Прочитайте онлайн Короли алмазов | Глава шестая

Читать книгу Короли алмазов
4318+5403
  • Автор:
  • Перевёл: Н. В. Тимофеева

Глава шестая

Мэтью проснулся от ощущения сильного беспокойства, напрягся, собираясь с мыслями, и вдруг вспомнил… Боль пронзила его, он закрыл глаза и уткнулся лицом в подушку. Потеря Николаса оставила в его душе пустоту, которую, он знал, никто не сможет заполнить.

Ужасное чувство вины охватило его. Это он уговорил Николаса поехать в Кимберли, он настоял, чтобы они остались. Мэтью вдруг подумал, что в смерти Николаса есть и его вина. И он мысленно вспомнил всех других людей, которым причинил боль.

Потом перед ним всплыло спокойное доброе лицо Николаса, и вместе с этим пришло утешение. Мэтью был уверен, что их дружба и преданность друг другу были всегда важны для обоих. Николас, без сомнения, знал, что Мэтью никогда намеренно не причинит ему зла. Эта уверенность придала Мэтью сил. Похоронив мертвых, он должен подумать о живых: Миранда и Лора должны выжить.

Мэтью оделся, управляясь лишь одной рукой, и поспешил покинуть дом. Он пошел позаботиться о похоронах и созвать экстренное собрание директоров «Даймонд Компани», потом вернулся, чтобы сообщить Лоре, что Николаса будут хоронить вечером этого же дня, пока длится воскресная передышка. По всему городу делались укрепления, и люди даже рыли ниши в грудах пустой породы, чтобы превратить их в убежища.

— Компания выдвинула предложение по обеспечению безопасности женщин и детей, и Кекуидж поддержал нас. Сегодня днем вы с Мирандой спуститесь в шахту вместе со всеми.

Лора почувствовала, будто чья-то рука сжимает ей горло, лишая возможности дышать.

— Туннели обеспечат надежную защиту, — продолжал Мэтью. — Даже если снаряд упадет в открытый вход в шахту, он не разрушит подземные отсеки.

«Я не выдержу этого, — отчаянно подумала Дора, — я просто не выдержу».

— Я лучше останусь с вами, — вырвалось у нее.

— Меня здесь не будет, предстоит много дел. Как директор шахты, я несу всю ответственность за безопасность ее обитателей.

— Как вы будете работать? — Она указала на повязку. — Что вы можете сделать одной рукой?

— Очень многое. В случае крайней необходимости я могу воспользоваться и раненой рукой. Лора, что случилось? Ты бледна как мел.

Я боюсь, хотела сказать она. Я ужасно боюсь спускаться в черную дыру и оказаться запертой под землей с тысячами таких же, как я. Я боюсь умереть там в огне или поддавшись панике, задыхаясь без воздуха и не имея возможности вырваться оттуда. Но если я скажу ему об этом, подумала она, он решит, что я не в состоянии позаботиться о Миранде.

— Меня опечалила смерть Николаса, вот и все.

— Моя бедная Лора. — Мэтью подошел к ней и заглянул ей в глаза. — В горе от своей потери я совсем забыл о тебе. Помни, что он любил тебя, и теперь единственное, что мы можем сделать для него, это сохранить тебя в безопасности.

— Я была не так близка ему, как вы думаете. Он просил меня выйти за него замуж, но я бы никогда не приняла его предложение. — Лора открыто посмотрела в глаза Мэтью, а того при ее словах охватило необыкновенное чувство облегчения. — Я никогда не думала о Николасе как о будущем муже. Но за то время, что я его знала, он стал мне настоящим другом, поэтому я хорошо понимаю, что чувствуете вы, потеряв такого человека.

— Он напоминал мне Энн, — медленно произнес Мэтью. — Или Энн напоминала мне его? Я никогда не был уверен, что преобладало, и какая любовь была сильнее. Я только знаю, что с каждым днем я все больше чувствую эту потерю. — Тут он решил перейти к практическим делам. — А теперь ты отведешь Миранду в шахту?

— Это безопасное место?

— Несомненно.

— Тогда мы пойдем.

