Прочитайте онлайн Двойник | Часть 30

Читать книгу Двойник
3216+1746
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. Комов

30

Во время нашей четырехмильной поездки в Бивер-фоллс случилось нечто странное. Нельсон стал нормально вести себя со мной.

Я подумал, что, наверное, отсутствие аудитории заставило его временно прекратить размахивать передо мной автоматом и строить из себя «крутого» парня. А может, это произошло из-за того, что свой «томпсон» он оставил дома, а с собой взял скромный армейский кольт сорок пятого калибра, который засунул за пояс. Но пока мы ехали в «Аубурне» с опущенной крышей и я вел машину, он курил сигару, откинувшись назад и расслабившись, делился со мной своими мыслями по поводу Дока Морана. Солнце начинало садиться, и его лучи пронизывали поля, мимо которых мы проезжали.

– Ты понимаешь, – говорил он, выпуская клуб дыма, – Кэнди Уолкер очень лопухнулся, разрешив этому пьянице приблизиться к себе.

– Правда? – спросил я, отнял руку от руля и поправил очки на носу.

– Конечно. Когда вернешься, обрати внимание на кончики пальцев Фредди Баркера. Прошлой весной док пытался соскоблить с них кожу. Ты знаешь, что этот гениальный хирург стал с ним проделывать?

Нельсон улыбался, сигара торчала в уголке рта. Размахивая руками, он пытался мне объяснить все доходчивей.

– Он обмотал кончики пальцев резинками у первого сустава. Потом вколол морфий в каждый кончик пальца. Ничего себе шуточка, да? И принялся скрести кожу. Скальпелем, как будто чинит карандаш.

Нельсон засмеялся тоненько, как ребенок.

– Он просто соскребал старую кожу. Ха-ха-ха!

– Толк был от этой операции?

Нельсон ухмыльнулся.

– У Фредди несколько пальцев воспалились – большой палец распух и стал, как сарделька. Пришлось возить его к ветеринару, чтоб вкололи ему укол, но в течение недели у него была высокая температура.

– Но толк от операции был?

Нельсон снова тоненько засмеялся и выпустил густой столб дыма.

– Посмотри на кончики его пальцев, сам все поймешь.

Я знал, что увижу, ведь операции по изменению отпечатков пальцев никогда не заканчивались успешно. Упрямые индивидуальные линии возвращались к своему владельцу. Операция была болезненной, но бесполезной.

– У этого Дока большой и болтливый язык. Он ездит в город, напивается и начинает там гоняться за юбками. Конечно, он понимает, что к нашим женщинам ему лучше не приставать.

Он искоса посмотрел на меня. Я должен был понять его предупреждение.

– Но Верле и Милдред дают нам возможность использовать эту ферму, чтобы пересидеть здесь, пока все не успокоится. Поэтому нам не стоит портить отношения с местными. Нам не нужны пьяные докторишки, выбалтывающие все каждой местной шлюхе.

– Почему Баркеры не откажутся от его услуг? Ветер затушил сигару Нельсона, он снова зажег ее, потом пожал плечами.

– Правильно сказал старый ублюдок, он нам нужен. Он сделал несколько пластических операций, которые... ну, как сказать, были вполне на уровне. Как у О. К.

– О. К.?

– Ну да, Олд Крипи, Карпис. А ты его еще не видел? Он поехал в город с Милдред и ее мальчишками. Долорес – его девица. Он очень жесткий парень и тоже из Чикаго, из самых низов, как и я. Черт, и ты ведь из Чикаго. Может, встречался с ним?

– Я в Чикаго только около года.

– А, да, ты же с Востока!

Наверное, он пытался что-то разузнать, задавая мне подобные вопросы? Или ему просто хотелось поговорить? Может, Нельсон был не так прост, как мне показалось.

– Значит, Моран делал операцию на лице Карписа? – спросил я.

– Да, и вполне приличную. У него не было мочек ушей, и эта примета фигурировала во всех полицейских циркулярах. Морану удалось сделать ему что-то, напоминавшее мочки. И еще у Карписа был сломан нос с самого детства. Моран его выпрямил, сделал подтяжку кожи лица. Но из-за этого у него на щеках вплоть до самых ушей полно шрамов, и от этого никуда не денешься.

– Операция помогла ему скрываться? Нельсон снова пожал плечами.

– Наверное, но мне кажется, что Карпис больше изменился после того, как сменил прическу: стал зачесывать волосы назад да еще надел очки. Уверен, что это ему помогло больше, чем операции Морана, но он доволен. Вот и Уолкер захотел сделать такую операцию. Для Кэнди, падкого на женщин, это была большая жертва.

Он снова визгливо засмеялся. Смех шел откуда-то из желудка.

