Прочитайте онлайн Короли алмазов | Глава двенадцатая

Читать книгу Короли алмазов
4318+5139
  • Автор:
  • Перевёл: Н. В. Тимофеева
  • Язык: ru

Глава двенадцатая

Когда на следующий день Мэтью приехал в Хайклир, Фредди вышел встретить его. С одной стороны, это был момент, которого он ждал — момент, когда он мог похвастаться своим положением, замком и графиней. Но он также опасался, что Мэтью может заговорить о «несчастном случае» в Каусе. Фредди уже решил, что когда Мэтью попросит у него денег, он сразу же даст их ему с условием, что тот вернется в Южную Африку ближайшим пароходом и останется там навсегда.

Только когда Фредди увидел великолепного незнакомца, выходящего из экипажа, он вспомнил, насколько он ненавидит брата. Мэтью стал еще привлекательнее, чем прежде, и судя по его высокомерному виду и элегантному костюму далеко не нищенствовал. Еще не успев обменяться с братом и парой слов, Фредди почувствовал, как сжалось и пересохло у него горло, и как полузабытые раздражение и зависть вновь охватывают его.

Для Мэтью Фредди нисколько не изменился. Он был все такой же отвратительный, жирный и вялый, а цвет его лица тоже не стал лучше. Месть, подумал Мэтью, будет особенно сладкой.

— Фредди! — воскликнул он. — Мой дорогой брат, как счастлив тебя видеть, — и Мэтью заключил его в объятия.

— Да… конечно, — Фредди подозрительно посмотрел на Мэтью.

— Знаешь, Фредди, только находясь далеко от дома, начинаешь понимать, как дорога тебе семья. А после нашей трагической утраты мы с тобой должны быть ближе друг другу, чем раньше.

— Несомненно.

Совершенно подавленный великолепием, живостью и силой брата, Фредди поднимался по ступеням с неприятным чувством, что все будет не так, как он планировал. Однако у него еще оставалась козырная карта.

— Пойдем, встретишься с Изабель.

— Ах, Изабель! — Мэтью остановился и пристально посмотрел в маленькие, как у свиньи, глазки Фредди. — Когда-то я питал надежды в отношении ее, как ты помнишь. — Он глубоко вздохнул. — Но я убедил себя, что все к лучшему. Изабель рождена, чтобы быть графиней и украшать собой такой дом, как Харкорт-Холл. Я понял, что заносился слишком высоко.

Расстроенный Фредди, чувствующий, что проиграл второй раунд так же, как и первый, повел Мэтью в гостиную.

Изабель лежала на софе; на ее лице застыло выражение скуки. Визит брата Фредди был совсем некстати: из-за него не только Фредди вернулся в Хайклир, но и ей пришлось отменить несколько очень личных встреч. Она раздраженно вздохнула и попыталась вспомнить, как выглядит Мэтью, но прошло слишком много лет, чтобы она могла вспомнить какие-нибудь подробности того короткого увлечения.

Она нетерпеливо взглянула на дверь, услышав голос Фредди, и с удивлением увидела на пороге очень красивого мужчину. Теперь она вспомнила Мэтью и то влияние, что он на нее оказывал. Когда он приблизился к ней, она ощутила магнетизм его личности и агрессивную мужскую силу, исходившую от него. На его лице она увидела нескрываемое восхищение, и когда он склонился к ее руке, то бросил на Изабель осторожный взгляд из-под темных ресниц. Выражение, которое она прочла в его синих глазах, было весьма далеким от проявления братской любви.

Изабель улыбнулась и самодовольно вскинула голову. Этот деверь неожиданно мог оказаться просто находкой. Как верно она поступила, выйдя замуж за Фредди: таким образом она могла быть и графиней и наслаждаться преимуществами, которые давала ей семья.

Мэтью видел перед собой несомненно прекрасную женщину. Его откровенный взгляд скользнул по великолепным белокурым волосам, голубым глазам и молочно-белой коже, потом ниже по высокой груди и тонкой талии, не испорченной рождением детей. Его пристальный взгляд вызвал легкий румянец ожидания на щеках Изабель, и она почувствовала, как в ней вспыхнул огонь. Но сегодня Мэтью увидел и то, чего не замечал раньше — жесткий расчетливый эгоизм в ее глазах и улыбке.

