Прочитайте онлайн Кодекс Люцифера | Часть 19

Читать книгу Кодекс Люцифера
2216+3658
  • Автор:
  • Перевёл: А. Перминова
  • Язык: ru

19

– Там, снаружи, город заражен чумой. Было очень неблагоразумно приходить сюда, – сказал аббат.

– Зачем же вы заставили нас так долго стоять у ворот монастыря? Мы ждали до самого вечера, пока нас не пустили внутрь.

– Произошло недоразумение. Небольшой конфликт по поводу мер предосторожности с людьми, которые сдерживают эпидемию за пределами монастыря. Я чрезвычайно сожалею.

Аббат сделал такое выражение лица, на котором читалось все, кроме сожаления. Он выглядел преждевременно постаревшим, каким-то серым, изнуренным, подавленным; его губы растянулись в улыбке, но черты лица не выражали радость. Монах в серо-коричневом пальто поверх рясы с капюшоном на голове, который стоял немного поодаль за стулом аббата, не произнес ни слова. Он смиренно опустил голову, так что невозможно было заглянуть внутрь его капюшона. Он пришел вместе с аббатом, занял свое место, пока аббат церемонно садился на стул, а потом застыл, превратившись в некое подобие медленно дышащей статуи.

– Я понимаю, что наш визит кажется более чем необычным.

Аббат медленно кивнул и внимательно посмотрел на гостей.

– Пожалуйста, объясните мне еще раз, что привело вас сюда. Боюсь, с первого раза я ничего не понял, – попросил он.

– Меня зовут Киприан Хлесль. Здесь я нахожусь по поручению моего дяди, епископа Нового города Вены. Со своей стороны, дядя обращается к вам по поручению его величества императора.

– Маттиаса фон Габсбурга, – предположил аббат.

– Рудольфа фон Габсбурга.

– А, точно, – согласился аббат.

– Император, известный своим пристрастием к коллекционированию, хочет получить для своей коллекции произведение искусства, которое имеется на хранении в вашем монастыре. Естественно, его величество понимает, что он может лишь просить об этом, и он делает это во имя единства католической церкви и надеется на милость аббата, который в прошлом стал известен благодаря своему пониманию и своей терпимости даже по отношению к протестантам.

Казалось, аббат решил проигнорировать угрозу.

– Вы знакомы с коллекцией императора, господин Хлесль?

– О да. Мне не единожды приходилось ее видеть.

– Она красива?

– Она ни с чем не сравнима. Созерцание ее приносит императору много радости и придает ему силы.

– Вы не принадлежите к Церкви, господин Хлесль?

– Я мирянин, если вы это имеете в виду.

– Не обязательно принадлежать к духовенству, чтобы служить Церкви.

– Я тоже так думаю.

– Что и доказывается доверием вашего дяди к вам. Но ваш… э… спутник…

– Отец Эрнандо де Гевара представляет здесь как святую инквизицию, так и добрые намерения его высочества, короля Испании Филиппа, дяди нашего императора.

Отец Эрнандо кивнул. На лице Андрея застыла улыбка. Он надеялся, что присутствие доминиканца и упоминание о святой инквизиции расположит аббата к сотрудничеству. Отец Эрнандо и то, за что он выступал, было тем плюсом, который давал его импровизации преимущество перед планом, созданным Киприаном и епископом Мельхиором. «По меньшей мере один плюс», – подумал Андрей и решил, что плюс этот перевешивает тот факт, что одним из многочисленных минусов было отсутствие солдат императора, которые были частью плана Киприана и которыми, к сожалению, Андрей не располагал. Он был уверен, что в скором времени ему придется вовлечь их в игру.

– Я очень сожалею, но должен признать, что не имею ни малейшего представления о том, какое сокровище могло бы доставить удовольствие нашему императору, – сказал аббат.

– Но его величество абсолютно уверен.

– Я не понимаю, о чем идет речь. Я бы с удовольствием пригласил его сюда, чтобы вместе перевернуть с ног на голову весь монастырь, пока мы не найдем то, что он ищет.

