Прочитайте онлайн Косово поле. Балканы | Глава 5. НЕТ БУБЕЙ, ХОТЬ…

Читать книгу Косово поле. Балканы
3216+802
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 5. НЕТ БУБЕЙ, ХОТЬ…

Над горой Дева «Хорнеты» перестроились в одну линию, опустились до высоты в шестнадцать с половиной тысяч футов и активировали боевой режим систем предупреждения о радиолокационном облучении ALR-67. Согласно данным спутниковой разведки, несколько дней назад югославы перебазировали в район границы Косова с Албанией несколько зенитно-ракетных комплексов «С-75». Несмотря на то что такая техника уже устарела, пилоты НАТО опасались любой запущенной с земли ракеты, вне зависимости от сроков ее изготовления и годности. И не без оснований — за полтора месяца боевых действий, не имея современного в западном понимании вооружения, сербские зенитчики сбили сорок шесть самолетов Альянса, девять беспилотных аппаратов и тридцать семь истребителей, включая два пресловутых «невидимки» «F-117А». Только пяти из подбитых летательных аппаратов удалось дотянуть до сопредельных стран.

Еще хуже ситуация была с ракетами «Томагавк». Из более чем двух тысяч выпущенных по территориям Косова и Сербии ракет лишь немногим удалось поразить выбранные объекты. Большинство реактивных снарядов стоимостью по миллиону долларов каждый поражали либо пустые поля, либо разрывались в воздухе, либо не срабатывали и валились на землю бесполезными металлическими болванками. Часть еще уходила мимо цели и залетала в Болгарию, Венгрию и Албанию, разнося дома мирных жителей и распугивая скот.

Престижу НАТО такие случаи явно не шли на пользу.

Поэтому основной упор стратеги из Брюсселя и Вашингтона сделали на точечные удары ракетами класса «воздух-земля».

Но и тут все пошло наперекосяк.

Против высокоточного западного оружия сербы применили доселе неизвестный способ противодействия, предложенный по Интернету одним российским ученым. Выяснив, что головки самонаведения противорадарных ракет НАТО реагируют на излучение в диапазоне от тысячи до двух тысяч мегагерц, русский Кулибин сообщил югославам следующее — сей спектр волн используется в микроволновых печах, и ракета, как не умеющая самостоятельно думать летающая железка, примет включенный кухонный агрегат за мишень и благополучно его поразит.

Спустя три дня после сообщения по Интернету вся Сербия выволокла на пустыри микроволновые печки с тянущимися за ними десятками метров провода и подключила питание.

Результат превзошел все ожидания.

На печки посыпался град AGM-45A «Шрайк», AGM-78 «Стандарт» ARM и AGM-88A «Харм». Даже суперперспективные, умеющие выделять ложные цели AGM-136 «Такит Рэйнбоу» не избежали общей участи и самозабвенно лупили по несчастным изделиям фирм «Мулинекс» и «Самсунг».

Перерасход противорадарных ракет достиг в НАТО фантастических размеров. А количество «радаров» не только не уменьшалось, но и возрастало день ото дня. Пилоты впали в тихую панику. Бортовые компьютеры при подлете к любому сербскому городу фиксировали радиоизлучение с сотен точек. И неизвестно было, какая из них радар зенитного комплекса…

На последнем отрезке пути пилоты «Хорнетов» подключили панорамные камеры LST/ /SCAN AN/ASQ-173. Запись бомбометания была крайне важна для отчета о «гуманитарной миссии» Альянса. Пресс-секретарь НАТО Джеми Шеа на ежеутренних бриффингах обожал демонстрировать кадры героических действии летчиков.

В левых верхних углах центральных консолей зажглись зеленые светодиоды.

Три истребителя-бомбардировщика упали на мирно спящий лагерь албанских беженцев, как три совы на зазевавшуюся крысу. С внешних пилонов сорвались двенадцать бомб с лазерным наведением GBH-12, и через семь секунд шесть тонн взрывчатки разметали стоящие кругом трактора и повозки.

По земле прокатился огненный вал, убивший триста из четырехсот двадцати беженцев.

«Хорнеты» совершили разворот, и на головы мечущихся людей обрушились бомбовые кассеты GBH-59, довершившие начатое дело.

Пилоты не подозревали, что их подставило собственное командование.

Согласно полетному заданию, они наносили удар по колонне югославской бронетехники, закамуфлированной под мирный караван. Летчикам никто не сообщил, что из оружия в данном квадрате лишь у одного албанца в машине было спрятано древнее охотничье ружье.

И все.

В радиусе пяти километров от лагеря не было ни одного солдата.

Командир эскадрильи взглянул на экран системы управления огнем, по которому расплывалось белесое пятно, и отдал приказ уходить. Задание было выполнено на «отлично», следовало побыстрее оказаться под прикрытием двух звеньев французских истребителей «Мираж 2000», ожидающих бомбардировщики на границе с Албанией.

Пилоты не знали еще одного факта — помимо миниатюрных бомб, в кассетах находились и осколки снарядов югославской артиллерии, с номерами и техническими обозначениями, собранные на полигонах Сербии полгода назад по личному распоряжению Вука Драшковича и тайно переданные эмиссарам из Лэнгли. Теперь любая независимая экспертиза могла подтвердить, что четыре сотни безоружных косоваров были убиты при обстреле регулярной югославской армией, использовавшей для этого зверства гаубицы калибра 125 и 152 миллиметра.