— Хорошо, но в этом случае позволь мне использовать свое влияние, чтобы обеспечить вам некоторые привилегии. Там может не хватить места для всех женщин и детей, поэтому я хочу устроить вас первыми.

Лора открыла было рот, чтобы возразить, но он схватил ее за руку и резко встряхнул.

— Я сам начал рыть эту шахту, Лора! Тридцать лет назад я пришел сюда и начал ковырять эту землю, можно сказать, голыми руками! Теперь эта шахта спасет мою дочь. И тебя тоже.

— Хорошо. — Она помедлила. — А как же похороны Николаса? — опросила она.

— Мне очень жаль, но ты не сможешь присутствовать на них. Это все равно было бы трудно сделать, потому что я не хочу, чтобы Миранда была там. Не волнуйся, я буду не один. Многие придут проводить его в последний путь.

— Помолитесь за него вместо меня, — прошептала она, и ее глаза наполнились слезами.

— Непременно, — пообещал он.

В четыре часа Мэтью проводил их к надшахтному копру «Кимберли Майн». Лора связала в узел спальные принадлежности и одежду и захватила корзинку с едой и посудой. По улицам города тянулись процессии таких же нагруженных людей, а у входа в шахту уже собралась большая толпа. Пока Мэтью протискивался вперед, Лора заметила вокруг много испуганных женских лиц. Видимо, она была не единственная, кто с тревогой думал о спуске под землю.

Вагонетка уже стояла наготове у входа в штольню, но Лора старалась не смотреть на нее.

— Все туннели были проверены сегодня утром, — сказал ей Мэтью. — В некоторых довольно сыро, но я велел, чтобы вас разместили в самом сухом.

— А вы что будете делать?

— Я останусь здесь наблюдать за спуском, и сделаю перерыв, только чтобы принять участие в похоронах. Я думаю, чтобы спустить всю эту толпу вниз, потребуется целый вечер, потому что вагонетка вмещает всего восемь человек, а у многих большой багаж. Если всем здесь не хватит места, оставшихся разместим в пещерах, образовавшихся в отвалах породы. К полуночи мы должны разместить всех в безопасных местах на случай, если буры опять откроют огонь.

— А где вы будете спать? Не в доме, надеюсь?

— Я останусь у Родса, его дом стал штабом для гражданского населения. Драгоценности и другие ценные вещи я запру в сейфе компании. Есть еще кое-что, о чем я хотел бы сказать, — и он отвел Лору в сторону и серьезно посмотрел на нее. — Может случиться, что я кончу так же, как Николас, — тихо сказал он. — Если это произойдет, ты должна сразу же идти к Родсу или кому-нибудь из директоров. Они позаботятся о тебе и Миранде и дадут денег для возвращения домой. Ты меня поняла?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Отлично! Вам пора садиться в вагонетку. Надо начинать спускать людей, а то мы не управимся до полуночи.

Пять женщин и девочка лет десяти уже сидели в вагонетке. Она очень походила на повозку, на которых когда-то возили осужденных на гильотину. Мэтью поцеловал Миранду и, подняв ее одной рукой, передала Лоре. Когда их вещи были уложены, вагонетка окончательно заполнилась. Мэтью погладил Миранду по голове и положил руку Лоре на плечо.

— Позаботься о ней вместо меня, — прошептал он. — Никому на свете, кроме тебя, я не доверил бы ее. Береги ее и себя тоже.

Прежде чем Лора успела ответить, он подал сигнал. Со скрежетом механизм заработал, и вагонетка заскользила вперед по рельсам в темноту, и солнечный свет померк. Лора обняла Миранду за плечи и закрыла глаза, ощущая движение вагонетки, но стараясь не думать о том расстоянии, на которое они удалялись от входа. Жаркий влажный воздух овевал ее лицо; она сидела напряженная и испуганная все время, пока вагонетка уходила на сотни метров в душную мглу.

