Прочитайте онлайн Клуб знаменитых убийц | Глава пятая

Читать книгу Клуб знаменитых убийц
4616+688
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава пятая

Подойдя к дверям, чтобы выпустить Артура, я заметила, как к дому Робина Крузо подъехал фургон. Охватившее меня любопытство было таким сильным, что я буквально прилипла к окну, наблюдая за разгрузкой фургона. Правда, телефон, звонивший почти не переставая, отвлекал меня от этого захватывающего зрелища. Не припомню, чтобы когда-нибудь прежде мой аппарат так разрывался от звонков. Новость успела распространиться по городу, и все мои знакомые и коллеги желали узнать подробности из первых рук. В очередной раз отчитавшись о вчерашних событиях, я уже собиралась набрать номер папы, когда позвонил он сам. Трудно было сказать, что его больше волнует: состояние моих нервов или мои намерения относительно Филиппа.

— Ты что там, окочурилась со страху? — раздался в трубке тихий голос моего сводного братца. Обычно этот парень так вопит, что уши закладывает, но по телефону говорит едва слышно.

— Нет, братик, я чувствую себя вполне сносно.

— Значит, ты возьмешь меня на следующие выходные?

— С нетерпением жду встречи.

— А торт с орехами испечешь?

— Не исключено. Если меня как следует попросят.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Против подобной просьбы трудно устоять. Считай, что торт уже у тебя во рту.

— Ура!

— Наверное, про себя ты клянешь меня на чем свет стоит. Считаешь, что я поймал тебя на слове, воспользовался твоей уступчивостью и… — смущенно забормотал папа, забрав у своего отпрыска трубку.

— Не переживай, я уже привыкла, что люди пользуются моей уступчивостью.

— Согласен, я веду себя как последний эгоист. Но войди в мое положение. Бетти Джо так давно мечтала поехать на эту конференцию. Там будет ее лучшая подруга по колледжу, с которой они не виделись целую вечность. Кстати, муж этой подруги — довольно известный журналист, и…

— Передай Бетти Джо, что я буду беречь ее чадо, как зеницу ока, — перебила я.

Хотя в больших дозах общество Филиппа довольно утомительно, перспектива провести с ним выходные меня даже радовала. Лучшего средства от тревожных мыслей, чем непоседливый сорванец, трудно придумать. К тому же я люблю это несносное создание. Смешно вспоминать: когда он родился, я боялась взять его на руки — ведь прежде я и на пушечный выстрел не приближалась к маленьким детям. Надо отдать должное Бетти Джо, она всегда была сторонницей того, чтобы ее сынок общался со своей взрослой сестрой.

Остаток дня прошел безо всяких приключений. По обыкновению, я посвятила свой выходной хозяйственным заботам, оплатила счета, съездила в химчистку.

Моя лучшая подруга Амина Дэй недавно перебралась в Хьюстон. Ей посчастливилось найти такую хорошую работу, что у меня не хватило духу упрекать ее за отъезд. Тем не менее мне ужасно не хватало Амины. Без нее жизнь моя стала однообразной и пресной. Точнее, такой она была до вчерашнего дня. У Амины наверняка глаза бы на лоб полезли, узнай она, какая драма разыгралась в нашем тихом городке. Как жаль, что я не могу с ней поболтать. Впрочем, почему не могу? Слава богу, телефонные линии работают исправно. Решив вечером непременно позвонить Амине, я сразу воспрянула духом.

Теперь, когда я оправилась от шока, вчерашнее событие казалось мне нереальным. Я проглотила так много книг о преступлениях, вымышленных и настоящих, что граница между действительностью и фантазией была в моем сознании весьма зыбкой. Молодая женщина входит в комнату, или гуляет по лугу, или спускается по лестнице, или сворачивает на темную аллею сада и видит труп. Детективным историям, в которых описывается подобная сцена, несть числа. Именно благодаря своей способности воспринимать произошедшее как вымысел я ухитрялась сохранять относительное спокойствие. О том, что вчера погибла женщина из плоти и крови, я старалась не думать.

