Прочитайте онлайн Двойник | Часть 15

Читать книгу Двойник
3216+1751
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. Комов

15

Звонил звонок.

Я медленно открыл глаза. Круглые хромированные часы на ночном столике Салли Рэнд показывали четыре часа дня. Лучи солнца лились сквозь прозрачные занавеси. Я купался в солнечном свете и боли.

Звонок продолжал звонить.

Я попытался сесть, но на это ушло время. Болело все тело. Ноющая, тупая боль окутывала меня. Рано утром, когда я проснулся, Салли накормила меня завтраком и дала аспирин. Оказывается, она давала аспирин и ночью, но я этого не помнил. Потом меня снова разбудили: приходил доктор – его вызвал Барни – и рекомендовал побольше аспирина и сон. Я и спал.

Звонок продолжал звонить. Я понял, что это не телефон, а звонок в дверь.

Пододвинув ноги на край кровати, я опустил их на пол. Боль усилилась, глаза слезились, но я даже не пытался их вытереть, потому что руки были избиты сильнее, чем ноги. Я взглянул на них, они были в темных синяках разных размеров. На мне были шорты и нижняя рубашка. Ноги, как я заметил, тоже были покрыты ссадинами и синяками. Большие сине-черные кровоподтеки – следы от ударов резиновым шлангом.

Звонок продолжал звонить.

Я встал. Ноги подкашивались, но я постарался не упасть, иначе уже не смог бы подняться. Двигаясь по мягкому ковру медленными, неуверенными шагами, превозмогая острую боль, я подошел к входной двери.

Глядя на нее и переговорное устройство со звонком, которым сейчас надо было воспользоваться, решил проверить, смогу ли говорить.

– Кто? – выдавил я. Выговорить это оказалось не так уж трудно. Голова у меня от этого сильнее не заболела, наверное, аспирин сделал свое дело.

– Инспектор Коули, мистер Геллер. Сэм Коули. Могу я поговорить с вами?

Я повернул ручку замка и приоткрыл дверь.

– Мистер Геллер? Можно зайти? – его круглое, мрачное, серьезное лицо под серой шляпой было влажным от пота.

– Опять жаркий день? – спросил я. Легкая улыбка промелькнула на его лице.

– Более жаркий, чем вчера.

– Это еще одна причина для меня не выходить из квартиры.

– Так могу я войти?

– Пурвин с вами?

– Нет. Я один и никто не знает, что я здесь. Я впустил его.

Боль снова вернулась и заполнила все мое тело от шеи до пальцев на ногах. Я чувствовал себя отвратительно.

Коули снял шляпу. На нем был тот же серый костюм, да и цвет лица не изменился. Он внимательно оглядел меня и медленно покачал головой.

– Господи, вы зверски избиты.

– Где-нибудь на Юге за обеденным столом меня не обслужили бы, не правда ли?

– Ваш друг мистер Росс сказал мне, что вас избили, но я не мог и представить...

– Как вы нашли меня? Через Барни?

Он кивнул.

– Когда сегодня утром я не нашел вас в офисе, пришлось всех обзвонить. Росс не стал мне говорить по телефону, где вы, так что я пошел к нему и уговорил дать ваш адрес.

– Он хорошо разбирается в людях.

– Это означает, что вы не собирались увидеться со мной?

– Нет, идти к вам я собирался. В любом случае хотел поговорить с вами, но хорошо, что вы сами пришли ко мне. Кое-кому не понравился бы мой визит к вам...

– Вы имеете в виду тех, кто избил вас?

– В том числе. Может, мы присядем? Или вы предпочитаете дождаться, чтоб я упал?

– О черт, извините... вы нуждаетесь в какой-либо помощи? – озабоченно спросил Коули.

– Нет. Позвольте с этим мне самому справиться. Давайте посидим на кухне. Это сюда...

В маленькой белой современной кухне на плите стоял кофе. Благословенное сердце Салли. Сейчас у нее дневное представление. Она танцует со своим пузырем.

