Прочитайте онлайн Криптономикон, часть 1 | ЙГЛМСКИЙ ДВОРЕЦ

Читать книгу Криптономикон, часть 1
2416+4864
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Доброхотова-Майкова
  • Язык: ru

ЙГЛМСКИЙ ДВОРЕЦ

Уотерхауз стройными колоннами движется по тихому проулку, щурясь, читает бронзовые таблички на белых каменных домиках:

ОБЩЕСТВО УНИФИКАЦИИ ИСЛАМА И ИНДУИЗМА

АНГЛО-САМОЕДСКИЙ СОЮЗ

ОБЩЕСТВО ДРУЖБЫ «ЧАН ЦЗЕ»

КОРОЛЕВСКИЙ КОМИТЕТ ПО БОРЬБЕ С ИЗНОСОМ МОРСКИХ КРИВОШИПОВ

АНТИВАЛЛИЙСКАЯ ЛИГА

БОЛДЖЕРОВСКАЯ АССОЦИАЦИЯ ПО РАСПРОСТРАНЕНИЮ СТРЕКОЗ-СТРЕЛОК

АБ'ИДИНЕНИЕ ЗА РИФОРМУ АНГЛИЙСКАВА ПРАВАПИСАНИЯ

ОБЩЕСТВО ЗАЩИТЫ ГЛИСТОВ

ЦЕРКОВЬ ВЕДАНТИЧЕСКОГО ЭТИКО-КВАНТОВОГО СОЗНАНИЯ

ИМПЕРСКАЯ СЛЮДЯНАЯ КОЛЛЕГИЯ

Поначалу он принимает Йглмский дворец за сельскую промтоварную лавку. Над тротуаром, как боевой таран триремы, нависает эркер, в нем выставлены: безголовый женский манекен в чем-то, связанном, по-видимому, из пряденой стали (дань аскетизму военного времени?), кучка серой грязи с воткнутой в нее лопатой и еще один манекен (относительно новый, втиснутый в самый угол) в форме британского военно-морского флота, с фанерным контуром винтовки в руках.

Неделю назад Уотерхауз нашел в книжной лавке возле Британского музея источенный червями экземпляр «Большой Йглмской Энциклопедии», с тех пор таскает его в портфеле и впитывает по странице-две, как сильнодействующее лекарство. Главенствующих тем — три, они выпирают из каждого абзаца, как Три Схры — из Внешнего Йглма. Две из них — шерсть и гуано, хотя на древнем самобытном йглмском языке они зовутся иначе. Тут имеет место та самая лингвистическая гиперспециализация, которая, как уверяют, есть у эскимосов для снега, у арабов — для песка. «Большая Йглмская Энциклопедия» никогда не использует английские слова «шерсть» и «гуано», кроме как в уничижительном смысле, для грубых подделок, экспортируемых всякими там шотландиями в наглой попытке сбить с толку наивного покупателя. Уотерхаузу пришлось прочесть энциклопедию почти от корки до корки и применить все свои дешифраторские навыки, чтобы методом сопоставления понять, о чем речь.

Теперь он столько о них знает, что поневоле любуется как гордо выставлены напоказ в сердце космополитического рода кучка гуано и женщина в шерстяной одежде. Наряд на женщине беспросветно серый, в полном соответствии с йглмской традицией, считающей краски для шерсти порочным шотландским новшеством. Верхняя часть ансамбля — свитер, по виду — валяный. При ближайшем рассмотрении становится ясно, что он связан, как любой другой свитер. Йглмские овцы вывелись путем тысячелетнего массового вымирания в условиях сурового климата. Их шерсть славится густотой, штопорообразным волокном и полной устойчивостью к любому процессу химического распрямления. В изделиях она напоминает войлок, что энциклопедия считает главным ее достоинством, для описания которого существует целый обширный словарь.

На третью тему «Большой Йглмской Энциклопедии» намекает второй манекен в витрине.

К каменной кладке у входа прислонен старикашка в форме добровольных сил местной самообороны. Наряд включает в себя короткие штанишки и толстенные гольфы из определенной разновидности йглмской шерсти, подвязанные под коленями толстой шнуровкой с переплетением на кельтский манер. (Почти на каждой странице энциклопедия повторяет, что йглмиане — не кельты, но изобрели все лучшее, что есть в кельтской культуре.) Такие подвязки — непременный атрибут йглмианина; мужчины носят их под брюками. Обычно на их изготовление идут длинные, тонкие хвосты скрргов, наиболее многочисленных представителей местной фауны. Энциклопедия сообщает, что «С. — мелкие млекопитающие отряда грызунов, семейства мышиных, которые широко распространены на островах. Питаются по преимуществу яйцами морских птиц и способны очень быстро размножаться при наличии этой или другой пищи. Йглмиане восхищаются мужественными зверьками и берут за образец их упорство и жизнестойкость».

Уотерхауз несколько минут курит и разглядывает подвязки. Внезапно манекен шевелится. Уотерхауз думает, что он кренится от налетевшего ветра, но тут понимает, что старичок живой и вовсе не падает, а переступает с ноги на ногу.

