Прочитайте онлайн Крестом и булатом: Атака | Глава 4Фестиваль мочёного

Читать книгу Крестом и булатом: Атака
2416+929
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 4

Фестиваль мочёного

Денис Фирсов отвалил в сторону пласт слежавшегося прошлогоднего сена и одной очередью повалил сразу троих боевиков, пытавшихся втащить станковый гранатомет на чердак недостроенного дома. Двое чеченцев поднимали его снизу, третий взбирался по приставной лестнице и подтягивал АГС на веревке, переброшенной через плечо.

Первые пули достались стоящим на земле. Денис, не отпуская спусковой крючок, перевел ствол «Винтореза» вверх и пропорол засуетившемуся вайнаху поясницу.

Гранатомет рухнул с трехметровой высоты, увлекая за собой бьющегося в агонии боевика. Фирсов свистнул.

Из кустов вылетели Филонов с Чубаровым.

– Ого! – обрадовался Никита. – «Пламя»!

– А он будет работать? – недоверчиво спросил Михаил.

– Без проблем. – Никита поставил гранатомет на сошки и быстро проверил ствольную коробку. – Порядок! Понесли.

Чубаров ухватил АГС с правой стороны, Филонов с левой.

– Куда?

Никита покрутил головой.

– Так… Диня, бегом до забора. Мы за тобой.

Фирсов пересек двор, присел за уложенными на европоддоны штабелями белого кирпича и взмахнул рукой.

– Чисто. – Никита приподнял гранатомет за специальный ремень. – Давай!

– Тяжелый, блин, – Михаил перехватил свою часть ноши поудобнее.

– А ты думал! Полцентнера будет… У забора казаки остановились и взгромоздили «Пламя» на бетонную плиту.

– И куда ты намерен палить? – Чубаров встал за кирпичи и положил ствол ОЦ-14 на штабель, контролируя расстилающуюся перед ним пустошь.

До следующего дома тянулся едва покрытый высохшей травой ровный как стол сектор. Движения в обозримом пространстве не наблюдалось, лишь метрах в трехстах, у кучи бетонных блоков, суетились маленькие фигурки.

– Ща посмотрим, – Филонов поднес к глазам бинокль.

– Ты наших-то не зацепи, – предупредил Фирсов.

– Не боись. – Никита чуть подкрутил колесико фокусировки. – Туда, куда мы будем бить, наши еще не дошли…

– Уверен?

– Сто пудов… Влад и Леша правее на километр, если не больше.

– А Антошка? – забеспокоился Чубаров. Соколов ушел на свободную охоту за двадцать минут до того, как Денис накрыл местных гранатометчиков.

– Он должен быть там, – Филонов махнул рукой в сторону площади. – А я намереваюсь жахнуть прямо, поверх крыш. Вон туда…

– По бензовозам?

– Не-а. Чуть левее… Наши в том районе вообще не работают.

– Ну, смотри, – Михаил покачал головой. – Как знаешь…

– Тут и смотреть нечего, – Никита спрятал бинокль в футляр и положил ладони на сошки гранатомета. – Все и так ясно. Миша, сдвинься на пару метров дальше, а то сейчас гильзы посыпятся…

Филонов покачал АГС взад-вперед, устанавливая его поплотнее, скорректировал механизм точного горизонтирования, включил систему ночного освещения прицела и положил ладони на рукоять.

– Ну, с Богом…

Гранатомет отрывисто рявкнул, и спустя четыре секунды на расстоянии шестисот метров от позиции казаков вспыхнул оранжевый огонек разрыва.

Никита изменил вертикальное положение ствола, переключил рычаг механизма подачи выстрелов на автомат и нажал на спуск. АГС застучал, как отбойный молоток, и всего за четверть минуты выпустил оставшиеся двадцать восемь зарядов.

Темное пространство за площадью осветилось чередой взрывов.

– Готово! – удовлетворенно заявил Филонов и сдернул гранатомет на землю.

Три движения – и в руках экс-браконьера оказались затвор и возвратная пружина. Парой ударов кирпичом Никита превратил ствольную коробку в измятый кусок жести, зашвырнул извлеченные части механизма в кусты и повернулся к Фирсову с Чубаровым.

– Ни грамма пороха врагу. Теперь рвем отседова! И поживее…

***

Самолет с Президентом на борту в аэропорт Мурманска прибыли встречать все официальные лица, так или иначе задействованные в ситуации вокруг погибшего ракетоносца: губернатор области, министр обороны, Главком ВМФ, представитель Президента по Северо-Западному административному округу, председатель правительственной комиссии Илья Кацнельсон, командующий Северным флотом, начальник штаба флота, директор регионального управления ФСБ, начальник областного отдела МВД, мэр города и руководитель местного МЧС.

Каждый считал своим долгом отрапортовать Главе Государства о проделанной работе.

И каждый лелеял надежду, что выделится на фоне остальных.

Вместе с высокопоставленными чиновниками прибыла и многочисленная свита. Но на летное поле сопровождающих не пустили. Сотрудникам Федеральной Службы Охраны и чиновникам пришлось удовлетвориться местами в зале ожидания аэровокзала, откуда за полчаса до их приезда удалили всех посторонних. Суетливые бюрократы расселись по скамейкам и изобразили на лицах скорбную сосредоточенность. Каждый сжимал в руках кейс или папку, должную символизировать вместилище документов для работы, хотя у половины чиновников в дипломатах лежали фляжки с коньяком или несколько свежих газет.

Зачем они всей толпой приехали в аэропорт, никто бы толком не объяснил.

Просто так положено.

Раз в город прибывает Первое Лицо страны, все чиновники всех рангов считают своим долгом потусоваться поблизости от монаршего тела. Авось приметит да предложит перебраться в Москву, на скромную, но кремлевскую должность. Где деньги сами к рукам липнут, только успевай по карманам распихивать…

Президент спустился с трапа в мрачнейшем расположении духа.

Во время полета он ознакомился с последними данными по катастрофе и выяснил, что девяносто девять процентов деятельности уполномоченных должностных лиц – это составление бумажек «на тему», а отнюдь не рапорта о проделанной конкретной работе. Как и везде в государственном аппарате, чиновники подменяли дело кипой никому не нужных документов, в каждой строке которых просматривалось желание переложить ответственность за произошедшее со своих плеч на чьи-нибудь другие.

Встречающиеся выстроились по негласному ранжиру.

– Успел ознакомиться? – Президент пожал руку своему представителю в регионе.

– В общих чертах, – генерал-полковник чутко уловил исходящие от Главы Государства волны раздражительности и принял озабоченно-печальный вид. – Служебная записка уже готова. Тебе ее сразу подавать?

– В машине, – тихо ответил Президент и подошел к губернатору Мурманской области. – Добрый вечер.