Андрей пытался что-то уловить. Он находился на том месте, где была спрятана библия дьявола; эта книга предначертала судьбу его семьи, стала причиной смерти его отца и матери и предопределила трагедию его жизни. Возможно, она заперта на расстоянии всего лишь двух комнат отсюда. Но он ничего не чувствовал. Он был уверен, что почувствовал бы хоть что-нибудь, если бы приблизился к ней. Он бы с радостью спросил отца Эрнандо, который беспокойно вертелся и крутил головой туда-сюда, как будто слышал неуловимое пение, и огоньки свечей отражались в стеклах его очков и скрывали глаза.

– Веря в ваше понимание, император прислал с нами сотню солдат, которые разбили лагерь за городом. Я в любое время могу отдать им приказ помочь вам, тогда вам и монахам не пришлось бы обременять себя поисками.

– Мудрый и предупредительный ход.

– Конечно же, для меня было бы намного лучше, если бы нам не пришлось утруждать людей. Эта чума и все остальное… – Андрей сделал неопределенный жест в сторону двери.

– Конечно.

Андрею практически не удалось поговорить с отцом Эрнандо, когда они спешили к экипажу. Идея отправиться в путь только с доминиканцем пришла ему в голову молниеносно, и он сразу понял, что прав. Эрнандо сжег бы книгу дьявола, попадись она ему в руки, а человек, прибывший из такого далека, как он, в чьих глазах читались абсолютная решимость и готовность не щадить ни своей жизни, ни жизней других людей, чтобы уничтожить завет Сатаны, непременно достигнет своей цели, если ему хоть немного помогут в этом. О чем же он думал, когда навлекал опасность на Киприана и Агнесс? Киприан стал для него таким другом, которого у Андрея никогда не было раньше, а Агнесс… Андрей даже боялся подумать об этом. Он увидел Агнесс и вдруг почувствовал, что может заглянуть ей в самое сердце. Любовь к Иоланте и скорбь по ней все еще были самыми сильными чувствами в его душе, и все же Агнесс затронула какие-то потаенные струны в ней. Прийти сюда без них – так было лучше не только для них, но и для всех. Возможно, он, Андрей, погибнет во время этого визита, и было бы лучше, чтобы мысли об Иоланте не замарали его дружбу с Киприаном и жалкие остатки его собственной чести.

– И все же я удивлен, – отметил аббат, – что император или по крайней мере ваш дядя не предоставили вам рекомендательных писем.

«Все дело в том, что по плану перед тобой должны были сидеть настоящий Киприан и его дядя, – подумал Андрей. – Во всяком случае, если я все правильно понял». Он догадывался, что Киприан рассказал ему не все.

– Неужели вы не увидели герб моего дяди на экипаже?

– Да, но все же… при всем уважении, господин Хлесль… каждый может украсть экипаж и выдать его за свой.

Андрей и глазом не моргнул:

– Кто бы рискнул украсть экипаж епископа?

– Бывали случаи, когда у епископов крали лошадей и съедали прямо у них на глазах.

Отец Эрнандо пожал плечами и снова заерзал на своем стуле. У Андрея мороз пошел по коже, когда он понял, что происходит с доминиканцем: он чувствует присутствие библии дьявола! Будто сумев прочитать его мысли, монах повернул голову и посмотрел Андрею прямо в глаза. Юноша был шокирован. Почему он совершенно ничего не чувствовал, в то время как доминиканец, чья жизнь совершенно не была предопределена проклятой рукописью, мог ощущать ее присутствие?

– Кроме того, – добавил Андрей, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно, – было бы несколько странно, если бы существовал документ, из которого следовало бы, что император Священной Римской империи просит о каком-то сокровище подобно мелочному торговцу, в то время как передать эту вещь императору уже само по себе является огромной честью для ее собственника.

Аббат улыбнулся и кивнул. Он откинулся назад:

– Я понимаю, что вы хотите сказать.

– К сожалению, я не понял намек, ваше преподобие.

– Знаете ли, Бог не наградил меня даром использовать тонкости речи, поэтому я обычно полагаюсь на символы.