Поедая омлет и сэндвич с тунцом — излишне калорийный, но простой в приготовлении ланча вновь и вновь прокручивала в памяти эпизод, в котором мне довелось сыграть столь важную роль. Печально все-таки, что моя жизнь так бедна событиями, вздохнула я про себя. Пожалуй, теперь до конца своих дней я буду вспоминать о единственном потрясающем приключении, выпавшем на мою долю. Смаковать его подробности, которые год от года будут становиться все более страшными.

Чем бы еще заняться, спросила я себя, покончив с едой.

Ответ нашелся сразу. Мой холодильник почти опустел, а значит, необходимо загрузить его продуктами. Со своей обычной методичностью я составила список покупок, собрала все дисконтные карты и отправилась в ближайший супермаркет.

Как и всегда по субботам, в супермаркете яблоку было негде упасть. То и дело я ловила на себе любопытные взгляды, говорившие о том, что я стала местной знаменитостью. Я поняла, что совершенно не представляю, как вести себя, если незнакомые люди начнут осаждать меня расспросами. Никто из полицейских не предупреждал меня, что следует держать язык за зубами. Однако у меня не было ни малейшего желания разыгрывать участницу криминального шоу перед покупателями, стоявшими в очереди в кассу. Я попыталась придать своему лицу до крайности неприступное и угрюмое выражение, но это не помогло. Несмотря на то что в ответ на все вопросы и сочувственные восклицания я ограничивалась самыми сухими и односложными репликами, мне никак не удавалось продвигаться между рядами полок со своей обычной скоростью. Через сорок минут в моей корзине лежала едва ли половина продуктов, указанных в списке.

Подойдя к мясному прилавку, я замешкалась, выбирая между «обезжиренным» и «совершенно обезжиренным» гамбургером. Тут до слуха моего долетело какое-то постукивание. Подняв голову, я увидала, что по другую сторону прилавка стоит Бенджамин Грир, единственный член клуба, манкировавший вчерашним заседанием. С отсутствующим видом он постукивал по стеклу, за которым красовались стейки, отбивные и прочие деликатесы. За спиной у него сверкала сталью машина для рубки мяса, около которой хлопотал еще один мясник в таком же, как и у Грира, залитом кровью фартуке.

Бенджамин был приземистым и полноватым мужчиной с заметной плешью, обрамленной жидкими белокурыми волосами. Он пытался отпустить усы, как видно, решив таким образом компенсировать недостаток растительности на голове. Но природа отказала ему в этом мужественном украшении — усишки росли такие жидкие, что больше напоминали грязь над верхней губой. По моему мнению, Бенджамин поступил весьма разумно, когда наконец сбрил их. Отсутствие эффектной внешности и блистательных способностей Бенджамин пытался восполнить приветливостью и дружелюбием, которые временами казались мне излишне навязчивыми. Он постоянно предлагал всем свою помощь, а если ему деликатно давали понять, что в его услугах нет надобности, отходил с обиженной миной. В общем, он относился к разряду тех славных отзывчивых людей, к которым почему-то трудно питать симпатию.

Напрасно я твердила себе, что Бенджамин заслуживает доброго отношения. Он упорно возбуждал во мне неприязнь. Несколько раз он пытался пригласить меня поужинать, но я, сгорая со стыда за собственную черствость, отвечала решительным отказом. Не скрою, я, как и всякая девушка, хотела бы иметь бойфренда. Но кандидатура Бенджамина казалась мне невозможной, даже учитывая удручающий дефицит молодых людей в Лоренсетоне.

Бенджамин, насколько мне известно, перепробовал уже все доступные способы расширить круг общения: ходил в методистскую церковь, играл за местную бейсбольную команду и вступил в клуб «Знаменитые убийства».

Я растянула губы в улыбке, в душе проклиная собственное пристрастие к гамбургерам, ставшее причиной совершенно ненужной встречи.

Бенджамин поспешно вышел из-за прилавка и оказался рядом со мной. Я мысленно напомнила себе, что воспитанная девушка при любых обстоятельствах должна держаться мило и любезно.

— Вчера ко мне приходили из полиции, — прерывистым шепотом сообщил Бенджамин. — Спрашивали, почему я не явился на собрание клуба.