– Здравствуйте, господин Президент, – пузатый и высокий член Совета Федерации угодливо склонился перед низкорослым Первым Лицом. – Хочу выразить искреннее сожаление, что только этот печальный повод стал причиной вашего приезда сюда…

«Настоящий брегет! В неоплатном долгу…» – Президент вспомнил «претендента на престол» в исполнении Ролана Быкова из кинофильма «Корона российской империи» и подавил в себе желание резко одернуть суетливого губернатора.

– Увы…

– Надеюсь, Владимир Владимирович, что в следующий раз, – руководитель области не отпускал руку Высокого Гостя, – мы увидимся в более благоприятной обстановке.

– Несомненно, – Президент выдернул ладонь из судорожно сжатых пальцев губернатора и оказался перед очкастым и смурным маршалом.

Сергиенко вздернул руку к козырьку.

– Товарищ Верховный Главнокомандующий! Корабли и личный состав Северного флота находятся в состоянии полной боеготовности. Гидроакустические службы усилены дополнительными специалистами, на объектах выставлена удвоенная охрана. В море выведены все наличные силы…

– Я понял, Игорь Дмитриевич, понял, – Президент прервал доклад министра. – Сейчас речь не о том. Вы проследили, чтобы родственники погибших были размещены на базе?

– Так точно!

– Отнеслись со вниманием?

– Безусловно…

– Претензии к вашему министерству были?

– Никак нет!

Глава Государства шагнул к Самохвалову.

– Здравия желаю! – сиплым голосом сказал адмирал и отдал честь.

– Есть новости?

– Только предварительные…

– Изложите позднее, – Президент пошел дальше вдоль строя военных и штатских, пожимая протянутые руки и обмениваясь со встречающими короткими репликами.

Главком ВМФ расправил плечи.

Пронесло…

Верховный не стал прилюдно распекать адмирала и срывать с того погоны, как бы это сделал Бывший. У нынешнего другой характер. Сначала он хочет во всем разобраться, а уж потом принимать решение.

Что ж, флаг ему в руки.

Каждый день отсрочки играет на руку Самохвалову, позволяет запутать и без того непростую ситуацию вокруг катастрофы. Одни документы подменяются другими, появляются исправленные карты учений, на которых «Адмирал Молотобойцев» уже дислоцируется в тридцати милях от места аварии «Мценска», в океане бумаг тонут крупицы сведений, могущих дать истинную картину происшедшего.

А в Москву уже отправился гонец с несколькими спутниковыми фотографиями шестилетней давности, на которых изображена натовская лодка с разбитой носовой частью, стоящая в норвежском доке. Даты на снимках, естественно, стоят свежие, середины августа. В столице гонец войдет в контакт с журналистами из какого-нибудь мощного медиа-холдинга типа «Совершенно секретно» и подсунет падким до сенсаций журналистам «неопровержимые доказательства» тарана «Мценска» американской субмариной класса «Лос-Анджелес».

Те, конечно же, не откажутся от подобного «эксклюзива».

А через недельку после публикации на издательство навалятся хлопцы из особого отдела ФСБ, якобы озабоченные тем, что некто принялся торговать сверхсекретными снимками. Скандал вокруг спутниковых фотографий должен послужить мощной косвенной поддержкой версии о «злобных натовцах».

Что адмиралу и надо. Антизападная истерия поможет наложить последние мазки на картину операции отвлечения и убережет высшие чины флота от слишком сильного монаршего гнева.

***

Депутат Государственной Думы Юрий Щекотихин вяло помешал сахар в чашке, пригубил уже успевший остыть кофе и склонил плешивую голову набок.

– Не з-знаю, не з-знаю… П-положение беженцев неопределенное, п-поэтому мы п-пока затормозили публикации н-на эту тему. К т-то-му же, нас все время оп-пережают энтэвэшники и «Н-новая газета»…

Атташе посольства США по культуре изобразил на лице скорбную озабоченность словами визави…

– Тема крупная, – американец говорил по-русски безупречно. – Ничего, если не вы одни ее раскручиваете. У вас есть преимущество – возможность давать политическую оценку. Вы же депутат, а корреспонденты других изданий таковыми не являются.

– На НТВ окопался Яб-блонский и его к-камарилья, – сморщился Щекотихин. – Почти к-каждое в-воскресенье выступает. А у меня эфира н-нет совсем…

– Скажите, какой канал вас устраивает, – предложил атташе, совмещавший культурную деятельность со службой в Центральном Разведывательном Управлении. – В принципе, мы можем посодействовать вам в создании авторской программы. Это совсем несложно. Например, в сети СТС.

Депутат повращал глазами, обдумывая произнесенные американцем слова.

Авторская программа – это неплохо. Но работа над ней будет отнимать у участвующего в многочисленных коммерческих проектах народного избранника слишком много времени. И нет никакой гарантии, что его выступления станут пользоваться зрительской популярностью. Псевдодемократы, вылупившиеся из рядов диссидентского движения и отягощенные многочисленными комплексами собственной неполноценности, уже давно вызывали у населения чувство если не осознанного презрения, то безотчетной брезгливости.

С другой стороны, альтернативы пропрезидентским славословиям вроде тех, что бубнят ведущие программы «Однако», практически нет.

Ток– шоу и «Итого», идущие на НТВ, не в счет.

Там Индюшанский посредством верных кунаков Компотова сотоварищи сводит счеты со своими личными противниками и тщится представить себя в качестве «новорусского политэмигранта», преследуемого властями за отличную от государственной позицию. Если б Индюшанский не принадлежал к племени Моисееву, к нему бы прислушивались. А так пятый пункт анкеты портил всю картину. В глазах обывателя это выглядело следующим образом: один вороватый еврей наезжает на других таких же, умело замаскировавших свою сущность русскими фамилиями и православным вероисповеданием.

Индюшанский скоро допрыгается.

Слишком часто он мелькал на экране в «жидовской тюбетейке» под ручку с раввинами, присутствуя на церемониях по поводу окончания строительства новых синагог.

Народ этого не любит.

Нарочитая пышность открытия еврейских молельных домов и восторженные комментарии неумных журналистов вызывают лишь раздражение большей части телезрителей. И желание немного погромить иудейские лавочки и культовые сооружения.

Скромнее надо быть, скромнее.

– Люсьен Б-боруховна нас оп-передила, – Щекотихин упомянул мадам Стульчак, создавшую на государственном телеканале свой личный пресс-клуб «Слово свободы». – Я не очень хочу п-повторяться…

– Это ваше право, – легко согласился американец. – Но чеченскую тему следует развивать и усиливать. Без привлечения электронных СМИ это невозможно.

