Прочитайте онлайн Двойник | Часть 28

Читать книгу Двойник
3216+1752
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. Комов

28

На следующий день я ехал по хайвею 19 через Мак-Генри-Каунти. Зеленые холмы перемежались возделанными фермерскими полями, озерами, и иногда встречались разработки гравия. Я сидел за рулем спортивного двухместного автомобиля, на таком мне еще не приходилось ездить. «Аубурн» выпуска 1932 года уже прошел много миль, что помогло мне купить эту красотку за вполне приемлемую цену. О таком автомобиле можно только мечтать для того, чтобы произвести впечатление на девушку, сидящую рядом с вами. К сожалению, «девушка», сидевшая рядом со мной, пробежала больше миль, чем «Аубурн».

На Кейт была шляпка с цветочками, плотно облегавшая голову, как шлем авиатора. На ее мешковатом грязно-белом платье были изображены огромные пурпурные цветы, резко контрастировавшие с белыми сиденьями машины. Чтобы ей было удобно смотреть в окно, она сидела на своей надувной подушке. Наклонившись, она крутила ручки радио, встроенного в приборную панель. Мамочка пыталась отыскать народную музыку.

– Эта музыка просто ужасна, – сказала она, переключаясь со станции, где передавали Бинга Кросби с его песней «Там, где синева ночи встречается с золотом дня». В голосе Кейт Баркер звучало недовольство.

Она уже выразила его мне, когда я заехал за ней в час дня в квартиру на Пайн-Гроув. Взглянув на машину, Мамочка скорчила мину.

– Вы купили двухместный автомобиль?! А я хотела прогулочный седан! – сказала она, стоя на тротуаре. В каждой руке она держала по сумке, а из-под мышки у нее торчали журналы и большая сумочка.

Я стоял у машины, прислонившись к круглому, как бедро хорошенькой девушки, крылу. Пожав плечами, ответил:

– Вы сказали купить двенадцатицилиндровый «Аубурн» с радио. Мне пришлось объездить весь город, чтобы найти такую подержанную машину, да еще доплатил за нее сотню.

Она по-прежнему недовольно посмотрела на меня, потом на машину.

– У нас большая семья, и для нас двухместная машина мала.

– Вам все равно нужна не одна машина. Мамочка, я старался достать то, о чем вы меня просили. Она закивала головой.

– Но мне нравится черный цвет, а эта – синяя.

Да, машина была синей, как глаза Салли Рэнд.

– Но вернуть я ее не смогу, это не новая машина, ее обратно не примут.

– Ладно... Это «Аубурн» двенадцатицилиндровый, и мне нравится эта модель.

– Не забудьте, здесь еще есть радио. Мне повезло, что я смог ее найти.

– Хорошо, хорошо.

Я положил ее сумки в багажник.

– Я получу ту сотню, которую пришлось доплатить?

– Получите, – отрезала Мамочка и, обойдя машину, подошла к дверце с другой стороны. Она ждала, пока я ее открою. Я так и сделал.

Когда мы выехали из Чикаго, Мамочка повеселела, несмотря на то, что ей так и не удалось поймать народную музыку.

– Вот здорово, здорово! – сказала она, хлопая в ладошки.

– Что здорово? – спросил я, стараясь внимательно вести машину. Хотя автомобиль был двухместным, но намного мощнее и больше моего «шевроле» и двигался очень быстро. Мне все время приходилось контролировать двигатель, чтобы не ехать со скоростью больше пятидесяти миль в час.

– Он предложил ей кольцо... – вдруг проговорила Мамочка.

– Что?

– У него была квартира...

– А?

– Но ее возмущала...

– С вами все в порядке?

– На подбородке щетина!

Она повернулась ко мне, и ее круглое, как блин, лицо расплылось в улыбке.

– Это реклама крема для бритья «Бурма Шейв».

– Боже, – сказал я и крепче сжал руль. Теперь она постоянно высматривала рекламу этого чертова крема. На этой территории, видимо, работал старательный агент, потому что рекламные щиты, казалось, вырастали из земли через каждые несколько миль, словно деревянные сорняки.

Мамочка все время была занята чтением рекламных щитов.

– Красавцы мальчики... С нежной кожей... Должны хранить... что дал вам Боже! Ха-ха-ха! Крем для бритья «Бурма Шейв».

