Прочитайте онлайн Кодекс Люцифера | Часть 17

Читать книгу Кодекс Люцифера
2216+3693
  • Автор:
  • Перевёл: А. Перминова
  • Язык: ru

17

Иоланта села у огня. Его зажгли не столько по необходимости, сколько по привычке, и все же она протянула к его теплу руки и ноги. Она казалась куклой в человеческий рост, которую кто-то усадил в кресло. Отец Ксавье бесцеремонно разглядывал ее. Он не ошибся в своей оценке: достаточно было немного ухода и хорошего питания, чтобы к этому тощему существу быстро вернулась его красота.

Отец Ксавье приказал поставить кувшин с вином и два кубка. Вообще-то сам он не собирался пить, но знал: люди пьют гораздо охотнее, когда считают, что собеседник тоже делает иногда пару глотков. Вино, принесенное им для Иоланты, было вовсе не знаком внимания, а лишь средством уменьшить степень ее недоверия к нему; со смешанным чувством злости и скрытой радости отец Ксавье понял, что не сумел достичь своей цели.

– Когда я наконец получу своего ребенка? – спросила она без предисловия.

– Те6я кто-нибудь заметил?

Она промолчала. Доминиканец терпеливо ждал.

– И кто же должен был заметить меня? – спросила она наконец с горечью. – Киприан Хлесль и его попутчики? Или один из прокаженных, когда я пряталась в его старом и грязном стогу и чуть не умерла из-за этого?

– В Храсте? В Хрудиме?

– Нет. Люди, живущие там, считают, что надежно отгородились от остального мира, но на самом деле там столько лазеек, что прокаженные, если бы захотели, смогли бы проникнуть к ним десятками. Киприан и Андрей без всяких усилий сумели выйти оттуда и вернуться назад, впрочем, как и я.

– Удивительно, – отметил отец Ксавье, и Иоланта поняла его намек.

– Надежда, – ответила она. – Даже в келье в монастыре у меня была надежда, да и матушка настоятельница только о ней и говорила. Но у прокаженного надежды нет. На что, собственно, он может надеяться? Самое большее – на скорую смерть, а уж ее-то он найдет и среди товарищей по несчастью, для этого ему никуда идти не надо.

Отец Ксавье задумался. Казалось, все говорит о том, что Подлажице – именно тот монастырь, о котором упоминалось в обрывочных сведениях о библии дьявола, – монастырь, где одного монаха замуровали заживо, чтобы сам Сатана надиктовал ему свой завет. Монастыря больше не существовало. Раздавил ли его дьявол своей ногой? Когда римляне сровняли с землей Карфаген, они вспахали земли на том месте, где он стоял, и посыпали ее солью, чтобы там больше никогда ничего не выросло. В данном случае можно было считать проказу и гниение дьявольским эквивалентом, соли. Библия дьявола когда-то находилась здесь, уж в этом отец Ксавье не сомневался. Однако точно так же очевидца было и то, что ее здесь больше не было. Таким образом, поездка оказалась одновременно и напрасной, и чрезвычайно содержательной.

– Ты хорошо выполнила работу, – услышал он свой голос и сам удивился тому, что произнес.

– Когда я получу назад ребенка?

– Частые расспросы ситуацию не изменят.

Она бросила на него гневно пылающий взгляд. А ведь раньше в такой ситуации у нее на глаза наворачивались слезы. С тех пор их место заняла жгучая ненависть, которую она даже не пыталась скрыть. На несколько мгновений отец Ксавье позволил себе помечтать: он возьмет Иоланту с собой в Испанию – своего собственного юного прекрасного агента, который поможет ему выведать секреты епископов, кардиналов и королевских министров, сделать их уступчивыми и податливыми. Однако средство давления на Иоланту, которым он сейчас пользовался, с каждым днем будет становиться слабее, а в Испании и вовсе перестанет работать. Она никогда не согласится покинуть Прагу и бросить своего ребенка. Разумеется, ему не составило бы труда взять первого попавшегося младенца из сиротского приюта и подсунуть его девушке, выдав за ее собственного: он не сомневался, что она не заметит никакой разницы, а даже если и заметит, то материнский инстинкт отринет все сомнения. Но только как он будет давить на нее и заставлять работать на себя, если ребенок будет у нее? Разумеется, существовала возможность снова отобрать у нее дитя, уже в Испании. На некоторое время доминиканец отпустил фантазию. Дальше все было бы просто – отдать ребенка на воспитание в доминиканский монастырь, разрешить ей видеться с ним в награду за определенные услуги и в качестве горячей надежды на то, что ей однажды удастся вернуть его в мир и воссоединиться с ним на веки вечные.