— И что вы ответили? — с безмятежным видом спросила я.

Стояло мне взглянуть на запятнанный кровью фартук, внутри у меня что-то сжалось. Все-таки вегетарианцы правы, мясо — большая гадость, пронеслось у меня в голове. Надо кончать с пожиранием трупов.

— О, я так сожалел о том, что пришлось пропустить ваше выступление, — с пылом заявил Бенджамин, словно вся канитель вчера поднялась именно вокруг моего доклада. — Но, к сожалению, вчера у меня не было никакой возможности приехать в клуб.

Хоть режь меня живьем, больше я ничего не скажу, говорило непроницаемое выражение его лица. Выражение, которое странным образом противоречило его мягкому голосу и вкрадчивым интонациям.

Тем не менее я устремила на Бенджамина вопросительный взгляд, всем своим видом показывая, что не удовлетворена столь расплывчатым объяснением. Как я и предполагала, моя безмолвная атака оказала свое действие.

— Сейчас, когда я занялся политикой, у меня нет ни одной свободной минуты, — просияв, сообщил Бенджамин и тут же скромно опустил глазки.

— Вы работаете на выборах? — догадалась я.

— Именно так. Помогаю Моррисону Петтигрю. Фактически руковожу всей его предвыборной кампанией.

Бенджамин уже не пытался скрыть своего торжества. Исходившее от него сияние было таким ярким, что я невольно подалась назад, опасаясь, что он меня обожжет.

О том, что за птица этот самый Моррисон Петтигрю, Бенджамин не счел нужным сообщить. По всей видимости, он полагал, что это славное имя известно всем и каждому. И в самом деле, оно казалось мне смутно знакомым. Но напрягать память ради человека, сделавшего Бенджамина своим доверенным лицом, мне не хотелось.

— Желаю удачи, — с улыбкой кивнула я и взялась за ручки тележки.

— Может быть, в следующие выходные куда-нибудь сходим? — выпалил Бенджамин.

Господи, ну почему некоторые люди отличаются такой прискорбной тупостью, мысленно возмутилась я. Пока не двинешь их мордой об стол, они от тебя не отстанут. В следующее мгновение мне стало стыдно. В конце концов, человек ничем меня не обидел. И у меня нет никаких оснований строить из себя неприступную гордячку.

— Мне очень жаль, Бенджамин, но боюсь, ничего не получится, — пробормотала я.

На то, чтобы придумать убедительный предлог для отказа, у меня не хватило фантазии. Ничего, может, это и к лучшему, сказала я себе. Есть надежда: Бенджамин поймет наконец, что все его поползновения обречены.

— Понятно, — с видом человека, уязвленного в лучших чувствах, изрек Бенджамин. — Не буду вас задерживать. Надеюсь, вскоре увидимся.

На губах его играла печальная улыбка, взор был полон печали и покорности судьбе. Ни дать ни взять мученик, всходящий на костер.

Надеюсь, в следующий раз я разгляжу тебя издалека и успею свернуть в другую сторону, хотелось сказать мне, но я сочла за благо придержать язык. Отойдя от мясного прилавка, я покатила тележку между полок с собачьим кормом. Собаки у меня никогда не было, но мне хотелось как можно быстрее скрыться из поля зрения Бенджамина. И только тут до меня дошло, что разговор у нас получился довольно странным.

Факт оставался фактом: Бенджамин ни словом не обмолвился о том, что произошло вчера. Даже не спросил, кто еще из членов клуба отсутствовал. Любой нормальный человек на его месте отпустил бы фразу типа: «Надо же, стоило мне пропустить заседание, как случилось такое!» Но Бенджамин ничего подобного не произнес. Более того, он не поинтересовался, что испытал человек, обнаруживший труп Мэми, то есть я. Столь патологическое отсутствие любопытства ни в какие рамки не лезло. Я уже успела понять, что именно этот вопрос занимает сегодня жителей Лоренсетона сильнее всего.