У нее на верхней губе пробивались усики, может, она была потенциальной покупательницей этого крема.

Сегодня я взял с собой пистолет, который показался мне тяжелым – давно я не носил оружия. Если бы меня остановили за превышение скорости, а это было вполне возможно, потому что «Аубурн» сам выбирал удобную для себя скорость, то мне пришлось бы ответить на некоторые неприятные вопросы. Например, почему водительские права у меня на имя Лоуренса, а пистолет зарегистрирован на имя Натана Геллера.

* * *

Утром Барни заметил мой пистолет. Я был в очках, соломенной шляпе и в коричневом костюме, и пистолет слегка выпячивался под пиджаком.

Как когда-то сказал мне Кампанья, я не мог себе позволить хорошего портного, такого, как у него.

– Что это, или мне кажется? – спросил хмуро Барни, показывая на мою левую руку. Он играл в бильярд и ожидал своей очереди. Я утром искал Барни и сначала зашел в маленький спортзал в отеле «Моррисон», но не найдя его там, отправился сюда, в Масси.

Масси был бильярдным залом. Здесь обычно встречались все заядлые игроки в пул, бильярд и боулинг. Театральные знаменитости играли здесь с известными и не очень известными боксерами, баскетболистами и гонщиками. Сюда захаживали рэкетиры и жулики.

Мне пришлось признаться, что я был вооружен.

Барни покачал головой, сделал удар и промазал. Его партнеры захихикали в надежде, что на этот раз им удастся обыграть Барни, чего им почти никогда не удавалось.

– Мне не нравится, когда ты ходишь с этой штукой, – сказал он обеспокоенно. – Знаешь, мне не доставляет удовольствия ходить на похороны.

– Если тебе это так неприятно, – тихо сказал я, – тогда не приходи на мои...

– Господи Иисусе, Нат, неужели ты не можешь найти себе другую работу?

– Ненавижу, когда евреи говорят «Иисусе», меня это смущает.

– Умники не нравятся никому, – сказал он, ухмыляясь. Он снова сделал удар, но опять промазал. Его партнеры улыбались.

– Серьезно, – продолжал Барни, – тебе нужно найти другую работу, и я мог бы помочь в этом...

– Господи, это твердит мне и Салли! Никому не нравится моя работа, и все хотят сделать из меня прислугу для себя или что-то в этом роде.

Барни обнял меня.

– Ненавижу, когда полукровки упоминают Бога, меня это смущает. А вот в моем присутствии говорить «трахаться» можешь сколько угодно! Меня это совсем не смущает.

– Значит, я наполовину еврей?!

– Да, и наполовину ирландец, и еще в тебе полно всякого дерьма. Теперь убирайся отсюда, пока я не проиграл этим парням.

– Прежде чем уйти, я должен сказать тебе, почему заглянул сюда.

– Говори.

– Я на некоторое время отбываю из города, и ты приглядывай за моим офисом, ладно?

– Хорошо. Ты уезжаешь надолго?

– Не могу сказать.

– Чем ты занимаешься?

– Мне нужно разыскать одну девушку.

– Кто их не ищет? – заметил один из партнеров Барни.

А Барни посоветовал:

– Смотри чтобы тебя не подстрелили, парень, ладно?

– Ладно. Когда тебе предстоит драться?

– Это будет через месяц, – ответил Барни и наклонился, чтобы ударить по шару.

– У тебя проходят интересные тренировки, – сказал я, и он опять промазал.

* * *

– Охотничьи законы... Должны позволять... Стрелять маленьких птичек... Которые пытаются наш крем подменить! Ха-ха-ха!

Мамочка Баркер улыбалась мне.

– Крем для бритья «Бурма шейв»!

Что я мог ей ответить на это? Я просто продолжал вести машину. Мы уже ехали довольно долго и находились в штате Висконсин.

Мы ехали по хайвею № 89, прекрасная дорога сменилась на покрытие гравием. Я старался ехать со скоростью не выше сорока пяти миль. Хотя это была не моя машина, мне было бы неприятно, если эти чудесные синие крылья будут побиты отскакивавшими из-под колес мерзкими мелкими камешками.

