Прочитайте онлайн Короли алмазов | Глава десятая

Читать книгу Короли алмазов
4318+5170
  • Автор:
  • Перевёл: Н. В. Тимофеева
  • Язык: ru

Глава десятая

Неделю спустя после своего дня рождения Лора сидела одна в кухне маленького домика на Принсес-Террас. Это была худшая неделя в ее жизни, за которую она дошла до полного душевного и физического истощения. Похороны состоялись утром, но она все еще была в черном пальто и шляпке. Лора чувствовала такую усталость, что у нее не было сил поднять руки и расстегнуть одежду. К тому же в доме было очень холодно, потому что у нее не было денег, чтобы купить угля.

В тот день мистер Брюс проводил ее в больницу, куда увезли ее отца. С ним случился сердечный приступ, сказали ей, вызванный волнениями и переутомлением. Отец был еще жив, но через два дня умер, не приходя в сознание.

Все были очень добры к ней, но Лора отказалась от посторонней помощи, потому что подготовка похорон помогала ей заполнить вакуум в душе. Даже ее одинокие пустые вечера были заняты делами, когда она прибирала и чистила дом сверху донизу. У нее было странное ощущение, будто она смотрит на себя со стороны. Это чувство нереальности немного притупляло ее горе и позволяло четко и методично выполнять всю работу. Но вот похороны состоялись, и Лора больше не могла не замечать пропасти, разверзшейся у ее ног. Она вынуждена была признать, что отец мертв, и что она потеряла единственного близкого человека и друга, который у нее был. К тому же она столкнулась с еще одной свалившейся на нее проблемой — у нее не было денег. Она не могла платить за этот дом, а в школе она зарабатывала слишком мало, чтобы этого хватило на жизнь. Пропасть стала еще шире, когда Лора полностью осознала, что у нее нет ни денег, ни дома, ни средств к существованию. Неожиданно слезы навернулись ей на глаза, и она сердито смахнула их рукой. Она не плакала по отцу, и, уж конечно, не будет плакать от жалости к себе.

Погруженная в отчаяние, Лора продолжала сидетъ в сгущающихся сумерках февральского дня, пока стук в дверь не вывел ее из оцепенения. Это была Джулия. Удивленная ее приходом, Лора проводила ее в гостиную. Машинально она подошла к столу, чтобы зажечь лампу, но вдруг вспомнила, что не надела очки. Поэтому она оставила в комнате полумрак, рассчитывая, что при таком освещении Джулия не разглядит ее лицо. Но Джулия ничем не дала понять, что заметила какие-либо изменения в ее внешности.

— Как здесь холодно, — поежилась Джулия, намереваясь уже снять перчатки, но оценив температуру в комнате, передумала.

— Простите, леди Джулия, я не подумала о том, чтобы зажечь камин, — солгала Лора, покраснев от стыда.

— Тебе следует об этом подумать, а то ты можешь заболеть. Не утруждайся делать это сейчас ради меня, потому что я ненадолго. Я зашла, чтобы выразить тебе свои соболезнования и спросить, когда ты вернешься в школу.

— Назад в школу? — переспросила Лора.

— Да. — Джулия говорила решительным, деловым тоном. — Работа лучше всего залечивает раны.

Лора глубоко вздохнула. Как только умер отец, она уже знала, что ей придется сделать, но ей не хотелось в этом признаваться, даже себе.

— Боюсь, что я не смогу вернуться, леди Джулия. Мне надо зарабатывать себе на жизнь. Я знаю, что вы платили мне, сколько могли, но этого жалования недостаточно, чтобы прожить. — У нее дрогнул голос, но она мужественно продолжала. — Мне придется искать место с предоставлением жилья. Место гувернантки.

— Как ужасно! — Джулия вдруг вспомнила, как она ненавидела свою собственную гувернантку, и какой тяжелой, должно быть, была жизнь этой бедной женщины. Она также осознала, до какой степени она полагалась на Лору в школьных делах, и как ей будет не хватать прилежной и спокойной девушки. — Разве у тебя нет родственников, с которыми ты могла бы жить?

— Никого.

— Боже мой! — Для Джулии родственники не были подарком в жизни, и она чаще считала их помехой, чем помощью, но ей показалось странным и очень печальным вообще никого не иметь, особенно в трудную минуту. — Даже нет никакого дядюшки?

— Нет, к сожалению, абсолютно никого.