Наконец движение прекратилось, Лора открыла глаза и увидела, что они находятся в большом продолговатом помещении, откуда уходили в разные стороны многочисленные туннели. Группа рабочих шахты ждала прибывших, и когда вагонетка ушла вверх за следующей партией, один из мужчин, высоко подняв над головой лампу, повел женщин по главному туннелю. Его стены были обшиты досками, они были влажные и покрыты плесенью. Мигающий фонарь давал слабый свет, а единственным звуком в неподвижном воздухе был лишь звук их шагов. Сзади шли другие мужчины и несли их вещи; их помощь скоро понадобилась, когда проводник остановился у дыры в потолке туннеля. Лора разглядела контуры металлических скоб, вбитых в стену вместо ступеней, которые уходили вверх по этой «печной трубе». Она с ужасом поняла, что им тоже придется подниматься по этим ступеням, когда их проводник полез наверх и скрылся из виду. Лора в испуге посмотрела на Миранду: девочка была слишком мала, чтобы забраться туда без посторонней помощи. Но она напрасно беспокоилась, потому что высокий мужчина, оставив вещи, подхватил на руки Миранду с ее любимой куклой и легко понес наверх. Когда очередь дошла до Лоры, она сжала зубы и решительно заставила себя подниматься. Фонарь наверху освещал лестницу, и Лора вскоре добралась туда, едва переводя дыхание от усилий и духоты.

Она оказалась в пещере размерами примерно десять на шесть футов и высотой в рост не слишком высокого человека.

— Вы поднимались не зря, леди, — сказал один из провожатых. — Это самое сухое место в шахте. Здесь вам будет лучше, чем в туннеле.

— Мне кажется неправильным, что мы получили такое хорошое помещение, — возразила Лора, но мужчина только пожал плечами.

— Кто-то все равно получил бы лучшее место, так почему не вы?

Положив на пол пещеры их пожитки, мужчины ушли встречать новую группу женщин и детей. Однако, они оставили лампу, которая давала хоть какой-то свет. Некоторые женщины достали свечи, но их предупредили, что нельзя их зажигать надолго, потому что в шахте ощущается недостаток кислорода.

Все занялись устройством места для сна и размещением своих вещей. К счастью десятилетняя девочка проявила интерес к Миранде, и скоро они обе уже играли в куклы. Лора выяснила, что две женщины были женами директоров компании, а остальные — женами старших служащих. Они оказались милыми и приятными женщинами, а когда из туннеля донесся гул голосов большого скопления людей, Лора начала испытывать чувство благодарности за то, что Мэтью настоял на этих небольших привилегиях для нее. В сравнительном уединении пещеры и в хорошей компании ей будет легче выдержать это испытание.

Она уже начала терять ощущение времени; и хотя в шахте стоял шум, снаружи сюда не долетало ни звука. Казалось, что прошел не один час, прежде чем им сначала принесли кувщин холодной воды, а потом чай и, наконец, ведро для их «нужд», как сказал принесший его мужчина.

Когда они съели часть своих припасов и выпили чая, Лора начала понимать сложность задачи, которая стояла перед служащими «Даймонд Компани», взявшими на себя заботу о тысячах женщин и детей. Она подумала о Мэтью и, представив себе печальный кортеж, направляющийся на кладбище, беззвучно помолилась за Николаса.

Потом в пещеру поднялся мужчина.

— Время уже одиннадцать часов, леди, и директора объявили, что все туннели «Кимберли-Майн» заполнены. — Он немного опустил лампу, чтобы было видно отверстие в полу, ведущее на лестницу. — Постарайтесь заснуть. На случай, если вам что-то понадобится, я буду дежурить внизу, у выхода в главный туннель.

Миранда уже спала. Как все добры, подумала Лора, очень добры. Когда в лабиринте наступила относительная тишина, она задремала и скоро заснула.

Утро понедельника тянулось очень медленно; хотелось пить и есть. Запертые в тесном пространстве туннелей и пещер, женщины страдали от жары и духоты плохо вентилируемых помещений. Скоро их одежда пропиталась влагой и потом, волосы повисли влажными прядями. Любое движение утомляло, и они больше лежали на своих одеялах. Однако, им хватало сил, чтобы разговаривать, и голоса тысяч женщин и детей сливались в непрерывный гул.

