Прочитайте онлайн Кодекс Люцифера | Часть 16

Читать книгу Кодекс Люцифера
2216+3644
  • Автор:
  • Перевёл: А. Перминова
  • Язык: ru

16

Человек выглядел как старший брат епископа Мельхиора; но Киприан знал всех своих дядей и понимал, что тощего Мельхиора никак нельзя считать типичным представителем мужчин семейства Хлеслей. Также ему было ясно, что причиной сходства мужчин, находившихся в рабочем кабинете епископа, скорее всего, было не родство генов, а родство душ. Посетитель, пожалуй, был еще более худым, чем епископ Хлесль, а усы и борода делали его лицо еще более вытянутым. На нем была изношенная дорожная одежда.

Епископ оторвал взгляд от стола, посмотрел на Киприана и вздернул бровь. Киприан отметил еще одну черту, общую для обоих мужчин: лица их были серыми, как если бы они были охвачены ужасом.

Киприан сдвинул в сторону пергаментные свитки на рабочем столе своего дяди и присел на столешницу. Посетитель переводил взгляд с Киприана на Мельхиора Хлесля и обратно.

– Моему племяннику вполне можно доверять, – произнес епископ на латыни.

Киприан не выдал своего удивления, но этот язык был Для него так же привычен, как и родной.

– Сколько ему известно? – спросил посетитель, тоже на латыни.

– Все, что известно мне самому.

Было ясно, что речь могла идти лишь об одном. Мирские устремления Мельхиора Хлесля включали в себя два проста: Книга, которую он называл заветом Зла, и коронация на императорский трон человека, который лучше подходил для того, чтобы предотвратить распад христианства. Что касается второго проекта, то в нем места Киприану не отводилось.

– Мой дедушка, – сказал Киприан, – отец епископа Мельхиора и моего отца, работал мастером-пекарем. Мы были протестантами. Дедушка испросил разрешения готовить последний ужин приговоренным к смерти протестантам. У епископа Мельхиора, как у второго сына, был мандат на то, чтобы приносить хлеб приговоренным к смерти в день их казни.

– Мне тогда было тринадцать лет, – добавил Мельхиор Хлесль. – И я увидел кое-что такое, чего мне бы лучше не видеть. Если бы мне тогда не повстречался один иезуит и не объяснил, что ужасные страдания необходимы для спасения души, кто знает, кем бы я стал. Этот иезуит сейчас ректор Венского дома Общества Иисуса. Но это больше не тот человек, которого я знал. Если бы я познакомился с ним сегодня, то ни за какие коврижки не перешел бы в лоно истинной веры.

Мужчины уставились на Киприана. Тот понял, что его подвергают испытанию и что дядя это испытание считает излишним.

– Тот иезуит тогда как раз получил помазание и начал свой первый процесс против еретиков. Он также добился смертного приговора для одного старого дурака, который выдавал себя за алхимика и по недосмотру отравил семью одного торговца собственноручно изготовленным эликсиром жизни. Вечером того дня, когда ему вынесли приговор, старик попросил моего дядю остаться с ним и помочь подготовиться к последнему дню его жизни…

– …и он рассказал мне чрезвычайно удивительную историю об одной книге, – закончил за него Мельхиор Хлесль.

– А ты какое отношение имеешь ко всему этому? – поинтересовался Киприан. – Ты кардинал?

Посетитель прищурился и смерил Киприана взглядом. Продолжая спокойно сидеть на столе своего дяди, молодой человек указал на средний палец на правой руке. Посетитель отвел взгляд и стал рассматривать кольцо с фиолетовым камнем, красовавшееся на среднем пальце.

– Похоже, ты забыл его снять, кардинал, – сообщил Киприан.

Мельхиор Хлесль улыбнулся.

– Киприан, это Джованни Антонио Факинетти, римский кардинал, из монастыря Четырех святых, – представил он посетителя. – У нас с ним общая цель в жизни – удалить из мира завещание дьявола.

Кардинал Факинетти с усилием взял себя в руки.