Отец Ксавье едва заметно покачал головой. Слишком все сложно. Падших девушек и в Испании хватает; нет никакой необходимости тащить с собой Иоланту на его родину, чтобы продолжать заниматься своей деятельностью. Нет: Иоланта соединится со своим ребенком здесь, в Праге, хотя и жаль, конечно, что приходится уничтожать такое выдающееся орудие.

– По прибытии в Прагу Киприан Хлесль в первую очередь разыскал дом, принадлежащий в равных долях двум венским торговцам – Себастьяну Вилфингу и Никласу Виганту, – сказал отец Ксавье. – У Никласа Виганта есть дочь по имени Агнесс, и Хлесль поступил так ради нее. Впрочем, он служит посланником епископа Мельхиора, однако я подозреваю, что он преследует и собственные интересы. Агнесс – прекрасный способ подобраться к нему поближе.

– Это единственная категория, которой вы мыслите, когда речь идет о людях, – с горечью отозвалась Иоланта, – как бы вам их использовать.

– Само собой разумеется, – с улыбкой ответил отец Ксавье. – И люди только облегчают мне эту задачу.

– Ваша душа проклята, отец.

– В таком случае мы с тобой и в аду будем рядом.

– Вы хотите, чтобы я осторожно расспросила Агнесс?

Отец Ксавье склонил голову набок и снова улыбнулся.

– А я уж испугалась, что вы заставите меня броситься на шею этому Киприану Хлеслю.

– Если бы я решил, что это сработает, то, возможно, обдумал бы такой поворот. Мне искренне жаль, что твое непосредственное задание не включает такого удовольствия, как отдаться порыву страсти с молодым и сильным мужчиной.

– Идите к черту, отец.

Монах спокойно откинулся на спинку кресла.

– Рано или поздно, но я всегда слышу это доброе напутствие, – отметил он.

– Это последнее задание, которое я выполняю в качестве вашей рабыни. Вы меня хорошо поняли?

– От тебя это не зависит.

– Немедленно подтвердите, что это последнее мое задание!

– Ну и что может мне помешать сейчас согласиться с тобой, а потом нарушить свое слово? – равнодушно поинтересовался отец Ксавье, позволив, однако, своему голосу звучать несколько более резко, чем обычно. – Что может мне помешать нарушить любое данное мной слово и позволить грешнице получить то, чего она только и заслуживает, то есть ничего?

Она побледнела и вздрогнула. Отец Ксавье улыбнулся ей так же любезно, как торговец сукном в лавке улыбается своей лучшей покупательнице: «И все же вы должны остановиться на конкретной материи, сударыня, – шелк или парча?»

– Даже вы не можете быть таким бездушным, – хрипло заявила Иоланта.

Улыбка не сходила с лица отца Ксавье. Теперь в ее глазах засверкали слезы.

– Епископ Мельхиор обязательно приехал бы сюда сам, не появись у него чувство, что есть лучшая кандидатура для этого дела. Эта кандидатура – Киприан Хлесль. Возможно, сейчас нам кажется, что след, ведущий к нашей цели, уже остыл, но если кто-то и сумеет взять его, то это Киприан. Андрей фон Лангенфель довел нас до того места, где библия дьявола находилась раньше; Киприан Хлесль раньше или позже приведет нас туда, где она находится сейчас. Агнесс – вот его слабое место.

– Я повинуюсь, – сдавленно произнесла Иоланта.

– Я тут навел кое-какие справки о господах Вилфинге и Виганте, – продолжил отец Ксавье. – Их торговля в этом городе насчитывает много лет, и все это время они были щедрыми людьми. Каждый второй сборщик податей или привратник знает их имена, так как эти господа дают хорошие взятки. Особенно приятные ассоциации вызывает имя Никласа: двадцать лет тому назад он пожертвовал одному сиротскому приюту половину своего состояния.

Иоланта непонимающе взглянула на него. Отец Ксавье кивнул.

– Именно, – подтвердил он.

– Господи, – потрясенно прошептала Иоланта.

– Весь мир – это одна большая деревня, – пояснил отец Ксавье. – Что же касается меня, то я получил ответ на один очень интересный вопрос. Если бы он забирал из приюта своего собственного бастарда, не желая его погибели, то нашел бы, куда пристроить свои деньги, и, уж конечно, не стал бы отдавать их кармелиткам. Если бы одна из его служанок произвела на свет ребенка, которого он бы хотел поддержать, он обязательно позаботился бы о том, чтобы ребенок вообще не оказался в приюте. Уж я-то его знаю.

