Прочитайте онлайн Двойник | Часть 34

Читать книгу Двойник
3216+1732
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. Комов

34

По двору разгуливала дюжина кур. Они усердно разыскивали пищу. Две курицы, одна с желтыми лапами, другая с сине-зелеными, танцевали на месте и клевали что-то, напоминавшее рваную кожаную перчатку.

Перехватив мой удивленный взгляд, Луиза сказала:

– Это шкурка крысы. Ее оставила кошка, когда покончила свои дела с ней.

– Курам все равно, что есть на завтрак, не так ли?

Луиза ответила мне совершенно серьезно:

– Это еще не куры, они начнут нестись, когда им будет семь месяцев.

Луиза взяла меня за руку и повела мимо амбара и силосной башни по мокрой от росы тропинке. Мы встретили полдюжины черных и коричневых коров. Они лениво пережевывали свою жвачку, глядя на нас с выражением скуки. Потом мы прошли по полю, на котором возвышались снопы, напоминавшие маленькие вигвамы.

– Это ячмень, – пояснила Луиза. Она вытащила колосок из снопа, растерла его в руках и поднесла зерна к губам. Сдула труху и протянула мне ладошку, чтобы я посмотрел на зерна.

– Вы любите пиво?

– Конечно.

– Это тот самый ячмень, который используют в пивоварении.

Она бросила зерна на землю, и мы двинулись дальше.

– У мистера Джиллиса пятнадцать акров ячменя.

– Сколько всего акров земли у Джиллиса?

– Восемьдесят.

– Это много?

– И не много, и не мало.

Пели птицы. Я никогда не видел столько чистого неба. В Чикаго приходится задирать кверху голову, чтобы среди небоскребов увидеть кусочек неба. Единственной птичкой, которую я видел в городе, был попугай Анны Сейдж.

Я задал вопрос Луизе:

– Он может на это жить?

– Мог бы, если бы на ячмень были подходящие цены. Но этот ячмень достанется его коровам.

– Мне кажется, что с такой землей и с такими урожаями фермеры могли бы жить неплохо.

Луиза пожала плечами. Она шла впереди меня и уже не держала меня за руку, просто показывала мне дорогу.

– Мистер Джилли и так нормально живет, если иметь в виду его приработок.

– Вы говорите о гостях у него в доме?

Луиза кивнула.

– Вы до этого жили здесь? – спросил я ее.

– Несколько раз.

Мы стояли на краю ячменного поля. Луиза показала мне на поле, где позже можно было косить сено.

– Эта трава потом станет сеном для коров и лошадей мистера Джиллиса. У него для этого отведено около шести акров угодий.

Мы пошли дальше, миновав участок земли, где было полно камней и сорняков.

– У любого фермера всегда имеются такие куски земли, которые он не смог привести в порядок, – заметила девушка. – А вот кукурузное поле.

Я шагал за ней по тропе вдоль зеленых рядов кукурузы, которые были всего в несколько футов высотой. Она сказала, что эту кукурузу заложат в яму для силоса. Луиза объяснила, что ее специально поздно посеяли на силос. Но впереди была кукуруза, которую Джиллис посеял в конце мая на зерно.

Я шел за ней вдоль этих рядов кукурузы. Они были почти такого же роста, как я. Луиза с удовольствием вдыхала сладкий, ароматный воздух и улыбалась. Она была в своей стихии.

Мы прошли поле желтого клевера, направляясь к участку, как она сказала, люцерны. Луиза сорвала несколько маленьких красных цветочков и произнесла: «Коровы обожают люцерну». Она считала, что у Джиллиса слишком мало люцерны – всего два акра. Мы прошли еще одно поле – с овсом, его также сжали и сложили в копны. Луиза объяснила, что им хорошо откармливать свиней.

– Из-за цены?

– Да, мой отец получал два доллара за восемьдесят фунтов молока. Но это было несколько лет назад. Сейчас это стоит меньше доллара, поэтому ячмень скармливают свиньям. Мясо подороже молока.

– Неприятно.

– Банки сбивают цены на продукты фермеров. Поэтому я не считаю таким плохим то, что делали Кэнди и все остальные.

– То есть – грабили банки?

Она взглянула на меня, широко раскрыв карие глаза.

– Да. Банки старались лишить фермеров их собственных ферм и вообще работы.

Мы подошли к большому полю, усеянному белыми цветочками, которые трепетали на легком утреннем ветерке. Девушка пояснила, что это гречиха.

– Всего один акр, – продолжала Луиза экскурсию. – Гречихой кормят птицу и свиней. Вы знаете, сколько Верле дадут, если он попытается продать ее? Пенни за фунт.

