Прочитайте онлайн Крестом и булатом: Атака | Глава 7Новые Герасимы

Читать книгу Крестом и булатом: Атака
2416+927
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 7

Новые Герасимы

Андрей Воробьев разложил перед собой листы судебного иска Руслана Пенькова к газете «Комсомольская правда», красным маркером пометил наиболее двусмысленные словосочетания и бросил быстрый взгляд на истца, что-то бубнящего на ухо своему адвокату Шмуцу. Толстенький Шмуц важно кивал, излучая уверенность в успешном разрешении дела в пользу своего манерного клиента.

Воробьев потер колено, нывшее после столкновения с каким-то парнем, пулей вылетевшим из здания суда, и подумал о том, что надо больше отдыхать. Буквально через минуту после того, как его чуть не сбил с ног молодой человек в джинсовой куртке, юрист краем глаза заметил мужскую особь в строгом деловом костюме, как две капли воды похожую на парня в джинсе.

Андрей решил, что это был обман зрения, явившийся следствием жары и недосыпа перед судебным заседанием, назначенным на девять утра. Хотя нельзя было исключить и того, что в суд явились двойняшки, дабы разрешить какой-нибудь спор о наследстве…

Воробьев отогнал посторонние мысли и сосредоточился на предстоящих прениях.

Лидер местного отделения партии «ДемВыбор России» опять выступил в амплуа сутяги и склочника. Ему в двадцатый уже раз не нравилось, что журналисты, вместо прославления «святой женщины Галины», перетряхивают грязное бельишко депутатши и вытаскивают на свет Божий разные дурнопахнущие подробности ее коммерческой деятельности, вроде лоббирования «демократшей» интересов московских топливных компаний и ее соучастия в растаскивании выделенных на детские дома денег из городского бюджета.

Пеньков опасался, что когда-нибудь всплывут и документы, где фигурирует его фамилия. Поэтому он решил нанести упреждающий удар и с тех пор раз в две недели выступал по судам с речами о недопустимости оскорбления памяти мертвецов, взволнованно и косноязычно обличая зарвавшихся «акул пера». За что получил от журналистов меткую кличку Некрофилище.

Нанятый Русланом адвокат Шмуц надувал щеки и обещал «поставить всех на место». Однако за все два года беготни по судам эта сладкая парочка не добилась ни одного решения, где хоть в небольшой степени признавалась бы их правота. Журналисты злорадствовали и старались перещеголять друг друга в описании тех мерзостей, участником которых была покойная депутатша, вызывая этим у Пенькова очередные приступы праведного гнева и провоцируя его на новые заявления в суд.

В зале появилась молоденькая девчушка, исполняющая роль секретаря, и объявила, что заседание откладывается по причине отсутствия судьи.

Воробьев засунул в кейс бумаги, зевнул и направился к выходу.

Шмуц с Пеньковым налетели на девчушку и принялись скандалить, требуя объяснить, почему судья не соизволил явиться. Истерика «борца за справедливость» и его адвоката продолжалась минут пять, после чего секретарь позвала двух дюжих охранников…

Усаживаясь в свою машину, Андрей с удовольствием наблюдал, как Шмуца и Пенькова выбрасывают на улицу, напоследок приложив каждому дубинкой ниже пояса.

***

Рокотов переполз открытый участок между камней и улегся рядом с Кузьмичом, держащим на прицеле черный провал в скале. Вокруг отверстия тоннеля, ведущего к подземному озеру, буйно разросся шиповник.

– Простенько, но со вкусом, – шепнул Пыш-кин. – Вход виден только с одной точки…

– Движение?

– Ноль. – Кузьмич передвинул ствол «Грозы» на пару миллиметров вправо и снова застыл как изваяние. – Позиция охраны пустая.

– А если они внутри?

– Что чучмек сказал насчет коридора?

– Говорит – прямой, без ответвлений. Из пещеры тоже других выходов нет.

– Он может не знать…

– Вряд ли. – Владислав метр за метром осмотрел кустарник. – Он, как я понял, был у главаря доверенным лицом. Тот исключительно с ним ездил. Я перепроверил у молодого чичика…

– Блин, но эта лодка!

– Жизнь богаче наших предположений, Толя. – Биолог достал раздвижную подзорную трубочку. При длине всего в пятнадцать сантиметров и диаметре в два прибор давал восьмикратное увеличение. – Уж мне-то это хорошо известно… Не надо считать чеченцев дегенератами, которые не будут пользовать все средства ведения современной войны. Дерутся они не хуже наших армейцев, а иногда и лучше. Так что лодка, обеспечивающая скрытную доставку оружия и свежих солдат, нормальное явление. Что-то подобное они должны были придумать. Авиация отпадает, пешие переходы по горам малоэффективны. Остается маршрут по подземным речкам… Все логично.