Мне мало приходилось ездить за городом, поэтому на этом узком шоссе каждый встречный автомобиль становился неприятным препятствием. «Аубурн» был широкой и мощной машиной, а провинциальные дороги для него становились слишком узкими, и нам постоянно грозила встреча с каменным бордюром, которая могла стать роковой. Мое кислое настроение ухудшалось еще оттого, что Кейт Баркер постоянно мурлыкала что-то народное. Она делала это, когда не могла поймать по радио такую музыку или по дороге не встречались рекламные щиты крема «Бурма шейв».

– На далеком холме, – внезапно завопила она, – стоял старый покосившийся крест...

– Крем для бритья. «Бурма шейв», – внес свою лепту я.

Она возмущенно уставилась на меня. Сегодня мы не ладили. Наши приятные отношения остались во вчерашнем дне.

– Какое кощунство, – заявила Мамочка.

– Наверное, вы правы.

– Какую церковь вы посещаете?

– Мамочка, я даже не могу припомнить, какую.

Она возмущенно поцокала языком.

– Это очень грустно. Весьма грустно.

– Наверное, вы правы, Мамочка.

– Вы знаете, что вам придется поджариваться в аду?

– У меня там будет неплохая компания.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ничего. Посмотрите вперед.

– О-о-о-о-! – взвизгнула она. – Бородатая леди... Попробовала наш крем... Это не поздно никогда... Теперь она знаменитая кинозвезда! Крем «Бурма шейв»! Ха-ха-ха!

* * *

Салли не обрадовалась, когда узнала, в какое дело я опять ввязался. Наоборот, она здорово разозлилась.

– Нат, ты меня разочаровал! Ужасно разочаровал! Мы пили у нее кофе.

– Почему так, Элен?

– Я тебя считала умнее... И не думала, что ты ввяжешься в подобную убийственную авантюру!

– Убийственную?

– Ты сам лезешь в логово к этим... бешеным маньякам.

– Все маньяки немного «с приветом»!

– Правильно, как ты!

Я допустил большую ошибку, рассказав все Салли, правда, умолчал о роли Фрэнка Нитти и моего прикрытия под именем Джимми Лоуренса. Я только сказал ей о том, что фермерская дочка оказалась в лапах банды Баркеров и что я под вымышленным именем должен вернуть ее в объятия папочки.

– Тебе не ясно, чем ты занимаешься?

– Я просто делаю свою работу.

– Ты пытаешься... действовать в той манере, как это делают дети. Ты себя так сильно жалел, когда тебя использовали во время убийства Диллинджера, и теперь любыми способами пытаешься вернуть уважение к себе. Поэтому и взялся за это идиотское дело! Ты будешь среди воров и убийц и рисковать жизнью за несколько долларов, чтобы сыграть роль рыцаря и спасти милую даму, попавшую в беду. Я не думала, что ты такой дурак!

– Элен, дело совсем не в деньгах, хотя они не такие уж маленькие.

Это первые настоящие деньги, которые я получил за этот год, не считая награды за Диллинджера.

– Я вижу, ты не отрицаешь, что сильно поглупел.

– Ну, я всегда был простаком. В этом заключается мое очарование.

– Не смей подлизываться ко мне, дрянь! Тебе нужно вернуться к этой... к этой твоей маленькой актрисульке в Голливуде... Это как раз ее стиль... Именно на подобное романтическое дерьмо она так падка! Геллер, почему бы тебе не позвонить ей, можно даже за мой счет?! Междугородный звонок лично ей в Голливуд! За мой счет, это доставит мне удовольствие.

Я ничего не говорил.

Салли вздохнула и начала рассеянно помешивать кофе. Потом глянула на меня влажными глазами.

– Прости меня за то, что я здесь наговорила.

Я сделал глоток кофе.

– Мне не нужно было говорить о ней, правда?

Я кивнул головой.

– Тебе до сих пор больно, что ты ее потерял, не так ли?

– Ты когда-нибудь разговаривала с человеком, у которого ампутировали руку или ногу?

Салли удивилась.

– Нет.

– Они все говорят, что самое ужасное, когда у тебя нет руки или ноги, а ты ее все время чувствуешь. По ночам отсутствующая рука или нога начинает болеть...

– Ты – сентиментальный парень, Геллер, разве я не права?

– Элен, ты не ошиблась.

По ее круглой и гладкой щеке катилась слеза.