– Да, любимец женщин теперь поджаривается в аду. Мы уже подъезжали к Бивер-Фоллс. Клены окружали аккуратные двухэтажные деревянные домики.

– Я все равно не понимаю, – размышлял вслух я, – почему Моран ведет себя так, будто он незаменимый. Многие врачи подпольно могут сделать прекрасную пластическую операцию.

Я снял руку с руля и показал место за своим правым ухом.

– Ты видишь здесь какие-нибудь шрамы?

– Нет, – признался Нельсон. – Но Моран по-разному служит Баркерам и Карпису. Мне не стоит говорить тебе, что он связан с Бойз из Чикаго. А это может всегда пригодиться. Есть и еще кое-что.

– Что именно?

Нельсон пожал плечами и снова выдохнул дым сигары.

– Он отмывает для них «грязные» деньги и занимался выкупом Бремера.

– Мне казалось, что это было дело Босса Мак-Лифлина.

– Его и Морана.

– Но агенты ФБР получили Мак-Лифлина, не так ли? Подобно еще одному «отмывщику грязных денег» Джеймсу Пробаско, агенты ФБР повесили за ноги мелкого политика Мак-Лифлина в окне «Бэнкерс билдинг», чтобы подвергнуть его допросу третьей степени и получить нужное им признание. Он ничего не сказал, но ему все равно грозило пять лет в Ливенворте. Конечно, ему больше повезло, чем Пробаско, который повисел, повисел, да и грохнулся вниз на цементный двор здания «Рукери», пролетев при этом девятнадцать этажей. Нельсон продолжил:

– Да, федовцы схватили Мак-Лифлина, но он им ничего не сказал. И у Морана до сих пор остались связи для отмывания денег. Он любит нам повторять, что знает, где лежат покойнички.

– Понимаю.

– Останови здесь, – приказал Нельсон, показывая на парковку перед магазинчиком под названием «Хаббел».

Мы остановили «Аубурн», и Нельсон застегнул пиджак на все пуговицы, чтобы скрыть засунутый за пояс «кольт». Когда мы вошли в магазин, он улыбнулся и приподнял шляпу перед толстой фермершей с завитыми темно-русыми волосами, с которой была хорошенькая девочка со светлыми волосами. Толстая фермерша и ее девочка улыбнулись, и мамаша спросила:

– Вы – родственник Верле, не так ли?

– Да, мэм.

– Было бы неплохо, если бы прошел дождичек. Посевам он нужен.

– Конечно, мэм.

Мать и дочь отправились дальше, а мы прошлись по узкому магазинчику, стены и прилавки которого были выкрашены желтой краской. И чего здесь только не было – молотки, гвозди, удочки, всевозможные ножи. В глубине магазинчика располагался бар с тремя отдельными кабинками.

– Здесь Верле получает весточки, – сказал тихонько Нельсон.

– Интересное местечко. Нельсон усмехнулся.

– Скобяная лавка и бар, ничего себе сочетание!

– Лучше не придумаешь, если тебе нужен гвоздодер и глоток виски.

Моран сидел у стойки бара. Он склонился над бутылкой бурбона и высоким стаканом. Рядом за стойкой стояла грудастая, откормленная молоком и картофелем барменша лет двадцати пяти, с короткими и кудрявыми рыжеватыми волосами в белом переднике поверх платья в красную с белым клеточку. Она была такой домашней девушкой! Девушка протирала стойку бара тряпкой и, улыбаясь, слушала рассказы Морана. Он вел себя, как избалованный кумир дам. Одной рукой жестикулировал, другой держал стакан.

Мужчина лет пятидесяти обслуживал покупателей. У него были светлые волосы с залысинами, крепкие челюсти, на лице застыла гримаса отвращения.

– Вы не можете сделать так, чтобы ваш дружок держался подальше от моей дочери? – спросил он Нельсона.

– Извини, Курт. Не следует разрешать ей работать в баре, если тебе не нравится, что с ней заигрывают мужчины, – ответил ему Нельсон.

Курт, еле сдерживаясь, проворчал:

– Если она разведенная, значит, она шляется?

– Я разве что-то сказал по этому поводу? Для Верле что-нибудь есть?

– Ничего.

– Я могу воспользоваться телефоном? Курт кивнул, на его лице продолжало оставаться неприязненное выражение. Нельсон пошел за прилавок, кивнув головой в сторону Морана. Я все понял, подошел к его столику и сел рядом.

Моран повернулся и посмотрел на меня воспаленными глазами. На нем был темный костюм с темным же галстуком и жилетом. День был не слишком жарким, и в баре работали вентиляторы, поэтому он не потел и выглядел вполне достойно, правда, слегка в подпитии.

– Я знаком с вами, молодой человек?

– Я остановился у Джиллисов и попал на последний акт вашей операции.