– Но как наши проморгали? – зло выдохнул Пышкин. – Лодку же где-то строили, как-то перевозили!

– Денег дали на таможнях – и финита. Хоть ядерную ракету перевози. Кстати, это уже было, – хмыкнул Влад. – Когда нет ограничения в средствах, вопросы на границах снимаются автоматически. У нас берут все без исключения, от министра до паспортистки. Суммы взяток только разные.

– Может, пройтись по коридору из «гээм-ки»? – Кузьмич вернулся к насущным проблемам.

– Светошумовыми?

– Ага…

– Опасно. Лампы побьем, а бегать в темноте – удовольствие ниже среднего. Надо свет подключить, я знаю, где рубильник.

– А потом?

– Увидим, – Рокотов спрятал подзорную трубу. – Спрятаться внутри некуда. Если охранники там, мы их выкурим. В конце концов, зальем полкоридора солярой и запалим…

Из– за камней в десяти метрах от Пышкина и биолога высунулся Филонов.

– Фью! Там два трупа!

– Где? – Кузьмич закрутил головой.

– В ста шагах отсюда. Бежали от горы в деревню.

Владислав пихнул Анатолия в плечо.

– Ты тут посиди, а я проверю. Скорей всего, это охранники.

– Понял.

Рокотов перебежал к Никите и присел за камни.

– Что за трупы?

– Пулеметчик с напарником. Их Егор еще в самом начале расстрелял. Они нам в тыл выходили. Если по следам смотреть, то они только отсюда и могли явиться. Больше неоткуда, – уверенно заявил бывший браконьер, разбиравшийся в отпечатках на земле не хуже легендарного Чингачгука.

– Что за пушка?

– "Эм-шестьдесят"…

– Подходит. С такой дурой особо не побегаешь, явно стационарно сидели…

– Пошли внутрь, – предложил Филонов.

– Пошли, – согласился Владислав, – чего тянуть… Держишь мне спину.

– Натюрлих, командор…

Рокотов за полминуты преодолел пологий откос и упал в нескольких метрах перед входом в подземелье. Спустя пять секунд рядом плюхнулся Никита.

Влад на четвереньках подобрался к серой отвесной стене, нырнул в темный проем и нащупал слева небольшой рубильник. Пока все было так, как и описывал Беноев.

«Главное, чтобы выключатель не инициировал спрятанные заряды. – Биолог положил ладонь на пластиковую рукоять. Второй рукой Рокотов осторожно огладил все пространство вокруг маленького электрощита. – Вроде ничего… По крайней мере, дополнительных устройств не наблюдается. И рубильник простой, без фокусов. Что вполне объяснимо. Установка ловушек – слишком опасное мероприятие и прежде всего – для пользователей… Случайно не набрал нужный код, и кранты базе. А так рисковать они не будут…»

Владислав поудобнее перехватил ОЦ-14, опустил рубильник вниз и упал на пол коридорчика, выставив ствол автомата перед собой и на мгновение закрыв глаза.

Вдоль уходящего вглубь горы штрека вспыхнули желтые лампы, установленные через каждые двадцать шагов и подвешенные на толстом, покрытом черной резиновой оплеткой кабеле, укрепленном по середине потолка.

Коридор был пуст.

Мимо Рокотова пробежал Никита и присел за уступчиком скалы возле плавного поворота. Влад поднялся на ноги и осмотрелся.

– Чисто, – сказал Филонов, не отрываясь от прицела ВСС. – Впереди на сто метров никого.

Биолог с интересом уставился на стоящие в стенной нише дизель-генератор и стеллаж с аккумуляторами.

– Умно сделано.

– Ты о чем? – спросил Никита.

– О дизелюге. Выхлопную трубу явно вывели наружу через трещину. И от дождя спрятали, и от посторонних глаз. Снаружи звук движка практически не слышен…

– А-а, это! – Филонов на секунду обернулся. – Кстати, вруби-ка ты его. Не фиг аккумуляторы сажать.

– Сейчас, – Рокотов посмотрел на указатель уровня, топлива, проверил штекер кабеля и повернул ключ стартера. Дизель кашлянул, застучал и перешел на ровный гул. Лампы мигнули. – Готово. Часа на три хватит, потом надо будет дозаправить…

– Солярки у нас море, – отреагировал Никита.

Влад встал у противоположной стены и поднял «Грозу».

– Ну, пошли дальше…

***

Президент России привычно положил руки перед собой, немного наклонился вперед и, набычившись, уперся взглядом в сидящих напротив Самохвалова и Зотова.

Адмиралы выглядели не лучшим образом. У командующего Северным флотом было исцарапано всё лицо, золотой погон на левом плече едва держался на остатках ниток, китель помялся, орденские планки перекосились. Главком ВМФ то бледнел, то краснел, теребя в руках носовой платок, и все порывался пригладить жиденькую шевелюру.