И грустно покачала головой.

– Такова жизнь фермера.

– Но вы все равно скучаете по ней, правда? Она смотрела себе под ноги.

– Может быть. Немного.

Мы спустились с ней в низинку и уселись под деревьями. Пела какая-то птичка. Я спросил Луизу, знает ли она название птицы.

– Малиновка. Она ничего не знает о Депрессии.

– Луиза, почему бы вам не вернуться домой?

– Домой?

– На ферму, к отцу.

– Я не могу вернуться.

– Почему?

Она сидела, обхватив колени руками. У нее были красивые ноги. Белые и стройные.

– Я была замужем и до сих пор не разведена.

– Понимаю.

– Мой муж Сет плохо относился ко мне. Даже хуже, чем отец. Но он был очень похож на отца. Может, поэтому я и вышла за него замуж.

Мне показалось, что для дочери фермера она хорошо разобралась в ситуации. Если бы ей удалось порвать с ужасным миром, в который ее ввел Кэнди Уолкер, Луиза могла бы стать неплохой хозяйкой.

– Вы не можете вернуться к вашему отцу?

– А он меня примет?

Риторический вопрос, но я сейчас не мог на него ответить.

Пока я размышлял, она сама ответила на него.

– Он не захочет принять меня обратно. Я – грешница, падшая женщина. А что касается Сета, то он меня, наверное, застрелит. Он сам говорил мне об этом.

– Он так говорил?

Она крепче обхватила колени, как будто ей стало холодно, но утро было жаркое.

– Он предупреждал, если я когда-нибудь свяжусь с другим мужчиной, то мне – конец! – Я чуть было не рассказал ей то, о чем говорил мне ее отец, – что Сет уже развлекался с другими женщинами. И он вовсе не желает возвращения Луизы. Кроме того, со времени ее бегства прошел уже год.

– Ну и потом, я не уверена, что захочу вернуться к отцу, если даже он согласится принять меня обратно. Вернуться на эту маленькую ферму, после всего, что я повидала в жизни?

Я не стал говорить, что жизнь, которую она вела с Кэнди Уолкером, могла присниться только в кошмарном сне.

Я просто предложил ей:

– Может, вам стоит все начать сначала, поехать в большой город и попытаться найти там работу?

Она вытянула свои хорошенькие ножки. Розовое платьице обнажило ее коленки.

Луиза ответила мне:

– В школе я изучала машинопись. Вы знаете, я училась почти два года в средней школе.

– Вы ясно выражаете свои мысли, и у вас правильная речь.

Девушке это понравилось. Она широко улыбнулась мне. Она была такой свежей, как этот приятный запах, когда мы проходили по полю пшеницы и кукурузы.

– Вы знаете, я много читаю и мне нравится ходить в кино. Я всегда мечтала стать... но вы будете смеяться...

– Нет, не буду.

– Актрисой. Ну, вот, я все сказала, теперь можете смеяться. Каждая глупая девчонка с фермы хочет убежать в город и стать звездой.

– Иногда им это удается, – сказал я, вспоминая Салли.

– Ну, мне удалось хотя бы удрать с фермы. Я уверена, что моя нынешняя жизнь немногим отличается от жизни в шоу-бизнесе.

– Вы тоже много путешествуете.

– Но даже если я стану машинисткой, секретарем, это ведь не так уж плохо, правда? Работать в большом городе, и это один шажок к успеху. Я не смогу оставаться с Баркерами. Теперь, когда Кэнди нет, не имеет смысла оставаться с ними.

Я коснулся ее плеча.

– Почему бы вам не поехать домой. Дайте шанс вашему отцу. А потом можете отправиться в большой город, если захотите. У меня в Чикаго есть друзья. Я смогу вам помочь.

Луиза потрогала мое лицо рукой, от которой приятно пахло зерном, и сказала:

– Вы очень милый, мой Джентльмен Джим. Действительно она много читала – разные романтические журналы. Это точно!

– Вы такой честный и хороший!

Я был лжецом, пытающимся манипулировать ею, чтобы выполнить задание моего клиента. Поэтому я не мог полностью согласиться с нею.

– Ну, все немного не так. Мне просто кажется, что такая хорошенькая девушка, как вы, не может вести такую дешевую и опасную жизнь.

Я боялся, что она обидится, но этого не произошло.

Луиза подняла юбку вверх и медленно задрала ее еще выше. Я увидел ее бедра и светлый треугольничек между ног. И никакого нижнего белья.

Девушка не из скромных!