Продвигаясь вдоль полосе парфюмерией, я сломала себе голову над причинами такого странного поведения. Ладно, в конце концов мне наплевать Бенджамина Грира, решила я, выбрав наконец шампунь, и отправилась в отдел сухих завтраков. Как и всегда, оказавшись в этом отделе, я столкнулась с обстоятельством, которое неизменно приводило меня в бешенство. Все хлопья без сахара находились на верхних полках, расположенных намного выше моей головы. Без особого труда я могла достать только детские завтраки в ярких коробках, украшенных физиономиями мультяшных героев. Встав на цыпочки, я выяснила, что не смогу подцепить коробку с вожделенными хлопьями из цельных злаков без риска обрушить себе на голову все остальные. Устраивать в магазине тарарам не хотелось. Уходить ни с чем — тоже.

Поэтому, проклиная свой невысокий рост, я вновь и вновь поднималась на носки, совершая поистине балетные прыжки. Сдаваться я не собиралась. Неужели все люди маленького роста обречены поедать на завтрак кукурузные колечки со вкусом жевательной резинки? Из этого идиотского положения должен быть выход.

— Давай-ка я помогу тебе, девочка, — раздался над моим ухом невыносимо снисходительный голос.

Чья-то огромная лапища с легкостью сняла коробку с полки и опустила ее в мою тележку. Ни дать им взять подъемный кран.

Охваченная благородным негодованием, я вцепилась в ручки тележки, в очередной раз напоминая себе, что первейшая обязанность молодой леди — всегда и при любых обстоятельствах быть вежливой. Без особой симпатии я взглянула на непрошеного благодетеля. Он был так высок ростом, что мне пришлось вскинуть голову, пытаясь разглядеть его лицо, обрамленное длинными рыжими волосами. При такой разнице в росте испепелить его взглядом было затруднительно.

— Простите ради бога, — пробормотал Робин Крузо. Его ореховые глаза смущенно моргали за стеклами очков. — Поверьте, я вовсе не хотел вас обидеть. Но со спины вам можно дать лет двенадцать. Конечно, спереди видно, что вы уже не девочка…

Осознав, что сморозил, бедолага осекся, в ужасе округлив глаза.

Ситуация начала доставлять мне удовольствие. Я представила Робина Крузо, автора прославленных детективных романов, в качестве героя романа любовного и невольно улыбнулась.

Гений детектива, несколько ободрившись, улыбнулся в ответ. Мысленно я не могла не признать, что человек этот не лишен обаяния. Улыбка у него была немного застенчивая, а потому особенно располагающая.

— Думаю, нам с вами куда удобнее разговаривать, когда мы оба находимся в сидячем положении, — изрек он и сделал рукой шутливый жест, подчеркивая существующую между нами разницу в росте. — Как вы относитесь к тому, если я ненадолго загляну к вам? Насколько я понял, мы с вами соседи. Конечно, напрашиваясь к вам в гости, я непозволительно попираю правила хорошего тона. Но сегодня я уже совершил одну оплошность, приняв вас за ребенка. А один неверный шаг, как известно, влечет за собой другой.

Да, он явно вообразил себя героем любовного романа, пронеслось у меня в голове. Не слишком оригинального романа, надо признать. Завязка, по крайней мере, довольно избитая. Но это все ерунда. Главное что героиней этого романа, похоже, являюсь я.

— Так и быть, пойду вам навстречу, — усмехнулась я. — Понимаю, вас мучает любопытство. А я привыкла снисходительно относиться к человеческим слабостям.

— Вы очень добры. Признаюсь, дома у меня такой кавардак, что возвращаться туда нет никакого желания. Хочется хотя бы немного побыть в уютной обстановке, отдохнуть от не распакованных ящиков я коробок.

— Не уверена, что моя домашняя обстановка покажется им уютной. Но, так или иначе, жду вас… скажем, через час?

— Замечательно! Скажите, а вас и в самом деле зовут Рол?

— Ро — это уменьшительное от Аврора, — объяснила я. — Аврора Тигарден, к вашим услугам.

На лице Робина Крузо не дрогнул ни один мускул. Можно было подумать, что именовать себя Богиней утренней зари в чайном саду — самое обычное для женщины дело.

— Кофе? Апельсиновый сок? Минеральная? — предложила я.

— А как насчет пива? — вскинул бровь Робин Крузо.