Я сел за стол, а Коули по моей просьбе налил нам немного кофе. Он поставил передо мной чашку, сел и сделал глоток из своей.

С выражением отвращения на лице он сказал:

– Я знаю последствия избиения резиновой дубинкой, мне приходилось это видеть.

– Что ж, вы коп. Возможно, вам приходилось и использовать ее.

Он не стал отрицать этого.

– Приходилось, но не по отношению к невинному человеку.

Я рассмеялся, и смех болью отозвался во всем теле.

– Я слышал много определений, но «невинный» слышу впервые!

Коули хрипло захохотал.

– Более или менее невинным... Это были копы?

– Да, если я не ошибаюсь, ребята из Восточного Чикаго.

– Заркович и О'Нейли?

– Нет. Но уверен, что за этой акцией стоит Заркович. Он привел с собой в город каких-либо людей?

Снова на лице Коули появилось выражение отвращения, и он кивнул:

– Да, группу из четырех человек, не считая его самого и его капитана.

– Я не смог хорошо разглядеть тех мерзавцев, которые избили меня.

– Почему же вас избили, Геллер?

Я вздохнул и опять почувствовал резкую боль.

– Думаю, они не собирались меня убивать, просто хотели на несколько дней вывести из дела.

Я отхлебнул кофе, он был горячим, крепким, я любил такой.

– Для них я уже выполнил свою миссию.

– В чем она заключалась?

– Указать им на Диллинджера. В частности, установить контакт с вами, с федами. Коули раздраженно спросил:

– Вы намерены, в конце концов, рассказать мне обо всем? Хотя мне и так уже многое известно. Но хотелось бы услышать от вас подробности и знать ваши соображения.

– Расскажите мне тогда, в каком состоянии находится расследование по делу Диллинджера.

Он задумался, потом официальным тоном сказал:

– Несколько часов назад, в моем отеле «Грейт Норферн» на Дирборн, Мелвин Пурвин и я встретились с Мартином Зарковичем. – Он чеканил каждое слово, словно рапортовал начальству. – Мы договорились о встрече вечером с Анной Сейдж.

– И она собирается отдать вам Диллинджера? – прервал я его.

– По-видимому, да.

Я подумал, не дать ли ему адрес Джимми Лоуренса на Пайн-Гроув. Но вспомнил совет Фрэнка Нитти оставаться в постели. И вспомнил о резиновом шланге, рассекающем со свистом воздух. И сказал:

– Хочу рассказать вам, что, по моему мнению, происходит. Это мои предположения, поэтому пусть они останутся между нами. Вы согласны?

Он кивнул.

Я рассказал ему о разъездном коммивояжере, который явился ко мне. О том, как следил за Полли Гамильтон и Джимми Лоуренсом. Об Анне Сейдж. Обо всем, что привело меня к встрече с Пурвином.

– Контакт с Пурвином и был моей задачей в этом деле, – сказал я. – Детектив, работающий по частному делу, которому случайно удалось наткнуться на Диллинджера. Это куда лучше, чем если бы коп из Восточного Чикаго, вроде Зарковича, осуществил бы первый контакт. По сравнению с коррумпированной полицией Восточного Чикаго, копы Чикаго выглядят священниками. Ваши ребята знают репутацию Зарковича, и им не понравится, если инициатива будет исходить от него. Вчера вы прямо сказали, что предпочитаете иметь дело со мной, а не с ним, что вам нравится идея иметь меня в качестве независимого источника.

Коули снова медленно кивнул.

– Никаких сомнений. Вы убедительно изложили рассказ о Диллинджере.

– Принимаю. Теперь кто-нибудь, оказавшийся на моем месте, пошел бы скорее к капитану Стеги, нежели к Пурвину. Стеги имеет солидное имя в этом городе, в то время как Пурвин стал объектом насмешек после случившегося в Маленькой Богемии. Но хорошо известные всем мои былые расхождения со Стеги давали возможность легко предугадать, что я не пойду к нему с этой информацией. А если бы я все-таки пошел, то, скорее всего, получил бы пинка под зад.