Дедуля замечает Уотерхауза, мрачно улыбается и произносит несколько слов на своем языке, который, как уже ясно, еще менее английского приспособлен для передачи стандартным алфавитом.

— Хэлло, — говорит Уотерхауз.

Дедок произносит что-то еще более длинное и сложное. Уотерхауз (сейчас он в своей стихии; мозг извлекает смысл из случайного набора звуков, пользуясь избыточностью сигнала) понимает, что дедуля говорит на английском с сильным местным акцентом, и заданный вопрос звучит: «Из какой части Америки вы приехали?»

— Моя семья много переезжала, — говорит Уотерхауз. — Скажем, из Северной Дакоты.

— А-а, — неопределенно отвечает дедок и плечом наваливается на дверь. Через некоторое время та начинает двигаться, кованые петли зловеще скрипят, поворачиваясь в дюймовых отверстиях. Наконец дверь натыкается на некую непреодолимую преграду. Дедуля по-прежнему удерживает ее всем телом, наклонясь под сорок пять градусов к горизонту. Уотерхауз быстро заскакивает внутрь. Крохотную прихожую украшает скульптурная композиция: две нимфетки колошматят убегающую каргу. Внизу табличка: «Выносливость и Жизнестойкость прогоняют Нужду».

Операция повторяется несколько раз. Каждая следующая дверь легче, но богаче украшена. Как выясняется, первая прихожая была на самом деле четвертой с конца, и проходит немало времени, прежде чем им удается и впрямь проникнуть внутрь Йглмского дворца. К этому времени они настолько углубляются в здание, что Уотерхауз уже почти готов увидеть проезжающий мимо поезд метро. Вместо этого он оказывается в обшитой деревом комнате без окон; хрустальная люстра светит мучительно-ярко, однако ничего толком не освещает. Ноги глубоко уходят в ворсистый ковер. Дальние рубежи комнаты защищены массивным столом, за которым восседает дородная дама. Расставленные там и сям виндзорские стулья черного дерева, несмотря на свою хлипкость, кажутся опасными туземными капканами.

На стенах — масляные полотна. С первого взгляда Уотерхауз разделяет их на те, у которых высота больше длины, и остальные. Высокие картины — это портреты джентльменов, страдающих, судя по всему, тяжелым генетическим дефектом, влекущим изменение формы черепа. Широкие — пейзажи или, не менее часто, марины, все сплошь угрюмые и бесприютные. Йглмские живописцы так любят местную сине-зеленовато-серую краску, что накладывают ее лопатой.

Уотерхауз пробивается по зыбучему ворсу ковра к столу. Дама пожимает ему руку и собирает лицо в легкий намек на улыбку. Следует долгий обмен любезностями, из которого Уотерхауз запоминает только: «Лорд Уайдаболот скоро вас примет» и «Чаю?»

На вопрос про чай Уотерхауз отвечает «Да», поскольку ему кажется, что дама (чью фамилию он забыл) не вполне отрабатывает свой хлеб. Она с явным неудовольствием отрывается от стула и пропадает в более глубоких и узких частях здания. Дедуля уже вернулся на свой пост возле двери.

На стене за столом висит фотография короля. Уотерхауз не знал (пока полковник Чаттан осторожно ему не напомнил), что полный титул Его Величества не просто Милостью Божьей король Англии, но М. Б. король Соединенного королевства Великобритании, Северной Ирландии, острова Мэн, Гернси, Джерси, Внешнего и Внутреннего Йглма.

Рядом — фотография поменьше, человека, с которым ему сейчас предстоит встретиться. Энциклопедия, изданная несколько десятилетий назад, лишь вкратце говорит о нем и его семье, так что Уотерхаузу пришлось проделать дополнительные изыскания. Человек на фотографии связан с Виндзорами невероятно запутанным родством, описать которое можно лишь с помощью расширенного набора генеалогических терминов.

Он родился графом Генрихом-Карлом-Вильгельмом-Отто-Фридрихом фон Юберзецензихафенштадтом, но в 1914 году изменил свое имя на Найджел Сент-Джон Глумторпби, лорд Уайдаболот. На фотографии он выглядит до последнего дюйма фон Юберзецензихафенштадтом и абсолютно не затронут черепным дефектом более ранних портретов. Лорд Уайдаболот не связан родством с первоначальными герцогами Йглма, семьей Мур (англизированное название йглмского клана Мнихррг). Этот род пресекся в 1888 году в результате совершенно невероятной комбинации шистосомоза, самоубийств, ран, полученных на Крымской войне, шаровых молний, дефектных пушек, падений с лошади, неправильно законсервированных устриц и внезапных шквалов.