То, что экспертиза будет проведена, в штабе НАТО не сомневались. И хорошо к ней подготовились. Всего за семьсот тысяч долларов, переданных Драшковичу на нужды его партии.

Створка ворот ангара со скрипом открылась, зазвенел упавший алюминиевый уголок, и в помещение хлынул солнечный свет.

Рабочий день на складе в Градеце начался совершенно так же, как и на десятках тысяч складов по всему миру.

Сначала в ангар залетел маленький толстячок в мятом сером костюме и вихрем промчался мимо стеллажей. За ним не спеша, с достоинством истинных пролетариев, шествовали три грузчика. На их лицах лежала печать озабоченности предстоящим огромным объемом работ. В глазах застыла уверенность в том, что и на этот раз им удастся не уронить себя и сторговаться с начальником о существенном снижении плана.

Толстячок затараторил, размахивая руками, и ткнул в пирамиду ящиков в дальнем углу ангара. Потом развернулся, пробежал на середину склада и указал на громоздящиеся до потолка пачки листов шифера.

Грузчики одновременно разыграли изумление, плавно перешедшее в тягостное раздумье.

Толстячок возопил, подняв кулак и размахивая им перед физиономиями трех амбалов.

Пролетарии развели руками. Мол, с этим и за неделю не справиться, не то что за смену.

Толстячок пронзительно взвизгнул и выкатился во двор.

Грузчики угрюмо потянулись вслед за ним.

Победил, естественно, коллектив. Спустя полчаса раскрасневшийся толстячок сдался и уполовинил объем работ. Грузчики для виду повздыхали, почесали затылки и устроились на первый перекур. Ибо без перекура ни один славянин никогда за работу не примется.

Наблюдавший всю эту картину Влад тихонько хмыкнул.

Трое македонцев затушили окурки и за час перекидали на въехавшую в ангар грузовую машину всю дневную норму. Двое пожали руку третьему и отправились куда-то по своим делам. Молодой парень, оставшийся на складе, запер ворота, оставил для прохода небольшую дверь и растянулся на кипе войлока буквально в трех метрах от схоронившегося Рокотова. Закурил, осторожно стряхивая пепел в консервную банку и следя за тем, чтобы искорка из сигареты не попала на ворс.

Судя по спокойному поведению македонца, вчерашнее происшествие на шоссе и перестрелка в старом форте не вызвали у жителей Градеца особого беспокойства. По крайней мере, насколько понял Влад, грузчики меж собой это не обсуждали. Македонский язык является двоюродным братом сербского, соответственно Рокотов понимал три слова из пяти. Работяги говорили об обеде, о каком-то Богдане, о футболе, обсуждали маленькую зарплату.

На улице тоже все было тихо. Не выли сирены, не ходили цепи солдат. Значит, полицейские не проверяли склады и производственные помещения. Будто и не случилось ничего.

Все это было подозрительно и не внушало Рокотову особенного оптимизма. Затихарившийся враг гораздо опаснее. Македонские власти не могли не отреагировать на взорванный полицейский вертолет и на кучу трупов среди развалившихся построек. Даже при условии, что мертвецы не были македонскими гражданами.

Соответственно, что-то готовилось. Нечто неординарное и крайне неприятное для беглеца.

Владислав бесшумно лег поудобнее и стал с нетерпением ждать момента, когда развалившийся на войлоке грузчик наконец пойдет домой.

На обычное утреннее совещание были приглашены только Госсекретарь и советник Президента США по национальной безопасности Самуэль Бергер. Хозяин кабинета жестом указал гостям на диван у кофейного столика, а сам, мрачный после ночной ссоры с Хиллари, устроился напротив в глубоком кожаном кресле.

Настроение у всех троих оставляло желать лучшего. Мадлен объелась за ужином жареными свиными ножками и до утра маялась животом. Дополнительную злобу ей прибавил тот факт, что по причине недомогания она не смогла воспользоваться услугами мальчика по вызову, ибо в таком случае ей пришлось бы раз в пятнадцать минут прерывать процесс, дабы в одиночестве покряхтеть на своем любимом розовом унитазе.

Бергер крупно продулся в карты, опрометчиво недооценив уровень игры полковника из корпуса морской пехоты. Тот мастерски блефовал, и Самюэль, собравший на руках «флеш рояль», купился и открыл масть раньше времени. У полковника же выпал «фул хаус». При этом вояка сидел с таким скорбным лицом, будто бы обладал занюханным «стритом» без семерки.

Президент, как уже было сказано выше, получил отлуп от собственной женушки. Часиков в двенадцать он попытался было подлезть к ней под костлявый бочок и склонить к исполнению супружеского долга, но Хиллари оказалась крепче гранита. Выдав язвительную тираду по поводу мужских достоинств муженька Билли, она порекомендовала ему отправиться в пресловутый коридорчик у туалета Овального Кабинета и засесть там в темноте в ожидании пробегающей секретарши из ночной смены. Или, на худой конец, вспомнить молодость и слиться в экстазе с агентом Секретной Службы посимпатичнее. Намек на «голубизну», коей Президент не брезговал в колледже, окончательно отвратил Билла от супруги. Он даже в запале бросил что-то о разводе, вызвав у Хиллари презрительный смешок. Судебного разбирательства и раздела имущества жена Президента не боялась.