– Докладывайте.

– Хм-м… – Зотов прочистил горло. – Владимир Владимирович, согласно уточненным данным, экипаж погиб мгновенно. Максимум – в течение двух минут после удара «Мценска» о дно.

– Как вы получили эти данные? – хмуро спросил Президент.

– В результате отсмотра видеозаписей, – комфлота вынул из большого желтого конверта пачку глянцевых фотографий и пододвинул ее по столешнице поближе к Верховному Главнокомандующему. – Взрыв разрушил всю носовую часть, а корму развалил удар. Гребные валы ушли вперед, дейдвудные сальники не выдержали, и вода проникла в отсеки…

Глава Государства печально посмотрел на верхний снимок, не прикасаясь к фотографиям.

Расчет у адмиралов был прост. Предоставить Президенту кучу самых разнообразных технических данных по ракетоносцу, завалить его многостраничными рапортами и сотнями экспертных заключений, привлечь толпу военных специалистов и этим окончательно запутать Верховного Главнокомандующего.

Главное для чиновника высшего ранга – это демонстрация своей активности.

Карьерный рост или, как в случае с «Мценском», удержание должности зависят не от реального результата, а от имитации напряженной и тяжелой работы на высоком посту, проявляющейся в оформлении горы документации. Чем больше то или иное должностное лицо посылает наверх разномастных бумажек, тем более спокойно оно себя чувствует в случае проверки, ибо на каждый вопрос имеет ответ, подтвержденный десятками запросов, справок и приказов. Придраться к чиновнику, протоколирующему любое свое действие, невозможно. Особенно если речь заходит о внештатной ситуации. А разобраться, какая из бумажек является подлинной, а какая нет, не в силах даже очень компетентная комиссия. Тем более, что члены комиссии не станут глубоко копать и ссориться с многозвездными объектами проверки, имеющими многочисленных друзей во всех институтах власти.

– Я готов в любую секунду подать повторный рапорт, – решительно заявил Зотов. – Если у вас возникнет хоть малейшее сомнение, Владимир Владимирович, то…

– Оставьте, – Президент сморщился, как от зубной боли. – Я вас ни в чем необвиняю…

– Надо возрождать флот, – весомо сказал Самохвалов, – как делал Петр Великий. Без мощного флота нам не выжить. На вас надежда, господин Президент…

Главком ВМФ точно знал, какую струнку души Верховного Главнокомандующего следует задеть.

Петр Первый был кумиром Президента России и образцом для подражания. Глава Государства втайне мечтал быть похожим на «великого реформатора». Даже задумывался над тем, как именно его будут вспоминать потомки и что он оставит в наследство огромной стране. Не понимая того, что царь Петр принес своей Родине неисчислимые беды, от которых Россия не смогла оправиться вплоть до конца двадцатого века.

Президент попал в традиционный капкан исторической фальсификации, и, измеряя себя Петром, с самого первого дня правления начал совершать те же ошибки.

Царь, живший три века назад, рассадил по стране кучу вороватых наместников, дав им огромные полномочия – Президент поступил аналогично, направив своих представителей в семь округов.

Петр в марте тысяча семьсот одиннадцатого года сделал доносительство официальной государственной службой – Президент одобрил действия министра связи, обязавшего интернет-провайдеров устанавливать на всех серверах, да еще и за свой счет, аппаратуру контроля за сообщениями пользователей.

Петр изменил закон о престолонаследии – Президент первым же своим указом гарантировал полную неприкосновенность бывшему Главе Государства и всей его семейке, растащившей за время правления дряхлого монарха половину богатств России и переправившей на Запад суммы, сопоставимые с несколькими бюджетами страны.

Петр в январе тысяча семьсот двадцать первого учредил Святейший Синод – бюрократически-светский орган, управлявший церковными делами. Президент поручил своей Службе Охраны оберегать Патриарха, фактически приставив к нему соглядатаев. Дошло до того, что к Патриарху не мог приблизиться ни один нищий или обычный прихожанин. Ребята из ФСО действовали жестко и профессионально, отсекая от церковного главы каждого, кто чем-то им не нравился, включая и работников Патриархии. А ведь любой самый замызганный попрошайка мог быть самим Иисусом, сошедшим на землю, чтобы проверить человеческие добродетели.

По приказу Петра был выстроен огромный и неэффективный флот, сплошь состоявший из гнилых кораблей, а Президент принял военно-морскую доктрину Главкома ВМФ, обрекающую страну на громадные бесполезные траты.

И, наконец, Петр прорубил окно в Европу там, где нормальный человек сделал бы дверь, – и Президент в своих внешнеполитических эскападах тоже избирал не лучший путь достижения компромисса…

– Это лирика, – отмахнулось Первое Лицо, которому на этот раз было не до славословий и обсуждения абстрактных тем. – Что с причинами аварии? Есть хоть какая-нибудь конкретика?