— Упоминание о дядюшке навело меня на одну мысль. — Джулия посмотрела на поникшую голову Лоры и решительно покачала головой. — Нет, об этом не может быть и речи. Я не пожелаю этого своему злейшему врагу, не то что тебе.

— Я была бы признательна вам за любое предложение, — тихо сказала Лора. — Я даже хотела попросить у вас или леди Джейн рекомендательное письмо. Оно помогло бы мне получить место.

— Дядя Мэтью сейчас ищет гувернантку. Он уволил последнюю няню, как и грозился. Ты, возможно, именно тот человек, который ему нужен.

У Лоры сильнее забилось сердце.

— Но разве сэру Мэтью нужна гувернантка, а не няня?

— Так решили бы многие, ведь Миранде всего четыре с половиной года. Но Мэтью, как ты еще увидишь, придерживается собственного мнения, и он решил, что няня не нужна. У Миранды есть две горничные, которые заботятся о состоянии ее тела, а теперь он хочет уделить больше внимания развитию ее ума. Его дочь, — и Джулия изобразила, как Мэтью обычно подчеркивает эти слова, — должна быть развитой и образованной.

Лору охватили сомнения. Отбросив яркие воспоминания о его привлекательной внешности, она прежде всего подумала о его властном, неуступчивом характере, проявление которого она уже видела. Кроме трудностей в общении с ним, ей еще придется столкнуться с Мирандой, похоже самым избалованным и изнеженным ребенком во всей вселенной. Но зато у нее будет работа, а она не в том положении, чтобы быть привередливой.

— Мне очень нужна работа, леди Джулия.

— Я поговорю с ним сегодня, а потом я или Джейн сообщим тебе о результатах.

На следующий день к ней зашла леди Джейн и сообщила, что Лора должна как можно скорее явиться на Парк-Лейн.

— Для беседы? — спросила Лора.

— Нет, он принял наши рекомендации. — Джейн помедлила. — Однако, я думаю, что тебе следует расценивать это как испытательный период, скажем, на три месяца. Мой зять может быть… очень требовательным.

Лора кивнула; у нее в душе кружился калейдоскоп надежд, страхов и сомнений.

— Я понимаю. — Она медленно обвела взглядом скромно обставленную гостиную, задержавшись на дорогих ее сердцу вещах. — Прежде, чем я уеду, мне надо освободить дом. — У нее сжалось сердце, когда она представила, как исчезнет единственный дом, который у нее был.

— Лора, это такое испытание! — Джейн посмотрела на поникшую девушку. Слушай, — вдруг предложила она, — мы с Робертом могли бы сделать это за тебя, если хочешь. Просто собери свои платья и то, что ты хотела бы сохранить. Я уверена, что Роберт знает кого-нибудь, кто согласится все забрать, и он договорится о хорошей цене — если ты доверяешь нам, конечно.

— Конечно, доверяю. — Лора робко улыбнулась. — К тому же, здесь нет ничего ценного. За все содержимое этого дома много выручить не удастся.

— Да, — согласилась Джейн, — пожалуй, ты права. Значит, все решено. Когда ты поедешь на Парк-Лейн?

— Наверное, завтра. — У Лоры сердце замирало от страха, но откладывать испытание не имело смысла. — Вы нашли человека, кто будет помогать вам в школе?

— Пока нет, но тебе не стоит об этом беспокоиться.

— Мэгги Грин могла бы вести уроки рукоделия. Ей уже шестнадцать, и она вполне может обучать других девочек. Сейчас на фабрике нет работы, так что ее мать позволит ей остаться в школе, если вы будете ей платить.

— Отличная идея! Я поговорю с ней об этом. — Джейн устало улыбнулась. — Мне, конечно, очень нужна помощь. Как ты наверное заметила, Лора, энтузиазм Джулии пошел на убыль. Каждый день случается какое-нибудь собрание, на котором она непременно должна присутствовать! — Она встала. — До свидания, Лора, желаю тебе удачи. У меня такое чувство, будто мы бросили тебя в логово льва!

Да, подумала Лора, с густой гривой золотых волос он действительно похож на льва, готового в любой момент зарычать.