Он сделал едва заметное движение рукой в сторону монаха, и тот резко раздвинул полы пальто. Андрей заметил черную рясу, прежде чем увидел арбалет, направленный ка него и Эрнандо. На несколько мгновений он абсолютно потерял самообладание. А потом вступил в силу рефлекс, который руководил им с тех пор, когда через занавес мелкого града он видел, как среди женщин и детей свирепствовал сумасшедший в черной рясе, – и горло ему сдавил ужас. Однако отец Эрнандо сидел совершенно спокойно.

Андрей не мог отвести взгляд от арбалета. Двадцать лет тому назад выстрел из этого оружия помог ему избежать гибели от рук черного монаха; а сейчас черный монах целился арбалетом прямо в него. Андрею было совершенно ясно, что аббат не просто сопроводит их под прицелом во двор, заставит сесть в экипаж и уехать отсюда. Арбалет был натянут не для того, чтобы запугать, а для того, чтобы убить.

– Вижу, вы поняли мой язык символов, – произнес аббат.

И вдруг новый свет наполнил маленькую комнату, в которой он их принимал. Свет лился из окна, расположенного за спиной аббата, и образовывал алый отблеск на его фигуре. В то же время он бросал тусклую, медленно танцующую тень на стол и на Андрея с Эрнандо. По удивленному выражению лица аббата Андрей понял, что свет отражается и на его, Андрея, лице. Аббат повернулся:

– Что случилось?

Черный монах подошел к окну, не упуская из виду посетителей, и мельком бросил взгляд наружу. Свет начал отбрасывать красные тени на складки его одежды. Келья аббата наполнилась теплом.

– Горит одна из поленниц дров, ваше преподобие.

– Я не давал распоряжения поджигать ее.

– Да и не похоже, что ее поджег кто-то из братьев. – Черный монах отвернулся от окна. Арбалет был по-прежнему направлен на Андрея и доминиканца. – Они бегают вокруг нее и пытаются потушить пожар.

Словно в шоке, Андрей смотрел на потрескавшиеся, побитые руки монаха, на глубокие гноящиеся шрамы на тыльной стороне кисти левой руки, и, когда аббат поднялся, чтобы самому посмотреть на происходящее, он увидел, каким низкорослым был этот человек. На волне чувств, которые были настолько запутанными, что Андрей сам не мог в них разобраться, всплыло подозрение, что он видит перед собой одного из двоих монахов, которые были в Праге и по чьим следам они до сих пор следовали. Один из них – убийца Иоланты. Он заметил, что уже наполовину поднялся со своего стула, когда холодная рука отца Эрнандо накрыла его собственную, а большой палец черного монаха вдруг передвинулся к спусковому крючку, и снова медленно опустился на стул. Его щеки горели, а пламя в мозгу выжигало царившее там оцепенение. Остались только ненависть и жажда убийства. Он знал, чего ему здесь хотелось достичь, – смерть низкорослого монаха сразу же стала первоочередной целью. Дрожь наполнила все его тело, как пение невидимого хора, как гудение огромного роя шершней, который сначала можно услышать, а лишь потом увидеть. И в нем заговорил древнейший человеческий инстинкт – убежать отсюда настолько быстро, насколько это возможно. Андрей испуганно уставился в глаза отца Эрнандо и получил в них подтверждение своим догадкам: то, что он слышал, было библией дьявола.

– Я выставлю посты перед дверью, – обратился аббат к черному монаху и обошел вокруг стола. – Нужно узнать, что означает этот пожар. Я скоро вернусь. – Он открыл Дверь: – Хранители! Помогите брату Павлу. Никто не должен покинуть эту комнату.

Как только он замолчал, Андрей повернулся. Аббат возвращался, идя спиной вперед. За ним следовали два черных монаха. Первый сжимал левой рукой горло аббата, а правой крепко вцепился в его рясу. Другой держал такой же арбалет, как и у брата Павла. Он прицелился, и на мгновение показалось, что низкорослый монах настолько потерял самообладание, что его качнуло. Но потом он снова выпрямился, и Андрей увидел, что монах неотвратимо целится в него.