Как и все женщины на свете, они больше всего волновались о безопасности своих мужчин. Было ужасно оказаться под землей, не имея ни малейшего представления о том, что происходит наверху. Наконец пришло сообщение, что очередной обстрел города начался в семь часов. Лора страстно хотела подняться наверх, чтобы быть в курсе развития событий и подышать свежим воздухом. Увидеть солнце и небо казалось сейчас самым прекрасным. Но она знала, что их испытания еще только начались, и она должна быть терпеливой.

Женщин заверили, что обстрел не принес новых жертв. Но Мэтью все не приходил.

Он пришел лишь во вторник, и у Лоры радостно забилось сердце, когда его золотая голова появилась в отверстии в полу пещеры. Он обнял Миранду и сообщил взволнованным женщинам последние новости.

Улицы города совершенно опустели, весь налаженный механизм жизни и работы его жителей остановился. Зловещее безмолвие опустилось на Алмазный город. Буры вновь предприняли обстрел, но снаряды уже падали на покинутые дома. Грохот взрывов странным эхом разносился по пустым улицам, и Кимберли казался городом-призраком, на который напали демоны.

— Ничего не может быть хуже, чем шум здесь внизу, — заявила Лора. — Этот гул никогда не прекращается: младенцы плачут, дети кричат, женщины громко разговаривают. Постоянно доносится шум механизмов, а внизу в туннеле женщины ссорятся из-за места и обвиняют друг друга в воровстве. Нам здесь еще повезло, — и она улыбнулась своим подругам по несчастью. — Мы избавлены от самого худшего.

— Потерпите. Кстати, у меня есть для вас сюрприз.

Он подал ей корзиночку. Лора сняла покрывавший ее платок и вскрикнула от удивления.

— Виноград! Я не верю своим глазам. Виноград на сто одиннадцатый день осады! Это, должно быть, мираж.

— Он настоящий, уверяю тебя. Это подарок от Родса. Все эти месяцы он заботливо выращивал его. Не смотри на меня таким взглядом, Лора. Винограда все равно не хватило бы на всех, но вы с Мирандой единственные, кто получил такой подарок.

Лора с благоговением посмотрела на спелые гроздья.

— Мы сидим в самом сердце алмазных копей, но сейчас этот виноград гораздо дороже всех алмазов.

В среду 14 февраля был день Святого Валентина, и ранним утром на город посыпались «валентинки». Но в катакомбах шутили, что получатели благополучно сменили свои адреса, и «поздравления» не застали их дома. Появились слухи, что над городом опять летал воздушный шар, что буры чем-то обеспокоены, и что на кордоне, ближайшем к реке Моддер, было отмечено оживление. Эти слухи были встречены с недоверием. Слишком много несбывшихся ожиданий было за это время.

Но когда день подошел к концу, поступили новые сообщения. Снаряд попал в дом Родса. У Лоры замерло сердце, но нет, пострадала только его пекарня, и Лора воспрянула духом. Шепотом передавали известия о том, что буры свертывают свои позиции, и что городская гвардия Кимберли уже совершила одну вылазку на позиции противника.

Лоре опять захотелось выйти наверх и самой узнать правду. Однако, она боялась, что даже если она решится совершить подъем в вагонетке, то ей уже ни за что не хватит мужества вернуться в душную и сырую атмосферу подземелья. К тому же, она не могла оставить Миранду и не решалась навлечь на себя гнев Мэтью, забрав девочку из безопасного места.

Миранде быстро надоело общество другой девочки, и все долгие дни она как привязанная сидела возле Лоры. Всегда очень тихая, она стала еще более сдержанной, смущенной и испуганной в этой непривычной обстановке. Лора терпеливо старалась успокоить ее, но беспокойство и озабоченность все больше терзали ее, когда она окончательно убедилась в причине замкнутости Миранды.

В эту ночъ Лора не могла заснуть. Она беспокойно ворочалась, преследуемая мыслью о поломке своих часов и страшными историями, которые она читала об осадах городов. Осада Лакхнау длилась сто сорок два дня, на месяц больше, чем их изоляция. Четыре дня они провели в шахте; четыре месяца в осаде. Николас погиб, а Мэтью ранен и все время подвергается опасности; они с Мирандой грязные, усталые и голодные страдают от нехватки свежего воздуха. Сколько еще может выдержать человек? Сколько еще продержится Кимберли?