Сначала она рассортировала свою одежду, отложив то, что подходило для ее будущего положения, и безжалостно отбросив остальное. Когда она закончила, перед ней лежала стопка унылых платьев — черных, серых и коричневых, мрачность которых слегка скрашивали либо белая блузка, либо белый воротничок. Когда они были упакованы, осталось место всего для двух нарядов. Из сентиментальных побуждений Лора взяла бордовую юбку и жакет, которые всегда нравились ее отцу, и изумрудно-зеленое платье под стать глазам, которое она сшила из куска тафты, найденного в доме, и возможно, принадлежавшего ее матери. Она еще ни разу не надевала это зеленое платье; сейчас оно было своеобразной искрой надежды, что жизнь все-таки не кончилась.

Потом Лора стала медленно бродить по комнатам, поправляя шторы, взбивая подушки, прикасаясь к каждому дорогому ей предмету. Каждая треснутая чашка или лоскутное покрывало хранило воспоминания, и Лора грустно улыбнулась, думая о счастливых минутах, свидетелями которых они были. Но когда она вернулась в кухню, отчаяние вновь охватило ее. Этот дом был ее якорем, удерживающим ее в бурном море жизни. Сейчас она оставалась без него, покидала тихую гавань этих стен и отправлялась в трудное плавание.

На память о прошлом она могла взять очень немногое. Она отобрала несколько любимых книг отца и, конечно, семейную библию. К ним она добавила фотографию отца, сделанную в школе год назад; тряпичную куклу, которая была ее верным другом с детства, и маленькие часы, стоявшие на камине, и отсчитывавшие каждую минуту ее жизни. Это была ее обязанность каждый вечер заводить их, и вдруг ее охватил суеверный страх, что если они остановятся, — то и ее жизнь тоже. Она завела их и поставила на чемодан, который, набитый книгами, стал очень тяжелым. Лора знала, что не сможет донести свой багаж и поехать на Парк-Лейн на омнибусе, значит, ей придется нанимать кэб, что было весьма расточительно. Однако, она решила не скупиться. Она верила в то, как важно произнести первое благоприятное впечатление. Ей хотелось показать какое-то подобие состоятельности, приехав в кэбе, вместо того, чтобы как нищенка тащиться по улицам с багажом. Для такого случая она отложила свой самый лучший жакет и юбку из темно-зеленой ткани хорошего качества, которые должны были прибавить ей уверенности в себе, когда она будет подниматься по мраморным ступеням импозантного особняка. Лора старалась не думать о том, что ее работодатель и его домочадцы все равно догадаются о ее тяжелом финансовом положении, раз она ищет работу.

Закончив складывать вещи, Лора легла спать, это была ее последняя ночь под крышей своего дома. Она спала плохо и обрадовалась, когда пришло время вставать. Аппетита у нее не было, но она приготовила себе чай и села на кухне за стол, глядя на серый февральский день за окном. Шел дождь, тихий английский дождь, который идет бесконечно и нагоняет тоску. У Лоры окончательно испортилось настроение, и ей стало казаться, что все невзгоды мира навалились ей на плечи.

Вдруг она подумала, что может быть невежливо приезжать утром. Середина дня могла быть более подходящим временем. Она вышла на улицу, нашла кэб и попросила кэбмена приехать за ней в половине третьего. Вернувшись в дом, она с трудом перенесла свои чемоданы в холл и опять села у окна, глядя на серое небо этого неприветливого дня.

В два часа Лора вымыла чайник и чашки, надела жакет и шляпу и качала ходить взад-вперед по гостиной, ожидая кэба. В два тридцать она уже начала нервничать, и когда наконец приехал кэб, она встретила его с такой радостью, которая отодвинула на задний план боль расставания с домом. Она даже не успела ни о чем подумать, как уже ехала по улицам Лондона, не бросив прощального взгляда на знакомый фасад. Решительно и серьезно Лора сосредоточила все свои мысли на новой работе и своем будущем.

Особняк выглядел еще внушительнее, а ступени еще круче, чем она помнила. Кэбмен донес ей вещи до порога, и Лора наградила его благодарной улыбкой и щедрыми чаевыми. Он отказался от денег и сочувственно посмотрел на нее, давая понять, что догадывается о ее положении, и от этого у Лоры даже защипало глаза. Когда кэб уехал, она надела очки, и, гордо подняв голову, подошла к двери. К счастью, дверь отворилась прежде, чем она успела постучать, и она поняла, что ее приезд был замечен. Однако, дворецкий посмотрел на нее холодно.

— Меня зовут мисс Воэн, — сообщила Лора с большей уверенностью и надменностью, чем это ей было свойственно. — Меня ждут.