– Ошибочка вышла, – заметил один из вошедших черных монахов. – Мы все оставим это помещение, и как можно быстрее.

– Застрели их, – прохрипел аббат.

Брат Павел застыл на месте.

– Нас четверо, – вмешался монах, который держал аббата за горло. – Ты можешь застрелить лишь одного из нас. И, что бы после этого ни случилось с тобой, в одном ты можешь быть абсолютно уверен: аббат тоже не выживет.

С огромным усилием Андрей оторвал взгляд от нацелившейся на него стрелы арбалета. Крепко держащий аббата монах подошел к нему, капюшон упал у него с головы, и Андрей увидел широкое ухмыляющееся лицо Киприана. Черная ряса сползла на пол, и выяснилось, что это было пальто доминиканца, испачканное засохшей кровью и землей.

– К сожалению, мы не успели занять места в экипаже, – произнес Киприан.

Вторым черным монахом была Агнесс. Она держала на прицеле брата Павла. Аббат застонал и попробовал повторить свой приказ, но Киприан сжал его еще сильнее, и лицо аббата залилось темно-красной краской.

– Долго он так не выдержит, – обратился Киприан к брату Павлу. – Брось оружие.

– Это один из черных монахов? – спросила Агнесс. – Это один из тех, кто сжег мой дом?

Брат Павел резко повернул голову. От этого движения его капюшон соскользнул назад и открыл бледное лицо измученного мужчины – избитого, ободранного, в ссадинах, удрученного горем. Его глаза широко распахнулись, когда он посмотрел на Агнесс и понял, что значат ее слова. Их взгляды скрестились.

– Не на ту напал, идиот! – полным ненависти голосом крикнула Агнесс.

Брат Павел резко повернул арбалет. Андрей выпрямил ноги и толкнул ими стол. Столешница с силой ударила низкорослого монаха. От удара он согнулся пополам. Арбалет выстрелил, но стрела попала в стол, не причинив никому вреда. Брат Павел упал на пол. Аббат начал размахивать руками, пытаясь освободиться. Киприан скрутил его, зажал шею и заломил руку за спину. Тощий аббат, совсем как ребенок, повис на руках юноши.

Вдруг с улицы послышались крики.

– Хватай этого! – выдохнул Киприан.

Андрей подскочил к брату Павлу, который с трудом поднимался на ноги. Если бы не лысая макушка монаха, он бы схватил его за голову и потащил за волосы, а потом, возможно, навалился бы на него. Но из-за тонзуры он вынужден был схватить его под руки. Он практически не почувствовал веса в своих руках, и, так как монах вскрикнул, когда ему надавили на ребра, жажда убийства у Андрея улетучилась. Он сдавил ему рукой горло и подтащил к себе. По его руке пробежали мурашки от мысли, что это такой же человек, как и тот, у которого на совести висит убийство его родителей.

– Давайте, отец Эрнандо! – закричал Киприан. – Вы первый!

Доминиканец поспешил к двери. За ним последовал Киприан с аббатом. Потом подбежала Агнесс, и когда она проходила через дверь в своем белом в складках пальто и с развевающимися волосами, то казалась похожей на амазонку, переселившуюся из мифов в реальность. Андрей посильнее прижал к себе барахтающегося черного монаха и, спотыкаясь, направился к выходу. За дверью лежали две неподвижные черные фигуры – часовые, которых аббат хотел привести с собой. Они должны были сразу же заступить на пост, после того как Андрей и Эрнандо зайдут в келью: аббат с самого начала не собирался отпускать их.

Возле этих двоих стояли три других монаха из монастыря и громко звали на помощь. Крики застряли у них в горле, когда они увидели чужих. Киприан толкнул одного из них на пол, двое других с воплями убежали вглубь здания. Юноша повел своих в противоположном направлении.