— Изабель! Моя дорогая сестра — если ты позволишь тебя так называть! — Он чуть дольше, чем следовало, задержал ее руку в своей, и легкое пожатие его пальцев не было случайным.

Фредди нахмурился. От него не скрылась реакция Изабель на внушительную фигуру Мэтью. Он отлично знал, что у его жены были любовники, и считал это вполне нормальным. Ему было безразлично, даже если бы она стала спать с каждым мужчиной в Англии, но только не с Мэтью. Кто угодно, только не он.

Гнев пробудил во Фредди поток неожиданных эмоций и воспоминаний. Мэтью напомнил ему о детстве и юности, о семье, отце, дядях и кузенах… Фредди откашлялся, стараясь подавить в себе страх, готовый поглотить его целиком. Одно было ясно — визит Мэтью должен быть коротким. Очень коротким.

Однако, в последующие несколько дней поведение Мэтью было безупречным. Он не переставал восхищаться домом и поместьем, прекрасно играл роль доброго дядюшки для четырехлетнего Чарльза и двухлетней Джулии. И если он был чуть более внимательным к Изабель, то свою любезность он проявлял с такой простотой и искренностью, что на него невозможно было обижаться.

Но две вещи оставались загадкой для Фредди. Во-первых, Мэтью ни разу не заговорил о Каусе. Во-вторых, он ничего не рассказывал о своих успехах или неудачах на алмазных рудниках.

Через четыре дня после приезда в Хайклир Мэтью верхом отправился в Десборо. По дороге от его внимательного взгляда не скрылись признаки запустения в имении соседей, необработанные поля и покосившиеся дома, и даже следы разрушения самого особняка. Очевидно, герцог Десборо очень нуждался в средствах.

Мэтью пере ступил порог дома, который семь лет назад был закрыт для него, и вручил привратнику свою визитную карточку. На ней было написано: «У меня есть важные новости о Николасе». Оставшись в холле один, он прошел к двери голубого салона и распахнул ее. Комната была пуста. Он быстро подошел к окну и выглянул на террасу. Там гуляли три девушки: две из них были темноволосые, как Ламборн, а самая младшая — белокурая, как Изабель и Николас. Удовлетворив свое любопытство, Мэтью вернулся в холл.

Герцог встретил его сердитым взглядом, но Мэтью поклонился ему с преувеличенной вежливостью.

— Я знаю, ваша светлость, что вы приказали мне никогда впредь не переступать порог вашего дома. Однако, я надеюсь, вы не пожалеете, что приняли меня сегодня.

— Что случилось с Николасом? — без предисловий спросил герцог.

— Николас нездоров. Надеюсь, что ничего серьезного, но я взял на себя ответственность поручить его заботам врача. Я снова навещу его, когда вернусь в город.

— Это очень благородно, — проворчал герцог. — Это все?

— Нет. — Мэтью положил на стол футляр, который он принес с собой, и нарочито театральным жестом открыл его. — Этого достаточно, сэр, чтобы купить вашу младшую дочь?

Герцог в гневе вскочил, но возмущенный возглас замер у него на губах, когда он увидел прекрасное ожерелье. Широко открыв глаза, он смотрел на драгоценные камни, хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба, а Мэтью спокойно сидел и ждал.

— Вы оскорбляете меня, сэр! — прорычал герцог, обретя, наконец, голос и самообладание, — никто не может купить моих дочерей.

— О, простите меня, — с явным удивлением произнес Мэтью. — Я решил, что мой брат приобрел Изабель с помощью своего внезапно унаследованного титула и состояния.

Герцог опять вышел из себя, и Мэтью воспользовался его временной неспособностью говорить.

— Естественно, ожерелье — это еще не все, что я могу предложить. Это то, что можно было бы назвать образцом. У «Гаррарда» делают и другие украшения из камней с моих алмазных рудников.

— Алмазных рудников, — воскликнул герцог, выделив их множественное число. — Сколькими же рудниками вы владеете?

— Честно сказать, не знаю, я не считал, — улыбнулся Мэтью с обезоруживающей искренностью. — Однако, доход от них вполне приличный, смею вас заверить, чтобы содержать жену в подобающем комфорте.

Помимо его воли взгляд герцога вновь упал на замечательные бриллианты на бархатной подушечке.