— Вход для прислуги находится с другой стороны, — и он начал закрывать дверь.

— Я гувернантка, — возмутилась Лора. — Мы не пользуемся входом для прислуги.

Она, конечно, не была уверена, имеет ли она такие права, но хотела показать с самого начала, что ее нельзя запугать.

Дворецкий, вероятно, признав ее право пользоваться парадным входом, открыл дверь настолько, чтобы она могла войти и позвал лакея забрать ее багаж.

— Пожалуйста, известите сэра Мэтью, что я приехала.

— Сэра Мэтью нет дома. Я сообщу ему, как только он вернется. — Дворецкий, которого звали Паркер, обратился к лакею: — Мисс Воэн будет жить в комнате для гостей, смежной с детской.

Лора прошла через огромный мраморный холл, направляясь прямо к парадной лестнице. Гувернантки не пользуются черной лестницей — по крайней мере, такие как она. Она не смогла сдержать восторженного возгласа, когда лакей открыл дверь ее комнаты. Она ожидала увидеть голый пол или потертый ковер, выцветшие шторы и старую мебель. В действительности это была аккуратная, светлая комната со шторами и покрывалом на кровати из английского ситца золотисто-желтого цвета. Кровать выглядела очень удобной; здесь же был большой шифоньер, комод и даже письменный стол. Комната поражала уютом и теплом.

— Как здесь тепло, — воскликнула Лора, еще в холле заметив, что дом обогревается, и с любопытетвом посмотрела на радиатор.

— Это все он, — объяснил лакей, поставив чемоданы, — он не скупится на тепло.

— Это заметно, — согласилась Лора, почувствовав, что за день она промерзла до костей. — Какая приятная комната! Здесь жила прежняя няня?

— Нет. — Лакей отвечал сдержанно. — У нее была комната по соседству с детской.

— Кто присматривает за мисс Мирандой по ночам?

— У нее есть две горничные, одна из них постоянно при ней.

Лакей держался с ней не слишком дружелюбно. Он не одобряет то, что няню уволили, а вместо нее взяли гувернантку, решила Лора, когда он ушел. Это значит, что вся прислуга недовольна, и придется преодолевать их предубеждение и особенно трудно будет с горничными в детской. Без сомнения впереди будет много трудностей, но в такой замечательной комнате невозможно было отчаиваться. Отогревшись душой и телом, Лора начала распаковывать вещи. Ее занятие прервал стук в дверь, и в комнату вошла горничная с подносом.

— Мистер Паркер сказал, что, возможно, вам захочется чая с дороги.

— Большое спасибо.

Прежде чем Лора успела сказать еще что-нибудь, девушка окинула ее пристальным взглядом и поспешила уйти. Рассмотрела меня, сказала Лора своему отражению в зеркале, чтобы рассказать другим. В этот момент горничная и лакей, несомненно, находились где-нибудь на кухне и описывали эту бедную невзрачную личность, у которой настолько не сложилась жизнь, что она вынуждена стать гувернанткой. Гувернанток всегда считали неудачницами; никто добровольно не выбирал эту службу, на нее поступали по необходимости. Няни были дородными, розовыми и счастливыми, излучали тепло и радость, а гувернантки были худыми, бледными и несчастными и безуспешно пытались вложить знания в не желающие учиться головы. Каким-то образом, подумала Лора, ей придется стать сочетанием того и другого.

Она давно закончила разбирать свои вещи, горничная уже унесла поднос. Стемнело, зажгли свет, но Лору все еще не пригласили к сэру Мэтью. Она терпеливо ждала, но в ней начало расти опасение, что о ней забыли. Несколько раз она порывалась выйти в коридор и отправиться на поиски Паркера, но в последний момент мужество ей изменяло. Наконец, она не смогла больше выносить неизвестность. Она открыла дверь и пошла по коридору к лестнице.

Внизу ярко горели люсгры, и две нарядно одетые дамы прошли через холл к гостиной, откуда доносился гул голосов и веселый смех. Лора быстро отошли от перил и направилась в сторону черной лестницы. Там шум был еще громче и оживленнее, но дышащий такой же радостной, дружелюбной атмосферой. Лора одиноко побрела назад к детской, где из-под закрытой двери виднелась полоска света. Она в нерешительности стояла перед ней, не зная, постучать ей или нет, когда в коридоре появилась горничная с большим подносом. Почувствовав себя в глупом положении, Лора шмыгнула в свою комнату, но она была уверена, что ее поведение было замечено, и о нем будет непременно доложено.