Ранним утром 11 февраля, в то время, когда Мэтью и Лора переносили тело Николаса в дом, Эдвард седлал лошадь и готовился оставить лагерь на реке Моддер. Предполагалось, что усиленная армия ударит во фланг буров на позициях в Магерсфонтейн, в отчаянной попытке прорваться к Кимберли.

Задача по освобождению Кимберли лежала на кавалерии под командованием полковника Френча. Как только армия зайдет во фланг главным силам буров, кавалерия должна будет прорвать позиции противника и галопом мчаться в Алмазный город, а пехота во главе с фельдмаршалом лордом Робертсом и генерал-майором лордом Китченером из Хартума маршем двинется на восток в Оранжевую республику продолжать военную кампанию.

Эдвард и его сослуживцы после стольких недель ожидания горели желанием вступить в бой. Они быстро и целеустремленно преодолели весь путь и с нетерпением ждали, когда подойдет пехота. За исключением небольших задержек в первые два дня все шло отлично, но во вторник 13 февраля ситуация резко изменилась. Кавалерия выступила очень поздно, когда жара уже начала сказываться. Они получили приказ форсировать реку Моддер, но чтобы добраться до реки, нужно было преодолеть двадцать пять миль высохшего, лишенного воды вельда. При форсировании реки лишь три человека получили ранения при обстреле бурами, но сорок лошадей пали от усталости и жажды, остальные пятьсот уже не смогли идти дальше. Мокрый от пота, усталый, измотанный Эдвард старался не выдать своих чувств, но ему было тяжело слышать пистолетные выстрелы, когда ветеринары пристреливали прекрасных животных.

Среда, четырнадцатое, стала самым тягостным для кавалерии днем, когда пришлось ждать подхода остальной армии к реке. Они должны были удерживать переправу для прохода пехоты, но их раздражала эта задержка, когда они так жаждали перейти к следующему этапу операции — ринуться на освобождение Кимберли. Полковник Френч провел весь день, обозревая местность, оценивая силы противника и дорабатывая свой план. В восемь часов утра 15 февраля последние подразделения пехоты форсировали Моддер, и теперь кавалерия могла свободно устремиться на помощь осажденному городу.

Когда Френч представил свой план, дрожь волнения пробежала по рядам кавалеристов. План был дерзким и рискованным, но при успехе способным показать английскую кавалерию в лучшем виде.

Буры занимали две выгодные позиции к северу от Моддера: гряду холмов на востоке и длинную горную цепь, которая протянулась к основному лагерю буров на западе. Между холмами и горным перевалом была длинная долина, которая, по мнению Френча, должна была быть самым слабым местом позиций буров.

— Помните, — сказал полковник, — что в нашу задачу не входит вступать в бой с бурами. Мы не собираемся разбивать их или брать в плен — во всяком случае сейчас. Наша задача — прорваться через их позиции и выйти на открытую местность, чтобы двинуться на помощь Кимберли.

Каждый кавалерист представил этот стремительный прорыв по длинной, уходящей вверх долине, и среди них не было никого, кто не хотел бы оказаться в авангарде этой славной скачки.

Боже, молился Эдвард, сделай так, чтобы послали нас! Позволь уланам отомстить за свое унижение, которое они испытали в прежних сражениях этой кампании!

Дивизия выступила утром в четверг, 15 февраля, под крики и приветствия пехоты, которая собралась посмотреть, как покидает лагерь колонна из восьми тысяч кавалеристов. Копыта лошадей поднимали облако пыли по всему пути следования колонны. Эдвард возлагал большие надежды на эту операцию. Бригада Гордона, в которую входил Девятый уланский полк, двигалась в авангарде; они первыми вышли из укрытия и оказались на открытой местности между рекой и долиной. Как только они появились, буры открыли винтовочный и артиллерийский огонь, но Френч приготовил им свой ответ. Пятьдесят шесть английских пушек открыли беглый огонь по позициям буров, и скоро холмы заволокло дымом и поднятой в воздух землей.