— В самом деле? — слабо сказал он, чувствуя, что уступает.

— В качестве свадебного подарка семье моей невесты я мог бы оплатить долги Ламборна. Я надеюсь, избавление от такого груза откроет путь к его собственному браку.

Герцог перевел дух.

— Да.

— И я возьму на себя ответственность за Николаса, у которого тоже есть некоторые финансовые обязательства. Что ему необходимо, — нравоучительно заметил Мэтью, — так это полезное занятие.

— Несомненно, — прошептал герцог, закрыв глаза. Он презирал Мэтью и ненавидел его все больше с каждым сказанным им словом. Но искушение было слишком велико…

— Таким образом, решатся дела Ламборна, Николаса и, конечно, Энн. Одним махом вы сбудете с рук троих детей, ваша светлость! Ведь это значительно улучшит ваше финансовое положение? Хотя, конечно, если мой тесть сам немного стеснен в средствах, я бы счел своим долгом и счастьем помочь ему.

Сдавленный стон вырвался у герцога, и благородный дворянин закрыл лицо руками.

Мэтью улыбнулся. Все было так, как он предполагал — предложение было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться.

— Но только не Энн, — сказал герцог. — У нее есть две старшие сестры, которые пока не замужем. Было бы лучше…

— Энн.

— У моей дочери Джейн много прекрасных ка…

— Энн.

Герцог сдался перед твердостью в голосе Мэтью и непреклонным выражением его глаз.

— Она может вам не понравиться, — неуклюже произнес он.

— Для меня такого вопроса не существует. Я хочу на ней жениться.

— Она красивая девушка, — растерянно сказал герцог, размышляя, как он сообщит эту новость жене и детям.

— Я знаю. Она очень похожа на Изабель в том же возрасте.

И в глазах Мэтью, устремленных на герцога, читалась одна абсолютно ясная мысль. Герцог все понял — Мэтью мстил; он ненавидел его за это, но знал, что был бессилен противостоять ему. Боже, думал он, если бы я так остро не нуждался в деньгах, и если бы Ламборн и Николас не были такой обузой для меня… тогда я мог бы выгнать его. Но он сознавал, что это только мечты, и что без Мэтью ему не обойтись — значит, Мэтью женится на Энн. Бедняжка Энн.

Сбежав от сестер, она бродила одна по саду, наслаждаясь одиночеством и первыми признаками весны. Нежные зеленые ростки пробивались из влажной земли, обещая богатый урожай, и аромат трав уже чувствовался в воздухе. Энн вышла через арку в старой стене из сада и направилась через лужайку к ручью, который, журча и играя, бежал через все поместье Десборо уже тысячу лет или больше. Последние нарциссы и крокусы еще цвели под ивами и в сочетании с чистой, свежей водой и молодой зеленью давали непередаваемо прекрасную картину английской весны. Взирая на эту красоту вокруг, Энн вздохнула. Она любила сельский пейзаж, деревья, птиц и цветы, и в прежние годы в это время была счастлива. Однако, в этом году ее настроение было очень переменчивым: то она пребывала в восторженном состоянии, то впадала в меланхолию. Энн было семнадцать лет, и она впервые влюбилась.

Если бы только узнать, думала Энн, как он относится к ней. Он ничего не говорил, но смотрел на нее так, что у нее подкашивались ноги; и уж конечно, ему не следовало стоять так близко, когда она играла этюды. Она никому не рассказывала о своем увлечении, потому что знала, что все будут смеяться и говорить, что каждая девушка влюбляется в своего учителя музыки. Но у нее все было иначе — Пол был такой возвышенный; даже линия его щеки была идеально правильной и эстетичной, и ее любовь была чище и романтичнее, чем земные чувства более светских особ.

Забавно, думала она, что предыдущего учителя музыки уволили, потому что решили, будто он увлекся Джейн. Все знают, что Джейн безумно влюблена в деревенского школьного учителя, а он в нее. Однако, у этого чувства не было будущего. Герцог никогда не согласится на такой брак, даже если бы Джейн или ее учитель набрались храбрости поговорить с ним — чего они никогда не сделают.

Тут из дома вышел слуга и передал Энн, что отец хочет ее видеть. Приглашение было необычным, Энн начала рыться в памяти, не совершила ли она какой-нибудь проступок. Лица обоих родителей были серьезными, и ее опасения усилились.