На столе стоял поднос с ужином. Когда Лора подняла крышку, она не смогла сдержать возглас восхищения. Еда была превосходна: чашка супа, рыбная закуска, большая тарелка с жареным цыпленком и овощами под соусом и фруктовое желе со взбитыми сливками. Она решила, что то же самое подавали сегодня за ужином сэру Мэтью и его гостям. Как бы дальше ни пошли дела, под его крышей она не будет мерзнуть или голодать.

Но ей было тоскливо. Сидя в одиночестве за ужином, она слышала смех, доносившийся до нее снизу, и чувствовала себя забытой, оказавшейся на ничейной земле, между господами и прислугой в этом огромном доме. Она с трудом справилась со слезами, готовыми политься у нее из глаз, и заставила себя съесть что-нибудь, потому что вернуть ужин нетронутым означало обидеть повара.

Потом она выставила поднос в коридор и забралась в постель. Только потушив свет, Лора дала волю слезам печали и одиночества и, выплакавшись, наконец, заснула.

— Сэр Мэтью примет вас сейчас, мисс.

Лора расправила свою серую юбку, пригладила выбившуюся прядь и последовала за горничной в библиотеку. Странно, думала она, ей пришлось потратить столько времени, чтобы сделать себя непривлекательной, тогда как такие дамы, как княгиня, специально украшают себя, чтобы ему понравиться. Но Лора все же предпочитала и далее скрывать свою настоящую внешность, потому что верила, что привлекательная зеленоглазая гувернантка вряд ли сохранит свое место. Однако, когда она вошла в библиотеку, то первое, что привлекло ее внимание, был не мужчина, который ждал ее, а красота комнаты и ее убранства. Она как зачарованная смотрела на величественные пропорции библиотеки, красные бархатные портьеры и мягкие кресла, и бесконечные ряды книг в кожаных переплетах. Ее охватил восторг и острое желание прочитать каждую из этих книг. Лора впервые осознала, что хотя отец не оставил ей денег, он дал ей гораздо более ценное наследство — истинную любовь к знаниям.

— Я никогда не видела столько книг! — непроизвольно вырвалось у нее. — Сэр Мэтью, можно мне читать их? Я буду брать по одной и быстро возвращать на место.

Она взглянула на мужчину, стоявшего у камина, и ей сразу же захотелось, чтобы земля разверзлась у нее под ногами и поглотила ее. Он возвышался над ней с суровым выражением на лице, и сила его властной личности заставила ее непроизвольно сжаться. Лора внутренне напряглась, ожидая сердитого или язвительного замечания, которое поставит ее на место.

— Конечно, сколько хотите.

Лору удивило его быстрое согласие и неожиданно вежливая интонация его густого, красивого голоса.

— Это будет замечательно, — продолжал Мэтью. — Пока книги служили лишь украшением. Я не думаю, что с тех пор, как мы поселились в этом доме, хоть один том брали с полки, разве что для того, чтобы вытереть пыль. Мы не являемся интеллектуальной семьей! — Он улыбнулся, и его лицо стало вдруг очень молодым. — Можете свободно пользоваться библиотекой, мисс Воэн, в любое время.

— Большое спасибо.

— Чем больше знаний будет у вас, тем больше вы сможете дать моей дочери. Как вы планируете начать ее обучение, мисс Воэн?

Лора набрала в легкие побольше воздуха. Этого вопроса она ждала и тщательно обдумала свой ответ.

— Все зависит, сэр Мэтью, от характера и способностей вашей дочери. Я еще не познакомилась с ней, поэтому у меня нет конкретного плана занятий. Вероятно, мы начнем понемногу читать и писать, потом перейдем к математике и к истории. Пока слишком рано заниматься чем-то специальным.

Мэтью кивнул, но не прервал ее.

— Кроме того, я постараюсь расширить ее общий кругозор. Например, когда няня будет водить ее на прогулку в парк, чтобы подышать свежим воздухом и побегать, я бы знакомила ее с деревьями, птицами и цветами.

Он опять кивнул.

— А вы могли бы, мисс Воэн, дать Миранде не только элементарные знания?

Во второй раз за два дня Лора изобразила уверенность, которой не чувствовала.