– А если сделать с-соответствующий сайт в Интернете? – депутат немного оживился. – Мы бы м-могли регулярно обновлять информационные п-полосы. М-материалов достаточно. В-войдем в альянс с П-пеньковым и Г-гильбо-вичем, п-подтянем молодых журналистов… По-моему, может п-получиться.

– Такая постановка вопроса интересна, -кивнул атташе. – Над этим стоит серьезно подумать.

– Я и г-говорю…

– Вы, насколько я понимаю, имеете расчет на команду из Санкт-Петербурга?

– Именно. Т-там есть определенные п-пер-спективы. И затраты на п-порядок меньше, чем в М-москве.

– Но новый закон об Интернете… – протянул американец.

– К-какой закон?

– Об обязательной установке контролирующей аппаратуры. Ваш министр связи, на мой взгляд, просто сошел с ума.

– А-а, это! Не в-волнуйтесь. Этот з-закон никто исполнять не будет.

– Почему?

– С-согласно традициям нашей ст-траны, – хихикнул Щекотихин. – С-суровость законов компенсируется их н-неисполнением. Д-даже разумных.

– Мне это известно. Но ваш новый Президент достаточно последователен в достижении поставленных целей. И контроль за Интернетом, как мне представляется, входит в число этих целей.

– Г-гэбуха, – с ненавистью сказал депутат. – Отрыжка ст-тарого режима. Т-только такое быдло, как н-наш народ, м-могло его избрать.

Атташе посольства США по культуре молча пожал плечами. Спорить с раскрасневшимся от хорошего коньяка Щекотихиным было без толку.

***

Рокотов наугад вытащил из лежащего плашмя на середине комнаты шкафа толстую книжицу и в свете пламени прочел название.

– Ничего себе! «Откровения Бананового старца»…

– Поваренная книга? – серьезно спросил присевший у окна Вася Славин.

– Нет. Трехстишия Басе.

– Кто это?

– Известнейший японский поэт. Типа нашего Пушкина… А тут явно жил местный интеллигент.

– Этот? – Дима Славин ткнул носком сапога скрючившееся в позе зародыша тело.

– Видимо…

– Читал я японскую поэзию. Ни фига не понял, – Вася повел стволом «Винтореза» из стороны в сторону. – Все чисто…

– Прочтение хайку требует большой сосредоточенности и особого душевного состояния, – наставительно сказал Влад. – Равно как и их сочинение. Плюс хайку в том, что его можно творить на ходу, описывая происходящее мгновение жизни. Как сейчас.

– Что вижу, то пою, – бормотнул Дима. Рокотов секунд десять помолчал и выдал:

Жадно лижет огонь черепичные крыши аула.Мертвый чичик лежит.А бамбук все растет…

– Ты это к чему? – Вася отодвинулся от окна.

– К сиюминутной ситуации, экстраполированной на вечный процесс круговорота, – загнул Владислав. – Пример сложения классического стиха.

– Здесь бамбук не растет, – возразил Славин-старший.

– Это аллегория. Бамбук растет в другом месте, в той же Японии. С философской точки зрения расстояние не имеет значения. Здесь – пожар, там – бамбук. Важно противопоставление жизни и смерти.

Со стороны центральной площади опять ударил крупнокалиберный пулемет. Двенадцатимиллиметровые тупоносые пули взрыли утоптанную землю во дворе соседнего дома.

– С этим надо что-то делать, – напряженно изрек Василий. – От ДШК никакая стена не спасет… И Кузьмин с батюшкой куда-то запропастились.

– У них еще десять минут, – Влад посмотрел на часы. – Должны накрыть гнездышко. Чучмеки лупят наугад, для острастки…

– До пулемета метров триста. – Дима встал рядом с братом.

– Во-во! Ночью на такой дистанции ни черта не видать. – Рокотов уселся на чудом уцелевший после взрыва диванчик. – Пущай патроны жгут. Этим самым они только себя отвлекают…

Славин-младший опустился на пол и отвинтил крышку на фляге с водой.

– Жрать хочется… Дмитрий согласно кивнул.

***

Лечи Атгиреев пинком отправил замешкавшегося Цароева в угол подвала и потряс автоматом.

– Всех положу, суки! А ну, мордой в пол и не шевелиться!

Заложники перевернулись на животы.

Когда прозвучали первые выстрелы, Атгиреев и Исмаилов не растерялись и загнали живой товар в подземелье соседствующего со стройкой дома, чей хозяин рачительно подготовил многоместную тюрьму. На будущее. Когда Ичкерия наконец станет независимым государством, в котором у представителя титульной нации обязательно будет свое небольшое стадо овец, «мерседес» представительского класса и десяток-другой рабов и рабынь. Дальше фантазии домовладельца не распространялись.

Атгиреев выскочил наружу, подпер дверь поленом и метну лея на чердак, где Арби лихорадочно пытался заправить ленту в «NTK 62», проклиная на чем свет стоит узкоглазых оружейников, изготовивших столь сложный, с массой пластмассовых деталей пулемет.

– Никого не видел?!

– Нет! – Лечи залег у слухового оконца и попытался что-нибудь разглядеть в опустившихся на аул сумерках.

– Вот шайтан! – Исмаилов потряс пулемет и пощелкал регуляторами, случайно поставив газоотводный механизм в режим стрельбы при низких температурах. – Патрон никак не входит!

– Дай посмотрю! – Атгиреев поднял крышку ствольной коробки. – Надо затвор отвести, – Лечи сдвинул ударник на сантиметр назад. – Вставляй…

Лента преспокойно легла на штатное место.

– Вот так! – чеченец захлопнул крышку. – Проверь!

Арби выставил ствол наружу и вдавил спусковой крючок. Пулемет отозвался короткой очередью, напоминающей стук перфоратора.

В сотне метров от Атгиреева с Исмаиловым две перебегающие через дорогу женщины вскрикнули и повалились в пыль.

У одной пули разорвали бедро и раскрошили берцовую кость. Другой кусочек свинца попал под левую лопатку, пробил легкое и вырвал на выходе из груди кусок мяса размером с кулак.

Следующий за матерью и сестрой Султан Тамаев заорал в приступе бешеной ярости, вскинул «НК ЗЗАЗ» и ответил на пулеметную очередь тремя одиночными выстрелами.

Одна из пуль вонзилась в подоконник совсем рядом с головой Арби.

Исмаилов отпрянул.

Лечи проворно откатился в другую сторону, передернул затвор «Калашникова» и выпустил в темноту половину длинного сорокапятипатронного магазина.

– Они совсем рядом! – в панике крикнул Арби.

– Давай из пулемета! – приказал Атгиреев, спрятавшись под конек крыши.

Исмаилов приник к диоптрическому прицелу и полил свинцом расстилающийся перед домом сад.