— Итак, Китай, — глава Соединенных Штатов определил первую тему разговора. — Что у нас с проблемой посольства?

— Ничего утешительного, — Госсекретарь отхлебнула минеральной воды, от чего у нее в животе забурлило, — разведка КНР активизировала свою агентуру на нашей территории. Выясняют малейшие подробности подготовки вылета бомбардировщиков, дают за информацию любые деньги.

— Ну, этого как раз опасаться не следует, — советник по национальной безопасности вяло махнул рукой. — Пентагон стоит намертво. Произошла ошибка, мы принесли свои извинения и соболезнования, выплатим компенсацию семьям погибших, и все. Вопрос будет закрыт. Положительное сальдо Китая от торговли с нами сейчас равняется четырем миллиардам, так что портить отношения слишком сильно они не будут… Меня беспокоит другое — на фоне балканской операции в Пекин зачастили русские. Говорят, что готовится визит Бориса.

— Это обычное дело, — не согласилась Мадлен, — визит давно назначен, так что поездки русских дипломатов не выходят за рамки стандартной работы.

— Не совсем так. — Бергер довольно улыбнулся. — Настораживает состав делегации. Сейчас в них начали превалировать эксперты по ракетным и космическим технологиям. Позволю себе провести интересную аналогию, — Самюэль достал из дорогого кожаного кейса пачку ксерокопий газетных страниц, — мои аналитики раскопали кое-какие детали… Вот, в марте месяце начинается обсуждение в русской прессе финансирования станции «Мир». Нехватка денег, перспективы дальнейшего полета, возможность затопления орбитального комплекса в Тихом океане. Один из журналистов сразу в нескольких изданиях предлагает продать «Мир» Китаю и тем самым решить массу проблем. Статьи грамотные и технически, и экономически. Основной упор сделан на то, что при таком повороте Китай начнет закупать не только часы в тренировочных комплексах для своих астронавтов, но и технологии. С точки зрения наших экспертов, расчет проведен верно… Так вот. Через две недели после выхода первой статьи изменяется состав делегации, и в него включаются специалисты по ракетно-космической технике.

Сознательный «слив информации»? — предположил Президент.

— Вряд ли, — Бергер наморщил нос, — у русских это мало распространено. Скорее кому-то пришла светлая идея, чиновники ее быстро украли и выдали за свою. По нашим данным, журналиста никто никуда не приглашал, он продолжает работать в обычном режиме.

— Это нам невыгодно, — проквакала Госсекретарь, — я имею в виду решение вопроса «Мира». Полеты к своей станции на орбите для Китая автоматически означают доступ к более совершенным носителям. К русским носителям. Это ставит под угрозу перспективу покупки у нас двигателей «Нортропа».

— Как мы можем этому помешать? — спросил Глава Государства.

— Только через своих людей в Администрации Бориса. — Самюэль помешал сахар в чашке и с удовольствием сделал глоток кофе. — Надо дискредитировать саму идею продажи станции. Пусть подкинут пару аргументов о том, что «Родиной торговать негоже» и тому подобное в том же духе. Немного взбодрим наше лобби в их Парламенте, подбросим деньжат… Думаю, миллионов пяти-семи хватит. Разрешим поактивнее выступать против войны в Югославии. Они за это схватятся. Выборы не за горами, а на патриотической риторике любая партия набирает голоса. Так что проблема «Мира» будет решаться в ряду более важных вопросов, и на нее почти не обратят внимания.

— Неплохо, — согласился Президент. — Подготовьте документы, я подпишу. Тогда, если с Китаем все, перейдем к Милошевичу. Что нам известно о его беседах со спецпредставителем русских?

— Почти все, — Мадлен вступила в разговор, усевшись на своего любимого конька. — Спецпредставитель Бориса полностью выполнил все инструкции, которые ему передали в Бонне. Склоняет Милошевича разрешить сухопутному контингенту занять Косово. Тот пока упирается, но уже по инерции. Бывшие коммунисты все такие — сначала не идут ни на какие уступки, потом разом принимают все условия. Даже не торгуясь… Осталось подождать несколько недель.

— Сколь эффективны наши ракетные удары?

— Достаточны для того, чтобы в больницах уже начал ощущаться дефицит лекарств и коек для раненых. По нашим сведениям, ситуация с медикаментами подошла к критической отметке. Я бы рекомендовала увеличить количество кассетных боеприпасов и рассеивание прыгающих мин.

Президент поежился. С такими задатками, как у Олбрайт, ей бы служить надзирательницей в фашистском концлагере, а не на посту министра иностранных дел. Но дело превыше всего. Со своими обязанностями Мадлен справлялась прекрасно, затыкая рот любому, кто выражал недовольство глобальной экспансией США.

С кассетными бомбами и минами Президент ходил по лезвию бритвы. Он недавно подписал международное соглашение о запрещении данных видов оружия и публично дал слово, что в Штатах подобных зарядов нет.