— Пива у меня нет. Если хотите, принесу вина.

— Идет. Обычно я не пью в это время дня. Но сегодня я решил отказаться от всех своих правил. Посмотрим, что из этого выйдет.

По моим представлениям, раньше пяти часов вином накачиваются только завзятые алкоголики, и потому, наполняя в кухне бокалы, я чувствовала некоторую неловкость. Но, в конце концов, я сама предложила своему гостю выпить. С бокалами на подносе я вернулась в гостиную и устроилась в том самом кресле, в котором сидела во время визита Артура Смита. Моя популярность среди мужского населения Лоренсетона растет не по дням, а по часам, отметила я про себя. Сегодня я принимаю уже второго молодого человека.

Моя гостиная произвела на Робина такое же сильное впечатление, как и на Артура.

— Даже если мне удастся расставить все вещи по своим местам, у меня вряд ли будет так же хорошо, — заметил Робин, оглядевшись по сторонам. — Мне никогда не удавалось со вкусом оформить интерьер. Честно говоря, я совершенно лишен дизайнерского таланта.

В ответ на эту тираду моя подруга Амина наверняка заметила бы, что в качестве компенсации он щедро наделен талантом писательским. Но я решила обойтись без пустых любезностей.

— Так вы еще не устроились? — спросила я.

— Пока что у меня есть кровать и шкаф. Этого вполне достаточно для сносного существования. А сегодня утром, как раз перед тем, как ко мне заглянул сотрудник полиции, грузчики доставили стулья. Так что я, в качестве радушного хозяина, смог предложить детективу присесть.

— У вас был Артур Смит? — удивилась я. Артур ничего не говорил мне о том, что собирается посетить Робина Крузо. Закрыв за ним дверь, я была уверена, что Смит направится прямиком к своей машине. Как видно, он проскользнул в дверь Робина прежде, чем я заняла свой наблюдательный пост у окна спальни.

— Да, детектив хотел узнать, почему я вдруг оказался на заседании клуба и…

— Кстати, откуда вы узнали о существовании нашего клуба? — бесцеремонно перебила я. — Насколько я поняла, вы перебрались в Лоренсетон совсем недавно.

Робин Крузо слегка покраснел.

— Видите ли, я зашел оформить счета и разговорился с Лизанной, — пояснил он. — Она спросила, чем я занимаюсь. А когда узнала, что я пишу детективные истории, сразу предложила посетить ваш клуб. Сказала, там я наверняка найду родственные души. Вы ведь сами рассказывали ей о том, чем занимаетесь на заседаниях.

Конечно, рассказывала, припомнила я. Но кто бы мог подумать, что слова мои запали в хорошенькую головку Лизанны? Она слушала меня с таким отсутствующим видом. Мысли ее, как всегда, витали где-то далеко.

— Лизанна тут же позвонила Джону Квинслайду, вашему председателю, — продолжал Робин Крузо. — Он сказал, что ближайшее заседание состоится нынешним вечером и члены клуба ничего не имеют против гостей. И мы с Лизанной решили не откладывать дело в долгий ящик.

— Да, вам не слишком повезло, — проронила я.

— У этого сержанта Бернса довольно неприятная манера общаться, — произнес Робин. — Но, надо признать, он производит впечатление человека, который знает свое дело. Как и детектив Смит.

— Даже если сержант был с вами не слишком вежлив, вам нечего опасаться, — заметила я. — Вы ведь в глаза не видели Мэми. Никому и в голову не придет вас подозревать.

— Где доказательства того, что я не был знаком с ней раньше? — пожал плечами Робин. — Пока что детективу Смиту пришлось поверить мне на слово. Но не сомневаюсь, он все проверит. У этого парня крепкая хватка. Будь я убийцей, мне бы не хотелось иметь с ним дело.

— Мэми никак не могла оказаться на месте раньше семи, — задумчиво произнесла я. — А с семи до семи тридцати у меня нет никакого алиби. Мэми должна была встретиться с президентом Общества ветеранов и забрать у него ключ. А после заседания заехать к нему домой и вернуть ключ.