Тамаев на карачках прополз мимо штабеля досок и выглянул в проем между углом дома и металлическим параллелепипедом гаража.

Мать лежала неподвижно, в сбитой до пояса юбке.

Сестра ворочалась посередине дороги, пытаясь отползти под защиту бетонного забора, окружавшего двор Бачараевых, и тоненько выла на одной ноте.

Слева вновь раздались выстрелы, но пулемет работал неприцельно и свинец лег в полусотне метров от Султана, срезав ветви нескольких яблонь.

Тамаев ужом прополз к канаве, скатился на влажное глинистое дно и нырнул в железную трубу, идущую поперек дороги на глубине полуметра.

Через полминуты он вылез наружу с противоположной стороны, пробежал до пересечения улиц, скрытый от пулеметчика земляным валом, и распластался под ежевичным кустом. У него родилась мысль выйти стрелку в тыл, но для этого ему требовалось незаметно проскочить открытое пространство двора, освещенного близким заревом пылающего сарая с сеном.

На фоне серого забора мелькнула какая-то тень.

Султан навел мушку на бесформенную фигуру, крадущуюся вдоль дороги, задержал дыхание и выстрелил.

Человек рухнул как подкошенный, выронив короткий помповик с толстым стволом.

Тамаев решил не рисковать и всадил в упавшего еще треть рожка. Тело задергалось под ударами пуль, потом вдруг что-то сверкнуло, и перекресток на секунду залило ярчайшее пламя взрыва сразу нескольких световых гранат.

Чеченец завизжал от страшной боли в глазах, отшвырнул винтовку и схватился за голову. Многодневная слепота была ему обеспечена. Расширенные в темноте зрачки пропустили слишком много света, и поток фотонов практически выжег глазное дно.

Султан вскочил на ноги и помчался прочь…

– Вон он! – Атгиреев боковым зрением усек движение на перекрестке и перевалился набок.

АКМС затрещал, по доскам чердачного перекрытия раскатились дымящиеся гильзы.

Бегущий человек метну лея в сторону, споткнулся и ударился о бампер микроавтобуса, стоявшего у ворот.

Лечи перевел огонь ниже и с удовлетворением увидел, как пули разворотили спину мишени.

Человека бросило на землю, он забился, пытаясь отползти под днище автомобиля, потом резко выгнулся и ткнулся головой в пожухлую траву. Ноги судорожно задергались, руки вытянулись вдоль тела, и убитый замер неподвижно.

– Готов! – Атгиреев горделиво ухмыльнулся.

Исмаилов с уважением посмотрел на молодого товарища.

– Будут знать! – Лечи полез в карман за самокруткой.

***

Министр государственной пропаганды России укоризненно взглянул на тезку-собеседника.

– Миша, ну так нельзя…

– А в чем дело? – ведущий высокорейтинговой программы «Однако» исподлобья уставился на чиновника.

– Это тебе не хиханьки-хаханьки, а серьезнейшее предприятие. Руководство выразило мне свое крайнее неудовольствие.

– Они что, неприкосновенные? – прохрипел журналист.

– Ну, в общем…

– Миша, заканчивай ходить вокруг да около! – телекомментатор сделал вид, что готов покинуть министерский кабинет. – Скажи прямо – на МиГе запаниковали, что я им сорву контракты с израильтянами на поставку авионики. А там сто семьдесят лимонов бакинских крутятся.

– Мне такие тонкости неизвестны, – выкрутился Зозуля.

– Как же! – журналист гордо откинул голову назад. – Засуетились, уродцы. Тебя вон подключили… На студии уже телефон раскалился. Все звонят и звонят, договориться пытаются. Не выйдет! У меня документы на руках имеются, как они ВПК гробят, на наши планеры сплошь западную технику ставят. Бумажки оригинальные, не подкопаешься…

– Я и не собираюсь, – министр государственной пропаганды выглядел довольно жалко.

– Не о тебе речь.

– И все же… Ты бы поосторожнее их мочил. Не ровен час…

– Я это уже слышал.

– Эксклюзив от Кацнельсона хочешь? – Зозуля понизил голос.

– Смотря какой…

– По «Мценску».

– Кто ж его не хочет! – Телерепортер сел прямо. – А что?

– Илья Иосич может поспособствовать, – пояснил министр. – Как-никак, его назначили председателем госкомиссии.

– А взамен?

– Сними претензии к МиГу… Журналист задумался.

На развитии темы о подрыве боеготовности отечественных ВВС можно было сидеть еще полгода-год, особенно не утруждая себя поиском нового материала. Ситуация в ВПК, чьи руководители практически в открытую сдавали позиции на рынках высоких технологий, давала неисчерпаемую пищу для острых репортажей.

С другой стороны, не сказать ничего нового по поводу трагедии на море ведущий «Однако» не мог себе позволить. Зрители жаждали сенсации, и обычно комментатор оправдывал их ожидания. Он одним из первых начинал размахивать пачками компромата и хрипло орать с экрана, обличая, анализируя и подкалывая промахнувшихся государственных мужей. Раньше него выступал лишь Одуренко, но у того в последнее время возникли разногласия с руководством канала, и «телекиллер» уже паковал вещички.

– Что за эксклюзив?

– Поговоришь и узнаешь, – обтекаемо сказал министр.

– Так не пойдет.

– Почему?

– Это кот в мешке. Я соглашусь, а потом тот же Кацнельсон мне заявит, что лодка ударилась об айсберг. Вот и весь эксклюзив. Менять МиГ на кусок льда непрактично. И непатриотично, – усмехнулся журналист.

– Да погоди ты! Какой айсберг?

– Обычный, из Арктики… Эту историю я уже слышал.

– Там было столкновение, как мне известно, – намекнул Зозуля. – Но не с айсбергом, а с чужой лодкой…

– Интересно, однако бездоказательно.

– Доказательства тебе дадут Кацнельсон и Самохвалов.

– А гарантии?

– Чего ты хочешь?

– Пусть Иосич мне позвонит. Сам. И я с ним договорюсь.

– Это реально, – согласно кивнул министр. – Только после его возвращения из Североморска…

– Раньше никак?

– Он приедет в субботу, через три дня…

– А-а! Тогда нормально, – первый после окончания отпуска ведущего выпуск «Однако» должен был выйти в эфир двадцать первого августа, до него оставалось пять суток. – Успею.

– Естественно, успеешь, – Зозуля расслабленно откинулся в кресле. – Хороший контакт с Кацнельсоном тебе не повредит. Он вице-премьер как раз по оборонке, а это твой профиль. Ты ему подсобишь, потом он тебе…

Журналист пригладил щетину на подбородке.

– Симбиоз, однако.

