Прочитайте онлайн Кодекс Люцифера | Часть 7

Читать книгу Кодекс Люцифера
2216+3690
  • Автор:
  • Перевёл: А. Перминова
  • Язык: ru

7

Добрые горожане Хрудима прочертили круг вокруг района, по размерам сравнимого разве что с Веной со всеми пригородами, на всех дорогах, дорожках и тропинках расставили караулы, а возле главной дороги воздвигли виселицу, чтобы продемонстрировать, что произойдет с тем, кто не признается, почему он хочет остаться в отгороженном от всех районе. Виселица пустовала, но это значило лишь, что повешенного уже сняли и похоронили, опасаясь, что, даже мертвый, он все равно будет разносить болезнь. Тот, кто находился внутри очерченной границы, либо был болен лепрой, либо должен был смириться с тем, что его таковым считали. Если же кому-то не повезло и он оказался в этом районе в гостях, он неожиданно получал права гражданина этого живого кладбища; кому же повезло и он поехал погостить в другое место, пока совет в Хрудиме заседал, он быстро решал, что не стоит, пожалуй, требовать исполнения его прав гражданина Храста, Розица, Горки, Хахолице или Подлажице, и н вопрос, не оттуда ли он родом, отвечал с преувеличена широко открытыми от изумления глазами короткой фразой произносимой с соответствующим акцентом: «Кто, я?!» Этот район отрезали от всего мира, а ведь он находился в глуши через него не проходили важные тракты, и он не производил достаточного количества продуктов питания, чтобы поставлять их ко двору ландграфа или кайзера, и не имел никакой стратегической важности. Жители подобных мест никого не интересовали тогда, когда проклятие проказы еще не пало на них; теперь же их названия были у всех на устах но никто и предположить не мог, что их участие в людских судьбах станет еще больше. Эта местность и в самый разгар лета была в лучшем случае умиротворяющей; в феврале же, особенно в предрассветные часы, она выглядела просто унылой. Коричневые и белые поля создавали впечатление, будто сама земля заболела проказой. Неудивительно, что расположение того места, где был создан завет Сатаны, стерлось из памяти знавших о нем; и человек более впечатлительный, нежели Киприан, мог бы испытать страх оттого, что здесь, где когда-то замурованный монах и дьявол попытались обмануть друг друга, и земля, и люди подверглись эпидемии проказы. Вместо этого Киприан размышлял, удастся ли ему покинуть эту котловину. Забраться сюда было явно проще, чем он себе представлял. В предрассветных сумерках наблюдательность караульных была слабее всего. Все, что ему понадобилось, – это выскользнуть из Хрудима, пока ворота не заперли, отправиться поскорее в Храст и его окрестности, не сбиться ночью с дороги и спрятаться затем поблизости от караула. Когда на небе появились первые признаки рассвета, а караульные устали после ночной вахты, ослабели от холода и мысли их были заняты скорой сменой, он прокрался сквозь узкую полоску хвойного леса и ступил на землю библии дьявола.

Храст представлял собой беспорядочное нагромождение домов. Он лежал на склоне холма, заваливающегося в сторону юго-востока. С этого места было хорошо видно и другие поселения: они лежали у подножия Храста, как слабеющие телята возле дохлой коровы. С трудом верилось, что некогда Подлажице был центром этого района, до того как сюда пришла библия дьявола, или Гуситская война, или они обе одновременно. Отсюда виднелась монастырская церковь, чьи две полуразрушенные башенки торчали в тусклом освещении раннего утра, а между ними лежала развалившаяся стена, напоминавшая полуобглоданный скелет огромного трупа. Над домами тех, кто решил, что смерть от голода лучше смерти от холода, вились струйки дыма и доносился запах горящих влажных дров. Вопреки распространенному мнению, от проказы не так-то легко умереть, хотя большинство тех, кто заразился ею, считались мертвыми и их соседи, без сомнения, желали себе того же. В городе оставалось очень мало домов, над которыми бы висел этот признак жизни. А что происходило в тех, что тихо стояли под затянутым облаками небом, Киприану думать не хотелось. Он использовал кустарник, стога сена и неровности ландшафта, чтобы скрыть свое передвижение в сторону Подлажице, хотя и не заметил вокруг ни единой живой души, поймал себя на том, что шарахается от всего, к чему прикасалась рука человека: каменных стен, свезенного в кучу сухостоя, ошкуренных подпорок землянок, и пытался убедить себя в том, что это все из-за холода. Сознание могло сколь угодно долго уверять его в том, что еще никто не подхватил проказу оттого, что дотронулся в пораженной зоне до чего-то, долго подвергавшегося воздействию Непогоды. Но у его тела были собственные соображения на этот счет, и руки успевали отдернуться скорее, чем разум одерживал верх над инстинктами.

Пока Киприан осторожно спускался по склону в полузамерзший ручей, огибавший развалины монастыря, он успел вспотеть. Из своего укрытия юноша стал обозревать лежащие перед ним окрестности, посреди которых высился остов церкви.