Он поднял бровь, пытаясь вспомнить меня, потом мрачно кивнул, но я мог поклясться, что смерть Кэнди Уолкера ничего не значила для него. Он видел слишком много смертей среди гангстеров и бандитов, чтобы его могло что-то волновать. Ему приходилось работать в антисанитарных условиях, в подвалах, в номерах отелей. Он пытался лечить бандитов, которые могли обратиться к нему только из-за страха, что их резаные и огнестрельные ранения попадут в поле зрения полиции. Бандиты приводили к нему своих «влипших» девиц или проституток на аборты. Он делал бандитам пластические операции, чтобы изменить слишком знакомое для полиции лицо. Словом, делал все, что от него требовалось. Преступному миру нужны были Доки Мораны.

Он протянул мне руку.

– Джозеф П. Моран, доктор.

– Знаю. Я – Джимми Лоуренс.

Пожатие было крепкое, но рука тряслась. Может, от пьянства, страха или болезни Паркинсона.

Ягодный струдель с тряпкой начал двигаться вдоль прилавка, и Моран обратился к барменше:

– Не оставляйте меня, дорогуша! Нам нужно еще о многом поговорить!

Она улыбнулась задорной улыбкой на хорошеньком пухлом личике и сказала:

– Док, мы можем сделать это позже.

– Дорогуша, вы не правы. «Позже»... Иногда нам не представляется подобный шанс. Вам об этом мог бы рассказать мой бывший больной Кэнди Уолкер...

Она ничего не поняла, но на всякий случай хихикнула и пошла к стойке бара, где стоял тощий и, как видно, безработный джентльмен в комбинезоне, который, найдя где-то четвертак, пришел потратить его на выпивку.

Я предложил перейти в кабинку, и доктор Моран согласился, забрав с собой бутылку и стакан.

– Почему вы здесь, молодой человек? – спросил он, наливая себе бурбон, хотя его стакан был наполовину полным. – Вам нужно от кого-то скрываться? Слышали о моей практике? Не так дешево, но она того стоит, уверяю вас. Только не обращайте внимания на это печальное недоразумение с мистером Уолкером. Это один шанс на тысячу, так иногда случается. Редкий случай в медицине.

– Нет. Благодарю вас.

– Вам нужен хороший хирург, – сказал он, прищуриваясь, как бы желая получше рассмотреть меня. – Я прекрасно учился, и передо мной была великолепная карьера, но сейчас плыву по течению. Но это касается только меня, нас здесь интересует ваша история. Вы скрываетесь от властей? Ну что ж, вам некого будет бояться после моей операции у вас на лице. Я изменю ваш нос, в вас течет еврейская кровь, не так ли? Не волнуйтесь, мы его полностью переделаем. Скулы нужно приподнять. Если кожу натянуть посильнее, то даже такой молодой мужчина, как вы, полностью изменится.

– Доктор...

– Я могу изменить даже выражение ваших глаз. Могу поднять брови...

Они и так уже были подняты...

– ...Приподнять уголки рта. Ваша семья и ваши лучшие друзья, они вас никогда не узнают. Так, дайте я посмотрю ваши руки. Я помогу вам избавиться от этих чертовых линий на пальцах. Это будет легкая, почти безболезненная, маленькая операция...

– Доктор, у меня уже была пластическая операция. Он откинул голову назад. Потом полез во внутренний карман, достал очки в проволочной оправе и внимательно посмотрел на меня.

– Я бы сказал, что это потрясающая работа. Кто делал операцию?

– Не ваше дело.

Он хитро улыбнулся.

– Вы совершенно правильно ответили мне, если принять во внимание вашу работу. Но я и сам знаю, чьих рук эта операция. Послушайте, вы ничего не пьете, сейчас мы вам закажем.

– Дорогая, я прописываю выпивку этому молодому человеку.

Приятная пышечка-блондинка подошла к нам. Она была похожа на рекламу молодой мамочки, с которой лучше всего было делать малышей. Я заказал себе пиво.

– Здоровенькая девица, – заметил Док, наблюдая, как она уходит. Он просто облизывался, глядя на нее.

– У нее прекрасное строение костей под сбалансированной плотью. Да, это форма! Мне как раз требовалось отдохнуть за городом. Между прочим, что же вас привело сюда в компанию таких людей, как наш дружок «Детское личико» Нельсон? Мне хотелось бы добавить, что, глядя на морду этого паршивого хорька, не хочется употреблять такое прозвище.

– Доктор, я приехал сюда, чтобы повидать вас.

– Меня? Почему? Я, конечно, счастлив, мистер Лоуренс, но зачем вам понадобилось меня увидеть?

– Меня прислал Фрэнк Нитти.

Моран проглотил слюну, и кровь отлила у него от лица.

– Он хочет, чтобы вы приехали в Чикаго.