– Взаимопонимание, – министр поднял вверх указательный палец. – Худой мир завсегда лучше доброй ссоры…

«Кто бы говорил! – внутренне разозлился телерепортер. – Он думает, я не знаю про отстрел рекламщиков! И про то, что он самолично половину „шлепков“ заказывал…»

– Слышал о твоем конфликте с Березой, – Зозуля окончательно успокоился и перевел разговор на недавнюю пресс-конференцию. – Не больно ты круто выступил?

– В самый раз, – рыкнул журналист, со стыдом вспоминая свое поведение в холле Интерфакса. – Пьяный был, вот и не сдержался…

– И ничего. – Министр возвел глаза к потолку. – Там это оценили. Мне из Администрации звонили, сказали, что с пропуском проблем не будет.

Это был сильный ход.

Хриплоголосой и небритой «акуле пера и микрофона» намекнули, что с этого момента он сможет запросто бывать в кремлевских кабинетах и, по прошествии весьма непродолжительного времени, будет принят в околопрезидентский пул.

Конечно, при условии полной лояльности к действующей власти, а в особенности – к людям, сию власть олицетворяющим.

Платой за такую жизнь был отказ от несогласованных с Администрацией комментариев наиболее взрывоопасных тем. Пинать мелкую сошку разрешалось, даже поощрялось, дабы сошка не забывала свое место, но выше определенного уровня журналисты кремлевского пула никого по собственной инициативе не трогали. Их задачей было обеспечение достойного имиджа Первым Лицам.

Ведущий «Однако» не сделал ни малейшей попытки уклониться от предложения или попытаться выторговать себе более выгодные по сравнению с остальными коллегами условия.

В таких делах торг неуместен.

Ибо второй раз не предложат.

Почти каждый из пишущей и болтающей братии хочет, буде подворачивается такая возможность, хоть на короткое время очутиться если не на троне, то вблизи его. Чтобы потом небрежно бросить на тусовке: «Говорю я как-то Президенту…» и услышать внезапно наступившую тишину.

Приятно, черт подери!

Понимание того, что променял честное имя на мишуру приемов и презентаций, приходит позже. А к некоторым и вовсе не приходит.

Журналист кашлянул.

– Но бросать МиГ просто так…

– Не надо бросать, – министр постарался не спугнуть не успевшего свыкнуться со своим новым статусом репортера. – Проконсультируйся с Иосичем, как лучше подать материал. Он тебе и фактуру предоставит.

– Сейчас главное – лодка.

– Сам решай, – вальяжно бросил Зозуля. Вопрос о наезде на чиновников, превративших авиастроительный комплекс в дойную корову, был решен к обоюдному удовлетворению. Министра и чиновников. Первый получал оговоренный гонорар в размере сорока тысяч долларов, вторые – возможность и дальше безнаказанно растаскивать государственное добро и хапать бюджетные деньги.

По сравнению с этим радость какого-то журналюги, получившего вожделенный допуск в «высший свет», казалась министру мелочью, идентичной восторгу мучающегося от похмельного синдрома бомжа, нежданно-негаданно наткнувшегося в подворотне на бесхозный и почти полный флакончик одеколона «Красная Москва».

Когда за телеведущим закрылась тяжелая дубовая дверь кабинета, министр государственной пропаганды России откинулся в пятисотдолларовом кресле, поднял глаза к потолку и тихонько пропел:

– Ты только прикажи и я не струшу, Товарищ Миша, товарищ Миша…

***

В чердачном проеме здания бывшего сельсовета лопнул переливающийся огненный пузырь, вытянул во все стороны бело-оранжевые щупальца и съежился, превратившись в сгусток темноты.

На улицу вылетели разодранные мешки с песком и стальной щиток, прикрывавшие расчет ДШК. Окровавленная нога, обутая в синюю кроссовку, шмякнулась в метре от крыльца.

Отец Арсений опустил ствол ГМ-94 и послал две осколочные гранаты в окна первого этажа.

Вместе с выбитой дверью на улицу выкатилось тело и повисло на перилах веранды. Взрывная волна сорвала с лица убитого все-мясо, обнажив белые кости и зубы. Прогнувшийся назад труп обреченно скалился в усыпанное звездами небо. В кулаке у мертвеца был зажат обрывок брезентового автоматного ремня.

Священник быстро перекрестился и загнал в подствольный магазин следующие три выстрела.

Шамиль Усоев на секунду высунулся из-за недостроенной кирпичной стены, полоснул очередью по деревьям напротив, целя поверх цистерн бензовозов, и спрятался обратно.

Невидимый снайпер продолжал методично выбивать тех, кто пытался приблизиться к бронемашине. Вокруг БТР лежали четыре трупа, еще два застыли возле башни с грозно торчащим вверх пулеметным стволом. Тяжелая техника, могущая переломить ход боя, оставалась неподвижным и бесполезным куском железа.

О том, чтобы добежать через простреливаемую зону к БТР, и речи быть не могло. Все вокруг озарял столб пламени, поднимающийся от полыхающего дровяного склада братьев Исрапиловых.

Еще немного – и огонь перекинется на крайний справа бензовоз.

Тогда конец всему в радиусе сотен метров.

Восемьдесят тонн солярки растекутся огромной чадящей лужей и поглотят две трети домов, а поскольку все четыре отходящие от площади улицы имеют небольшой наклон вниз, огненные ручьи беспрепятственно скатятся аж до околиц, поджигая все на своем пути.

Шамиль сжал зубы.

Заканчивался второй час боя, а никакой определенности с нападавшими не было. Те действовали совершенно непонятно, били откуда-то издалека и никак не пытались воспользоваться удобными для грабежа домов обстоятельствами.

Грохот очереди ДШК оборвался хлопком разрыва.

Вслед за первым взрывом последовали еще два.

Усоев крадучись отбежал вглубь истерзанного пулями сада, обогнул пустой дом и осторожно пошел через двор к тому месту, где, по его расчетам, засел гранатометчик.

***

– В яблочко! – Вася Славин сделал шаг от оконного проема и перебросил ВСС из левой руки в правую. – Не подкачал батюшка.

– Он у нас прямо апостол Гавриил, – Рокотов прищурился и вгляделся в даль. – Правда, вместо трубы Божьего Суда – помповый гранатомет… Но на то она и современная жизнь. Добро пожаловать в двадцатый век, сволочи…

– Куда сейчас? – Дима приподнялся с пола.

– Прямо и налево. Чесанем вдоль улочки.

– А дальше?

– Попытаемся оттеснить Чичиков от площади. Тогда у нас появляется пространство для маневра.

– Хоп! – Василий коротко кивнул и первым перемахнул через подоконник в темноту двора.

Рокотов бросил последний взгляд на разгромленную библиотеку, непонятно каким чудом занесенную в горное село, и последовал за Славиными.