Тогда Френч отдал свой последний приказ. Перевал на западе долины казался менее укрепленным, чем холмы на востоке. Поэтому удар кавалерии был направлен влево от центра, на перевал. У Эдварда пела душа. Бригаде Гордона было приказано галопом добраться до дальнего перевала. За ними должны были последовать другие бригады, прикрываемые огнем артиллерии, которая присоединится к ним уже на перевале.

У Эдварда гулко стучало сердце, во рту пересохло. Его не пугала смерть или ранение, но он ужасно боялся чем-нибудь запятнать свое имя. Это было его первое настоящее сражение, и он вдруг забеспокоился, что может не выдержать.

Он занял свое место в первых рядах полка. Уланы развернулись в разомкнутый строй с интервалом в шесть-семь ярдов. За ними на расстоянии двадцати ярдов следовал таким же порядком Двенадцатый уланский полк. Прозвучал приказ: вынуть сабли из ножен, а копья опустить. Эдвард придержал своего коня, ожидая сигнала. Вперед! И они сорвались с места, ветер засвистел в ушах, копыта застучали по твердой земле — и внушающая ужас машина смерти покатилась по долине неудержимым потоком возбуждения и решимости. Никогда еще Эдвард не испытывал такого восхитительного ощущения, никогда не чувствовал себя единым целым со своими товарищами, которые сейчас вместе с ним неслись в густом облаке пыли среди разрывов снарядов и пуль, пролетавших над их головами.

Эдвард скакал с самого левого края, ближе к склону хребта, потом он решил, что пришло время продлить свой фланг. Он взял еще больше влево, и ему стали видны буры, бегущие из долины, чтобы скрыться на холме. Он увидел одного, пытающегося отползти в сторону, и без колебаний направил к нему своего коня. Жертва почувствовала его приближение и обернулась; выражение ужаса застыло на лице человека, когда он увидел Эдварда. Он начал поднимать винтовку, но было поздно. Огромный конь Эдварда в доли секунды преодолел расстояние между ними, а смертоносное копье уже было готово к удару. Эдвард поразил бура прямо в грудь; силой удара того отбросило на землю. Эдвард приподнялся в стременах, осадил коня и высвободил копье. Когда кровь хлынула из открытой раны, он нанес еще один удар, потом еще, чтобы по крайней мере этот бур уже никогда не мог представлять опасность. Потом он, опустив копье, устремился вслед за своими товарищами, волна уланов прокатилась по позициям буров и вырвалась на открытую местность.

Пока они отдыхали и перестраивались, Эдварда не покидало восторженное настроение и чувство облегчения. Он выдержал свое первое испытание и участвовал в операции, которая превзошла все его ожидания. Теперь остался только один слабый кордон буров, отделяющий их от Кимберли.

Утром в этот день Лора почувствовала, что не может больше выносить гнетущую атмосферу шахты. Они с Мирандой должны увидеть солнечный свет и вдохнуть свежего воздуха, чтобы окончательно не лишиться здоровья и рассудка. До обеда она надеялась, что Мэтью скоро придет, но когда он не появился, решила рискнуть навлечь на себя его гнев. Наведя справки, Лора выяснила, что утренний обстрел прекратился, а одно упоминание имени сэра Мэтью помогло ей добиться, чтобы Миранду спустили в туннель и им обеим дали возможность подняться на поверхность. К особому отношению, подумала она, очень легко привыкнуть.

Как чудесно было чувствовать тепло солнечных лучей на лице, но ее глаза не сразу привыкли к яркому свету дня после мрака подземелья. От отсутствия достаточного движения Лора ослабела и часто спотыкалась, пока вела Миранду по улице.

По дороге ей встретилась только одна женщина, зато мужчины довольно бодро спешили на расчистку развалин, оставленных артиллерией буров. Мужчина, проходивший мимо, широко улыбнулся и крикнул:

— Слышали новость? Наши войска подходят!

Лора недоверчиво посмотрела на него. Сколько раз она уже слышала эти слова!

Еще один прохожий крикнул ей те же слова, и Лора рассердилась. Неужели они думают, что она настолько наивна? Она больше не верила слухам. Она шла дальше, наслаждаясь свежим воздухом и небом над головой и надеясь встретить Мэтью. Они с Мирандой миновали квартал сильно пострадавших домов, и страх сжал сердце Лоры, заставив ее забыть обо всем. Вдруг Мэтью ранен или убит, а ей никто не сказал об этом.