– Да, – Зотов изобразил на поцарапанном пропитом лице вселенскую скорбь.

– Так доложите.

– Мы расшифровали данные магнитометров с наших противолодочных кораблей. В течение суток после аварии рядом с «Мценском» находилась большая металлическая масса…

Президент полуоткрыл рот.

– Вероятнее всего, это была одна из лодок НАТО, следивших за учениями, – продолжил командующий Северным флотом. – И которая, по. всей видимости, столкнулась с нашим крейсером… Повреждения на вражеской субмарине тяжелые, так что они смогли отдрейфовать только спустя двадцать четыре часа после столкновения. Иного объяснения нет…

– Я поддерживаю эту версию, – кивнул Самохвалов.

– Та-ак, – Глава Государства наконец закрыл рот. – И что же нам делать?

– Дать запрос в Брюссель, чтобы Генеральный Секретарь НАТО разрешил осмотреть их лодки, – предложил комфлота.

Зотов прекрасно знал, что западные военные никогда и ни при каких условиях не станут комментировать подобный безумный с их точки зрения запрос. В США и Европе не принято обсуждать с потенциальным противником какие-либо нюансы, связанные с подводными кораблями.

Если бы авария произошла на самом деле, то обществу об этом бы сообщили. Так было с «Трешером», со «Скорпионом» и другими субмаринами; информация о гибели которых поступала в СМИ практически мгновенно. Но в ситуации с «Мценском» у адмиралов был расчет на то, что натовские военные не захотят опровергать бессмыслицу и тем самым позволят обвинить их в «нежелании признавать очевидные вещи». И дадут возможность военно-морским бюрократам навесить на НАТО всех собак.

– Но взрыв… – неуверенно запротестовал Президент.

– Детонация торпедного боезапаса, – быстро отозвался Самохвалов. – Точнее – двигателей ракето-торпед. Удар был такой силы, что торпеды сорвало с направляющих и произошел взрыв.

В технических вопросах Глава Государства разбирался слабо, и ему можно было предложить в качестве объяснения любую мало-мальски правдоподобную теорию.

Президент тяжело вздохнул.

– Работайте дальше. И направьте министру обороны подробный рапорт. Пусть готовит запрос, я подпишу…

У Самохвалова и Зотова отлегло от сердца. Верховный Главнокомандующий купился на изящно завуалированную ложь, и теперь оставалось только подождать, когда эта ложь обрастет мясом в виде многих десятков опечатанных военной контрразведкой папок с грифом «секретно».

Глава Государства молча показал адмиралам, что они могут идти, и в одиночестве остался в кабинете мурманского мэра. Отвратительное настроение, в котором пребывал Президент с самой первой минуты пребывания на северной земле, сменилось на ощущение полной безысходности…

***

Рокотов постучал молотком в стену.

От базальтового монолита откололось несколько серо-черных крупинок, и по пещере прокатилось негромкое эхо.

Озеро оказалось намного меньше, чем описал Беноев. Около ста пятидесяти метров в длину и ста в ширину. Глубину водоема измерить было затруднительно, но биолог предположил, что она не превышает сорока метров. Совсем рядом с коридором в карстовой полости пещеры располагалась ровная площадка, заканчивающаяся деревянным причалом, который тянулся параллельно берегу. На площадке были свалены пустые коробки и обрывки промасленной бумаги.

Пещера освещалась гирляндой пятисотсвечовых ламп, висящих по всей окружности, и четырьмя прожекторами, установленными в непосредственной близости от деревянного настила.

Влад отошел от стены, положил молоток на подобие верстака, сбитого из неструганых досок, и уселся на камень у кромки воды.

– Твое мнение? – спросил Кузьмич.

– Стены крепкие, – биолог закурил. – Это и плюс, и минус…

– Почему?

– Обвалиться-то они не обвалятся, если мы подорвем парочку гранат, но боюсь, что сами оглохнем. Так что с «гээмками» тут не поработаешь.

Пышкин посмотрел вверх.

– Тогда что делать?

– Надо думать. Подводный капкан нам не соорудить, это факт… Так что придется, видимо, оставаться. И пытаться зафигачить лодку нетрадиционными способами.

– Ты уверен, что чичик сказал правду?

– Погляди вокруг и ответь, для чего тут все построено, если не для приема грузов с субмарины?

– Я не о том. – Кузьмич подпер кулаком щетинистый подбородок. – Ты убежден, что лодка прибудет завтра?

– Ему нет смысла так врать, – Рокотов потянулся. – Он прекрасно понимает, что игра проиграна. Соври он хоть в мелочи, тут же получит пулю. А так есть призрачный шанс на то, что его оставят в живых.