— Я подожду заключения Кларка, — наконец нашелся Билл Клинтон. — А что с подготовкой сухопутного этапа?

Госсекретарь открыла рот, но Бергер ее опередил.

— Прямое столкновение с сербами нежелательно. Слишком велика опасность потерь. В Косово находится до ста тысяч обученных солдат и большое количество бронетехники.

— Мы же планировали уничтожить ее за первые недели!

— Не получилось, — невозмутимо отреагировал советник по национальной безопасности, — сербы применили тактику Второй мировой войны, которой они научились у русских. Понастроили фанерных макетов танков, обтянули их фольгой и подставляют под наши истребители. Ракета реагирует на большую площадь металлической поверхности и ударяет… То же самое с артиллерией и с самолетами. Достоверно известно только об одном сожженном югославском «МиГе». Да и то — случайно. Остальные сербские истребители пока целы.

— Я поручу Пентагону пересмотреть условия контрактов с «Хьюзом», «Боингом» и «Паккардом», — мрачно заявил Президент, — они слишком много обещали по своим сверхумным ракетам, а на практике ничего не работает.

— Просто сербы оказались хитрее, чем мы думали, — успокоил Самюэль, — все бывает. Но их выдумки кардинального перелома в ход операции все равно не вносят.

Президент постучал пальцами по полировке стола.

— Хорошо. Вопрос с оборонным заказом немного отложим. До завершения боевых действий. Что у нас с будущим президентом Косова?

— Ругова или Тачи, — предложила Госсекретарь. — Я бы выбрала второго. Авторитетен, ходит на коротком поводке, молод.

— На достаточно ли коротком? — поинтересовался Бергер, у которого были свои источники информации о лидере УЧК. В радужные перспективы плодотворного и открытого сотрудничества с главным косовским наркоторговцем и сутенером он не верил ни на йоту.

— Пока не срывался, — неприязненно заметила Олбрайт.

— Надо послать на встречу с кандидатами Джека Рубина, — посоветовал Самюэль, — пусть переговорит с обоими и представит отчет.

— Согласен, — кивнул Президент. — А теперь давайте обсудим рейтинг…

Худощавый смуглый морской пехотинец сделал кувырок через голову, прокатился в метре от правого борта стоящего рядом с тренировочной площадкой светло-песочного HMMWV M998, довольно умело изобразил «хвост дракона», крутанувшись из приседа, промазал по ногам противника, рывком поднялся во весь рост и попытался прямым ударом достать уворачивающегося Сеймура Кларенса.

Сержант ростом шесть с половиной футов перехватил солдата под предплечье, дернул на себя и опрокинул на спину, как кеглю в боулинге. Зафиксировал ребро стопы у горла поверженного и повернулся к строю пехотинцев.

— На финальном этапе — добивание.

— Класс, — шепнул один из рядовых, с восхищением глядя на стремительные движения чернокожего инструктора. — Три очка на соревнованиях и чистая победа.

Упавший пехотинец резво вскочил на ноги.

— Встать в строй! — Кларенс прошелся вдоль замершей шеренги. — На сегодня все. Прошу учесть, что батальон переведен на усиленный вариант несения службы. Никаких выходов в город. Послезавтра я проведу тренировку по противодействию диверсионной группе. Как раз ваша смена. Так что не расслабляйтесь. Вольно! Разойдись!

Морские пехотинцы потянулись в казарму. Сержант обошел огромный джип, походя стукнул его ладонью по капоту, миновал ангар с ракетным вооружением для вертолетов и приблизился к троим техникам, копавшимся во чреве «Апача».

— Проблемы?

— Нет, сэр, — молоденький технический специалист, только-только окончивший колледж, даже не повернул головы, зажав в руках шнур, свитый из десятков разноцветных проводов, — обычный регламент.

— Машина так и будет стоять под открытым небом?

— Приходится вытаскивать, — пробурчал пожилой механик, стоявший на приставной лесенке, — прогон винта в помещении запрещен, вы же знаете.

— Постарайтесь не оставлять на ночь, — Кларенс поправил берет, чуть сбившийся во время тренировки, — мешает обзору с вышки.

— Ничего не поделать, — механик спрыгнул со стремянки, — придется с этим смириться… Регламент на два дня рассчитан. Раньше никак не управимся.

— Тогда хотя бы вытаскивайте машину на центр плаца, — попросил сержант, — а то у стены она плохо видна и в случае тревоги ее зацепит джип с патрульной группой.

— Это можно, — согласился пожилой техник, растягивая буквы, как истинный уроженец Техаса, — передвинем, не волнуйтесь.

Сеймур коротко отдал честь, дав этим самым понять, что разговор закончен. Техник просто кивнул и вернулся к своим делам.

Сержант обошел базу по периметру, придирчиво оглядывая заступивших в караул морских пехотинцев. Вчера вечером командир батальона назначил его ответственным за проверку постов. Кларенс чрезвычайно строго относился к поручению, как он привык делать за всю свою пятнадцатилетнюю службу в Корпусе. По возвращении в Штаты ему должны были присвоить шестой класс квалификации и предложить самому выбрать место дальнейшей службы. Такой чести удостаивались немногие. Обычно морских пехотинцев не спрашивали, где бы они предпочитали служить.