– Я знаю, что Кэнди еще не остыл в своей могиле, – сказала Луиза. – Но это не имеет значения. Его нет, а вы здесь. Я вас хочу, вы мне нужны.

Наверное, мой клиент не предвидел такого поворота событий.

Я заметил ей:

– Луиза, мне кажется, я не должен это делать.

Она расстегнула платье и спустила его до пояса. Ее груди с розовыми сосками были круглые, красивые. Я расстегнул брюки.

Когда я вытащил из бумажника фирменный презерватив «Шейх», Луиза сказала мне:

– Нет-нет, он тебе не понадобится.

– Ты хочешь, чтобы я...

– Не волнуйся, я не забеременею.

Более чувствительный мужчина от такого замечания немного поостыл бы, но меня уже сводил с ума сладкий запах пшеницы, светлый треугольник у нее между ног и ее розовые соски. Я овладел ею на траве, под деревьями. Она старательно двигалась подо мной. Чувствовалось, что ей было приятно, она стонала и даже закричала, когда кончила. Потом она сидела, прижавшись ко мне, – комок плоти в расстегнутой одежде – и рыдала.

Очень скоро я оделся.

И только тогда я обнаружил, что мы расположились рядом с участком свежевскопанной земли.

Это была могила, где лежали Кэнди Уолкер и Док Моран.

Меня начало тошнить, я как бы опять почувствовал запах извести. Но желудок был пуст, поэтому ничего со мной не случилось.

Луиза стала нервничать. Она встала и начала застегивать пуговицы на платье.

– Что такое?

– Ничего.

– Нам нужно вернуться к завтраку.

– Хорошо.

– Угу, – заметила Луиза. Она обратила внимание на кусок земли, где не росла трава. – Интересно, что здесь посадили?

«Ничего такого, что сможет вырасти», – подумал я.

– Пошли обратно.

Когда мы вернулись на ферму, все уже сидели за столом. Пола, у которой тарелка, как у настоящего алкоголика, была пуста, правда и в руках пока отсутствовал ее обычный стакан виски, хитренько улыбнулась Луизе. Та покраснела, а я нахмурился, глядя на Полу. Остальные, казалось, ничего не заметили. Мы сели и начали завтрак. На этот раз готовила не Мамочка, а миссис Джиллис. И завтрак был превосходный: яичница с беконом, жареный картофель с соусом и много молока.

Казалось, что Мамочка была слегка расстроена. Особенно когда ее мальчики Док и Фредди наслаждались видом пищи и ее запахом и вкусом.

Карпис сидел рядом со мной. С другой стороны от него была его Долорес.

– Вы можете привести себя в порядок в нашей комнате, – предложил он.

– Благодарю.

– Там есть зеркало, полотенца и тазик. Но сначала вам придется спуститься вниз и принести себе воду. Если захочется побриться.

– Да, вид у меня не самый парадный. Он поправил очки.

– У нас здесь все очень просто.

Нельсон положил себе столько еды, что ее хватило бы на двоих. Он сидел напротив меня рядом со своей пикантной брюнеткой-женой.

– Я слышал, что вы поедете с нами и займете место Кэнди Уолкера, – обратился Нельсон ко мне.

Когда он сказал: «Займете место Кэнди Уолкера», Пола захохотала. Все недоуменно посмотрели на нее. Но, слава Богу, это продолжалось очень недолго.

– Да, – ответил я; – Мне приятно оказаться в такой уважаемой компании.

Нельсон заулыбался. Его усы выглядели ненастоящими. Он походил на подростка, который приклеил несколько волосков себе на верхнюю губу.

– Хорошо, что вы с нами, и еще раз извиняюсь за прием, который я оказал вам вчера. Разговаривая по телефону с Чикаго, я узнал, что вы – настоящий специалист, поэтому со мной у вас все будет о'кей.

– Спасибо, Нельсон.

– Можете называть меня Б. Д. Большой Джордж.

– Конечно, Б. Д., – сказал я. Я брился в комнате Карписа и Долорес, когда туда вошел Карпис, одаривая меня своей ужасной улыбочкой.

– Вы забыли это, – сказал он, протягивая мои очки. Я положил их на столик вчера, когда ложился в постель, и, конечно, забыл надеть сегодня утром.

– Спасибо, – сказал я, продолжая бриться.

– Я вижу, что в них обычные простые стекла, – сказал Карпис.

Я подумал, хватит ли у меня смелости убить этого ублюдка прямо сейчас.

– В моих тоже, – продолжал он, постукав по своей проволочной оправе.

– Шутите? – сказал я, продолжая бриться.

– В наших делах следует как можно чаще менять свою внешность. Я все время стараюсь не расставаться с ними, чтобы постепенно привыкнуть к ним.

