Прочитайте онлайн Кодекс Люцифера | Часть 28

Читать книгу Кодекс Люцифера
2216+3675
  • Автор:
  • Перевёл: А. Перминова
  • Язык: ru

28

Мельхиор Хлесль поспешно нацарапал последний знак на длинной бумажной ленте. От резкого движения чернила брызнули во все стороны. Он не глядя потянулся за емкостью с песком и перевернул ее. Крышка была неплотно закрыта, и вместо тонкого слоя над только что написанным текстом появилась целая горка песка. Епископ Мельхиор озадаченно уставился на нее. Из-под песка торчал лишь самый краешек сообщения. На нем было написано имя: Эрнандо! Епископ спросил себя, не устроил ли эту шутку кто-то с сильно развитым чувством иронии, и быстро поднял очи горе.

Если говорить по существу, то весь доклад представлял собой один-единственный выкрик: Эрнандо! Отец Эрнандо де Гевара, так неожиданно всплывший в Вене со своей собственной миссией страха, безумия и огня. Отец Эрнандо, который давным-давно должен был рыться среди ила толщиной в метр и твердого, как камень, заполнившего катакомбы под церковью Хайлигенштадта, а вместо этого пошел по следу, оставленному ему потерявшим всякий рассудок священником.

След, ведущий в Прагу! След, ведущий к Агнесс Вигант, которую епископ Мельхиор считал одним из ключей к тайнику с библией дьявола.

Епископ мысленно выругал себя. Отец Эрнандо, из-за которого епископу теперь придется самому срываться в Прагу в надежде, что ему хотя бы удастся опередить его, если он не перехватит его по дороге, – отец Эрнандо примирится с гибелью целого края, лишь бы уничтожить завет Сатаны. Что для него одна человеческая жизнь, тесно связанная с его собственным существованием?

Епископ подцепил краешек сообщения, которое он собирался отправить Киприану, кончиками пальцев и вытянул его из-под кучки песка. Несмотря на царапины и брызги, оставленные его торопливым пером, почерк было легко разобрать. Он начал сворачивать послание. Он уже хотел засунуть свиток в футляр, а затем привязать к лапке почтового голубя, но письмо выпало из его нетвердых пальцев, прокатилось по столу и оказалось на полу. Охнув, епископ наклонился. Когда он снова показался над столешницей, его взгляд упал на человека, стоявшего перед ним. Глаза епископа сузились. Человек некоторое время молча смотрел на него, потом улыбнулся.

– Ваше преподобие? – спросил он.

– Что? – рявкнул епископ Мельхиор.

– Ваше преподобие звонили.

– Не звонил.

– В таком случае прошу меня извинить.

Епископ Мельхиор, смутно припомнивший, как его рука потянула за шелковый шнур еще до неприятности с емкостью для песка, откашлялся и уселся обратно в кресло. Он оправил свое дорожное платье, и тут его взгляд упал на зажатый в руке свиток.

Очередная попытка засунуть послание в футляр потеряла неудачу из-за сильной дрожи в пальцах. Епископ сердито посмотрел на них, будто хотел остановить дрожь простым усилием воли, затем неожиданно бросил оба предмета через стол своему секретарю. Тот ловко поймал их.

– Ваше преподобие?

– В Прагу, – коротко приказал епископ Мельхиор.

Служащий кивнул, положил свиток в футляр и завязал его. Епископ встал.

– Мой экипаж готов к поездке?

– Как вы и приказывали, ваше преподобие.

– Лучших лошадей уже запрягли?

– С вашего разрешения, лучших лошадей запрягли в другой экипаж, ваше преподобие.

– Боже милостивый!

Служащий предпочел промолчать в ответ на эту реплику. Мельхиор скривился.

– Наш римский пассажир?

– Уже находится в экипаже.

– Ну хорошо. Я ничего не забыл?

– Информация для двора, ваше преподобие.

– Придумай что-нибудь. Непредвиденные обстоятельства, имеющие отношение к предстоящему объединению христианских церквей, или что-то в этом роде.

– Уже сделано, ваше преподобие.

– Должен ли я поставить где-нибудь печать?

– Вот здесь, ваше преподобие.

Секретарь указал на кучку песка и постарался придать себе такой укоризненный вид, какой был позволителен в данной ситуации.

Мельхиор Хлесль схватил другой листок бумаги и пробежал взглядом уже составленный его секретарем документ. Как и всегда, литеры официального шрифта были безупречны, а сама бумага – гладкой и без клякс. Епископ Мельхиор огляделся в поисках сургуча.

– Вот, ваше преподобие.

С другой стороны стола к нему придвинули черно-красную палочку и горящую свечу. Епископ капнул пару раз под текстом, сжал руку в кулак и впечатал перстень в еще теплый сургуч, после чего поставил отпечаток на последней странице письма. Верхушка горки песка стекла вниз.

– Подпись, ваше преподобие.

Епископ Мельхиор нацарапал внизу «t Мельхиор Хлесль episcopus», что испортило внешний вид остальной части письма. Перо так скрипело, что мороз по коже шел.

– Проследи, чтобы оба были отправлены сегодня же.

– Так точно, ваше преподобие.

Епископ Хлесль обошел стол и, тяжело ступая, вышел из комнаты. Секретарь поднял исписанный листок кончиками пальцев и подул на подпись Мельхиора. Епископ остановился у большого глобуса, размещавшегося недалеко от двери и на сегодняшний день вполне оправдывавшего потраченные на него деньги, поскольку фантазия картографа в том, что касалось фауны и флоры в морях и неизвестных регионах света, играючи отменяла все законы природы.

– И прибери этот свинарник. – Епископ махнул рукой в сторону кучки песка.

– Разумеется, ваше преподобие.

– Это я просыпал. Мне очень жаль.

– Ничего страшного, ваше преподобие.

Епископ резко развернулся. Глобус неожиданно оказался у него на пути. Через несколько мгновений, наполненных поспешными и просто акробатическими движениями, епископ Хлесль уже стоял на пару шагов ближе к двери, потирал ушибленное колено и опирался на гобелен. Треснувший глобус лежал на полу, четверть поверхности Земли отделилась от него, как кожура от апельсина. Морские змеи, левиафаны и недостаточно одетые морские девы возвышались над мирозданием в опустевшем пространстве рабочего кабинета епископа Мельхиора.

– И это безобразие тоже уберите, – приказал епископ.

– Как будет угодно вашему преподобию.

Во дворе епископского дворца стоял экипаж. Дорожный сундук был уложен, кучер сидел на козлах, ожидая приказов епископа. Монах замедлил шаг. Подойдя к экипажу, он сделал глубокий вдох и только затем распахнул дверцу.

Его пассажир занимал самый темный угол кареты и был закутан с ног до головы.

– Ты! – произнес епископ Хлесль. – А я уж надеялся, что никогда тебя больше не увижу.

Пассажир ничего не ответил. Епископ Хлесль сел в экипаж. Карета дернулась и покатила в ночь, прочь со двора.