Кларенс уже решил для себя, что попросит место инструктора по рукопашному бою в тренировочном лагере на Окинаве. Ему давно хотелось побывать в Японии, но туристическая поездка стоила слишком дорого. А так он получал и солидную прибавку к зарплате, и хороший плацдарм для карьерного роста. Пара лет, проведенных на Окинаве, — и можно будет перевестись в Куантико, в Академию на должность начальника полигона.

Для чернокожего парня, родившегося в малюсеньком городке в штате Вермонт, такой жизненный путь представлялся пределом мечтаний. Он единственный вырвался в большой мир, остальные члены семьи так и остались малообразованными сельскохозяйственными рабочими с кругом интересов, ограниченным бутылочкой виски и бесконечными шоу по телевизору. Они ничего не хотели, ни к чему не стремились, просто сидели на диване и тупо пялились в голубой экран. После двенадцати часов, проведенных в поле под палящим солнцем.

До Кларенса гордостью городка был сын ирландского священника, дослужившийся до унтер офицера ВВС. Остальные становились максимум рядовыми, если их до этого не выгоняли из армии или не сажали в тюрьму за наркотики. Сеймур стал первым, сделавшим карьеру в элите американских вооруженных сил.

Первым за столетнюю историю городка Гранд-Вариорз.

Македонец уходить не собирался.

Повалялся на войлоке, покурил, а теперь сидел на ящике и читал газету.

Владислав ясно слышал, что грузчики прощались «до завтра». Значит, молодой парень либо ждал какой-то груз, либо просто не хотел идти домой. Ворота заперты, машина ушла, начальство отсутствует.

«Что он тут забыл? — Рокотов осторожно поменял позу. — При нем мне не вылезти… Вот черт, сидит и сидит! Шел бы ты, парень, подальше отсюда, а то я сейчас описаюсь… — биолог немного поерзал, — время уже позднее, три часа. Пора обедать. Или он на диете?»

Наконец появился тот, кого парень ждал. Вернее, та. Молоденькая девушка скользнула в дверь, чмокнула грузчика в щеку и принялась выставлять на прикрытый салфеткой ящик судки с едой.

«Ага… Обед с доставкой. Славно. Теперь они могут часа три просидеть. Во мне везет! Или толпа идиотов за мной бегает, или влюбленная парочка мне выход перекрывает. Не хватает только, чтобы они на моей куче войлока любовные скачки устроили… Тогда точно заору! Смеху будет — ужас сколько! Навсегда у них охоту к сексу отобью».

Пока парень ел, девушка щебетала о городских новостях. Грузчик заинтересованно кивал, поддакивал и что то мычал с набитым ртом.

Разговор шел по-сербски.

Как понял Влад, молодые люди собирались в скором времени пожениться. Главным препятствием являлось отсутствие собственного жилья. Элена уговаривала Ристо бросить работу на складе и пойти в контору, где молодым семьям предоставляли квартиру. Македонец важно кивал. Однако для того, чтобы перейти на другую должность в строительной фирме, требовалось закончить какие-то курсы. А Ристо не горел желанием садиться за парту.

Рокотову захотелось вылезти и наставить молодого человека на путь истинный. Но он сдержался.

Девушка подлила жениху горячего чаю и переключилась на вчерашние события.

Владислав навострил уши.

— Кошмар какой-то! — Элена широко распахнула и без того огромные карие глаза. — Только к утру закончили трупы собирать. Галка говорит, что там человек пятьдесят убитых.

«Врет твоя Галка, — биолог улыбнулся, — от силы десяток наберется…»

— Ерунда, — солидарно выступил Ристо, повторяя мысль лежащего в пяти метрах русского, — Галкины слова надо делить на тридцать восемь. Небось нашли два тела, а молва превратила их в полсотни.

— Нет, точно не два. Мой дядя вчера на место выезжал, так до сих пор не вернулся. Если б два, так давно бы дома был.

— Ну пять, — Ристо закурил, прихлебывая чай, — но никак не пятьдесят. А что по поводу этого парня из «мерседеса» говорят?

— Ой, разное! Вроде его возле площади видели… Сейчас там облава.

— Опять врут, — хмыкнул македонец, — у страха глаза велики. Не такой дурак этот парень, чтобы в город переться.

«Эх, дорогой, ты еще не знаешь, какой я на самом деле дурак…» — грустно подумал Рокотов.

— Киро его видел, — вдруг вспомнила Элена.

— Серьезно?

— Ага. Он с ним по дороге чуть не столкнулся, когда мороженое вез.

«Тот парнишка на грузовичке, — сообразил Влад, — с розовым кузовом… Пусть Богу молится, что не попытался меня остановить. А то бы сейчас рассказывал свои истории не друзьям, а апостолу Петру».

— И что Киро?

— Перепугался, конечно, — Элена захлопала ресницами, — а ты бы не испугался?

— Думаю, нет, — независимо ответил Ристо.

«Щас! Ты, братец, пушку не видел, потому такой крутой… Может, проверим?»

— Да ладно тебе, — улыбнулась девушка, — передо мной-то не выпендривайся. Тот парень был с оружием. Глупо бросаться на автомат с голыми руками.