— Вчера все было иначе. Она заехала к президенту домой и забрала у него ключ. Сказала, ей надо оказаться в здании Общества ветеранов раньше обычного. По ее собственным словам, перед заседанием у нее была назначена какая-то встреча.

— Откуда вы знаете?

Осведомленность Робина Крузо неприятно поразила меня. Я-то воображала, что являюсь для него ценным кладезем информации.

— Детектив Смит попросил разрешения воспользоваться моим телефоном, — пояснил Робин. — К сожалению, разговаривая со своим боссом, он ограничивался краткими и отрывистыми репликами. Но я сумел связать концы воедино.

То есть корифей детективного жанра попросту подслушивал. Похоже, мы с ним родственные души. Я тоже не способна бороться с собственным любопытством.

— Понятно, — кивнула я. — Значит, у того, кто убил Мэми, было достаточно времени, чтобы устроить все в полном соответствии со своим замыслом. — Я медленно цедила слова, соображая на ходу. — Он без всякой спешки убил Мэми, оформил место преступления и отправился домой привести себя в порядок. — Я вздрогнула и одним глотком допила вино, оставшееся в бокале.

— Расскажите мне о членах вашего клуба, — попросил Робин.

Вот мой потенциальный поклонник и обнаружил истинную цель своего визита, вздохнула я про себя. Признаюсь, я ощутила легкий укол разочарования. Совсем легкий. К счастью, я не успела улететь слишком далеко в своих фантазиях.

— Начнем с Джейн Ингл, седовласой пожилой леди, — приступила я к обстоятельному рассказу. — Сейчас она на пенсии, но время от времени заменяет заболевших сотрудников библиотеки. Джейн — непревзойденный специалист по убийствам Викторианской эпохи.

Столь же краткую, но емкую характеристику я дала всем прочим членам: Гиффорду Доуксу, Мелани Кларк, Бэнкстону Уайтсу, Джону Квинслэнду, Лимастеру Кейну, Артуру Смиту, Мэми и Джеральду Райт, Перри Эллисону, Салли Эллисон, Бенджамину Гриру.

— Но Перри начал посещать наш клуб совсем недавно, — завершила я свой доклад. — Так что даже не знаю, можно ли назвать его действительным членом.

Робин кивнул, прядь рыжих волос упала ему на глаза. Он небрежно откинул ее рукой. Мне понравился этот жест. И сосредоточенное выражение его лица мне тоже понравилось.

— Вы умолчали о себе, — напомнил Робин. — Может, сообщите несколько фактов из собственной биографии?

— Вряд ли эти факты вызовут у вас интерес. Я родилась в этом городе, окончила здесь школу, а потом маленький частный колледж в Атланте. Защитила диплом по библиотечному делу. После этого вернулась домой и поступила на службу в местную библиотеку.

Судя по разочарованному взгляду Робина, он ожидал, что мое жизнеописание окажется более увлекательным.

— Честно говоря, у меня никогда не было желания перебраться в большой город и оказаться, так сказать, в водовороте жизни, — помолчав, добавила я. — Теперь настал ваш черед платить откровенностью за откровенность. Что привело вас в такую дыру, как Лоренсетон?

— Я собираюсь прочесть курс лекций в Университете Атланты. А жить решил здесь, в тишине и на свежем воздухе. Писатель, которого они пригласили, внезапно слег с сердечным приступом. Вам случалось совершать поступки, подчиняясь внезапному импульсу? — неожиданно спросил он.

В данный момент я ощущала весьма настоятельный импульс поставить бокал на стол, подойти к Робину Крузо, опуститься ему на колени и зацеловать его до обморока. Но я сочла за благо подавить этот импульс в зародыше.

— К сожалению, я человек другого склада, — виновато пробормотала я. — Из тех, кто семь раз отмерит, прежде чем отрезать.

— Значит, вы никогда…

Настойчивый звонок в дверь не дал ему закончить.

— Простите, — вздохнула я, с сожалением прерывая беседу на самом интересном месте, и отправилась к передней двери.

Отворив, я увидела мистера Виндхэма, почтальона. Он вручил мне объемистый коричневый пакет.

— Это никак не лезло в ящик, — пояснил он.