Герцог не отличался ни тонкостью чувств, ни тактом.

— У меня только что попросили твоей руки, — без предисловий сказал он.

Сердце девушки учащенно забилось, и она в волнении ухватилась за спинку стула. Пол! Значит, он любит ее!

— Это просьба исходит от Мэтью Харкорт-Брайта, брата Фредди. И ты, конечно, примешь его предложение.

На мгновение Энн онемела, не веря своим ушам. Комната поплыла у нее перед глазами; шок был как удар в живот. Но она не задавала никаких вопросов; если отец что-то сказал, значит, так оно и было. Он не смотрел на нее, а обращал свои слова поверх ее головы, в сторону окна. В глазах матери она видела сочувствие, но губы герцогини были решительно сжаты.

— Брат Фредди! Я ни за что не выйду замуж за этого человека!

— Он вполне подходящая партия.

— Вы хотите сказать, что он богат. Значит, он действительно разбогател на алмазных копях?

— Да, он состоятельный человек. Но это еще не все. Он, уверяю тебя, гвоздь этого сезона.

— И почему же этот так называемый «гвоздь сезона» хочет жениться именно на мне? — Энн смотрела на отца; щеки ее пылали, в глазах горел огонь неповиновения.

Герцог продолжал смотреть в окно.

— Это слишком долго объяснять, но уверяю тебя, ему нужна именно ты.

— Не Джейн? Не Элизабет? Они старше меня. Несомненно, было бы лучше сначала выдать замуж ваших старших дочерей!

— Энн! — Герцогиня впервые обратилась к ней. — Ты напрасно задаешь эти вопросы отцу: Мэтью нужна ты — не Джейн и не Элизабет. Тебе очень повезло.

— Повезло! Оказаться замужем за братом толстого Фредди! — В отчаянном крике Энн отразилась боль ее разбитого сердца и предчувствие беспросветной жизни, которая ждала ее впереди.

— Мэтью совсем не похож на Фредди, — мягко сказала ее мать. — Ты же прежде встречалась с ним. Разве ты его не помнишь?

— Помню. Я помню, что он был скучным и серьезным, и к тому же он был влюблен в Изабель. Мужчина, который был увлечен Изабель, не сможет полюбить меня, а я не смогу полюбить его. Я не выйду за него замуж!

— Твой долг выйти замуж за того, кого я выберу тебе в мужья, — проворчал герцог.

— Для чего? Или этим мы должны оправдывать свое существование? Мы подаем пример простым людям, говоря: «О, да, у нас есть все преимущества титула и богатства, но посмотрите, какие ужасные вещи мы должны терпеть во имя фамильной чести и долга»? Нет, я не сделаю этого! Если я выйду замуж, то только по любви.

И она выбежала из комнаты.

Герцог тихо выругался, а герцогиня с трудом удержалась от того, чтобы не сказать ему, как неправильно он повел себя с Энн.

— Ей необходимо встретиться с Мэтью как можно скорее. Он всегда был самым привлекательным молодым человеком из наших знакомых. Возможно, увидев его, она не будет противиться.

— Он не просил встречи с ней. У него нет намерения умолять ее выйти за него замуж, — мрачно заметил герцог. — Она должна быть представлена ему, как послушная жертва.

Герцогиня невесело задумалась.

— Мой дорогой, ты уверен, что этот брак — единственный выход для нас?

— Абсолютно уверен.

— Тогда я поговорю с ней, когда она немного свыкнется с этой мыслью. Я объясню ей, как важен этот брак для нашей семьи, а для Ламборна и Николаса в особенности. Энн всегда была очень привязана к Николасу.

Мэтью вернулся в Хайклир к ленчу. Нарочито небрежно он положил футляр с ожерельем на стол, и Изабель с любопытством взглянула на него.

— Какая интересная коробочка! Можно заглянуть внутрь, если это не секрет?

— Конечно, можно, — он подвинул футляр к ней. — Здесь всего лишь несколько камней с моих алмазных рудников.

Изабель открыла крышку и невольно вскрикнула, потом она вынула ожерелье из футляра и положила сверкающие огнем камни себе на ладонь. Она представила, как эти бриллианты украсили бы ее белоснежную шею, и ей больше всего на свете захотелось их иметь.