***

Усоев спрятался за поваленным стволом древнего тополя, спиленного соседом неделю назад, и аккуратно, стараясь производить как можно меньше шума, вставил магазин в гнездо на прикладе своего М82.

До группы айвовых деревьев, за которыми схоронился враг, оставалось метров тридцать.

Рожок со щелчком встал в зацепы.

Шамиль задержал дыхание и прислушался.

Впереди было тихо.

Стрельба шла позади него и левее. Довольно беспорядочная, свидетельствующая о том, что жителям села так и не удалось организовать более-менее плотную оборону. Соплеменники палили во все стороны, стараясь не подпускать к себе никого ближе сотни шагов и превентивно накрывая огнем подступы к домам.

Усоев прополз до плоского вывороченного пня и распластался между узловатых корней.

***

Егор Туманишвили проследил за метнувшимся в темноту человеком и спустя минуту обнаружил его позади двухэтажного кирпичного коттеджа. Мужчина спрятался за огромным бревном, под его прикрытием пробрался к какому-то бесформенному холму и начал перезаряжать оружие.

Снайпер медленно выдохнул воздух, уперся левым локтем в ложбинку между камнями и нажал на спуск.

СВУ– АС звонко щелкнул, выбросив вправо латунную гильзу.

Человек юлой завертелся по земле, зажимая ладонями простреленный живот. Сквозь оптику хорошо просматривался его широко распахнутый в крике рот.

– Блин! – негромко сказал Егор, собиравшийся попасть мишени точно в середину груди.

Беспорядочные движения раненного мешали нормально прицелиться.

Внезапно человек подпрыгнул и отлетел назад, будто бы сбитый с ног ударом невидимого кулака. Из кустов в десятке метров от бьющегося на земле чеченца выскользнула фигура в лохматом комбинезоне и подняла автомат с толстым набалдашником глушителя.

Туманишвили понял, что с подстреленным им боевиком разберутся и без него, подхватил винтовку и перебежал на новую позицию.

***

– Ш-ш! – Пышкин схватил отца Арсения за плечо и заставил пригнуться.

Из двора, расположенного за хлипким деревянным заборчиком, послышался пронзительный визг.

– Не высовывайтесь! – приказал Кузьмин и нырнул в заросли акации.

Священник скорчился под ветвями айвы, выставил перед собой ствол гранатомета и обратился в слух.

Крик оборвался так же внезапно, как и возник.

Из кустов вывалился запыхавшийся Анатолий.

– Все путем! Добить пришлось. Его кто-то из наших зацепил, когда он сюда перся.

– Один?

– Других не видно. Однако пора отходить. Нам тут больше делать нечего…

***

Резван Гареев затолкал в узкую дверь пожилую Яхиту, протиснулся вслед за ней в коридорчик подземного опорного пункта и вставил в пазы широкие стальные полосы, предназначенные для удержания бронированных листов, закрывавших вход.

– Живее!

Яхита прибавила шаг, обтирая плечом известку с кирпичной стены. Гареев глухо зарычал.

– В сторону! – он пролез вперед и в несколько прыжков достиг овального зала, где скопилась половина односельчан.

Остальные были рассеяны по аулу, и собирать их в укрытие уже не оставалось времени.

Импровизированную крепость построили два года назад силами рабов, остававшихся в деревне со времен первой войны. Четыре дота были соединены коридорами, имелось два жилых помещения, склад и туалет с огромной выгребной ямой. В каждом доте стояли АГС-30 и два пулемета «Мадсен» МКЗ простреливавших все пространство от площади до дороги на северо-восток. Бетонные стены дотов могли выдержать прямое попадание снаряда из танковой пушки.

После окончания строительства три десятка рабов были расстреляны.

Резван действовал в традициях египетских фараонов, уничтожавших всех тех, кто был допущен к тайнам проектирования и возведения пирамид.

Соплеменники относились к крепости с изрядным скепсисом, считая ее блажью полевого командира, однако в лицо говорили обратное, всячески прославляя предусмотрительность молодого вайнаха.

И теперь жителям аула выпал шанс убедиться, насколько Резван правильно все рассчитал.

Гареев обвел тяжелым взглядом испуганных односельчан, поставил РПД к стене и поднял вверх правую ладонь.

– Спокойно! Здесь они нас не достанут. А мы сейчас покажем, кто тут хозяин. По коридорам не шляйтесь, сидите смирно. Если что-то нужно, спросите меня или Ису, – Резван ткнул пальцем в угрюмого Бачараева, застывшего со скрещенными на груди руками в углу зала. – Еда и вода есть, электричество – тоже. Одеяла на складе, Иса проводит. Все.

Сбившиеся в кучу люди с надеждой уставились на Гареева.

– Долго ждать? – спросил старик, заведовавший в ауле кожевенной мастерской.

– До утра разберемся, – уверенно заявил Резван.

***

Владислав неподвижно застыл у горы строительного мусора, положив ствол «Грозы» на порванный рулон рубероида, и выждал полминуты, пока крадущийся по обочине дороги боевик не оказался прямо перед ним не более чем в десяти шагах.

Серый комбинезон делал казаков практически незаметными на фоне стен. Противник различал лишь неясное пятно, никак не выпадающее из общей картины пересекающихся теней.

Чеченец встал на цыпочки и вытянул шею, разглядывая пустой участок дороги.

Дуло ОЦ-14 смотрело ему точно в лоб.

Боевик не заметил ничего подозрительного, переступил с ноги на ногу и поправил висящий за спиной вещмешок. Что-то негромко звякнуло.

«Ха, батенька! – догадался Рокотов. – Пока суть да дело, домишки пустующие грабим… Молодец! Не упустил возможности. Узнаю характер истинного „борца за свободу“. Что здесь, что в Косове – везде одно и то же. Главное – бабками разжиться, пока другие воюют…»

Чеченец опустил автомат стволом вниз, сделал шаг к растущему на обочине дереву и расстегнул ширинку.

Влад бесшумно положил «Грозу» на рубероид, плавно выдвинулся из-за кучи, извлекая из ножен мачете, и, дождавшись журчания струи, подскочил к боевику сзади.

Холодное лезвие уперлось молодому вайнаху чуть выше кадыка. Свободной рукой Рокотов перехватил пойманного врасплох человека за волосы.

– Дернешься – голову отрежу! – свистящим шепотом сказал биолог и опустился на корточки, увлекая за собой так и не прекратившего мочиться боевика.

Слева подлетел Василий и Приставил «Винторез» к глазу пленного.

Влад сорвал с плеча чеченца автомат, расстегнул ему ремень и повалил на спину, не убирая клинка от горла.

Боевик не сделал ни одного лишнего движения. Шок от внезапного нападения был столь велик, что Лёма Беноев поначалу принял материализовавшегося из темноты незнакомца за галлюцинацию, вызванную съеденной за полчаса до этого горстью психотропных таблеток.