— Никто не говорит, что бросаться. Я бы просто помощь предложил. Как я слышал, он этих проклятых албанцев замесил. Так что он наш… Жалко, что он уже далеко.

«Это смотря как считать…»

— Думаешь, он успел уйти?

— Естественно. — Ристо погладил невесту по плечу. — Скорее всего, это диверсант из Сербии, был тут со специальным заданием. И вряд ли один. Может, его и группу вертолет ночью забрал.

— Полицейские так не думают…

— Скажите пожалуйста! — ехидству Ристо не было предела. — Не думают они… Да они вообще думать не умеют. Только штрафы за парковку вовремя выписывают да ракию хлещут.

Отношение к органам правопорядка во всех славянских странах примерно одинаково. Видимо, это связано с тем, что в полицию идут далеко не самые умные и не самые честные индивидуумы.

Рокотов с Ристо полностью согласился. Разумеется, молча.

— Да наши полицейские, даже если захотят, никого поймать не смогут! — разошелся македонец. — Они вон своего начальника в здании управления по полчаса разыскивают. Видел один раз… Ходят, как стая шимпанзе, и у всех выспрашивают. Мол, не подскажете, куда это господин Джинджич подевался? А то нам на патрулирование выезжать надо, а документы еще не подписаны…

Элена прыснула. Ристо явно обладал неплохими актерскими способностями и изобразил грустных полицейских один в один. Правда, в его исполнении они больше походили на пациентов психоневрологических диспансеров. Постоянных и с сильной задержкой умственного развития.

— Перестань… У меня дядя полицейский.

— Исключения только подтверждают правило, — нахально выдал Ристо. — И долго наши мыслители в форме будут ловить призрак диверсанта?

— Не знаю. До вечера, наверное. Город взяли в кольцо. Говорят, что он еще здесь.

— Интересно, а как они это узнали и почему так уверены?

— Американцы с базы помогли. Всю ночь на своих вертолетах окрестности прочесывали… С какими-то приборами, что на тепло реагируют.

«Вот это плохо! — Рокотов насупился. — Тепловизионные игрушки мне совсем ни к чему. С таким подходом мне из города не уйти. Либо придется сидеть здесь неделю. Но это очень опасно. В любой момент обнаружить смогут…»

Ристо задумался и пожевал губами.

— Вертолеты, говоришь? Это меняет дело… Значит, группу никто не забирал, и они действительно могут быть здесь. За наших-то я уверен, не выдадут, но вот шептары… Сразу побегут к своим дружкам янкесам. Надо как то помочь…

— Милый, что ты такое говоришь? Как мы поможем?

— А элементарно! — македонец снова закурил. — Подбросим им приманку. Я пойду в полицию и скажу, что видел недалеко от склада прячущегося человека. Якобы он побежал к карьеру. Туда, где шахты.

«Ишь, чего удумал! Да для начала они склад обыщут! И меня тепленького выволокут! Правильно говорят, что дорога в ад благими намерениями вымощена…»

Рокотов приподнялся на локтях.

— А если они действительно там скрываются? — Элена остудила пыл жениха.

— А чего им там делать? — вопросом на вопрос отреагировал Ристо. — Шахты давно обвалились, никто в здравом уме туда не полезет. Даже если они и сунулись туда, так давно ушли. А полицейским и американцам там на три дня работы хватит. Они ж не профессионалы, полезут… Вот кого нибудь и засыпет. Пока будут своих откапывать, диверсанты уйти успеют.

— А поверят тебе? — продолжала сомневаться Элена.

— Разве есть другое предложение? Поверят, никуда не денутся… Им сейчас любая информация нужна, чтобы поиски изобразить. Лучше, чем моя, не придумаешь.

— Врать, конечно, плохо, но не в этом случае, — согласилась сербка. — Тогда не рассиживайся и иди быстрее. Вечером расскажешь.

— Лады, — Ристо поднялся с ящика, — побежал. Ох, и попляшут они у меня!

— Вот уж фигушки! — листы войлока откинулись, и вдоль стены поднялась темная фигура со скрещенными на груди руками. «Хеклер-Кох» остался лежать под материей: Влад не хотел никого пугать. Хотя своим эффектным появлением чуть не отправил Элену в обморок.

Сербка закрыла рукой рот, Ристо выпучил глаза.

Русский биолог дружелюбно улыбнулся…

Смена, отслеживающая перемещения и встречи районного прокурора Алексея Терпигорева, явилась на доклад в установленное время. Стажеры Главного Разведуправления по одному просочились на седьмой этаж панельного дома и скрылись за стальной дверью конспиративной квартиры, снятой по поддельному паспорту через газету. Жильцы вели себя так тихо, что соседям казалось, что в квартире никто не живет. Однако любого, кто попытался бы проникнуть незваным гостем в эту двухкомнатную «распашонку», ждал неприятный сюрприз — двое широкоплечих и немногословных крепышей, вооруженных новейшими автоматами АН-94.

Отработка зачетного задания проходила в боевом режиме. Со всеми мерами предосторожности, с контрнаблюдением, с возможностью «острой» акции при опасности расшифровки.

В ГРУ не шутят.

Даже тогда, когда студенты из специальной школы проходят стажировку на своей территории. Боевой режим мобилизует и не дает возможности отнестись к порученному делу с ленцой, как это бывает в других учебных заведениях. Расчет только на себя и на товарища, обеспечивающего тыл, — вот основополагающий принцип подготовки высококлассного агента.