– Я доверяю тебе, сын мой, – заявил он. – Доверяю, потому что тебе доверяет мой друг Мельхиор. В остальном у меня мало причин доверять кому бы то ни было во всем этом деле. Тебе ясно, что мы ищем и с какими силами рискнули тягаться?

– Со Злом, ряженным в одежды Добра. С силой разрушения, ряженной в одежды силы знания. Со словом Люциферовым. С библией дьявола. – Киприан фыркнул. – Пара муравьев решила повалить слона.

– Одного очень большого слона, – без улыбки уточнил кардинал Факинетти. – Мы говорим о знании, существовавшем уже тогда, когда на земле было пустынно и одиноко; мы говорим о словах, произнесенных змеем, когда он соблазнял Еву сорвать яблоко. Мы говорим о знании, использовавшемся египтянами, чтобы посадить своих фараонов одесную Бога; о шестой и седьмой Книгах Моисеевых. Сейчас эти слова пытаются вернуться в мир в новом обличье и привести человечество к гибели. Когда христианские миссионеры начали разрушать статуи языческих культов, то лучшие из них творили это не из фанатизма, а потому, что надеялись таким образом, пусть и случайно, уничтожить библию дьявола. Понимаешь ли, сын мой: само по себе это знание никакой силой не обладает; но у него есть свойство разыскивать слабых людей, чтобы использовать их к своей выгоде, и поскольку оно прежде всего наделяет силой, то слабый человек становится сильным; оно берет верх над тем, кто думает подчинить его себе, и дурачит того, кто считает, что сможет обернуть его к добру. Дьявол всегда сотрудничал с людьми, дабы посеять свои семена, и благодаря тому, что мы называем его завещанием, ему удалось нанести сильнейший удар. Во всех делах Сатаны чувствуется запах серы и виден отпечаток козлиного копыта – а вот в его завещании, напротив, на первый взгляд заметен лишь величественный блеск знания.

– Существует легенда о Прометее… – начал Киприан. Кардинал Факинетти перекрестился.

– Разумеется, существует! – заявил он. – Как по-твоему, в чем ее суть? Ведь на самом деле знание никогда не может быть подарком, неужели ты этого не понимаешь? Я уверен: Бог пожелал, чтобы Его творения мало-помалу постигали Его мудрость, но это право надо заслужить. Мы это право получаем лишь тогда, когда достаточно для него созреваем. Вот почему завещание дьявола является сильнейшей отравой – мы получаем его как дар и считаем, что сумеем использовать его во благо, в то время как его предназначение – уничтожить все!

– Я задаюсь вопросом, почему же эту книгу не уничтожили сразу после того, как она была написана.

Кардинал Факинетти безрадостно рассмеялся.

– Потому что в его природе влиять на человека исподтишка, так, чтобы тот не сразу это заметил. В прежние времена ее даже разрешалось изучать. Кайзер Фридрих фон Гогенштауфен был одним из самых усердных студентов – как ты считаешь, почему его назвали Изумление лира? Впрочем, он был и тем, кто понял, что эта книга может натворить. Известно, что он размышлял, не приказать ли уничтожить ее. Думаю, ему хватило бы для этого власти; многие считали тогда – да и сейчас полагают, – что он был одним из немногих достойных среди носивших корону Священной Римской империи.

– Так почему же он этого не сделал?

– Потому что он тоже был всего лишь человеком, а могущество дьявола очень велико! Ему не хватило духу! Несмотря на всю свою мудрость, он тоже рассматривал эту книгу как дар человечеству. Известно ли тебе, что весь текст зашифрован?

Киприан кивнул.

– Кайзер Фридрих приказал сделать список с Книги, в котором не было бы ключа к коду, чтобы сберечь знание и одновременно не дать его открыть. Эта копия попала в монастырь Бревнова, что недалеко от Праги, поскольку монах, соблазненный в свое время написать библию дьявола, был родом из того монастыря.