– Насколько я понимаю, этого шанса у него на самом деле нет.

– Естественно. В любом случае до вечера ни он, ни второй не доживут…

– Бр-р-р, – Анатолий передернул плечами. – Одно дело – в бою, другое – вот так вот…

– Не переживай, я никого расстреливать пленных не заставлю, – грустно изрек Владислав. – Поступим гуманно – укольчик сверхдозы героина. Тут его в избытке.

– Все равно неприятно…

– Согласен. Но что делать? К тому же, за те преступления, которые он совершил, ему полагается быть сваренным живьем в масле. Сходи на площадь и посмотри, какие кассеты валяются возле местного клуба. Они ж, суки, все казни на пленку снимали…

– Да знаю я! – Кузьмин стиснул зубы. – Просто я бы так не смог.

– Думаешь, мне это нравится? – хмыкнул Рокотов. – Да нет, я такой же, как все… С одним отличием. Я ставлю вопросы эффективности выше абстрактных прав человека. Иначе никак. Кто-то должен взять на себя ответственность и принять волевое решение.

– А ты в Бога веришь? – неожиданно спросил Пышкин.

– Ну, брат, ты загнул! Конечно, да. Не верят только полные дебилы… А что касается твоего невысказанного вопроса о соответствии моего поведения Божьим заповедям, так с точки зрения теологической диалектики тут все просто. Мы являемся мечом Господним и наказываем тех, кого следует наказать. Ведь сам Творец не станет гасить бандитов и убийц, он выбирает для этого исполнителей на грешной земле. Главное – не подменять благородные цели корыстными. Как говорил товарищ Джабраилов в «Кавказской пленнице»: «А ты нэ путай свою шерсть с государственной!»… И тогда все получится.

– Тебя на мякине не проведешь, – Кузь-мич покачал головой.

– А то! Поэтому, – наставительно заявил Влад, – не ты командир, а я. Ладно, отдохнули, пофилософствовали, пора и делами заняться. Пошли к ребятам…

***

Эмиссар Всепланетного Еврейского Конгресса, одновременно представляющий в России интересы концернов «Бритиш Петролеум», «Дюпон» и «Дженерал Дайнемикс», с изрядным презрением осмотрел испуганных Индюшанского с Аграновским.

Медиа-магнат и его «правая рука» выглядели довольно жалко.

Глава холдинга весь покрылся мелкими капельками пота, его заместитель, не переставая сморкался, ерзал в кресле и крутил в пальцах авторучку.

– Я не понимаю, что вы хотите от меня, – в десятый раз скрипнул эмиссар ВЕКа.

– Ну как же! – с Аграновского чуть не слетели очки. – Надо что-то делать! Это же форменное безобразие, наезд на свободные средства массовой информации! Государство пытается подмять под себя единственный канал, который не пляшет под дудку коммуно-фашизма!

– Я бы не стал говорить так категорично, – вмешался Индюшанский. – Но все идет к тому, что мы потеряем контрольный пакет акций. Как потеряли главного раввина, позволив Березинскому протолкнуть на эту должность своего протеже…

– У Березинского не меньше проблем, чем у вас, – не согласился эмиссар.

– Зато у него не отбирают имущество! – взвизгнул Аграновский. – Его проблемы надуманные, а у нас реальные! Вы поймите, мы не сможем нормально исполнять наши договоренности, если лишимся влияния на канал!

– Надеюсь, до этого не дойдет…

– От ваших надежд нам не легче, – буркнул Индюшанский.

– Но уголовное дело в отношении вас, насколько мне известно, закрыто, – возразил эмиссар. – Так что спокойно решайте вопросы в арбитражном суде.

– Ошибаетесь! – разозлился медиа-магнат. – Дело не закрыто, а приостановлено! Я уже разговаривал с Зозулей. Так он намекает, чтобы я не обольщался. Расследование снова возобновят, если мы не пойдем на их условия!

– Какие условия?

– Передачу сорока девяти процентов акций в доверительное управление государству. А Зозуля с Рыбниковым еще свою долю хотят. По пять миллионов на рыло! Как откат от сделки…

Эмиссар Ицхака Гаона поджал губы и моргнул.

Эти русские опять создали патовую ситуацию, в которой нет нормального, удовлетворяющего все стороны решения. Вместо обсуждения и снятия противоречий и медиа-холдинг, и государственные служащие пошли по пути наибольшего сопротивления, начали масштабные военные действия, вмешали в спор Генеральную прокуратуру, собрали горы компромата, выплеснули по ушату грязи и теперь не знают, как из этого бурлящего котла выбраться.

Все как по нотам.