Других школа под номером сто десять не выпускала.

Борис, по праву закрепленного за группой наставника, определил порядок выступлений. Крепыши молча скрылись в соседней комнате. Один уселся у окна, другой — перед монитором компьютера, на который были замкнуты все внешние системы контроля.

Первое слово досталось Николаю.

— Прослушка малоэффективна, — худощавый юноша в очках повертел в тонких пальцах авторучку, — объект предпочитает отделываться общими фразами. Все разговоры о делах замыкает на личные контакты. Дважды связывался с Жирдяем, один раз — с Очередником… По вопросам, не имеющим отношения к точке на Васильевском. Фиксация прилагается. Удалось выяснить, что у объекта есть мобильник, но по каталогам фирм он не проходит. Соответственно, телефон висит на левом человеке. Предположу, что на какой-то коммерческой структуре… Сканер взял номер, сейчас ставим его на звук.

Хорошо, — Борис невозмутимо посмотрел на Николая. — Общее впечатление от объекта?

— Мелкая скотина. Использует должность для решения своих личных вопросов. Для интереса проверили соответствие его ответов заявителям реальному положению в уголовных делах. Взяли три. По всем соврал. Одному мужику, который проходит потерпевшим по делу о вымогательстве, объект сказал, что обвиняемый в розыске. Потом тут же позвонил следаку, у которого дело, и посоветовал перевести квалификацию на «самоуправство», чтобы прикрыть по амнистии. Двум другим пообещал немедленно разобраться с задержанием их родственников. Естественно, делать ничего не стал. Даже не затребовал постановления для прокурорской проверки. И вообще — он в кабинете и дома почти не бывает, — Николай отложил ручку, — сообщает секретарю, что убыл в горпрокуратуру или еще куда-нибудь, а сам едет по своим делам.

— Да по кабакам он шатается. С барыгами, — вмешался низенький мужичонка в сереньком пиджаке, что шили в советских ателье лет двадцать назад, Георгий, прирожденный топтун, умевший быть незаметным и в толпе, и в пустыне.

— Озвучим мобильник — будет больше информации. Гера, ты барыг проверил?

— А как же! Пятеро армян с Сытного рынка, держат там цветочные ряды и магазин стройматериалов, местный авторитет из бывших ментов, сейчас владеет компьютерной лавкой, и десяток мелких торгашей. Я «зонтиком» взял отрывки разговоров, но нашего интереса там нет. Через Свинорыла барыги договариваются с налоговой и таможней. Прямой уголовки нет, но на увольнение по несоответствию должности хватит. Хотя в наше время этим никого не удивишь.

С миру по нитке, — спокойно заявил Борис. — Коготки у этого прокуроришки хорошо увязли. Так что есть перспективы. Стас?

Высоченный, под два метра Станислав обеспечивал дальний круг, не подходя к объекту слишком близко. Фиксировал номера автомобилей, подозрительных людей, прикрывал работающего почти в непосредственном контакте Георгия.

— Ничего. Похоже, что интерес к Свинорылу проявляем только мы. Это объяснимо. Такая мелкая сошка ни серьезный криминал, ни излишне настырных журналистов волновать не будет. Его потолок — сокрытие улик на районном уровне по делам о мошенничестве или неоднозначном вымогательстве.

Борис покивал. Независимый анализ и рассуждения об объекте слежения им приветствовались. Стажеры учились определять тип объекта по мелким деталям и соответственно строить схемы поведения.

— С квартирным бизнесом он связан, видимо, давно, — продолжил Стас, — я тут поднял сводки с того дня, как он заступил в должность, и обнаружил, что за эти три года аферы с недвижимостью и разные непонятные обмены-разъезды-переезды-выписки-прописки расцвели в районе махровым цветом. Двадцать семь жителей выписались в никуда, сорок один не прибыл на место нового проживания. И ни одного уголовного дела. По девяти случаям, когда появлялись заявления, Свинорыл подписывал отказ. Якобы факты не подтверждаются… Маринка вон в приемной поторчала пару дней, — стажер кивнул на молчащую девушку, — так наслушалась о прокуроре по полной программе.

— Я думаю, она сама расскажет.

— Так почти нечего рассказывать, — девушка закинула ногу на ногу, — все до тошноты знакомо. Свинорыла вечно нет на месте, его заместители ничего без начальства не решают, ответов ждут месяцами, людей запирают в СИЗО без достаточных на то оснований. Все ругаются, но изменить ничего не могут. Жирдяй и Очередник в здании прокуратуры не появлялись.

— Ребята позавчера прессанули Очередника, — сообщил Борис, — для затравки. Глядишь, и забегают.

— Может, и нам Свинорыла прессануть? — засмеялся Станислав. — Встретим возле парадной, отнимем ксиву, дадим пару раз по морде.

— А толку? — не понял Борис. — Как залегендируешь нападение?

