Прочитайте онлайн У страха глаза велики | Часть 11

Читать книгу У страха глаза велики
2916+2943
  • Автор:

11

Мы продолжаем себя в детях

Папа Карло

Звезды тут потрясающие. Совсем не то, что в многоэтажных районах. Там за отсветами жилья, дорожных фонарей и рекламного сияния — ну и за смогом, конечно, — иной раз и луна еле-еле видна, не то что звезды. Так, искорки невнятные. А тут — крупные, как орехи, вот-вот посыплются. «Открылась бездна, звезд полна…» Воистину полна. Только глянешь — и зацепляешься за это мерцание, как за шестеренки этого, как его, общемирового механизма, и тащат они тебя все дальше, дальше, а ты и не сопротивляешься. Уплываешь, уплываешь, уплываешь…

Как же — уплывешь тут! Только начнешь сливаться с мировой гармонией — тебя тут же выдергивают оттуда. Прямо за шиворот, изверги! А если совсем точно — за уши. Не успела я толком погрузиться в созерцание вечерних красот, как с лестницы послышался крик. Не такой, каким доносят до сознания общественности информацию о пожаре, но тоже вполне… проникновенный. Раз уж я услышала его через закрытую дверь. Деликатно выражаясь, такой тип разговора называют беседой на повышенных тонах.

Голос принадлежал Герману и был, хотя и громкий, но такой усталый, что мне сразу захотелось его — Германа, а не голос — пожалеть.

— Папа, я тебя умоляю, подумай еще! Ты же взрослый человек!

Следом раздался стук двери. Однако же. Германа, видать, рассердили не на шутку. Двери-то здесь не на широкую российскую душу рассчитаны, мягонькие они и нежные. Беззвучные. Чтобы такими хлопнуть, надо оч-чень хорошо постараться. Через минуту раздался стук теперь уже в мою дверь. На пороге появился Герман. Прошел через комнату, плюхнулся в кресло и уставился на меня.

— Что стряслось? — поинтересовалась я.

— А-а… — он махнул рукой. — Мелкая домашняя война. Отец в больницу ложиться не желает.

— Батюшки! А что с ним?

— Да непонятно. Возраст, наверное. Вроде бы ничего явного, просто… ну, то, что называется «неважно себя чувствует». У ядерщиков что-то в этом роде бывает, но он никогда ни с чем таким не работал, ни в каких Красноярсках-16 не жил, в Белоруссии и на Украине, где чернобыльское облако проходило, тоже не был. Может, просто микроэлементов каких-то не хватает, может, возраст себя оказывает. Не знаю, я не медик. Лег бы на обследование, там посмотрели бы, что к чему, витаминчиков покололи. Я ему в лучшей клинике место устроил, а он фокусы показывает. Не надо мне никаких больниц, само утрясется.

— И что ты с ним делать будешь?

— А ничего, надоело, я на маму это оставил, она за два дня его обработает. Нельзя же так на себя плевать.

— Нельзя, — согласилась я.

— Как у тебя первые впечатления? — Герман круто сменил тему.

Наверное, подчиненные перед ним по струночке ходят, два раза повторять не приходится.

— Сильнее всех, на первый взгляд, ее не любит Вика. Но может, не сильнее, а просто откровеннее.

— Вика просто ревнует, — отмахнулся Герман. — Она и к Ольге ревнует. С Мариной отношения наладились только в последний год, когда она уже всерьез на ту сторону намылилась. Вика про это, правда, не знала, но, наверное, почувствовала. Да и вообще, ревность ревностью, но чтобы Вика… Она человек выдержанный. Даже с Тимуром не ссорится.

— Ну знаешь! По-моему, с Тимуром поссориться — это сильно постараться надо. Другой такой флегмы свет не видывал.

Герман усмехнулся.

— Ты его просто мало знаешь. Видела бы ты, что творилось, когда он за Викой ухаживал. Во все стороны пыль летела.

— Он машину водит?

— Водит, конечно.

— А своей нет?

Герман рассмеялся, но несколько натужно.

— Это все оттуда же. Гордый очень. На жестянке какой-нибудь ездить — тем более Вику обожаемую возить — не желает, а что-то достойное пока позволить себе не может. Я хотел им подарить, так он меня чуть не убил, как будто я ему не подарок, а гадость страшную хочу сделать.

— Ему? — удивилась я. Логичнее было бы, если бы подарок — тем более такой солидный — был адресован от брата сестре.

— Если бы Вике, тогда бы точно убил. Я, видишь ли, имел право о ней заботиться до свадьбы. А теперь она его жена, прочее соответственно.

— Но живут-то они здесь? — я решительно ничего не могла понять.

— Живут, потому что Вика это условие еще до свадьбы поставила. Или здесь, или до свидания. Пришлось Тимурчику смириться.

Похоже, Германа тимуровские попытки сохранить хотя бы видимость самостоятельности ничуть не задевали, скорее веселили.