С момента первого серьезного конфликта независимого телеканала с властью, который произошел почти два года назад, ничего в методике не изменилось. Количество не перешло в качество, все остались на прежних непримиримых позициях. Сменился премьер-министр, сменился Президент, а Индюшанский продолжает гасить Зозулю, при этом не выходя из числа соучредителей многих фирм толстомордого министра. Тот, в свою очередь, использует должностные возможности, чтобы побольше нагадить медиа-магнату и отобрать у него нажитое имущество. Еще и своего заместителя Рыбникова подключил, известного всей стране фигуранта по десятку уголовных дел о коррупции, еле-еле избежавшего обвинительного приговора. И то в связи с амнистией.

– Это грабеж! – забубнил Аграновский. – Пять миллионов! И больше половины акций! Так мы потеряем не только телеканал, но и все остальное.

– Вы же предложили создать независимый совет управления акциями, – вспомнил эмиссар ВЕКа. – Так в чем же дело?

– Нас не устраивает его состав, – объяснил Индюшанский.

– Вы же сами составляли список! – удивился подручный Гаона.

– А теперь не устраивает!

– Там не те люди, – подтвердил Аграновский.

– Но позвольте…

– Нет, это вы позвольте! – владелец медиа-холдинга выставил вперед пухлую ладошку. – Мы выполняли наши договоренности, теперь нам требуется помощь!

– Какого рода?

– Надо надавить на нашего Президента.

– И как вы себе это представляете?

– Через западные СМИ, – подсказал Аграновский.

Эмиссар потеребил кончик носа.

– Это ничего не даст. Когда вы сидели в камере, ваш Президент заявил, что не вмешивается в дела прокуратуры. То же самое произойдет и сейчас.

– Пусть тогда ему позвонят Клинтон или Ширак, – пожал плечами Индюшанский.

– Другого предложения у вас нет?

– Нет.

– Это нереально…

– Тогда мы не станем держать в тайне наши договоренности, – с угрозой в голосе высказался Аграновский. – И дадим в эфир все материалы по Косову и Чечне, которые лежат в запасниках. А там есть много интересных кадров.

– Например, – эмиссар ВЕКа бросил взгляд на обнаглевшего очкарика.

– Записи подготовки боевиков израильскими инструкторами.

– Вы блефуете. Таких записей не существует. Израильтяне никогда не готовили террористов…

– Посмотрим…

– Можно даже не смотреть, – эмиссару стало смешно, что Аграновский попытался взять его, как говорят в России, «на дешевый понт». – Если бы вы сказали об американцах или англичанах, то я бы еще поверил. Но израильтяне – нет. Такая пленка лишь вызовет скандал между дипломатическими ведомствами и закроет вам дорогу в цивилизованное общество. Не стоит демонстрировать столь откровенные фальшивки.

Индюшанский кинул злобный взгляд на своего недалекого заместителя и насупился. Им ясно давали понять, что на Западе поддержки искать не стоит. Иностранные спонсоры холдинга были заинтересованы в том, чтобы телеканал проводил их политику, а не цеплялся с государством и не мешал им получать прибыль.

– Хорошо, – медиа-магнат взял себя в руки. – Мы готовы выслушать вашу оценку происходящего и принять ваши советы…

***

Казаки и бывшие рабы загалдели, перебивая друг друга.

– Я остаюсь!

– Влад, ты чо, сдурел?

– Куда идти?

– Да на фиг это дело!

– Финиш, блин!

– А кто потащит раненых?

– Не, я точно никуда не пойду! Рокотов поднял руку, призывая собравшихся к спокойствию.

– Значит, так. О демократии и возможности выбора делегатов забудьте. Наш поход еще не окончен, и я продолжаю оставаться единственным командиром. Надеюсь, не забыли, что каждый из вас обещал признавать принцип единоначалия? – Биолог обвел взглядом притихших бойцов. – То-то… Далее. Ослаблять отходящий отряд мы не можем. Поэтому Никита и Миша идут однозначно. Как и все без исключения экс-заложники… Кто-то должен будет нести Дениса и Семена. Двое носилок в две смены – восемь человек… С Мишей уходит Митя, с Егором – Ираклий. Отец Владимир и его коллега, а равно – Жора, не могут считаться полноценными боевыми единицами. Соответственно, тут им делать нечего… Как и остальным освобожденным. По причинам зело прозаическим, главная из которых – отсутствие физических сил… Магомед, сиди смирно!

Воспитанный в традициях уважения старших ингушский юноша быстро захлопнул рот. Спорить с Рокотовым он не посмел, хотя его горячая кровь мгновенно вскипела от того, что ему было отказано в возможности остаться и принять бой.

– Не надо думать, что обратный путь легче, чем была дорога сюда, – после секундной паузы продолжил Владислав. – Нам важен любой этап операции. Просто одни занимаются одним делом, другие – другим. Вот и все… Хочу напомнить гражданам казакам, что нашей задачей было освобождение Мити, Ираклия и его товарищей по несчастью и доставка их целыми и невредимыми в безопасное место. Эта задача выполнена? Только наполовину… Так что митинг считается закрытым. Обсуждать нечего. Со мной остаются Кузьмич, отец Арсений, Вася, Гоги, Данила и Виталик. Остальные после проведения несложных работ отправляются в обратный путь…

– Каких работ? – прогудел Веселовский.