— Надо думать, — посерьезнел Стас, — но мысль хорошая. В параллель с Очередником. Только надобно увязать как-то эти два случая, чтобы они насчет квартиры нашего фигуранта зашевелились. Кстати, ты нам информации побольше не выдашь, что конкретно связывает квартиру на Васильевском и объекты? Было бы проще запутку устроить…

— Все сведения вам переданы, — отрезал Борис, — извольте управиться при дозированной информации. Не забудьте, что при зачете будет сравниваться реальное положение дел с теми наработками, что вы накопаете. И не надо угадывать! Только подтвержденные факты. Кто, как, зачем приватизировал эту квартиру и где нынче ее хозяин.

— Известно где. В колумбарии. Место у меня записано, — Георгий вытащил блокнот.

— Это по официальной версии. Даю наводку — она не вполне соответствует действительности.

Стажеры переглянулись. Куратор немного отступил от правил, показав краешек нового игрового поля.

Однако с тем же успехом это могла быть и очередная проверка.

Борис загадочно улыбнулся. Ребята ему нравились — собранные, целеустремленные, готовые землю грызть в поисках правильного ответа. И в то же время не зацикленные на инструкциях. Службе наружного наблюдения ГРУ росла достойная смена.

Ристо шумно выдохнул и сделал шаг вперед, прикрывая собой Элену. В храбрости молодому македонцу нельзя было отказать.

— Ну-ну-ну! — Рокотов показал пустые руки. — Это уже лишнее. Я же не собираюсь на вас нападать, иначе действовал бы по-другому.

— Кто вы такой? — Ристо собрался с мыслями.

— Тот, о котором вы только что говорили. Очень одинокий диверсант. Как петушок на картине у Карлсона.

— Какого Карлсона?

— Опять начинается… Вы что, в детстве сказок не читали?

— Почему, читали! — обиделся юноша, не осознавая комизма ситуации.

— Астрид Лингрен знаете? — спросил занудливый Владислав.

— Конечно!

— Тогда быстрее соображайте. А то мне в туалет пора. Кстати, где он у вас?

— Там, — Ристо автоматически показал на дверцу в углу ангара.

— Никуда не уходите, — попросил биолог и скрылся в уборной.

Когда он вернулся, македонец оживленно шушукался со своей невестой. Первый испуг уступил место здравому смыслу.

— Вас надо немедленно спрятать! — безапелляционно заявила Элена. По-видимому, в этой паре она занимала лидирующее положение.

— Легко сказать…

— Легче, чем вам кажется, — сербка бросила на Влада оценивающий взгляд, — мы отведем вас к Богдану.

— Стоп. Кто такой Богдан?

— Это серб. Живет недалеко отсюда, — пояснил Ристо. — В прошлую войну он воевал вместе с Арканом.

— Я не имею отношения к Аркану, — честно признался Рокотов, — и, собственно, к сербскому спецназу тоже… Я русский. Воевал, конечно, на сербской стороне.

— Русский? — изумился македонец, — настоящий, из России?

— Ты это потом выяснишь, — Элена оборвала жениха, — как и то, почему наш гость оказался в Македонии. Сейчас есть дела поважнее.

— Полностью с вами согласен. Позвольте представиться — Владислав. Некоторые называют меня Тигром. Даже не знаю, почему, — биолог немного покривил душой, внимательно следя за реакцией своих визави.

— Ристо Лазаревски, — македонец протянул руку.

— Элена Павлич, — девушка сделала изящный книксен, но рассмеялась и покраснела.

— Давайте перейдем на «ты», — предложил Рокотов, — молоды мы для того, чтобы выкать.

— Давай, — легко согласился Ристо.

— Хорошо, — кивнула Элена, — так как мы действуем дальше?

— Надо сообщить Богдану, — заторопился македонец. — Закроем склад и сбегаем за ним…

— Ага, — девушка саркастически скривила губки, — а его не окажется дома. Или в то время, пока мы будем бегать, кто-нибудь сюда заглянет. Или Владиславу что-то почудится и он предпочтет уходить в одиночку…

— Так, ребята, — Рокотов прервал оживленную беседу, — на самом деле мне бы не хотелось, чтобы вы подвергали себя риску. Если есть возможность тихо и незаметно смыться, то покажите мне правильный путь. Дальше я сам выберусь.

— Об этом не может быть и речи! — Элена замахала руками. — Вы… ой, то есть — ты никуда один не пойдешь. Все дороги перекрыты, утром подошли войска из Скопье. Надо переждать хотя бы несколько дней… Делаем так — вы оба остаетесь и сидите тихо. А я отыщу Богдана, переговорю с ним, и мы придем сюда. Заодно принесем одежду. Ты же не пойдешь в таком виде по улице.

— У меня еще автомат имеется. Там, — Влад ткнул пальцем в войлочную кучу.

— А пулемета у тебя нет? — съязвила неугомонная сербка. После пережитого испуга она мгновенно пришла в себя и теперь командовала почище ротного старшины. — С автоматом потом что нибудь, придумаем. Мыло и полотенца тут есть, я принесу заодно бритву. Тебе как то надо себя в порядок привести.

— Ту бритву, что ты мне на день рождения приготовила? — невозмутимо спросил Ристо.

— Ах ты гад! — Элена вспыхнула от корней волос до шеи. — Откуда узнал?

— Есть добрые люди на свете, — македонец победно улыбнулся.

— Вот приедет братик из Струмицы — прибью, — решила сербка.