— С твоих алмазных рудников? — переспросил Фредди, совсем как его тесть недавно.

Мэтью в общих чертах описал свою карьеру в Кимберли и дал весьма оптимистическую оценку будущих доходов от своих шахт. С непередаваемым наслаждением он наблюдал за реакцией своих слушателей: Фредди мрачнел от зависти, а Изабель жадно облизывала губы. Когда-то Мэтью хотелось со всего размаху ударить Фредди и бить его до тех пор, пока он не запросил бы пощады и не признался бы во всех своих грехах. Теперь он выбрал более изощренную пытку и медленно закручивал гайки.

— Я поеду в Десборо, — сказал Фредди жене после ленча. — Твой отец продает верховую лошадь.

Больше не продает, подумал Мэтью. Герцогу нет надобности продавать лошадь; вместо этого он уже продал дочь. Однако он промолчал, наблюдая, как Фредди уезжает на весьма полезную для него встречу.

Потом он повернулся к Изабель с самой соблазнительной своей улыбкой.

— Кажется, собирается дождь, и мы совсем одни. Как мы скоротаем вечер?

Он протянул руку и погладил ее по щеке. Изабель взяла его руку и крепче прижала к своей гладкой коже.

— Разве не этого момента мы ждали с тех пор, как ты приехал сюда, и мы увидели друг друга в первый раз? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Не совсем в первый, Изабель. Мы ведь были и прежде знакомы, или ты забыла?

— Нет, не забыла, но тогда я была совсем ребенком. Сейчас я женщина, с желаниями настоящей женщины и женским телом, которым я знаю, как пользоваться.

Она наклонилась к нему, он грубовато привлек ее к себе и поцеловал долгим и жарким поцелуем.

— Отпусти свою горничную, — прошептал он, целуя ее в шею. — Я приду к тебе через десять минут. Сначала мне надо убрать ожерелье.

— Для кого оно предназначено?

Мэтью снова поцеловал ее.

— Для женщины, которую я выбрал, — ответил он и посмотрел на нее с любовью, желанием, страстью и обещанием во взгляде.

Изабель поспешила к себе в комнату и быстро сбросила с себя одежду. Она посмотрела в зеркало на свое обнаженное тело — Мэтью не найдет в нем изъяна — и завернулась в черный шелковый пеньюар, подчеркивающий каждую линию ее тела. Тут дверь отворилась, и Мэтью вошел, закрыл за собой дверь и прислонился к ней, сложив руки на груди.

Он медленно окинул взглядом комнату, задержав его на огромной кровати под бледно-голубым покрывалом, потом взглянул на Изабель. Его прищуренные, полу-прикрытые веками глаза излучали такой магнетизм, что Изабель задрожала. Она обвила его руками, прижалась к нему всем телом, стараясь быть как можно ближе. Его руки обняли ее, ощупывая ее тело под тонким шелком; они ласкали ее груди, спину и ягодицы до тех пор, пока вспыхнувшее в ней желание не стало просто невыносимым. Он распахнул пеньюар и провел рукой у нее между ног, и она прижалась к нему, ожидая продолжения.

Мэтью же отстранился.

— Сними пеньюар, — велел он, — и повернись, медленно, кругом. Я хочу посмотреть на тебя.

Изабель с гордым видом сделала так, как ее просили. Черный шелк упал к ее ногам, открыв мраморную белизну ее тела. Поворачиваясь, она подняла руки и распустила свои шикарные волосы, и они рассыпались у нее по плечам. Потом она вновь встала к нему лицом и протянула ему руку, приглашая в постель.

Но выражение лица Мэтью уже изменилось. Он равнодушно смотрел на нее, и его губы кривились в циничной улыбке:

— Спасибо за приглашение, Изабель, — сказал он, зевая, — но сегодня у меня нет настроения. Видишь ли, кажется, я не чувствую должного… энтузиазма.

Обида, разочарование и отчаяние охватили ее. Вдруг она осознала, как глупо выглядит обнаженной, и быстро подняла с полу одежду.

— Как ты посмел! — бросила она. — Как ты посмел пробудить во мне желание и так бесцеремонно отбросить в сторону!

