Прочитайте онлайн У страха глаза велики | Часть 26

Читать книгу У страха глаза велики
2916+2951
  • Автор:

26

Дети — цветы жизни. Пока не распускаются.

Царь Ирод

Заведующая детдомом оказалась абсолютной противоположностью Галины Сергеевны — коренастая, простоватая, похожая больше на уборщицу или вахтершу, нежели на заведующую.

— Трудная была девочка. Они у нас тут все трудные, но как-то по-простому. Пошляться подольше, силу свою показать, перед дружками выставиться. Курят, клей нюхают, и не только…

— А деньги откуда? На развлечения-то? Им что, на карманные расходы выдают?

Мария Степановна замахала руками:

— Побойтесь бога, какие карманные, откуда? Даже если бы была возможность — да ни в коем случае! Они тогда весь детдом вверх ногами перевернут. Подворовывают, перепродают что-то, да мало ли!

— А Кристина?

— Нет, — отрезала Мария Степановна. — Кристина — нет. Никогда. За нее могу головой поручиться — копейки чужой не возьмет. Хоть и говорят, что яблочко от яблоньки недалеко падает, а иногда только руками разводишь — у полных никчемушников такие приличные дети случаются. Поперек всякой наследственности.

— Ну, этим, наверное, можно только гордиться?

— Было бы чем, — вздохнула моя собеседница. — Гордиться можно, когда это наша заслуга, педагогов, воспитателей. А Кристина себя сама сделала, нашего там ничего нет. А так-то, конечно, хорошо, что и из такой грязи что-то приличное может вырасти. Вы ведь знаете, как она в детский дом попала?

— В общих чертах. Родители-алкоголики, ну и… — выстрелила я почти наугад.

— Э-э… Если бы всех детей от алкоголиков забирали, у нас никаких детских домов не хватило бы. Тем более, сельские, там хоть до белой горячки допейся, всем наплевать, сами такие же. У Кристины родители погибли, угорели спьяну. Она сама чудом жива осталась. Сидела в пристройке, боялась в дом идти. Спать-то в пристройке холодно, вот она и дожидалась, пока совсем напьются и угомонятся. Навалила на себя всякое тряпье, чтобы согреться, и задремала. До пристройки угар и не дошел. Ну, а утром они уже холодные были. Кристина же их и нашла. Родственников никаких, они пришлые были, откуда приехали — никто не знает. Ну, значит, в детдом.

— Сколько же ей лет было?

— Девять.

Я поежилась. Девятилетняя девочка, дрожащая в холодной пристройке от страха перед пьяными родителями, а потом натыкающаяся на два бездыханных тела, — брр. Бедная Кристина!

— Она год после этого не разговаривала, по углам пряталась, по ночам кричала, я уж боялась, что придется ее в специнтернат отправлять. И наследственность, и нервное потрясение — тут и взрослый человек свихнуться может.

— Как не разговаривала? — не поняла я.

— Ну, как, совсем. Ладно, если хоть слово в день скажет. А то и неделю промолчать могла.

— А в школе как же?

— Как контрольная или диктант — не меньше четверки. Она очень старалась. Очень. А как к доске вызовут — молчит, как рыба об лед. Спасибо, Галина Сергеевна пошла навстречу, чтобы Кристине дали возможность письменно отвечать. Потом ничего, отошла. Хотя никого к себе близко все равно не подпускала. Все только на учебу. Да еще книжки и телевизор.

— А ребята ее не шпыняли за то, что она такая… ну, отдельная. Не такая, как все.

— Стычки, конечно, бывали, но… Вначале они все за первый год привыкли, что ее не видать и не слыхать. Как-то начали дразнить, щипать, ну, пристали, в общем. А у нас тогда плита на кухне еще дровяная была, и рядом, в тамбуре, топор стоял. Кристина его схватила, размахнулась и ждет — мол, подходите. И все это молча.

— И что?

— Плечами пожали и разошлись, чего с психованной взять, еще рубанет. Ну и оставили в покое. А потом она, по-моему, с ними договорилась: я вам списывать даю, хоть всем подряд, а вы меня не трогаете. А уж к последним классам самые отъявленные по колониям разбрелись, остальные притихли.

— А Кристина сейчас где? Она после выпуска сюда больше не приезжала?

Мария Степановна покачала головой:

— Нет. Да и что ей тут? Я даже не знаю, в какой институт она поступила.

— Вы думаете, что поступила?

— Конечно. Сейчас, наверное, уже заканчивает.

— Но, по крайней мере, в Городе?

— Вот не знаю, может, и в Москву подалась.

Я свернула разговор, не дожидаясь, пока в душу Марии Степановны закрадутся всякие подозрения: почему это я задаю всякие вопросы здесь, в Приреченске, но при этом не представляю, где Кристина сейчас и что с ней стало.