— Да, конечно. Мой отец преподавал классические языки, поэтому я хорошо знаю латынь, хотя с греческим у меня не все благополучно. У меня также достаточно глубокие знания литературы и истории, и я хорошо разбираюсь в математике. Я немного говорю по-французски и по-немецки, но со временем я надеюсь усовершенствовать свои знания, прежде чем учить Миранду. Хотя Миранде не потребуется учиться шить платья, как девочкам в той школе, где я преподавала, я могу показать ей, как надо вышивать. — Лора помедлила, но решила быть честной. — Однако, я должна признать, что у меня есть одно слабое место. Хотя я могу научить Миранду понимать музыку и живопись, я не чуствую в себе способностей давать ей уроки по искусству.

— В этом нет необходимости. Салонные умения — не главное, но если у Миранды обнаружится талант в музыке или живописи, я найду ей учителей. Меня гораздо больше интересует формирование ее умственных способностей. Впоследствии ей необходимо будет познакомиться с работой предприятий алмазодобывающей промышленности, но этим я займусь сам.

— Могу я узнать, сэр Мэтью, есть ли какое-либо разделение обязанностей между мной и горничными в детской? — Лора надеялась, что сформулировала вопрос достаточно деликатно.

Взгляд его синих глаз, казалось, пронзил ее насквозь.

— Нет. Я уверен, мисс Воэн, в вашей способности найти компромисс и установить хорошие рабочие отношения с горничными.

Другими словами, поняла Лора, это будет ей испытанием. И если она не сможет решить проблему, это ляжет пятном на ее имя.

Он продолжал буравить ее взглядом.

— Еще один вопрос, мисс Воэн, пока не пришла Миранда. Что вы считаете самым важным аспектом образования?

Лора уверенно посмотрела на него.

— Пробуждение разума. Хороший учитель должен уметь так передать свое увлечение предметом, чтобы пробудить интерес ученика к нему. Отсюда возникает любознательность и желание узнать больше — состояние разума, которое не исчезает, когда заканчиваются годы обучения. Такое побуждение к работе, сэр Мэтью, гораздо полезнее, на мой взгляд, чем бездумное заучивание фактов и цифр.

Его взгляд стал задумчивым и последовала продолжительная пауза, прежде чем он сказал:

— Очень хороший ответ, мисс Воэн, и я согласен с вами.

Лора не успела оценить комплимент, потому что сэр Мэтью позвонил в колокольчик, дверь сразу же распахнулась, и вошла горничная с девочкой. Они появились так быстро, что было видно, что они ждали в коридоре. Лора вновь приготовилась к испытанию, к встрече с избалованной и изнеженной любимицей сэра Мэтью.

Он протянул руки, и девочка подбежала к нему. Пока они играли, Лора как следует рассмотрела свою воспитанницу. Миранда была точной копией своего отца. Она была довольно крупная для своего возраста и крепкая, с копной золотисто-рыжих волос и яркими синими глазами Мэтью. Очевидно, она обожала отца. Она вся светилась радостью оттого, что он уделял ей внимание, но игра длилась недолго, и выражение лица девочки сразу стало грустным, когда ее подвели к Лоре.

— Миранда, это мисс Воэн, гувернантка, которая будет давать тебе уроки и заниматься с тобой вместо няни. — Вдруг он заметил горничную, стоящую у двери. — Все в порядке, Нетти. Мисс Воэн приведет Миранду в детскую, когда мы закончим.

Нетти бросила на Лору злобный взгляд и ушла, всем своим видом выражая неудовольствие.

— Поздоровайся, Миранда, — велел Мэтью.

— Здравствуйте, мисс В… — Голосок девочки замер, очевидно, от неуверенности.

— Здравствуй, Миранда. — Лора тепло улыбнулась, надеясь, что не слишком напугала девочку. Может быть, когда они с Мирандой будут одни, она сможет снять свои очки.

— Ты будешь делать то, что велит мисс Воэн.

Его тон излишне строг и властен в разговоре с таким маленьким ребенком, подумала Лора, и выражение лица было слишком холодным и суровым. Он вовсе не выглядел отцом, во всем потворствующим своей дочери, как она предполагала.

— Да, папа, — послушно сказала Миранда.

— И ты будешь хорошо учить уроки и каждый день рассказывать мне, что ты выучила.

Боже правый! У Лоры глаза расширились от ужаса. Она только надеялась, что этот приказ будет вскоре забыт ради спокойствия ее самой и Миранды.

— Да, папа.