Глядя в зеркало, я улыбнулся ему.

– До сих пор забываю надевать их. Конечно, помогает пластическая операция, но очки тоже меняют облик. Вы со мной согласны?

– Абсолютно.

Карпис положил мои очки на столик.

– Мы уезжаем сегодня, в разных машинах и через определенные промежутки времени. Я кивнул головой.

– Конечно, не следует ехать всем вместе.

– Необходимо как можно меньше привлекать к себе внимания.

Может, мне повезет, если я посажу с собой Луизу в двухместный «Аубурн». Тогда можно было бы удрать из этой компании, пока они ни о чем не догадываются.

– Я... ну как бы это сказать... уже привыкаю к Луизе.

Лицо Карписа снова осветилось страшной улыбкой.

– Вы быстро действуете.

– Она – милая девочка.

– И одинокая. Лоуренс, вы, видимо, очень нравитесь женщинам.

– Стараюсь. Не будете против, если она поедет со мной?

– Отнюдь. Я расскажу вам, как добраться до туристского комплекса.

– Если вы не против, то я возьму «Аубурн».

– Конечно. – Карпис кивнул мне головой и вышел. Я вытер лицо, оставил тазик с мыльной водой на комоде и прошел через коридор в комнату мальчиков. Луизы там не было. Нашел ее в другой комнате, с желтыми обоями и большой двойной кроватью с ярко-желтым покрывалом. Она собирала свои вещи. Луиза глянула на меня через плечо.

– Это была наша с Кэнди комната. Она продолжала собирать вещи...

– С тобой все в порядке, Луиза?

– Все нормально, – грустно ответила она. Но я не был уверен в этом.

Я подошел к ней и коснулся плеча.

– Что такое?

– Я нехорошая. Так всегда говорил отец.

– О чем ты говоришь?

– Мы занимались этим. Ты и я. Мы занимались с вами любовью, но не прошло еще и одного дня со смерти Кэнди. Почему я такая плохая?

– Это – моя вина, я заставил тебя.

Это была неправда, и мы оба знали об этом, но Луизе почему-то стало легче после моих слов. Она повернулась ко мне, обняла и прижалась головой к моей груди.

– Не осуждай меня, – попросила она.

– И не собирался этого делать.

– Мне нужно было, чтобы меня любили, а ты был таким милым. Я хотела тебя.

– Луиза, ты очень красивая, и я никогда не забуду, как мы с тобой занимались любовью под деревьями.

Ей понравилась моя фраза. Она звучала так романтично и трогательно, как в романах из журналов, которые она упаковывала вместе со своей одеждой. Журналы были ее и Мамочки Баркер.

Я ей сказал:

– Ты поедешь в моей машине.

Я решил пока не торопить события и не говорить, что ей придется удрать от своих друзей-бандитов и вернуться домой к папочке. Еще время не пришло.

– Мы едем в туристский лагерь недалеко от Авроры, так?

– Да.

– Там так хорошо, и мы можем жить в одной комнате. Я хотела спросить, ты хочешь этого?

– Очень.

– Передай мне альбом с вырезками, пожалуйста. Он лежит на столике.

Я передал ей толстый, распухший от находящихся в нем вырезок альбом.

– Что там такое? – спросил я ее.

Она положила альбом в чемодан, поверх одежды, раскрыла и показала его мне. Я сразу увидел заголовок: «Убит охранник банка».

– Это вырезки из газет, в которых писали о Кэнди, – ответила девушка. Казалось, она говорила об известном актере. – В некоторых из них я тоже фигурирую.

Я пролистал альбом. Ограбления банков, перестрелки и налеты на заправочную станцию, на ювелирный магазин, похищение Бремера. Я даже нашел там ту вырезку, которую показывал мне ее отец. В этой статье она (неизвестная подружка бандита) была изображена полицейским художником по описанию свидетелей.

Пока я переворачивал страницы, Луиза смотрела на вырезки с довольной улыбкой, полной ностальгии.

– С Кэнди прошел кусочек моей жизни, – сказала она. – Этот кусочек принадлежит ему и мне. Она захлопнула альбом и закрыла чемодан.

– Извините, – заглянул Карпис. – Планы изменились. Вы должны отвезти Мамочку. Она говорит, что вы ее водитель. Не пытайтесь спорить с ней.

Он улыбнулся страшной улыбкой и исчез.

– Полагаю, что увижу тебя позже, – сказал я, – в туристском лагере.

Она обняла меня и подарила поцелуй, длинный, романтический, как в журналах.

А потом я ушел.

Потому что не привык спорить с Мамочкой.