Прочитайте онлайн Кодекс Люцифера | Часть 6

Читать книгу Кодекс Люцифера
2216+3672
  • Автор:
  • Перевёл: А. Перминова
  • Язык: ru

6

Наступило прохладное июльское утро с легким, веющим с гор бризом – и тем не менее по всей горе Памплона пахло застоявшейся мочой. Отец Эрнандо скривился и попытался обогнать пилигримов, идущих в Сантьяго-де-Компостела поклониться мощам святого Иакова, карабкавшихся от Франкинских ворот к собору, груженных грехами, от которых они надеялись избавиться за время своего паломничества и которые они в начале своего пути почти не чувствовали; однако чем ближе они подходили к Сантьяго-де-Компостела, тем тяжелее становились их грехи. Запах святости в испанских городах у подножия гор, казалось, удваивал вес груза. Но для отца Эрнандо это был лишь запах, исходящий от пропотевших плащей и смешивавшийся с резким запахом быков. Он снял очки, спрятал их в руке и протиснулся через шаркающую толпу, казавшуюся ему теперь всего лишь сборищем расплывающихся и двоящихся перед глазами призраков; очки, по крайней мере, повышали резкость изображения, хотя уже и не избавляли полностью от раздвоения очертаний. Путь к Куэста де Санто-Доминго был ему настолько хорошо знаком, что он не сбился бы с него, даже если бы ослеп окончательно. «Возможно, скоро тебе все-таки придется искать его на ощупь, – произнес голос в его голове, – ведь тебе уже через год пришлось заказывать новые стекла для очков».

Перед статуей святого Фермина был воздвигнут алтарь; служба закончилась, но вокруг еще стояли группки возбужденных людей. Был третий день фестиваля Сан-Фермин, и у жителей Памплоны впереди еще оставалось целых шесть дней, полных празднеств и бычьей крови, – и улочки их города воняли точно так же, как палатка проститутки в немецком военном лагере. Отец Эрнандо снова надел очки и внимательно огляделся. Через пару мгновений он заметил пурпурный берет, окруженный металлическими шлемами, проложил себе дорогу к нему, стал на колени и поцеловал оба протянутых ему кольца.

– Что слышно? – спросил кардинал де Гаэте.

– Пара молодых людей в различных частях города якобы заключили пари на последний день Сан-Фермина: кто из них сможет дольше всех бежать перед быками, когда их выпустят из загонов и погонят через весь город. Того, кто добежит до самой арены, ждет лавровый венок победителя и, без сомнения, значительное денежное вознаграждение. Большинство членов camera de comptos считают этот план святотатством, однако не знают ничего наверняка и спорят, что следует предпринять и следует ли вообще. Потому, скорее всего, план удастся, а после происшествия все еще долго будут ругаться, выясняя, почему его сразу же не запретили.

– Мы имеем в виду: что слышно о другом деле? – пояснил кардинал Мадруццо.

– Ему прекрасно известно, что мы имеем в виду, – возразил кардинал де Гаэте. – И, думаю, мне ясно, что он хочет сообщить нам своим рассказом.

– Святой отец в Риме снова пытается разобраться, отчего умер его предшественник. Его святейшество Григорий XIV и его святейшество Урбан VII дружили еще с того времени, когда оба были кардиналами. Несмотря на свои многочисленные болезни и вообще слабое здоровье, святой отец уделяет этому вопросу много сил.

– Помимо его попыток запретить заключение пари на исход избрания кардиналов и Папы и надеть красные кардинальские шапочки на парочку его любимцев? – выплюнул кардинал Мадруццо.

– Ведите себя потише, Мадруццо, – приказал кардинал де Гаэте. – Хватит с нас и того, что наш друг Факинетти тормозит наши действия и во всем сомневается. Не позволяйте себе из-за мелкой ревности отвлекаться от наших грандиозных планов и разжижать мозги. Мы все должны действовать сообща.

Отец Эрнандо порылся в своей рясе и выудил оттуда тонкий свиток.

– Это сообщения, доставленные последними тремя почтовыми голубями; птицы прилетели в Мадрид примерно Два месяца назад, а вылетели из Вены. В письмах не содержится никаких новых сведений, однако мы и не договаривались, что отец Ксавье будет сообщать о своих шагах через определенные промежутки времени или что он также обязательно даст нам знать о своей поездке в Прагу.

Он передал сверток кардиналу де Гаэте. Старый кардинал нарочито небрежно провел пальцем по печати. Отец Эрнандо с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться. «Да будут благословенны ловкость пальцев, огонь свечи и лезвие, тонкое, как листок бумаги», – подумал он. Он не смог прочитать зашифрованное послание, но у него было достаточно времени, чтобы тщательно скопировать его по пути из Мадрида сюда, в Памплону, где благодаря фестивалю Сан-Фермин никому не бросится в глаза, что во время празднований встретились три кардинала и помощник Великого инквизитора. То, что Сервантес де Гаэте и Людвиг фон Мадруццо прибудут точно в назначенный час, не подлежало сомнению. Однако отец Эрнандо почувствовал удивление и легкое беспокойство оттого, что Джованни Факинетти еще не присоединился к ним. Он считал этого кардинала наименее надежным кандидатом во всей группе, и предупреждение де Гаэте только что подтвердило правильность его подозрений.