Коридор проходил через широкие ворота на лестницу и к открытой арке, за ней находились передний двор монастыря и главные ворота, ведущие в город. Андрей перепрыгивал через две-три ступеньки, практически неся монаха, который отчаянно пытался вырваться. Он достиг арки ворот вместе с остальными, увидел, как наклонился Киприан, и в тот же момент услышал металлический звон арбалетных болтов, пролетающих мимо. Киприан выругался. Андрей увидел служителей монастыря, занявших позиции у главных ворот и натянувших свои арбалеты, а чуть поодаль заметил еще одного, выглядывающего поверх стены, огораживающей территорию монастырского сада: монах уперся в верхний ряд стены длинной палкой, и она изрыгнула огонь и чад.

Возле Андрея взорвался кусок отделки арки ворот размером с кулак, и осколки ударили ему в лицо. Между постройками слышался треск. Монахи, которые сбежались к месту пожара и в панике пытались его потушить, отбрасывали огромные танцующие демонические тени на стены монастырской церкви.

– Назад! – закричал Киприан.

Он потащил с собой аббата в укрытие за аркой ворот. Андрей подполз к другой стороне арки и очутился рядом с Агнесс. Брат Павел что-то бурчал и пытался освободиться, дергая локтями. Андрей толкнул его за арку. Монах притих. Болты арбалетов бились о ступеньки лестницы и взвывали, высекая искры. Единственный мушкет, который был у служителей монастыря, снова выстрелил. Пуля вырвала из крепления покрытую ржавчиной дверную петлю в арке открытых ворот.

– Внутри было легче, чем снаружи, – прорычал Киприан.

Андрей пожал плечами. Он посмотрел на Агнесс и вдруг почувствовал, что должен ей улыбнуться. Она мимолетно ответила на его улыбку.

– Эй! – прорычал Киприан в сторону ворот. – У нас ваш аббат! Прекратите это сумасшествие, или я сверну ему шею!

В ответ посыпался град выстрелов. Но мушкета больше не было слышно – или у стрелка лопнули барабанные перепонки, или он ждал, пока кто-то высунется, чтобы не тратить впустую драгоценный порох. Андрей с видом затравленного зверя оглянулся по сторонам.

– Где отец Эрнандо? – крикнул он Киприану.

Лицо юноши исказила злость, и он указал на вход в монастырь:

– Он ранен.

Доминиканец лежал, наполовину скрытый громоздкой аркой входных ворот в здание монастыря. У него в боку торчал арбалетный болт. Со своей позиции Андрей не мог увидеть, дышит ли он.

Агнесс схватила наполовину оглушенного черного монаха за подбородок и повернула его лицо к себе. Когда он посмотрел на нее, его веки задрожали.

– Я Агнесс Вигант! – прошипела она. – Я ребенок французской протестантки, которая искала у вас защиты! Вы убили мою мать, украли мою жизнь, а сейчас хотите уничтожить и меня! Посмотрите на меня и скажите, что сожалеете об этом!

– Что вам нужно? – прокричал кто-то у главных ворот.

Андрей понял, что обстрел прекратился. Голос утонул в треске пожара. Монахи прекратили попытки затушить его, и сейчас огонь занимался своим делом во всю силу. Искры вихрем взлетали до самой крыши, а свет от пламени освещал массив здания монастыря, который возвышался за ними; дым и жаркие порывы ветра долетали до них. Было похоже, что они стоят прямо на пороге ада. Теперь Андрей увидел, что отец Эрнандо еще жив: он пытался подползти ближе ко входу. Юноша подумал, насколько безопасно поспешить к нему на помощь и затащить его в укрытие, но единственным человеком, который мог бы это сделать, была Агнесс, поскольку и Киприан, и Андрей для этого должны были бы отпустить своих заложников.

Брат Павел вдруг резко затряс головой. Андрей, который наполовину лежал на спине и затащил монаха на себя, чтобы лучше удерживать его, видел, что Агнесс повторяет выражение его лица.

– Библию дьявола! – прорычал Киприан, как будто это было то, что только что пришло ему на ум. – И свободный выход!

– Почему ты решила, – спокойно спросил черный монах, – что твоя мать была одной из француженок?