Чай все не приносят, лорд Уайдаболот тоже не слишком торопится разгромить фашистов, поэтому Уотерхауз обходит комнату, делая вид, что интересуется картинами. На самой большой побитые-порубленные римляне несолоно хлебавши выбираются на негостеприимный скалистый берег, а море швыряет им вслед останки разбитых кораблей. На переднем плане — римлянин, не утративший благородства, несмотря на полученную головомойку. Он устало сидит на высоком камне, держа ослабелой рукой сломанный меч, взгляд его устремлен за бурный пролив на сияющий райский остров. Остров густо покрыт высокими деревьями, цветущими лугами и зелеными пастбищами, тем не менее по Трем Схрам в нем угадывается Внешний Йглм. Склоны венчают грозные замки; на светлом, почти карибском берегу реют пестрые знамена защитников, которые (надо полагать) только что хорошенько всыпали римлянам. Уотерхауз не утруждается взглянуть на табличку, он и так знает сюжет: неудачная и, вероятно, апокрифическая попытка Юлия Цезаря распространить власть Рима на Йглмский архипелаг, самая дальняя в географическом смысле и самая опрометчивая из его затей. Сказать, что йглмцы не забыли этого эпизода — все равно что назвать немцев малость обидчивыми.

— Где Цезарь не прошел, чего искать Гитлеру?

Уотерхауз оборачивается на голос и видит невысокого роста Найджела Сент-Джона Глумторпби, лорда Уайдаболота, герцога Йглмского. Уотерхауз вприпрыжку одолевает ковер, чтобы пожать ему руку. Хотя полковник Чаттан и объяснил, как обращаться к герцогу, Уотерхауз сейчас так же не в силах вспомнить все эти светлости и милости, как и воспроизвести на память график герцогского родства. Он решает строить фразы таким образом, чтобы не обращаться по имени и не употреблять местоимений. Это будет занятная игра. Поможет убить время.

— Грандиозная картина, — говорит Уотерхауз. — Впечатляет.

— Вы найдете сами острова не менее замечательными и по той же самой причине, — уклончиво молвит герцог.

Следующий раз Уотерхауз возвращается к действительности уже у герцога в кабинете. Видимо, по дороге происходит рутинный обмен любезностями, но такие вещи не обязательно пропускать через мозг. Предлагают чай. Уотерхауз во второй или третий раз говорит «да», но чай так и не материализуется.

— Полковник Чаттан в Средиземном море, — объясняет Уотерхауз, — и меня прислали вместо него, чтобы я, не теряя времени на обсуждение технических деталей, выразил признательность за щедрое предложение разместиться в замке.

Вот! Ни одного местоимения, ни одной оплошности.

— Не стоит благодарности! — Герцог воспринимает эти слова как оскорбление своему великодушию. Он говорит неторопливым, важным распевом, как человек, который мысленно листает немецко-английский словарь. — Даже не касаясь… моего собственного… патриотического долга… это уже почти… жутко модно… отдавать бравым ребятам… свою буфетную.

— Многие знатные британские семьи внесли вклад в победу над врагом, — соглашается Уотерхауз.

— Располагайтесь… на здоровье! — говорит герцог. — Чувствуйте себя… как дома! Без всякого… стеснения! Устраивайте там… что вам надо! Замок выдержал… тысячи йглмских зим, выдержит… и вас.

— Мы надеемся очень скоро разместить там небольшое подразделение, — любезно сообщает Уотерхауз.

— Можно ли… узнать… чтобы удовлетворить мое собственное… любопытство… какого рода? — Герцог недоговаривает фразу.

Уотерхауз готов к вопросу — готов настолько, что даже делает небольшую паузу, якобы размышляя, можно ли это сказать.

— Вэ-Че-Эр-Пе.

— Простите?

— ВЧРП. Высокочастотная радиопеленгация. Метод, позволяющий засечь удаленную радиостанцию при помощи триангуляции с нескольких точек.

— Я думал… что вам известно… где расположены… все немецкие радиостанции…

— Да, за исключением движущихся.

— Движущихся?! — Герцог сильно морщит лоб, воображая исполинскую станцию — здание, башню и все прочее, — нагруженную на четыре железнодорожных платформы, как Большая Берта, и влекомую по степи украинскими бурлаками.

— Вспомните про подводные лодки, — деликатно говорит Уотерхауз.

— А! — восклицает герцог. — А! — Он откидывается в скрипучем кожаном кресле и мысленно представляет совершенно новую картину. — Они… всплывают и посылают… радиограммы, верно?

— Да.

— А вы… перехватываете и читаете?

— Если бы так! — вздыхает Уотерхауз. — Увы, немцы направили весь свой прославленный математический гений на создание абсолютно невскрываемых шифров. Мы не знаем, что они передают. Однако при помощи радиопеленгации мы можем узнать, откуда они ведут передачу и соответственно проложить курс наших конвоев.

— А.

— Так что мы предполагаем установить на крыше замка большие вращающиеся антенны и разместить там специалистов по радиопеленгации.

Герцог хмурится.

— Предусмотрена ли… надежная защита… от молний?

— Естественно.

— Вы в курсе… что уже в августе… можно ожидать… пургу?

— Сообщения Королевской Йглмской метеостанции дают вполне ясную картину.

— Вот и отлично! — восклицает герцог, расчувствовавшись. — Располагайтесь! И задайте им… перцу!