– Надо кое-что доставить поближе ко входу в пещеру, – объяснил биолог.

– Понятно, – Миша Чубаров встал. – Так, мужики. Влад прав, хорош дурью маяться. Толпой здесь действительно делать нечего. Давай, командир, ставь задачи…

– А поручения будут простыми, – Рокотов оглянулся на раскинувшийся за его спиной полуразрушенный аул. – Подогнать один из бензовозов с солярой, подтащить пару дизель-генераторов, привезти катушку кабеля и отгрузить со склада у скорняжной мастерской всю соль, которую вы найдете. А мы с Виталиком и Толей пошли разбираться с оружием… Да, еще! Не забудьте пару тачек или тележек. И не надо перенапрягаться. Пикапов и джипов тут в избытке, так что все грузы возите на них…

Янут опустился на корточки рядом с Рокотовым, рисующим на листе бумаге замысловатые схемы, и заглянул биологу через плечо.

– Соль привезли…

– Отлично! – Влад отвлекся от работы и указал пальцем на площадку возле пирса. – Сюда затаскивайте. Кабель протянули?

– Как ты и говорил, в четыре нитки.

– Добро. Теперь найди мне пяток листов кровельного железа, причем новых и некрашеных. Кроме этого – отпили четыре деревянных бруска по полтора метра длиной. Подбери толщиной сантиметров в десять, не больше. Я видел тут недалеко сваленные стройматериалы, там должно быть…

– Ясно. – Виталий отошел.

Владислав вернулся к своим расчетам и замурлыкал себе под нос какой-то непонятный мотивчик.

***

– И что это будет? – Рудометов наконец скрепил вместе два железных листа и два деревянных бруска, обмотав их пеньковой веревкой.

– Гоги, ты кипятильник из бритвенных лезвий и спичек никогда не делал? – вопросом на вопрос отреагировал Рокотов.

– Опа! – удивился снайпер. – Я так и подумал, но решил, что сошел с ума.

– Ничего подобного. Это и есть кипятильник. Только большой…

Отец Арсений, Кузьмич и Лукашевич заволокли на каменистую гряду, возвышающуюся над кромкой воды, очередной крупнокалиберный пулемет и принялись крепить его на треноге.

– Мешки с песком не забудьте, – напомнил Влад.

– Песок щас подвезут. – Пышкин присел на огромный валун и расстегнул куртку.

Биолог закрепил в отверстиях металлических листов оголенные концы кабеля, поставил между ними деревянную распорку, перетянул куском капронового шнура и пламенем зажигалки оплавил узлы.

– Всё, стоит намертво. Взяли с двух сторон и потащили в конец причала…

Конструкция без всплеска ушла в воду. Рокотов стравил метров семь кабеля и обвязал его о выступающее бревно, служившее кнехтом для швартовки подводной лодки.

– Готово. Давай, Гоги, топай к генератору и врубай ток.

Рудометов задумчиво посмотрел на темную поверхность озера, в котором отражались огоньки ламп, и почесал затылок.

– Слушай, Влад… А что, если врезать напряжением?

– Просто опустить провода в воду и дать ток?

– Ага…

– Может не сработать. Лодки обычно неплохо изолируют. Да и коротнёт… Только генератор сожжем. Мы на секундный эффект рассчитывать не можем, нам надо их сбить с толку минимум на полминуты.

– Черт…

– Не переживай. Наш способ как раз и должен это обеспечить.

– А времени хватит для нагрева?

– В четыре кипятильника, почти двадцать часов, – прикинул Рокотов. – Тут объем примерно триста тысяч кубометров… Что-то мы сделаем. Про соль не забудь… Я думаю, получится. По крайней мере у нас будет шанс.

– Хотелось бы…

Из коридора вышел Егор Туманишвили, катящий перед собой тележку с тремя мешками песка.

***

Балансирующий на краю наспех сбитого из четырех бревен плота Миша Чубаров стравил веревку. Привязанный к импровизированному глубиномеру груз опустился на дно подземного озера. Казак подпустил еще пару метров троса, убедился, что кусок железной арматуры не скатывается ни в какую подводную расщелину, и дал отмашку Веселовскому, исполнявшему роль кормчего.

Алексей пошуровал обломком доски, и плот медленно отплыл назад.

Веревка натянулась.

– Хорош, – сказал Чубаров.

Веселовский сделал несколько гребков доской и остановил движение плота.

Михаил перехватил веревку поудобнее, отрезал лишний кусок, завязал на конце узел, лег грудью на край бревна и принялся вытягивать со дна груз.