— Значит, гордый? — уточнила я. — А как же его гордость позволяет пользоваться услугами Стаса, зарплату-то ему ты платишь?

— О! — Герман поднял указательный палец. — Это — история, причем гениальная по своей глупости. Гордость, естественно, не позволяет, абсолютно справедливо. Но когда я заметил, что Вика ждет ребенка… Короче, я был неумолим: это моя единственная сестра, и я не желаю рисковать здоровьем будущей матери. Вообще-то для меня это был повод, Вика — девочка очень осторожная и внимательная, обеспечивать ее безопасность таким образом не было никакой необходимости. Но мне показалось, что она под руководством любимого мужа потихоньку задыхаться начинает. В общем, нашла коса на камень.

— И как ты его убедил?

— А я его не убедил. Он теперь выплачивает треть зарплаты Стаса. Он настаивал на половине, но я ему с цифрами доказал, что его доля должна составлять треть. На том и помирились. — Герман задумался. — Может, это он Кристину изводит? Просто чтобы Вике приятное сделать. С него станется.

— Он что, дурак?

Герман пожал плечами.

— Он Вику очень любит. Когда она сказала, что ей не нравятся брюнеты — он на следующее утро явился… ну, как фотонегатив: сам смуглый, волосы и даже брови белые — можешь себе это представить? Вика хохотала полчаса, потом велела немедленно ликвидировать это безобразие и первый раз согласилась отправиться с ним… я сегодня уж и не помню — куда. Своего ближайшего помощника уволил, потому что Вике тот не понравился. В качестве свадебного подарка.

— Тимур? — я задумалась. По неясной причине я до сих пор ни на минуту не принимала мужа Вики всерьез. Или хотя бы как самостоятельную личность. Муж Вики — и все тут. Но если он мог уволить толкового работника только ради того, чтобы порадовать ненаглядную… Хотя еще неизвестно, насколько этот работник был толковый. — Вика Кристину не любит, мама твоя. Но и Вику, и Зинаиду Михайловну не устроит вообще ни одна кандидатура рядом с тобой.

Герман кивнул.

— Ну… Если Мила Йовович получит герцогский титул, три Нобелевских премии и вдобавок станет премьер-министром, например, Великобритании — и при этом еще будет глядеть на меня снизу вверх…

— А мама тебя часто учит, как надо себе пару выбирать?

— Регулярно… — устало подтвердил Герман.

— Бедный богатый мальчик. Тебе никогда не казалось странным, что Вика и Зинаида Михайловна довольно прохладно относятся друг к другу, но совершенно одинаково смотрят на твоих…

— На моих женщин. Чего уж тут странного? У них и между собой трения на ту же тему. Меня никак поделить не могут. Да пустяки, я привык. Понимаешь, я же люблю их. Всех. А помирить не могу. Даже и не пытаюсь уже. Просто стараюсь сглаживать острые углы, когда вылезают. До сих пор вроде удавалось, а теперь… Как будто где-то в доме притаился маленький тролль, невидимый и очень злой. Сидит и пакостит. Против Марины такого не было.

— Может, потому что таких денег не было?

— Ты с ума сошла! — возмутился Герман. — Я всегда о семье заботился, никогда ни в чем не отказывал. Никакая женщина этого изменить не способна. И они прекрасно это знают.

— Насчет злобного домового — идея интересная. Главное — перспективная. Побрызгаем все углы святой водой — он сам и вылезет.

— Ты что, и в самом деле в духов веришь?

— Угу. Особенно после второго стакана. Только мне все больше инопланетяне являются. Такие, знаешь, маленькие, с блюдцами. Иногда даже с чайниками. А если это и впрямь домовой, тогда тут не я, а батюшка с кадилом нужен.

— Да хоть десять батюшек — лишь бы помогло…

Мне хотелось хоть чуть-чуть расшевелить Германа — уж больно он был замороженный, как хек на прилавке. Но все мое балагурство пропадало втуне. Казалось, предложи я сейчас вызвать самого Папу Римского для сеанса экзорцизма — Герман лишь пожмет плечами и начнет выяснять, сколько это стоит. Вот допекли мужика! Мне его было жаль даже больше, чем саму Кристину.

— Герман, а у тебя, часом, в делах никаких неприятностей не нарисовалось?

— Да нет. Там-то как раз все в порядке. Только дома кавардак. Мистика какая-то! Говорят же — плохое место, хорошее. Энергетика там и все такое. Ты не думай, я не всерьез, только… Дом-то выстроен на старых развалинах.

— На графских?

— Не знаю, — Герман снова не принял шутки. А может, Гайдара в детстве не читал. — Какой-то загородный особняк тут стоял. Может, и графский.

— Ага, а теперь покойный владелец по ночам осваивает современную технику. Представляешь, сидит такой скелет в лохмотьях за монитором и костями по клавиатуре стучит?

Герман пожал плечами. Мои шуточки его ну никак не веселили.

— Но письма-то — штука вполне материальная, не привидение же их, в самом деле печатало.

— Да… письма… — как-то вяло согласился он.