– Вы говорите так, словно думаете, что существует какой-то... заговор. Что кто-то сознательно выбрал вас, чтобы все привести в движение.

– Именно так!

– Тогда кто же?

– Я точно не знаю, кто выбрал меня на эту роль. Возможно, Пикет. Но для меня вполне очевидно, кто запустил в действие всю эту машину.

– Кто?

Ярассказал ему о своей встрече с Нитти.

– Если команда Капоне хочет смерти Диллинджера, – сказал Коули, – почему бы им просто не убить его если они знают, где он скрывается?

– Верно, скорее всего, им это известно с самого начала. На Норд-Сайд ничего не происходит без ведома Фрэнка Нитти. А Диллинджер скрывался в этом году на Норд-Сайд несколько раз.

– Что означает...

– Что означает, он делал это с ведома Нитти и. более того, с его благословения.

– Вы думаете, Диллинджер связан с командой, и тогда...

Я пожал плечами. Это вновь причинило боль.

– Не уверен. И тем не менее, вспомните, что «Детское личико» Нельсон – бывший торпеда Капоне. Они не в одной организации, но являются членами одного клуба.

– Каков же ваш вывод?

– Вывод сделал Нитти: «Некоторым лучше быть мертвыми». Он держит Диллинджера на поводке. И хотя Диллинджер имеет репутацию человека, который не вступает в перестрелку с полицией, но после неоднократных побегов из тюрьмы меры безопасности будут усилены, и Джонни больше не удастся вырваться из заключения.

– Тогда это тривиальный случай из серии «он слишком много знал».

Я кивнул, превозмогая боль.

– Вот почему они хотят, чтобы Диллинджером занялся Пурвин, который согласился на то, на что Стеги никогда не пойдет: застрелить Диллинджера, как только тот объявится. В конце концов ваш босс Гувер дал на это добро: «К черту захват. Убейте его».

Коули мрачно смотрел на свой кофе и молчал.

– Тут с самого начала действует Синдикат, Коули. Анна Сейдж – «мадам», а Синдикат всегда имеет свой кусок каждого борделя в любом городе. Заркович связан с группой Капоне уже в течение десяти лет. Он сборщик денег, посредник между борделями и разными преступниками. Луи Пикет, способный предать своего собственного клиента, у Синдиката в кармане. Нужно, чтобы я сказал вам по буквам: Фрэнк Нитти устраивает все так, чтобы вы для него убили Диллинджера.

Лицо Коули ничего не выражало, но глаза блестели гневом. Он резко спросил:

– Но почему, черт побери? Почему они не убьют его сами?

– Зачем посылать мужчину, если можно поручить грязную работу мальчишке?

– Не умничайте, Геллер.

– Это стиль Нитти. Вспомните убийство Сермэка. Весь мир думает, что в прошлом году в Майами «сумасшедший каменщик» пытался убить президента, а «случайно» вместо него убил мэра Чикаго. Но мы с вами хорошо знаем, что Сермэк и Нитти – заклятые враги, а Малыш Джо Зангара, сицилийский смертник, был послан убить Его Честь, что и сделал.

Коули ничего не сказал, но его лицо стало еще более серым.

– Не раздувать огонь – это девиз Нитти. И он раньше Капоне усвоил, как нервничает общество, когда начинается бойня дня святого Валентина. Так что пусть будет «неудачное» покушение на президента, и вместо него убит «Десятипроцентный» Тони Сермэк. Так пускай Мелвин Пурвин, джи-мен, бесстрашно снесет башку Джону Диллинджеру, что вызовет реакцию в прессе, но публика проглотит это и со временем успокоится.

– Это всего лишь ваше предположение.