Рокотов стукнул Беноева рукояткой мачете по голове, перевернул податливое тело на бок, быстро соорудил из куска веревки затяжную петлю, набросил ее на шею оглушенного чеченца и свободным концом шнура связал кисти рук.

– Попробует освободиться сам – задушится– пояснил Владислав и вскочил на ноги.

– Оттащите его за забор.

– Зачем? – удивился Славин-старший.

– Пригодится, – биолог взял «Грозу». – «Язык» нам не помешает…

***

Отец Арсений не удержал равновесия, съехал по мокрой траве на дно канавки, по которой бежал неширокий ручеек, и обеими ногами вляпался в жидкую грязь. В процессе скольжения он успел перебросить ГМ-94 на противоположный берег и тем самым спас гранатомет от падения в воду.

Кузьмич хрюкнул.

– Батюшка, осторожнее!

Священник смиренно потупился и сел на кочку.

– Ботинки промочил…

– Ерунда! – Пышкин перепрыгнул через канавку и поднял помповик. – Выжмите носки, и все. А я покараулю.

Служитель культа расшнуровал обувь и попытался обтереть с нее грязь пучком широких листьев подорожника.

– Оставьте, – Анатолий оглядел пустую дорогу. – Не на параде. И быстрее, нам рассиживаться не резон…

Бегущий вслед Фирсову Чубаров увидел, как Денис резко дернулся вбок и завалился прямо на куст смородины.

Михаил мгновенно упал на одно колено и длинной очередью прошил заросли кизила, откуда полыхнули огоньки пистолетных выстрелов. Тяжелые девятимиллиметровые пули веером врезались в темноту, срубая по пути тонкие ветви, разнесли в щепки несколько штакетин забора и вышибли осколки кирпича из стены дома в ста метрах от казаков.

Чубаров ощутил воздушную волну от пронесшегося у него над головой свинца из «Винтореза» Филонова. Никита стрелял на бегу, забирая вправо и не давая противнику возможности прицелиться.

В зарослях послышался хруст. Михаил перевел огонь ниже и высадил остаток магазина в спину убегающего стрелка. Чеченца швырнуло вперед на добрых три метра, он пропахал грудью взрыхленную грядку с зеленым луком и застыл, разбросав руки.

Филонов подскочил к Денису и перевернул того на спину.

Чубаров бросил Никите пакет с бинтами.

– Что?

Экс– браконьер расстегнул Фирсову комбинезон, рванул липучки легкого бронежилета и приподнял футболку.

– Крови нет, – Филонов осторожно пощупал грудь раненого. – Черт! Ребра…

– Сильно?

Никита откинул полу бронежилета, провел по нему пальцами и наткнулся на расплющенный кусочек металла.

– Два или три сломано. Хорошо, что немного по касательной. Если б прямо – кранты! Грудину бы вмяло…

Денис слабо застонал.

Чубаров сорвал колпачок с иглы индивидуального шприца с промедолом и вколол лекарство в плечо приходящего в сознание юноши.

– Оттаскиваем назад, – буркнул Филонов. – Отвоевался…

– Нет, – прошипел Фирсов и предпринял попытку подняться на локте. – Я сам…

– Даже не думай! – Никита помог Денису сесть и стянул с него куртку комбинезона и бронежилет. – Миха, держи его руки…

Чубаров встал прямо перед раненым и захватил его за запястья, удерживая полусогнутые руки на весу. Филонов сноровисто наложил Фирсову тугую повязку, обмотав торс несколькими слоями широкого бинта и закрепив ее квадратом лейкопластыря.

– Так-то лучше, – Никита набросил на плечи Денису комбинезон и мягким рывком поставил его на ноги. – Отходим.

– Но…

– Я тебе дам «но»! Щас найдем тебе лежку, тогда и поговорим…

***

Столовая оперативно-аналитического центра ГРУ в Кубинке, расположенная в пятидесяти метрах под землей, частенько служила сотрудникам из разных подразделений неким аналогом дискуссионного клуба, где за стаканчиком кефира и тарелкой борща можно было обсуждать общие вопросы стратегического планирования и обмениваться мнениями по самым неожиданным проблемам.

Однако всякая беседа рано или поздно сводилась к разбору задач, имевших непосредственное отношение к служебным обязанностям участников дискуссии. Современные «рыцари плаща и кинжала» не разделяли свое время на рабочее и нерабочее и даже в обеденные перерывы продолжали прокручивать в головах хитрые комбинации, результатом которых нередко становились краткие доклады руководству страны, имеющие в верхнем правом углу отметки о высшей форме допуска к секретной документации.

Работу аналитиков никто и никогда не регламентировал.

Ибо без свободы мышления вся деятельность центра сводилась бы к формальной оценке поступающей информации. Такой путь был бесперспективен, что понимали как руководители СССР, так и правители новой России. Доклады ГРУ помогали формировать системы приоритетов, и не вина аналитиков, что их пожелания и разумные предложения учитывались в незначительной мере…

Подполковник Савельев, возглавлявший группу поиска и анализа закрытой документации, время от времени попадавшей в распоряжение средств массовой информации, вытер корочкой хлеба остатки картофельного пюре и поставил тарелку на поднос с грязной посудой.

– А знаете, что за компромат нынче варганят на Президента? – Савельев загадочно посмотрел на Бобровского и капитана второго ранга Марата Девлет-Кильдеева из отдела военно-морской разведки.

– Агент БНД, – Григорий Владимирович подцепил вилкой кусочек говяжьего языка. – Старо… И давным-давно всем понятно, что компромат на Вэ-Вэ – чистой воды заказуха. Причем еще и неумело исполненная…

– Если бы. – Савельев достал из нагрудного кармана форменной рубашки сложенный лист бумаги и развернул его перед собой. – «Объективка» из агентства «Стрингер». Соответствует установленной форме.

– Зачитай, – предложил Бобровский. Подполковник вооружился очками.

– Только, чур, не перебивать!

– Составлена хоть грамотно? – Девлет-Кильдеев помешал ложечкой сметану.

– Правила соблюдены, – кивнул Савельев. – Отпечатана на пишущей машинке, вместо фамилии основной персоны оставлены пробелы, которые потом заполнялись вручную.

– Тогда не тяни, – Бобровский отправил в рот очередной кусок языка.