— Действительно, как! — он рассмеялся. — Ну, Изабель, тебе должно быть известно, что это ты показала мне, как это делается.

— А ожерелье, ты собирался подарить мне ожерелье!

— Ничего подобного. Ожерелье предназначено для дамы, которую я выбрал. Для моей невесты. — Он многозначительно помедлил. — Для твоей сестры Энн.

— Энн! — вскрикнула Изабель. — Ты собираешься жениться на Энн! — Ревность пронзила ее, как нож, когда она представила себе, как ее маленькая сестричка будет носить ожерелье и ложиться в постель с этим роскошным насмешливым мужчиной. Она бросилась на него с кулаками, но Мэтью уже закрыл за собой дверь.

— Этому браку надо помешать! — набросилась на Фредди Изабель, когда он вернулся с этой же новостью из Десборо. — Он не может жениться на этой девчонке!

— Ты сама хочешь получить это ожерелье, не так ли?

— Конечно, нет.

— Да, хочешь, и я тебя не осуждаю. Очень красивая безделушка, действительно очень красивая. Я бы тоже не отказался получить какие-нибудь камешки с его алмазных рудников. Знаешь, мне пришла в голову мысль, что пока у Мэтью нет жены и наследников, я являюсь его ближайшим родственником.

Изабель перестала беспокойно ходить взад-вперед по комнате и презрительно посмотрела на мужа.

— А тебе поразительно ловко удается устраивать семейные дела для собственной выгоды!

Фредди побледнел и замер.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Просто то, что гибель твоего отца, дяди и кузена была очень выгодной для тебя; к тому же, удивительно, что спасся лишь ты один.

Фредди бросился к ней, грубо схватил за плечи и резко встряхнул.

— Не смей так говорить! Не смей даже думать об этом!

— Я давно знаю, — спокойно сказала она, — что вся твоя семья панически боялась воды и не умела плавать.

— Кто тебе сказал?

— Мэтью, — солгала она, прищурившись глядя на него.

— Мэтью! — У Фредди даже сел голос. Страх охватил его, и он облокотился на стол, ища опоры и стараясь взять себя в руки. — Это просто смешно. Я не хочу больше слышать об этом.

— Ты не услышишь упоминания об этом от меня, во всяком случае, если я не услышу твоих мерзких выпадов в адрес Джорджа.

Фредди устало махнул рукой.

— Мне все равно: Джордж, Том, Дик или кто другой. И тебе, кажется, тоже.

— И немедленно откажи брату от дома.

— Я не могу этого сделать — это будет выглядеть весьма странно. — Фредди язвительно посмотрел на жену. — Вы что, поссорились?

— Он сделал мне весьма недвусмысленное предложение, но я, естественно, отвергла его.

Фредди рассмеялся.

— Скорее все было наоборот! Значит, Мэтью устоял перед твоими чарами? Он растет в моих глазах. Вероятно, он бережет себя для своей строптивой невесты.

Изабель навострила уши.

— Строптивой невесты? Разве Энн не хочет выходить за него замуж?

— Твой отец отказался обсуждать детали, но у меня создалось впечатление, что там не все гладко.

— Эта глупая девчонка, — фыркнула Изабель, — чересчур романтична. Вообразила себя влюбленной в учителя музыки и мечтает о нем все дни напролет, думая, что никто этого не видит.

— Вот как? В самом деле? — Фредди задумчиво переварил полученную информацию.

— Этому браку надо помешать, — повторила Изабель. — Я поговорю с Энн, а ты сделай что-нибудь с Мэтью. Но больше никаких утопленников, Фредди. Я этого не вынесу.

Изабель вышла из комнаты, а Фредди потянулся за бокалом вина. У него так дрожали руки, что он разлил красное вино на скатерть. Мэтью! Почему он ничего не спрашивает о событиях в Каусе? Его молчание было более зловещим и пугающим, чем открытый разговор. Фредди посмотрел на алое пятно на столе: оно все расползалось, увеличиваясь в размерах. С проклятием, дрожащей рукой он смахнул на пол и бутылку и стакан.

С этого дня он стал плохо спать по ночам, просыпался и долго лежал без сна, слушая, как Изабель нервно ходит по своей комнате.

А Мэтью был доволен. Он наслаждался каждым своим шагом, каждым поворотом событий, приближаясь к кульминации своей мести.