Кардинал Мадруццо схватил свиток, сломал печать, оглянулся, как вор в темном переулке, и вонзился в текст прищуренным взглядом.

Кардинал де Гаэте вздохнул.

– Дайте его сюда, Мадруццо, вы же слепы, как крот.

– Я на двадцать лет моложе вас, – возмутился легат.

– И что с того? Зрение у меня все равно лучше вашего.

Старый кардинал поднял свое черепашье лицо от свертка и передал письмо легату. Отец Эрнандо украдкой наблюдал за ним, однако на изборожденном морщинами лице кардинала не дрогнул ни один мускул, который бы выдал, в какой части текста содержатся особо важные известия. Наконец кардинал де Гаэте свернул донесение.

– Мы поступаем правильно, – сказал он больше для себя. – Человечество никогда не находилось так близко к гибели, как в эти дни. Еще немного – и мир запылает, начнется война, которая охватит всех живущих. Дьявол сидит и посмеивается в кулак. Мы должны его ударить его же собственным оружием, и благодаря мудрости Господа он передал нам это оружие – свое завещание.

Кардинал де Гаэте так туго свернул донесение, что в его покрытых старческими пятнами руках оказался коричневый сучок толщиной в палец. Еще одно движение – и сверток надломился, деформировался, как будто его задушили, и порвался на две равные части. Старик скомкал остатки послания.

– Однако никаких следов этого Кодекса! Наш агент не пишет ни единого слова о том, удалось ли ему хоть что-то выяснить. Похоже, у него превосходные связи, и он предоставил нам выдающийся анализ ситуации в сердце империи, но о Кодексе нет ни слова!

– Вы считаете, мы поставили не на ту лошадь? – осторожно спросил Эрнандо де Гевара.

Кардинал де Гаэте пристально посмотрел на него.

– Нет никаких намеков на то, что он сбился с пути истинного.

– Вы послали человека, чтобы следить за ним?

Кардиналы обменялись взглядами.

– Не мы, – ответил кардинал де Гаэте, – а наш друг кардинал Факинетти. Разумеется, он не знает, что его шпион сообщает все не только ему, но и нам.

– Причем до того, как передавать сведения кардиналу Факинетти, – добавил кардинал фон Мадруццо и широко улыбнулся.

– Лишь благодаря вмешательству судьбы нам стало известно, что Папа Урбан нашел Кодекс до того, как это удалось сделать нам, – сообщил кардинал де Гаэте. – Один человек не в силах справиться с его могуществом.

Отец Эрнандо попытался расшифровать реакцию кардинала де Гаэте, но его черепашье лицо выражало не больше, чем обычный камень. Очевидно, оба кардинала ожидали от отца Эрнандо указания пути, на котором можно будет избежать опасности, что теперь и Папа Григорий, а не только его предшественник, может натолкнуться на Кодекс во время своих поисков. С неожиданной горечью Эрнандо понял, что именно это ему и придется сделать. Разве у него была альтернатива? Единственное, что было важно, – это выиграть войну за души человеческие, потому что Иисус умер на кресте не для того, чтобы представитель Его Церкви признал себя побежденным извечным врагом человечества. Но отец Эрнандо был готов работать не покладая рук и поставить на карту все, чтобы нанести точный удар.

– Я слышал, – начал он, – что языческие жрецы в Новом Свете добыли сок из древесной смолы, который они дают несчастным, избранным для принесения человеческих жертв. Употребление этого сока заставляет обреченных равнодушно принимать свой удел; их сердце бьется слабее, дыхание становится спокойнее, а движения – медленнее. Я слышал, что составить смесь в нужных пропорциях было не так-то легко; если человек выпивал слишком много древесной смолы, возникала опасность, что жертва отравится.

– Интересно, где вы все это услышали, – усмехнулся кардинал де Гаэте.

– А можно было незаметно дать этот сок человеку, скажем, кому-то, кого необходимо ликвидировать, но так, чтобы никто ничего не заметил? – спросил кардинал Мадруццо с нарочито равнодушным выражением лица. – Скажем, определенному человеку в Риме?

Де Гаэте и отец Эрнандо обменялись быстрыми взглядами. На одно мгновение у отца Эрнандо возникло ощущение, что старый кардинал закатил глаза.

– Разумеется, нет, – почти одновременно заявили оба.

Кардинал Мадруццо задумался.

– Дегустатор, – сказал он наконец. – Будь он проклят.

– Я слышал об одном короле, – вкрадчиво сообщил отец Эрнандо, – который все время болел. Смерть уносила его дегустаторов одного за другим, потому что они вынуждены были пробовать его лекарства, а то, что должно было помочь больному, убивало со временем здорового. Последний же дегустатор прибег к хитрости: он только притворялся, что пробует лекарство. Ему это спасло жизнь, а король все равно был обречен.

– Это… – начал кардинал фон Мадруццо.

– …во всяком случае, очень интересно, – закончил вместо него кардинал де Гаэте. Он посмотрел в пол, а затем похлопал себя по пурпуру, сбивая пыль. – Отец Эрнандо, я считаю, будет правильно, если вы поедете в Рим. Важно, чтобы кто-то из нашего круга наблюдал там за действиями его святейшества и… состоянием его здоровья.

– Благодарю вас за доверие, – ответил отец Эрнандо и поцеловал кольца обоих кардиналов. Почему-то после этого, как ему показалось, на губах у него остался горьковатый привкус.