Прочитайте онлайн У страха глаза велики | Часть 27

Читать книгу У страха глаза велики
2916+2947
  • Автор:

27

Трезвый пьяному не товарищ, а средство передвижения.

А. Р. Довженко

Сосед в автобусе с утомительным постоянством пытался использовать мое плечо в качестве подушки. Доверие, конечно, умилительное, впору расчувствоваться, но факел от него был такой, что даже открытое окно не спасало. В подобной атмосфере никакой гуманизм и человеколюбие выжить не в состоянии, и готовность подставить ближнему надежное дружеское плечо под давлением превосходящих ароматов мгновенно вытесняется из сознания.

Однако, когда я ухитрялась придать этому «утомленному солнцем» относительно вертикальное положение, он тут же просыпался и начинал со мной знакомиться. Потом, огорченный неудачей, вновь пытался устроиться на моем плече — должно быть, для того, чтобы я не подумала, что он обиделся. Далее процесс повторялся.

Столь милый индивид, вкупе со своим ароматом, основательно мешал сосредоточиться. А подумать было давно пора. Полторы недели я плыла по течению, редкие попытки рассортировать информацию не шли дальше расплывчатых «а если так». Жара всегда действовала на мои мыслительные способности крайне неблагоприятно, да и Борис Михайлович своим неземным обаянием сильно отвлекал от пути праведного. Но сколько же можно? Даже эта чертова авария как-то не сильно меня взволновала. Не то она была случайной, не то и впрямь преднамеренной.

Может, хватит уже расслабляться, а, Маргарита Львовна? Тебя зачем в дом пригласили? Наблюдать? Постараться выявить вредоносную личность? Так не попытаться ли уже наблюдения-то разложить по каким-нибудь полочкам?

Тем более, что после рассказа Марии Степановны мне захотелось этого с неожиданной силой. Жутковатое видение — девятилетняя девочка над трупами родителей — обдавало нездешним холодом. Ей-богу, нельзя же человека долбать всю его жизнь! Хватит, ей и так досталось. И ведь не сломалась, выросла — и как выросла! Из какого болота вылезла. Кстати, а ведь сказочки, которые Кристина рассказывала Регине — не так чтобы уж совсем сказочки. И директриса с ней французским занималась, и списывали у нее все подряд, и вспоминают сегодня с уважением. А что семью себе любящую придумала — у кого бы повернулся язык ее за это осудить. И ведь никто не посмеет сказать, что Кристине просто повезло — наоборот, жизнь ей только мешала, и вопреки этому она сама всего добилась. Так что, уж право на спокойное существование она себе заработала.

Для начала очертим круг поисков. Очевидно, всяких посторонних, то бишь пришлых гостей, надо вывести за скобки. Просто по соображениям физической возможности. Из миллиона разговоров, случившихся за это время, вывод следует один: чужие здесь не ходят. Гости в доме бывают нечасто и не подолгу. Выявить постороннего, который присутствовал бы перед всеми имевшими место быть неприятными эпизодами — увы или к счастью, не удалось. Можно еще предположить, что некто каждый раз проникал «с черного хода», в смысле, через овраг, но это, по-моему уже совсем из области ненаучной фантастики. Ну в самом деле — сильно исцарапанная незнакомая личность раз десять появляется в доме — и ее никто не замечает? Расскажите это Лене Голубкову, он у нас на всю Россию самый доверчивый. И, кстати, этот «незнакомец» должен каждый раз как-то проникать на территорию поселка — а заборы и охрана тут в полном порядке. Нет, ребята, все возможно, конечно, но этот вариант крайне маловероятен. Надо искать «своего».

Итак, в доме господина Шелеста есть некто, устраивающий разнообразные пакости молодой мадам Шелест. Это у нас будет Шутник. Чувство юмора у этого господина весьма своеобразное, но, в сущности, он (она?) ничего особенно страшного не делает. Очень злобно, очень неприятно, но безопасно.

Плюс имеется некто, злоумышляющий уже не против хорошего настроения упомянутой мадам, а против самого ее существования, то бишь угрожающий ее жизни. Это у нас будет Злодей.

Безусловно, Злодей и Шутник вполне могут оказаться одним и тем же человеком. Но для вящей чистоты рассуждений лучше их разделить. Более того, вполне возможно, что Шутников несколько. Злодей же, очевидно, все-таки один. Нетрудно представить, что несколько обитателей дома независимо друг от друга (а может, и совместно) в лучших традициях коммунальной кухни устраивают молодой супруге «веселую жизнь». Семейная ревность бурлит в этом доме, как головастики в летнем пруду. Так же чуть не каждый «обитатель» желал бы тем или иным способом ликвидировать мадам Кристину как данность. То есть, чтобы совсем не было. Но представить, что более чем один совершил шаг от желания к реализации — воля ваша, это уже перебор.

Значит, Злодей у нас наверняка один, а Шутников неизвестно сколько.

На самом-то деле, достоверно на присутствие в доме Злодея указывает только этот чертов ингалятор. Даже аварию можно еще посчитать результатом злой игры случая, но синильная кислота не тот «продукт», а ингалятор не тот предмет, чтобы им можно было совпасть случайным образом.

Злобные письма — явно работа Шутника. Разорванная — ну хорошо, хорошо, разрезанная — цепочка — тоже. И испачканное полотенце, «кровавые» пятна на котором при тщательном обнюхивании удалось опознать как один из лосьонов.

Разлитый шампунь может быть и случайностью, и результатом деятельности Шутника. Но может оказаться и первым приветом от Злодея. Авария — либо случайность, либо еще один «подарочек» от Злодея. Ну, а «заряженный» ингалятор — гарантированно.