Пропилеи осели внутрь и представляли собой прекрасное препятствие для того, кто захочет попасть в монастырь; от них осталась только выложенная из камня арка, простиравшаяся над грудой развалин, покрытых белыми и серыми пятнами. Прямо возле нее осевшие стены представляли собой новообразованные ворота; вывалившиеся камни смотрелись, как ступени лестницы. Дыхание Киприана стало прерывистым и поднималось паром в морозном воздухе. Ничто не шевелилось в том памятнике разрушения, в том центре человеческой гибели, даже не было видно ни единого ворона. Кто хотел, мог бы уловить проклятие, все еще излучаемое стенами, в которых некогда один монах написал завет Сатаны. Киприан не желал ощущать его, но, тем не менее, ему казалось, что он чувствует это излучение. Чем больше он разглядывал застывшие развалины, тем сильнее шевелились его волосы.

– Чертов туман, – наконец прошептал он, нарушив мертвую тишину.

– Полностью с вами согласен, – откликнулся чей-то голос.

Киприан резко обернулся. Как обычно, он не взял с собой никакого оружия. Руки его сжались в кулаки. Из-за излучины извилистого русла ручья выглядывало бледное лицо, на котором красные щеки и замерзший нос казались нарисованными.

– Я проследил за вами, – признался молодой человек. – Вы мне показались человеком, знающим, что делать, а я, честно говоря, опытен только в том плане, как быстрее скрыться от городских стражей.

Киприан уставился на него, не понимая. Парень пожал узкими плечами.

– К тому же вы вели себя так, будто готовы были потратить всю жизнь только на то, чтобы обойти караулы.

– Вы либо нищий, либо вор, – пробормотал наконец Киприан.

– Малыш Андрей когда-то был им. А вы ведь шпион, верно?

– Я все то, чем малыш Киприан никогда не хотел быть, – ответил Киприан.

Мужчины внимательно посмотрели друг на друга. Киприан мысленно обругал себя за то, что побеспокоился лишь о том, чтобы не быть обнаруженным, вместо того чтобы попытаться обнаружить того, кто крался за ним. За худым лицом Андрея, казалось, скрывалось нечто большее, чем просто желание напутать попутчика. Киприан шумно выдохнул.

– Ладно, идемте, – процедил он сквозь зубы.

Андрей фон Лангенфель пополз рядом с ним. Он старался, чтобы его голова не показывалась над склонами ручья. Когда он прижимался к холодной земле рядом с Киприаном, тот заметил, что он точно так же вспотел, как и он сам, и улыбка заиграла на его губах.

– Моя мама всегда предупреждала меня, чтобы я не играл в снегу, когда вспотею, – заявил он.

– Моя бы тоже так сказала, – откликнулся Андрей, но на улыбку не ответил и отвел глаза.

– Что вы здесь потеряли?

– Я уже говорил: Ярка ищет следы своей матери. У меня есть причины предполагать, что она умерла здесь, в этом монастыре.

– В этих Богом забытых развалинах?

Андрей выглянул из-за края обрыва и снова втянул голову. На его лице ходили желваки. Он покосился на Киприана.

– Тут все так изменилось с тех пор, как я был здесь в прошлый раз.

– Вам уже доводилось бывать здесь?

– В детстве. Когда здесь еще не было проказы. Когда еще в арке были ворота.

– Со своей матерью?

Андрей замер. Киприан удивился, как сильно он сжался. Глаза Андрея бегали.

– Что?

– Один человек научил меня обращать внимание на определенные вещи. Я ведь не ошибся?

– Для этого человека вы тут шпионите?

Киприан слабо улыбнулся.

– Что вы здесь ищете, Киприан?

– А что произошло здесь с вашей матерью? И с матерью Ярки? Ее полное имя ведь Ярмила, верно? Но вы зовете ее Ярка.

– Я знаю, что вам здесь нужно, – неожиданно сказал Андрей.

– А именно?

– Я знаю типов вроде вас. Мой отец искал здесь то же самое, что и вы. Но нашел только смерть.

Киприан очень медленно произнес:

– Думаю, нам бы надо поговорить начистоту.

– Сначала вы.

Киприан поднял руку. Его взгляд метнулся в сторону.

– Что…

– А ну тихо! – прошипел Киприан.

Андрей еще сильнее вжался в склон. Он посмотрел туда же, куда и Киприан, а тот поднял голову осторожно, как разведчик, осматривающий каждую щель в воюющем городе. Развалины лежали перед ними – такие же мертвые и равнодушные, как и раньше. Андрей подполз к нему и поднялся повыше. Когда Киприан уже начал думать, что ошибся, он снова услышал это – шорох и царапанье. Звук стих, и тут же что-то захрипело. Киприану стало не по себе, когда он понял, что хрипы издает человек. Неожиданно в дыре, служащей теперь новыми воротами, выпрямилась высокая фигура. Она была одета в порванную черную рясу с капюшоном, прикрывающим голову.

У Андрея заклокотало в горле, и Киприан тут же накрыл его руку своей широкой ладонью. Его попутчик царапал полузамерзшую землю, сжимая пальцы в кулак. Черная фигура впереди раскачивалась из стороны в сторону, не снимая капюшона, похожая на змею, почуявшую запах добычи.

Киприан скользнул вниз, за край обрыва, и потянул за собой Андрея. Сердце его чуть не выпрыгнуло из груди, и он вдруг почувствовал холод и сырость земли, на которой лежал. Прежде чем броситься в укрытие, ему удалось взглянуть в лицо под капюшоном.

Он заметил нечто, не имеющее ничего человеческого, а в двух глазницах подрагивало что-то, впитавшее в себя боль, ненависть и одиночество всего рода людского.