– Соблазненный! – пренебрежительно воскликнул Киприан. – Да парню попала в руки старая римская версия – причем здесь, в Вене, в старом, почти разрушенном языческом святилище! Он ее просто перевел.

– Это моя личная теория, я сам ее выдумал, – заявил Мельхиор Хлесль и смущенно пожал плечами.

– Соблазнение происходит по-разному, – наставительно заметил кардинал Факинетти.

– А что случилось с копией? – поинтересовался Киприан, который еще не слышал такого варианта истории. – Она до сих пор в Бревнове?

– Правильно было бы задать следующий вопрос: что случилось с оригиналом?

Киприан решил подыграть ему:

– Так что же случилось с оригиналом?

Кардинал и епископ обменялись взглядами.

– Клянешься ли ты всем, что для тебя свято, сохранить тайну?

– Ваше преосвященство, – спокойно ответил Киприан, – я уже столько всего знаю, что на данном этапе не имеет значения, узнаю я что-то еще или нет. Кроме того, я сегодня в последний раз имею касательство к этому делу. Мой дядя уступил моей просьбе и отпустил меня. Поэтому хотите – доверяйте мне, хотите – нет, а клятва делу не поможет.

– Одна из первых обязанностей каждого нового Папы – читать запечатанные сообщения, оставленные ему его предшественником. В них излагаются все тайны Ватикана, которые никто, кроме его святейшества, знать не должен, и перечислены все документы в тайном архиве, читать которые никто не вправе. Одна из тайн – остальные мне неизвестны – касается библии дьявола. В документах сказано, что наивысшая забота его святейшества – хранить эту книгу в тайном архиве под замком и не позволять никому даже заглядывать в архив, не говоря уже о том, чтобы смотреть на нее. – Факинетти снял шапочку, провел рукой по волосам и вздохнул. – Десятки Пап придерживались этого правила.

– За исключением одного-единственного, – заметил Киприан.

– За исключением одного-единственного, – согласился кардинал Факинетти. – Кардинала Джанбатисты Кастаньи, Великого инквизитора Священного престола, Папы Урбана VII. Он считал себя избранным для того, чтобы вновь воссоединить христианский мир, полагал, что орудие, уготованное для выполнения его миссии, – это библия дьявола. Он был уверен, что сумеет использовать ее в благих целях.

– Папа Урбан умер в прошлом году, – заметил Киприан.

– Он нашел копию, – ответил ему Факинетти.

Киприан обменялся взглядами с дядей и увидел впалое лицо, на котором медленно поднималась бровь.

– Так что же все-таки произошло с оригиналом? – повторил вопрос Киприан.

Кардинал и епископ посмотрели друг на друга и молча пожали плечами.

– Ты хочешь сказать, что все это время люди верили, будто оригинал хранится под надежной охраной в тайном архиве Ватикана, а это была всего лишь копия, которую кайзер Фридрих приказал изготовить четыре сотни лет тому назад? – прошипел Киприан. – И что парочка высокопоставленных стервятников в Церкви пронюхали об этом и сказали себе: что может Папа, можем и мы? Что кардинал Факинетти, собственно, тоже принадлежит к этому кругу лиц, но у него поджилки затряслись, потому что до него дошло, что милая компания вовсе не собирается уничтожать библию дьявола, а намерена использовать ее в личных целях?

Епископ Хлесль бросил взгляд через плечо на свой рабочий стол, за которым сидел нахохлившийся кардинал Факинетти, казалось, углубившийся в свои мысли. Кардинал не произнес ни слова протеста, когда Киприан попросил своего дядю выйти, чтобы переговорить с ним с глазу на глаз.

– Что с ним такое? – спросил Киприан. – Только не надо мне рассказывать, что он так утомился с дороги из самого Рима. Ты выглядишь не лучше, а ведь несколько дней уже не вылезаешь из кабинета. Что тут вообще происходит?

– Он попросил меня о помощи.

– Почему тебя?

– Потому что он проследил путь библии дьявола из самой Вены – след теряется здесь. Мне удалось столько же.

– А чего ему от тебя-то надо?