– Итак…

«Такой-то Владимир Владимирович, тысяча девятьсот пятьдесят второго года рождения, закончил юридический факультет Ленинградского государственного университета в тысяча девятьсот семьдесят пятом году. До тысяча девятьсот девяностого года работал в немецком отделе Первого Главного Управления КГБ СССР, затем – помощником проректора ЛГУ по международным вопросам. С девяностого по девяносто шестой год – советник председателя Ленсовета и сотрудник мэрии Санкт-Петербурга. В марте девяносто четвертого назначен первым заместителем мэра. После провала последнего на выборах перебрался в Москву, где занимал должности заместителя управляющего делами Администрации Президента России, начальника контрольного управления, первого заместителя Главы Администрации. С девяносто восьмого года – директор ФСБ…»

– Пока все верно, – Девлет-Кильдеев доел сметану.

– Именно! А вот сейчас начинается самое интересное, – Савельев отхлебнул минеральной воды. – Слушайте…

«По мнению многих людей, близко знавших означенную персону, стремление последнего к личному обогащению и отсутствие моральных барьеров проявилось в самом начале его карьеры. В середине девяностого года группа депутатов Ленсовета во главе с Мариной Зверье и Юрием Гадковым провела специальное расследование, связанное с деятельностью…»

– Сами знаете кого, фамилию называть не буду…

"…по выдаче лицензий на вывоз за рубеж сырья и цветных металлов. Питерские законодатели обвинили такого-то в неэффективном исполнении своих полномочий и коррупции. В частности, в заключении комиссии упоминалась история с выдачей лицензии на вывоз сырьевых ресурсов за границу под поставки продуктов питания, которые в город так и не поступили. Мэру было рекомендовано отстранить персону от занимаемой должности. Он…

– В смысле – будущий Президент…

«…участвовал в приватизации, в частности: Балтийского Морского пароходства, где позволил организовать продажу российских судов по заниженньм ценам и осуществлял все действия через криминального авторитета Шкваркеншухера…» Не смейтесь, это настоящая фамилия, «…завода крепких спиртных напитков „Самтрест“ через криминального авторитета Мишу Аджарского гостиницы „Астория“. Осенью девяносто восьмого года в Санкт-Петербурге был проведен тендер по продаже сорока процентов акций гостин-ницы „Астория“. Вэ-Вэ попытался увеличить свою долю акций в компании, владеющей отелем, победив на указанном тендере. Это ему сделать не удалось. Акции достались директору завода по производству спиртных напитков „А-Фэ-Бэ“ гражданину Зильберу. Вэ-Вэ пригрозил Зильберу, что разгромит завод и расправится с его хозяином. В конце года был достигнут компромисс, и Зильбер заплатил „отступные“ – около восьмисот тысяч долларов США…»

– Бред сивой кобылы, – не выдержал Бобровский. – С такой «объективкой» его бы не только никуда не назначали, а посадили бы в течение месяца.

– Естественно, бред. Но ты дослушай…

«При приватизации одиннадцатого канала санкт-петербургского телевидения был нарушен закон о приватизации. По данному факту возбуждено уголовное дело и арестован генеральный директор акционерного общества „Русь-Видео“ Дмитрий Пасхальный, который финансировал поездки жены Вэ-Вэ за границу. В компании „Русь-Видео“ нелегально снимались порнофильмы. Работа велась при согласовании с Русланом Пеньковым и покровительствовавшей ему депутатом Госдумы…»

– Вот в это я верю, – опять не сдержался Григорий, – Галина с Русиком от легких денег никогда не отказывались.

– Продолжаю, – Савельев промочил горло минералкой…

«Будучи вице-мэром, Вэ-Вэ отвечал за лицензирование ряда казино, получая за каждую лицензию от ста до трехсот тысяч долларов США. Кроме того, он является соучредителем всех элитных клубов города… Вместе с генералом ФСБ Тимофеевым Вэ-Вэ в девяносто седьмом году незаконно продал здание, принадлежавшее газете „Невское пламя“, и нанес „Комсомольцу Москвы“ ущерб в полмиллиона долларов…»

– Просто монстр какой-то, – резюмировал Девлет-Кильдеев.

– А то! – Савельев сложил листок вчетверо и засунул в карман. – Поступило на все серверы крупнейших газет. «Комсомолец Москвы» уже напечатал выдержки.

– Такую чушь можно сляпать за два часа, – Бобровский сморщил нос. – Полистать подшивки газет, притянуть пару уголовных дел – и компра готова. Невысокий класс…

– О филигранности никто и не говорит, – согласился Савельев.

– Мне кажется, – Григорий Владимирович с грустью бросил взгляд на пустую тарелку, – что любая деза не стоит и сотой доли того, что сам Президент делает сейчас. Когда позволил уговорить себя не ехать в Североморск. Хуже поведения и не придумать…

– Он уже туда вылетел, – проворчал Девлет-Кильдеев.

– Поздно, – Бобровский ослабил узел галстука. – Надо было в первый же день лететь… Кстати, Марат, причину аварии еще не объявили?

– Только версии…

– Да брось ты! – Савельев невесело усмехнулся. – Понятно же, что сами проутюжили. А золотопогонники просто врут.

– Возможно. – Капитан второго ранга уклонился от прямого ответа.

– Самохвалов с Зотовым стреляться не собираются? – как бы невзначай осведомился Григорий.

– Нет, – Девлет-Кильдеев побледнел и наклонил голову. – Знаешь принцип: «Один раз – не пидарас»? Вот они по нему и живут. Только разы уже десятками считают. Даже для нас эта тема закрыта.

– Идиоты, – зло подытожил Бобровский. – Так на них никто работать не будет.

– А им плевать. – Савельев пожал плечами. – Сейчас они благополучно уйдут на пенсии, и финита. Будут сидеть по дачам и писать мемуары. Как героически тащили службу и как пытались спасти моряков. Слуцкий с Кацнель-соном помогут все концы в воду упрятать. Недаром же Илюшу председателем госкомиссии назначили… И подъем «Аквамарину» поручили. Тем, кто никогда в жизни подводными работами такого профиля не занимался.

Марат прикусил нижнюю губу и тяжело вздохнул.

Логика у подполковника была железная.

***

Рокотов с Василием только-только соскочили в глубокую траншею, как над их головами просвистела граната и разорвалась посреди двора, покорежив маленький трактор.

– Пошло веселье! – Влад высунулся из-за земляного отвала и неприцельно пальнул в темноту. – Димка, что у тебя?

– Зацепило, – Славин-старший ножом вспорол рукав на предплечье и выдернул треугольный осколок. – Сейчас перебинтую.

– Лучше я. – Биолог забросил «Грозу» за спину и посветил фонариком на рану. – Жгута не надо, только тампон наложить… Да уж, везет как утопленникам. Вася, посторожи, пока я братана подлечу. Потом отходим… На контратаку они до утра не решатся.

– Уверен? – засомневался Дмитрий.

– В темноту не полезут. Мы и так их солидно потрепали. Сейчас наша задача – заложников вытащить. А там посмотрим… Мышцы не напрягай, иначе повязка свалится…