На берегу их уже ждал Рокотов с рулеткой в руках.

Арматурину отвязали и отбросили в сторону, а мокрую веревку растянули вдоль берега и измерили. Получилось тридцать четыре метра.

– Грубо говоря – сорок, – подытожил Влад. – Как я примерно и предполагал…

– Еще отсюда метров двадцать пять, – копающийся во внутренностях маленькой динамо-машины Кузьмич поднял голову. – И по бережку накинь десяток.

– В общей сложности семьдесят пять, – кивнул биолог. – С запасом берем сто. Толя, как у тебя дела?

– Нормально. – Пышкин вытер руки о валяющуюся возле электроприбора тряпку. – Аппарат рабочий.

– Надо на всякий пожарный аккумулятор поставить, – предложил Янут. – «Крокодилы» накинул – и все дела…

– Дельная мысль, – согласился Рокотов.

– Пошли со мной, – Виталий повернулся к Славину-младшему. – Батарею притащим…

Владислав уселся рядом с Филоновым и Рудометовым, забивающим гвоздями крышку плоского ящика. Одна доска из боковой стенки была выломана, и изнутри торчал пучок проводов с оголенными концами.

– Как изолировать будем? – поинтересовался биолог.

– Шпатлевкой. – Никита показал молотком на картонную коробку и вернулся к работе. – Замажем по-быстрому, сверху полиэтилен намотаем. Нам полная изоляция ни к чему, все равно долго заряды в воде не пробудут. Можно обойтись и без этого…

– На всякий случай надо. – Рокотов покрутил в руке пассатижи.

– Мы сами себя не угробим? – озабоченно спросил отец Арсений.

– Не-а. – Влад положил инструмент на место. – Два снаряда, по восемь кило тротила в каждом, глубина тридцать пять метров. Вот, батюшка, и посчитайте, какова сила гидродинамического удара… По ушам, само собой, врежет. Но акустика тут не очень, звуковую волну сразу разобьет на составляющие. Так что опасаться нечего. Главное – чтобы лодочку как следует тряхнуло.

– За это я спокоен, – довольно проворчал Филонов. – Так тряхнет, что кишки наизнанку повылазят…

– Интересно, а откуда они все-таки явятся? – Рудометов привстал, распрямляя затекшие ноги, и расправил плечи.

– Думаю, оттуда, – Рокотов посмотрел влево, на плавно спускающийся свод пещеры. – Если судить по отложениям на стенах, поток здесь идет с юго-запада на северо-восток.

– Течение почти нулевое. – Никита забил последний гвоздь и сел на камень.

– Это только так кажется. – Влад присел рядом с экс-браконьером. – Вероятнее всего, мы имеем дело с разделяющимся потоком. На глубине десяти-пятнадцати метров спокойный слой заканчивается.

– А почему слои не смешиваются? – заинтересовался священник.

– Местное чудо, – серьезно сказал Рокотов. – Ладно, шучу… Наверное, из-за разницы температур. Наверху – плюс семь-восемь, у дна – градуса четыре. В принципе, ничего особенного. Как термоклин в океане. Вода вообще-то является самой загадочной жидкостью на Земле… Вроде элементарное вещество, два атома водорода и один кислород, а ведет себя непонятно. При охлаждении расширяется, при нагреве не разлагается на составляющие, универсальный растворитель… Одним словом – неисповедимы пути Господни…

Отец Арсений задумчиво потеребил бороду.

***

Владислав похлопал Мишу по плечу.

– Все, братан, время…

Чубаров поправил висящий на плече автомат, оглядел взбирающуюся в гору цепочку казаков и удрученно вздохнул.

– Кто-то должен доставить людей домой и обеспечить им безопасность, – Рокотов ответил на невысказанный вопрос. – Я понимаю, что у тебя такое чувство, будто ты нас тут бросаешь.

– Не без этого…

– Мы справимся. Сейчас то, что ты делаешь, важнее.

– Хотелось бы верить, – Михаил уставился в землю.

– Так оно и есть, – биолог развел руками. – Каждый исполняет свою часть работы.

– Да понимаю я…

– Вот и не раскисай! Мы дня через четыре вернемся. Максимум – через пять, – Рокотов оглянулся на темный аул. – Кстати, я так и не понял, Леша что-нибудь нашел в деревне? А то отвлекся и не проследил.

– Нашел, – буркнул Чубаров. – Почти поллимона бакинских…

– Не фальшивые?

– Нет…

– Вот и хорошо! Будет на что отметить удачное возвращение… Так, давай, топай. Вон, ребята уже хребет перевалили.

Михаил в последний раз вздохнул, быстро пожал Владу руку и трусцой побежал по извилистой тропинке вдогонку уходящему в ночь отряду.