– Ваше преосвященство! – позвал епископ Хлесль и повернулся к нему.

Киприан схватил дядю за руку.

– Что вы двое забыли мне рассказать? Чего я знать не должен?

Мельхиор Хлесль оторвал руку Киприана от своего рукава. Юношу потрясло, какими ледяными оказались пальцы дяди.

– Джованни!

Кардинал Факинетти посмотрел на него. Епископ Мельхиор кивнул. Кардинал глубоко вдохнул и очень медленно выдохнул. Его грудная клетка запала.

– Из Испании сюда отправили одного человека, – чуть слышно начал он. – Отца Ксавье Эспинозу. Он доминиканец. Ему дана полная свобода действий, для того чтобы найти Книгу дьявола и принести ее обратно в Испанию. Я не преувеличиваю, говоря «полная свобода». Ему заранее отпустили все грехи. Перед Прагой я потерял его след.

Киприан уставился на него, ничего не понимая.

– Вы приставили к нему соглядатаев?

– Мой шпион бесследно исчез. Боюсь, он вычислил его и обезвредил.

– И ты хочешь, чтобы теперь я выполнил его задание?

– Я просто хочу не допустить, чтобы библия дьявола была найдена и передана не в те руки. Я бы душу отдал за то, чтобы услышать, что эта книга сгорела в пламени. Твой дядя предложил тебя для этой миссии.

– Почему бы тебе самому об этом не позаботиться? Здесь, в Вене, или в Праге – ты же кардинал! Стоит тебе захотеть, и ты получишь самые умные головы в любом монастыре.

Факинетти и Хлесль снова обменялись быстрыми взглядами. Епископ Мельхиор кивнул.

– Мне нужно ехать в Рим, – объяснил кардинал Факинетти. – Я приехал сюда сегодня утром, а завтра утром снова должен уехать.

– И что же? – спросил Киприан, пытаясь говорить как можно безразличнее. – Папа Григорий тоже умирает?

Он пожалел о своем вопросе, как только тот сорвался у него с языка.

– Да, – просто ответил Мельхиор Хлесль.

Глаза Киприана сузились.

– Будет собираться новый конклав, – прошептал кардинал Факинетти. – И я бы хотел, чтобы ты знал: Папа Григорий и я – друзья. Я не открыл ему истинных событий, связанных с библией дьявола, поскольку не рискнул втягивать его во все это. Возможно, смерть его будет на моей совести. Мне это неизвестно. Я знаю только, что не успею прибыть в Рим, чтобы попрощаться с ним и попросить у него прощения.

– Я выхожу из игры, – напомнил ему Киприан и посмотрел на своего дядю. – Я не шутил, когда мы разговаривали с тобой в последний раз.

– Я нанял людей, которые провели расследование о жизни Агнесс, – неожиданно сказал епископ Мельхиор. – Никлас Вигант солгал.

– Он ничего не рассказывал ей о ее прошлом, поскольку не хотел обременять ее – или из-за того, что хотел сохранить благополучие в своем семействе. Это не имеет значения.

– Нет, он солгал в том, что касается ее прошлого.

Киприану понадобилась одна секунда, чтобы осмыслить новую информацию.

– И что с того? Пусть даже она его бастард! Я не перестану ее любить, даже если Никлас зачал ее с какой-нибудь шлюхой и мать родила ее посреди улицы.

– Что, кстати, вполне возможно.

Киприан задержал дыхание и сглотнул, чтобы не дать выхода ярости, неожиданно перехватившей ему горло.

– Поточнее, дядя, – хрипло потребовал он.

– Я приказал проверить все сиротские приюты в Вене…

– Зачем? Для чего ты это сделал?

– …и с полной уверенностью могу сказать, что в этой жизни Никлас Вигант не забирал маленькую девочку из сиротского приюта в Вене.