Забудем временно про Шутника и попытаемся определиться с кандидатурой Злодея.

Сам Герман. Возможность — по всем трем «эпизодам» — да. Мотивы — более чем сомнительные. К тому же, если он замышляет что-то против Кристины — за каким дьяволом пригласил меня?

Боб. Увы, но возможности у него были. Мотивы? Не представляю.

Ольга. Возможности — да. Мотивы? Возможно. Тщательно скрываемая ревность, либо лояльность по отношению к матери, либо что-то еще, мне неизвестное.

Вика и Тимур. Да на оба вопроса. Но только если авария была случайной. Если нет, оба, по понятным причинам исключаются. Тот, кто подстраивает автокатастрофу, не станет садиться в испорченную машину. Стоп. Что-то там Герман такое странное говорил — мол, высшие силы Злодея покарали. Получается, что он считает Тимура именно таким — фантастическим! — идиотом? Ох, нет, не верю. Тогда зачем такую чушь городить? Очень странно.

Светочка. Возможности — да, в том случае, если у нее все-таки есть мозги, чего до сих пор не замечено. Мотивы — Герман, конечно. Он-то ей вовсе не интересуется, зато она — даже очень.

Стас. Возможности — да. И аварию мог бы сам подстроить. Водитель он классный и, зная заранее, что колесо отвалится, вполне мог рассчитывать на то, что останется цел, плюс отведет от себя подозрения. Мотивы? Может, он тот самый Станислав из Приреченска? Оно бы, конечно, очень логично. Но в машину-то сели Вика с Тимуром. А он не останавливал. Значит, не знал, что с машиной что-то не так. То есть, если авария спланированная — Стас не Злодей. Если случайная — может быть.

Любвеобильный алкоголик на очередной остановке, наконец, избавил меня от своего присутствия. Но, увы, две подсевшие тут же кумушки принялись с жаром обсуждать не то собственные семейные неурядицы, не то сюжетные сплетения какого-то сериала: и что ей теперь делать? представляешь, что будет, если он обо всем узнает? кошмар!

И в самом деле кошмар. Почему я с самого начала зациклилась на версии ревности, ненависти и тому подобных чувствах? Мотив действительно бросается в глаза, но это же не означает, что он единственно возможный? Что у нас еще есть, кроме эмоциональных стимулов?

Особых материальных выгод ликвидация Кристины никому не приносит. Если говорить о не совсем материальных… Ольга и Боб — по отдельности или вместе — могут приуготовлять возвращение бывшей жены. Нина может сама рассчитывать на роль супруги. Светочка — тем более (в ее представлениях). У Зинаиды Михайловны может иметься некая устраивающая ее кандидатура.

Н-да. Как-то сомнительно все это выглядит. Нина — если предположить в ней желание стать новой мадам Шелест — могла бы начинать действовать в предыдущий период — не дожидаясь, пока Герман снова женится. Возвращение Марины — вообще фантастика, ей и там очень даже неплохо.

Очень хочется подозревать Светочку — она явно стремится завоевать сердце, а точнее, кошелек хозяина дома — но я до сих пор не могу понять, зачем она при этом Стасу глазки строит. Кидается на все, что в штанах, абсолютно автоматически? Да и есть ли у нее какие-то осмысленные желания и стремления? Если же предположить, что вся ее безмозглость — лишь искусная игра, тогда рядом с ней Сара Бернар за компанию с Ермоловой сопят в тряпочку.

Как мотив гораздо богаче обладание чьим-то секретом.

Самый подозрительный тогда Боб. Если существует некая тайна, обнародование которой может лишить его нынешнего удобного положения — не поручусь, как он поступит при риске все потерять.

Зинаида Михайловна? Если следовать логике мыльных опер, она может скрывать, что Герман вовсе не ее сын. У Стаса ситуация как у Боба: например, при всей его молодости он может быть криминальное прошлое, и он боится, что Герман про это узнает и выгонит. Правда, хороший водитель работу себе найдет без проблем, так что мотив «сокрытия» в случае Стаса сомнителен.

Ольга тоже может опасаться, как бы папе не рассказали про нее что-то ужасно нехорошее. Но что она в этом случае теряет? Сошлют «в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов»?

Ага. Нина вообще может оказаться резидентом трех разведок или, наоборот, главарем международной наркосиндиката. А Кристина в таком случае должна быть тайным агентом Интерпола. Эка меня занесло!

Но, кстати, Интерпол не Интерпол, однако кое-что меня и впрямь смущает. Портреты «Кристина вчера» и «Кристина сегодня» как-то не совмещаются друг с другом. Вчера: сильная, упорная, даже жесткая, великолепно соображает, абсолютно точно знает, с какой стороны на хлебе масло. Сегодня: хрупкая, почти беспомощная, не очень умная, заботы о собственном благополучии с милой улыбкой перекладывает на окружающих.

А может, это два разных человека? — робко предположил внутренний голос. Может быть, — уныло согласилась я. А что? Тоже вариант, не хуже и не лучше других. Не хуже «агента Интерпола» наверняка. От фотографий, которые удалось посмотреть в учебной части, в школе и в детдоме, толку было немного. На фото в личном деле девочку от мальчика не отличить. Выпускная фотография тоже передавала лишь самое общее сходство — Галина Сергеевна, к примеру, выглядела на ней двадцатипятилетней красавицей-герцогиней. Снимки из детдома к жизненной правде были поближе, но тоже дела не проясняли. Такие правильные лица, как у Кристины, вообще с уверенностью опознать затруднительно: вроде она, а может, просто похожа. Вот будь у нее внешность Вупи Голдберг… Или родимое пятно в четверть лица. Тогда никаких сомнений бы не было.