Отец Ксавье поднял глаза и заметил, что Иоланта смотрит на него с таким выражением, будто вот-вот убьет его.

– С Вацлавом все хорошо, – будто между прочим бросил он. – Ты и сама прекрасно знаешь, что сиротские приюты кармелиток – первый шаг на пути в ад. Но я позаботился о твоем сыне.

Произнося «спасибо», она чуть не поперхнулась, и отец Ксавье решил оставить при себе одно из своих вкрадчиво-циничных замечаний.

– Прекрасный, добросердечный человек этот Никлас Вигант, – продолжил он. – Вытащил своего ребенка из такого кошмара. Да они бы его и бесплатно отдали, я уверен в этом. За что же он заплатил такую кучу денег?

– Я могла бы разузнать это для вас, – медленно произнесла Иоланта. – Я пойду в сиротский приют кармелиток и порасспрашиваю матушку настоятельницу. А там, при случае, я могла бы… – Она неожиданно замолчала.

Отец Ксавье соединил кончики пальцев обеих рук и посмотрел на нее поверх них.

– При таком же случае, как и в предыдущие два раза?

– Так вы знаете? – Она долго не могла оправиться от потрясения.

– Я отдал некоторые распоряжения для подобного случая, – пояснил доминиканец.

– Я на коленях умоляла матушку настоятельницу! – прошипела Иоланта.

– Мне так и доложили.

– Так почему вы не потребовали от меня объяснений?

– А по какому поводу? Из-за напрасной попытки обмануть меня? Попытка не в счет.

«Ничто так не деморализует, как неудавшиеся попытки», – подумал отец Ксавье. Строгие запреты приводят к тому, что человек все время раздумывает, как бы отменить их. Но стоит дать человеку возможность достаточное количество раз потерпеть неудачу – и рано или поздно он откажется от своих усилий.

– Прежде чем прийти сюда, я предприняла еще одну бесплодную попытку, – презрительно бросила она. – Это так, на тот случай если вам еще не сообщили.

– Сообщат, не беспокойся. – Улыбка отца Ксавье стала отеческой.

В воцарившейся тишине он подумал: «У некоторых людей, похоже, уходит удивительно много времени на то, чтобы сдаться» – и почувствовал глубокое уважение к юной даме.

– Откуда вы знаете Никласа Виганта?

– Это было давно.

– Я не спрашиваю вас, были ли вы тогда друзьями. Я уверена: дружба для вас – такая же абстракция, как и любовь.

Отец Ксавье пожал плечами. Ему удалось почти полностью подавить ощущение дискомфорта, всегда охватывавшее его, когда девушка неожиданно бросалась подобными замечаниями.

– Если вы так хорошо его знаете, почему лично не навестите его?

– А зачем мне это надо, если у меня есть ты?

– Когда я получу назад своего ребенка?

– Скоро, – ответил отец Ксавье. – Я еще не рассказывал тебе, что мне сообщила настоятельница в своем последнем отчете?

Он решил поддаться неожиданной идее и теперь размышлял, что лучше сказать. Ребенок был мертв, лежал, разлагаясь, под слоем извести, и сообщения от настоятельницы монастыря кармелиток «приходили» лишь тогда, когда Иоланта пыталась надавить на него. Впрочем, отец Ксавье с самого начала подозревал, что так и будет. Привлечь на свою сторону матушку настоятельницу оказалось делом несложным: он всего лишь заявил ей, что умерший ребенок на самом деле был бастардом одного высокопоставленного человека, члена городского совета, а Иоланта постарается забрать ребенка из приюта и с его помощью шантажировать этого господина. Пожертвование, которое отец Ксавье передал настоятельнице во время этого разговора, по его словам, было сделано именно данным членом совета, добрым католиком, заботящимся о своем имени. Как и следовало ожидать, когда Иоланта назвала себя во время своего первого визита в монастырь, ей тут же было отказано в разрешении пройти за ограду. Переданные деньги помогли улучшить условия проживания еще не умерших детей; так кому было дело до мертвого ребенка и его рыдающей матери, стоящей на коленях в кашице из снега и грязи, этой грешнице перед лицом Господа? Как прекрасно знать, на кого можно положиться.

– Вацлав… э-э… просто запал в душу одной из сестер, – проговорил монах. – Он, похоже, считает ее своей матерью.

– О Господи, отец, когда же я наконец смогу быть рядом с ним?

– Скоро. Уже скоро.