– Молодой человек, боюсь, что это невозможно.

– Почему?

– Потому что я сейчас нахожусь в... процессе переезда.

– Я слышал, что у вас хорошие связи.

– Вы также, наверное, слышали о моих делах с Боссом Мак-Лифлином?

– Весьма приблизительно.

– Он сказал, что мне следует избавиться от некоторых денег – я бы даже сказал «горячих» денег. Но избавляться постепенно и маленькими суммами, выдавая их моим патронам... Вы меня понимаете?

– Вы хотите сказать, что некоторым людям Нитти вы передавали «горячие» деньги?

– Вы выражаетесь неделикатно, но правильно. Небольшими частями. Мистер Мак-Лифлин считал, что так будет безопаснее. И теперь ему грозит исправительный срок за все его труды. Что же касается меня, ну... посланник от мистера Нитти передал мне конверт незадолго до того, как я покинул город. Мистер Лоуренс, вы знаете, что было в этом конверте?

Я ответил, что не знаю.

– Ничего особенного, – сказал он, отпивая бурбон из стакана. – Просто одна пуля. Вам ясно? Вы знаете, что это значит?

Это был смертный приговор.

Я сказал:

– Может, Нитти желает поговорить с вами по этому поводу?

– Он вам это сказал?

– Не впрямую. Но заметил, что было бы неплохо вернуться в Чикаго. У него есть для вас работа.

– Понимаю. Тогда мне непонятно, почему он послал вас? Я не могу вернуться, если он мне не дал никаких гарантий.

Моран очень внимательно посмотрел на меня.

– Если только вы не... Нет, вы не похожи на убийцу. Хотя внешний вид иногда бывает обманчив. Например, детское выражение лица джентльмена, подходящего к...

Я повернулся и увидел, что к нам с сияющей улыбкой на лице шел Нельсон. Он плюхнулся рядом со мной в кабинке.

– Я сделал парочку звонков, – сказал он мне. – Лоуренс, с тобой все в порядке. Нельсон протянул мне руку.

– Ты ведь не будешь злиться на меня за то, что я хамил там, в доме?

– Нет, – пожав ему руку, ответил я.

– Хорошо.

Он глянул на Морана.

– Я разговаривал с некоторыми вашими парнями в Чикаго. Например, со Слимом Греем.

– Его еще зовут Расселом Гибсоном. Я прекрасно его знаю. Как поживает Слим? – спросил Моран.

– Он сказал, что Фрэнк Нитти хочет, чтобы ты вернулся в Чикаго.

– Народ в аду желает холодненькой водички, – ответил Моран и залпом допил бурбон.

– Может, вам лучше сказать об этом им самим, – заметил Нельсон.

– Ты меня не испугаешь, мальчишка!

Нельсон улыбнулся ему. Его веко дергалось.

Хорошо, заканчивайте пить, пора возвращаться домой.

– Я вернусь, когда мне захочется. У меня есть свой автомобиль.

– Хорошо. Можете ехать сами, но кончайте пить!

Лицо Морана побагровело. Он привстал, наклонился над столом и замахал стаканом. Он почти кричал:

– Не пытайся запугать меня, «Детское личико»! На кого ты «наезжаешь»? Ты думаешь, что я боюсь тебя или кого-то из вашей шайки?

Он протянул вперед руку вверх ладонью и слегка сжал ее.

– Вот вы где у меня... Все, все! В моих руках! В кулаке!

Пышная блондиночка за стойкой бара выглядела испуганной, а ее отец Курт стоял рядом с ней, спокойно поглядывая в нашу сторону.

Моран снова сел.

– Только одно мое слово, «Детское личико», и все пропало. Понял? Все пропало!

Нельсон наклонился вперед и похлопал Морана по руке. Веко по-прежнему дергалось. Нельсон пытался успокоить дока, а тот мрачно уставился на свой стакан.

– Тихо, тихо, Док. Вам не следует так говорить о своих друзьях. Мы же все на вашей стороне. Правда, Джимми?

Я кивнул.

– Ты – хороший парень, Док. Просто сейчас ты немного перебрал. Сможешь сам вести машину, или, может, кто-то из нас отвезет тебя?

– Я сам могу это сделать.

– Хорошо, возвращайся на ферму, когда захочешь.

– Я поеду сейчас.

– Хорошо, пошли.

– Я сам буду вести машину.

– Как скажешь.

Доктор встал и медленно стал выходить из кабинки, мы пошли за ним на улицу. Уже стемнело.

Нельсон ему улыбнулся, пока мы шли к «Аубурну».

– Не забывайте, – сказал Моран, шагая нетвердой походкой и грозя трясущимся пальцем, – я знаю, где лежат тела и дела. Знаю, знаю, где лежат тела...