Голосок девочки был не громче шепота. Она опустила голову, и Лора увидела испуганное выражение на ее лице.

— А вы, мисс Воэн, будете честно рассказывать мне, была ли она послушной.

— Хорошо, сэр Мэтью, — сказала Лора без всякого энтузиазма в голосе.

— Сейчас мне надо уходить. — Он поднял Миранду на руки и поцеловал ее в щеку.

— Я еще увижу тебя сегодня, папа?

— Я пока не знаю. У меня будет напряженный день, а вечером я буду отсутствовать. Но я постараюсь. Ты же знаешь, как я люблю быть с тобой, и как я всегда стараюсь найти для этого время.

— Да, папа.

Эта монотонная фраза теперь была окрашена грустью.

— А теперь иди с мисс Воэн.

— Пойдем, Миранда. — Лора ободряюще улыбнулась и протянула руку. Она не удивилась бы, если бы ее жест остался незамеченным, но Миранда послушно подошла к ней и вложила свою ручку в ее руку.

Пока они поднимались по лестнице, Лора сказала:

— Я думаю, мы не будем заниматься сегодня, Миранда. Мне кажется, нам надо лучше познакомиться друг с другом.

Другие дети стали бы прыгать от радости, но Миранда только с беспокойством посмотрела на Лору.

— Папа сказал, что будет спрашивать то, что я узнала. Он рассердится, если мне нечего будет ему рассказать.

— Но ты кое-что узнаешь, — спокойно ответила Лора. — Ты сможешь рассказать ему то, что ты узнаешь обо мне. Сколько тебе лет, Миранда?

— Четыре с половиной года. Уже почти четыре и три четверти.

— Я подумала, — серьезно сказала Лора, — что ты гораздо старше.

Они дошли до двери детской, и Лора остановилась. По другую сторону находилась Нетти и вторая горничная, стерегущие свою территорию, как Сцилла и Харибда. Лора чувствовала, что должна установить контакт с Мирандой прежде, чем вступит в бой с «врагом», поэтому она повела девочку к двери своей спальни.

— Это моя комната, Миранда. Прямо напротив детской. Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь. Дотянешься до ручки? Молодец!

В комнате не было ничего интересного для маленькой девочки, но тряпичная кукла произвела на нее впечатление.

— Я думаю, у тебя много собственных игрушек.

— Есть немного, но мне разрешают играть ими только в определенное время. И они совсем не такие красивые, как эта. — Миранда с завистью смотрела на простенькую куклу в самодельном выцветшем платье.

Лора уже хотела сказать Миранде, что она может оставить куклу у себя и взять ее с собой в постель. Но она вовремя вспомнила, что кукла тут же попадет в руки Нетти, а если она останется здесь, то это будет привлекать сюда Миранду.

— Ты можешь приходить сюда и играть с ней, когда захочешь.

— Спасибо, мисс В…

— Давай решим, как ты будешь называть меня. Ты не можешь звать меня «няня», потому, что я не няня. И я думаю, что тебе не стоит называть меня «гувернантка», потому что это звучит отвратительно. «Воэн» — некрасивая фамилия, поэтому я думаю, что ты должна называть меня по имени: Лора.

— Лора, — повторила Миранда.

— Это немного необычно, и твоему папе это может не понравиться, но мы посмотрим.

Миранда согласно кивнула. Лора поняла, что девочка была очень послушным ребенком. Стоило только сказать: «Это может не понравится папе».

— Лора, ты останешься дольше, чем няня?

У Лоры заныло сердце. Она вдруг ясно, поняла, как мало стабильности было в жизни девочки. Ее отец появлялся и исчезал, как великолепный метеор, но Миранда никогда не знала, когда он появится, и как долго пробудет с ней. Няни приходили и уходили — сколько их было? Три за три года? Против всех ожиданий Миранда не была избалованным и изнеженным ребенком сказочно богатого человека. Девочка не получала того, чего хотела. Она получала то, чего хотел Мэтью. К тому же, он ждал от дочери слишком многого, и был бы расстроен, если бы она не оправдала его надежд.

Останется ли она дольше, чем эти няни? Лора была честным человеком и хотела сказать, что срок ее пребывания в доме полностью зависит от прихоти сэра Мэтью Брайта. Но в глазах ребенка была такая мольба, что Лора опустилась на колени и прижала девочку к себе.

— Да, я останусь на очень долгое время. На бесконечно долгое.