Киприан молчал. Он оглянулся на кардинала Факинетти, но взгляд старика был полон сочувствия, а сочувствие было последним, что Киприан надеялся найти. Ему стало ясно, что Мельхиор задействовал кардинала в своих поисках информации об Агнесс. Он попытался отыскать в своем сердце гнев по отношению к дяде, но недоброе предчувствие, навалившееся на него, не оставило места для гнева. Киприан отвел взгляд.

– В епархии Никласа должен быть какой-то документ.

– Он есть и подписан собственноручно Никласом Вигантом. Только это фальшивка. Свидетелем Никласа, сделавшим из фальшивки настоящий документ, был его деловой партнер – Себастьян Вилфинг.

– Чтоб его черти взяли, – глухо пробормотал Киприан.

– Рано или поздно все мы там будем, – откликнулся епископ Мельхиор.

– Но это ведь не все, что тебе удалось найти!

– Я проверил, где находился Никлас Вигант до того, как отправиться обратно домой вместе с чужим младенцем.

– В Праге, – предположил Киприан. – Ты бы не стал мне всего этого рассказывать, если бы он был в другом городе.

– Агнесс Вигант окружена тайной, – сказал епископ. – Я не могу открыть ее, но уверен, что не случайно Никлас Вигант вернулся домой с ребенком именно из Праги и что по поводу девочки было дано ложное свидетельство именно в то время, когда библия дьявола стала угрожать своим появлением среди людей.

– И если в Праге мне удастся найти хоть один намек на то, кем на самом деле является Агнесс, то, вероятно, у меня появится возможность помешать ее свадьбе с сыном Себастьяна Вилфинга – ты это хочешь мне сказать? С сыном человека, вместе с Никласом давшего ложные показания!

– Если ты останешься здесь, сын мой, у тебя вообще никаких шансов не будет, – ответил старый кардинал.

Киприан повернул голову на его голос. Он хотел возразить, но взгляд на лицо кардинала заставил его прикусить язык. Старый кардинал улыбался, хотя по его щекам тянулись две мокрые дорожки от слез.

– Возможно, тебе не удастся помешать тому, что женщина, которую ты любишь, будет принадлежать другому; однако ты можешь не допустить ситуации, когда, состарившись, станешь упрекать себя за то, что упустил возможность сделать как должно.

– Так, как упрекаешь себя ты, – догадался Киприан. – Так, как ты предпринимаешь эту последнюю охоту, поскольку считаешь, что Папа Григорий не лежал бы сейчас при смерти, посвяти ты его в тайну; потому что ты думаешь, что твои собратья по заговору виноваты в его смерти, и вина эта падает и на тебя.

– У всех нас есть причины поступать так, а не иначе, – ответил ему кардинал Факинетти. – Твоему дяде довелось увидеть, как человек, предупредивший его о гибели, сам гибнет из-за ненависти и фанатизма, и он не хочет дать всему миру пойти вслед за ним сразу после того, как станет известно слово дьявола.

– На мир мне в данный момент наплевать, – заявил Киприан.

– Из любви мы совершаем далеко не самые плохие поступки, – скупо улыбнулся кардинал Факинетти.

Киприан пристально рассматривал обоих стариков. Лицо епископа Мельхиора оставалось неподвижным, и по нему ничего нельзя было прочитать. Это ему удавалось так же хорошо, как и самому Киприану. Юноша почувствовал, как внутри у него что-то подняло голову и сердито закричало: «Вот видишь, как тобой манипулируют! Если уж на то пошло, все они одинаковы!» Он знал, что несправедлив к своему дяде, но его злость от этого знания меньше не становилась.

– Следующий вопрос я задаю только для полноты картины, – предупредил Киприан. – Разумеется, кто-то уже проверил, не лежит ли случайно оригинал библии дьявола в Бревнове и не использует ли ее приор, чтобы уберечь свою келью от сквозняков?

Кардинал и епископ тупо уставились на него. Киприан раздраженно пожал плечами.

– Киприан, – мягко проговорил епископ, – ни один человек в целом мире не имеет ни малейшего представления о том, где именно хранится завещание Зла. Нам известно только одно…

– …Его могут найти в любой момент, – закончил за него кардинал Факинетти.