– Тогда, сентиментальный рыцарь, почему бы тебе не запрыгнуть на белого коня и не поехать за своей чертовой дамой?! Дерьмо! Почему бы тебе не взобраться на имеющуюся неподалеку даму?! Пошли в постель!

– Пошли, – ответил я ей.

Позже она коснулась моего плеча и сказала:

– Я не знаю, захочу ли я тебя видеть, когда ты вернешься.

– О?

– Может, мне лучше отказаться от тебя именно сейчас... чтобы, если что-то случится... легче было бы пережить.

– Как скажешь, Салли.

Она сделала вид, что обиделась.

– Ты назвал меня Салли.

– Да. Я назову тебя Элен, когда разрешишь мне вернуться к тебе после окончания этого дела.

Элен рыдала в моих объятиях. Утром, когда я ее покидал, она опять разозлилась и не стала разговаривать со мной.

* * *

– Под этим камнем... Лежит Элмер Соррейя... Его защекотала до смерти... Кисточка для бритья! Ха-ха-ха! Крем «Бурма шейв»!

– Бивер-Фоллс, – заметил я.

– Что? – спросила Кейт Баркер.

– Впереди Бивер-Фоллс.

По хайвею 151 мы подъезжали к маленькому городку. Потом выехали на тенистую улицу, вдоль которой стояли двухэтажные обшитые досками домики.

У домиков были уютные крылечки с колоннами. Во дворах висели качели. Домики могли похвастаться широкими окнами и остроконечными крышами. Перед ними расстилались большие красивые лужайки. Все выглядело достаточно ухоженным. Мы въехали в главную часть городка. Там вместо деревьев стояли фонарные столбы для освещения улиц. По обеим сторонам улицы располагались двухэтажные кирпичные здания, в них находились магазинчики скобяных изделий, обувная лавка, цветочный магазин, кафе и маленький кинотеатр.

Мамочка повернулась в сторону, пытаясь разобрать, какой фильм шел в кинотеатре.

– Что там идет? Что?

Я посмотрел, и, когда увидел название фильма, мне стало неприятно.

– "Мелодрама на Манхэттене".

– Ну, – разочарованно протянула Мамочка. – Я его уже смотрела. Мне нравится Кларк Гейбл, но только не в конце фильма, когда он умирает.

Спустя четыре мили за Бивер-Фоллс появилась ферма. На почтовом ящике было написано «Джиллис». Я снизил скорость и повернул на дорожку из гравия.

Из-под колес автомобиля в разные стороны разбегались куры. Справа стоял большой двухэтажный фермерский дом. На крыльце с подпорками висели детские качели, широкие окна были закрыты занавесками. Дом венчала остроконечная крыша. Он походил на остальные дома в Бивер-Фоллс, только был свежевыкрашен. Слева и позади его располагались еще какие-то строения: некрашеный сарайчик для инструментов, насос, силосная башня и коровник.

На лужайке не было видно других машин. Я вышел из «Аубурна», обошел его и открыл дверь для Мамочки – Кейт Баркер. Лужайка, на которой росло несколько елей и сосен, и дом были обнесены проволочным забором. Дверь на крыльцо открылась, и маленький мужчина в мятой белой рубашке и таких же мятых коричневых брюках быстро сбежал по ступенькам крыльца. Мамочка двинулась ему навстречу.

– Артур, Артур, – приговаривала Мамочка, прижимая его к себе.

Довольно плотный мужчина, казалось, затерялся в ее объятиях. Она ласково похлопывала его по спине.

Он радостно повторял:

– Мамочка, Боже, мамочка, как я рад тебя видеть...

Я доставал ее багаж из машины, когда появился другой маленький человек в белой рубашке и галстуке-бабочке. Он быстро спустился по ступенькам и побежал к матери. Куры на лужайке снова разлетелись в разные стороны. В руке человек держал автомат Томпсона, который, увидев меня, он направил в мой живот. Мне сразу захотелось присоединиться к курам.

– Какого черта, кто ты такой? – нарочито грубым голосом спросил он.

– Я – Джимми Лоуренс, – ответил я.

– Да-а-а?

– А ты кто такой?

– Не знаешь?

Он презрительно захохотал, будто я был самым тупым дерьмом, и показал на себя пальцем.

– Я – Большой Джордж!

– Большой Джордж?

– Нельсон! – заявил он.

Тот самый «Детское личико» Нельсон.