– Не буду предполагать, как дружки-бандиты Диллинджера могут отреагировать на то, что один из них будет убит другой воровской шайкой. Кому нужна кровавая бойня с пальбой, которую развяжут типы вроде «Детское личико» Нельсона и эти ребята Баркеры? Ясно, что Нитти может выиграть эту битву малой кровью – Ценой жизней его людей. Так зачем в этом случае волноваться и идти на риск?

– Достаточно, Геллер.

– Взгляните правде в лицо, Коули. Вас используют и подставляют.

– Хватит.

– Ну, ладно. Это Пурвина они используют. Он поддается влиянию. В конце концов, Капоне и Нитти использовали его, чтобы Роджер Тоуи оказался в тюрьме

– Тоуи был виновен.

– Во многих делах, но не в киднеппинге, за который вы, ребята, осудили его.

– Я не согласен.

– Это свободная страна, Коули. Вы, как и все мы. действуете по своей собственной воле. Вы же не марионетки.

– Это не смешно.

– Я знаю. Но видеть, как Синдикат манипулирует вами, федами, это действительно смешно. Неужели вы в самом деле думаете, что «Желе» Нэш был случайно застрелен в бойне в Канзас-Сити? Конечно, и он, и мэр Чикаго – невинные жертвы.

– Вы несете какую-то чепуху. Геллер. В самом деле.

– Может быть. Но не в случае с Диллинджером. Я на этом деньги зарабатываю.

Коули держал в руке пустую чашку и нервно постукивал ею по столу.

– Может быть. Но не в этом суть.

– Не в этом?

Коули медленно покачал головой.

– Диллинджер – враг общества номер один. Он должен быть остановлен. И откуда приходит информация, которая может помочь остановить его, от кого, кто стоит за сценой, помогая нам достать его, – не имеет значения. Когда вы идете по пятам за кем-то вроде Диллинджера, самое главное – это взять его. И ничего больше.

– Понимаю. Вы отказываетесь отблагодарить Фрэнка Нитти, которому многим обязаны?

– Я ему ничем не обязан.

На лице Коули появилась гримаса.

– Да, ваши предположения могут оправдаться. Но это уже не имеет значения.

– Оттого, что Диллинджер причинил подразделению расследований так много неприятностей, принес так много разочарований, вы и хотите заполучить его любой ценой?

Коули печально ответил:

– Именно так.

Вот тогда я окончательно решил не давать ему адреса Джимми Лоуренса. Тогда-то я и решил выйти из игры и делать то, что хотели от меня Фрэнк Нитти и ребята из Восточного Чикаго. Оставаться дома. Отлеживаться в постели.

– Спасибо за кофе, – сказал Коули, вставая. – Я найду дорогу.

Он вышел в гостиную, но затем внезапно вернулся. С легкой улыбкой он сказал:

– Только не удивляйтесь, узнав, как это обернется.

– Не понимаю, Коули!

– Пурвин будет там не один, с ним буду я. А я не из тех, кто испытывает наслаждение, нажимая на спусковой крючок. И я не из тех, кто имеет дело с продажными полицейскими, настаивающими, чтобы я застрелил человека, на которого они меня вывели.

Я улыбнулся.

– Вы думаете, что сумеете взять Диллинджера живым?

– Попытаюсь. Если Фрэнк Нитти хочет его смерти, значит мистер Диллинджер знает нечто такое, что хотелось бы услышать и мне.

Он надел свою шляпу и ушел.

Я размышлял. Может, все-таки мне следовало дать ему адрес Диллинджера? Но с другой стороны, зачем волноваться? Фрэнк Нитти заплатил мне сотню долларов, чтобы я оставался в постели, и два копа из Восточного Чикаго придали мне дополнительный стимул резиновым шлангом, чтобы последовать его совету. Коули направлялся на встречу с Анной Сейдж, которая может дать ему адрес Лоуренса. А взамен получит свои кровавые деньги и паспорт из Департамента иммиграции. Ну и пусть она сделает это.

Я же должен заняться другим.

Хотя бы просто пообедать.