Взволнованные группы людей стояли на улице, обсуждая слухи. Кто-то сказал Лоре, что к городу приближается крупное кавалерийское соединение.

— Я поверю этому, когда увижу все собственными глазами, — твердо заявила она.

Но разговоры становились более настойчивыми и уверенными по мере того, как она продвигалась к центру города. Люди забирались повыше и смотрели на юг. «Я вижу их! Вижу!» — услышала Лора чей-то крик. Она подняла глаза на башню надшахтного копра, где несколько мужчин махали платками и громко кричали, указывая на юг. Впервые ее сомнения сменились надеждой.

— Они идут, Миранда, мы должны увидеть их. Ты сможешь взобраться на эту гору породы? Пойдем, я помогу тебе.

Крепко держа Миранду за руку, Лора побежала к отвалу и присоединилась к толпе людей, взбирающихся по склону. И тут она увидела все своими глазами: огромное облако пыли, быстро приближавшееся к ним через вельд. Она не смогла сдержать слез, побежавших по щекам, и дала волю так долго сдерживаемым чувствам. А когда слезы высохли, Лору охватила ликующая радость. Колонна все приближалась. Уже были видны фигуры всадников. Толпа вокруг нее начала кричать, и сама Лора обнимала и хлопала по плечу совершенно чужих людей, у которых тоже были подозрительно влажные глаза. Со всех сторон доносились крики приветствия и радости. Люди стали спускаться на улицы, чтобы первыми приветствовать своих освободителей, но Лора подольше задержалась там, где была. Ей хотелось навсегда запечатлеть в памяти этот момент — великолепное зрелище армады английских кавалеристов, мчавшихся к городу.

Когда Лора с Мирандой вновь оказались на улице, главной мыслью Лоры было найти Мэтью. Однако она обнаружила, что не может идти в нужном направлении. Масса людей неудержимо несла ее к дороге, по которой кавалерия вступала в город. Усталый, запыленный авангард уже окружила восторженная толпа; все старались пожать им руки, похлопать по плечу или просто дотронуться до своих освободителей. Новость дошла до шахты, и подъемник работал без остановки, доставляя на поверхность женщин и детей. Лора упорно пробиралась сквозь смеющуюся, поющую, танцующую толпу к Кимберли-клубу. У входа она заметила Родса в его неизменном светлом костюме, и наконец со вздохом облегчения увидела Мэтью. Он был все в той же грязной рубашке, мятых брюках и пыльных сапогах, и с нежностью глядя на него, Лора вспомнила, каким безупречным был его вид, когда она впервые увидела его, спускающимся по ступеням дома на Парк-Лейн всего год назад.

— Вон там твой папа! — сказала она Миранде. — Все кончилось, дорогая. Осада снята. Теперь мы сможем вернуться домой.

Собрав все свои силы, она стала пробираться сквозь толпу. Она добралась до Мэтью как раз в тот момент, когда он обнимал молодого кавалерийского офицера, и остановилась поодаль, не желая мешать им.

— Вот они! — воскликнул Мэтью.

Эдвард обернулся и посмотрел на них. Он был измучен и опустошен. Много часов подряд он скакал под палящим африканским солнцем и участвовал в самой крупной кавалерийской операции в английской военной истории. Он убил своего первого бура. И всего минуту назад узнал, что его дядя Николас погиб. Но сейчас он почувствовал какое-то умиротворение, своими глазами увидев причину, по которой он и его товарищи оказались здесь.

Их платья были изорванными, грязными и почти висели на их исхудавших телах. Лица были бледны и измучены, а волосы растрепаны. И все же они держались прямо и гордо: темноволосая девушка с ясными глазами на спокойном лице и его маленькая кузина, и у Эдварда заныло сердце, когда он представил себе, что им пришлось вынести.

А над ними, как и все дни осады, гордо развевался английский флаг, и Эдвард подумал, что все жертвы на их долгом пути в Кимберли были не напрасны.