— Но это адресовано вовсе не мне, а моей маме, — сказала я, пробежав глазами наклейку.

— Мы доставляем почту по адресам, а адрес здесь указан ваш, — возразил мистер Виндхэм.

Разумеется, он был прав. На пакете и в самом деле был указан мой адрес. В качестве обратного стоял адрес папы в Атланте. Вся наклейка была напечатана на машинке — папа всегда так делает. Судя по незнакомому шрифту, он купил новую машинку, мысленно поразилась я. Неужели он решил расстаться со своей старенькой «смит-короной»? Никогда бы не подумала, что папа на это способен. Нет, скорее всего, он воспользовался офисной машинкой. Потом я обратила внимание на дату отправления и поразилась еще сильнее.

— Это было отправлено шесть дней назад, — пробормотала я. — Неужели для того, чтобы бандероли проделали расстояние в тридцать миль, понадобилось целых шесть дней?

Мистер Виндхэм пожал плечами в знак того, что не несет ответственности за подобные упущения в работе почты.

А ведь папа, разговаривая со мной по телефону, ни словом не обмолвился о том, что послал маме бандероль, припомнила я, закрыв за почтальоном дверь. На моей памяти он вообще не посылал маме писем, ни бандеролей. По крайней мере, после развода. Изводясь от любопытства, я вертела загадочный пакет в руках. О том чтобы вскрыть бандероль в отсутствие мамы, не могло быть и речи. Я подошла к телефону и набрала мамин номер. Услыхав о папиной посылке, мама, как и я, пришла в полное замешательство. Судя по ее взволнованному голосу, она ожидала, что сюрприз будет не слишком приятым.

Вернувшись в гостиную, я обнаружила, что Робин Крузо задремал в кресле. Я поспешно отнесла стаканы в кухню, вымыла и спрятала в шкаф. Мама должна была приехать с минуты на минуту. Не хватало только, чтобы она вообразила: ее единственная дочь пошла по скользкой дорожке. По правде говоря я радовалась, что у меня нет необходимости перебрасываться репликами со своим гостем. Это давало мне возможность вновь пережить все захватывающие моменты дерзкого поступка, который я совершила в помыслах. Полагаю, соверши я его в реальности, это не доставило бы мне столько удовольствия.

Когда входная дверь хлопнула, оповестив о прибытии мамы, Робин Крузо незамедлительно проснулся. Если только он и в самом деле спал. Я представила их друг другу.

Как и положено джентльмену Робин Крузо встал, почтительно пожал маме руку и окинул ее восхищенным взглядом — от тронутых изысканной сединой волос до стройных ног. Можно было не сомневаться, она заметила и оценила его взгляд. На маме был умопомрачительно дорогой костюм цвета шампанского, и выглядела она на миллион долларов. Как, впрочем, и всегда.

— Так приятно видеть вас вновь, мистер Крузо, — протянула она своим низким хрипловатым голосом. — Сожалею, что ваше знакомство с нашим городком было омрачено столь ужасным событием. Но, поверьте, Лоренсетон — очаровательное местечко. Не сомневаюсь, вы его еще полюбите. И уж конечно, заведете здесь множество приятных знакомств.

Я, не теряя времени, вручила маме пакет. Она взглянула на обратный адрес и, не прерывая светской беседы с Робином, разорвала бумагу.

— «Лакомство миссис Си», — хором воскликнули мы, увидав под оберткой черно-белую коробку.

— Конфеты? — словно глазам своим не веря, уточнил Робин.

— Отличные шоколадные конфеты, — подтвердила мама с видом человека, чья заветная мечта, наконец, исполнилась. — Такие продают на Западе и на Среднем Западе. А здесь их недостать. Раньше у меня была в Сент-Луисе кузина, которая каждое Рождество присылала мне коробочку. Но год назад она перебралась на Восток. Мы с Ро уже думали, что некогда больше не попробуем «Лакомство миссис Си».

— Чур, весь миндаль в шоколаде мой! — напомнила я.

— Так и быть, — кивнула мама. — Ты же знаешь, я больше всего люблю конфеты с помадкой. Странно записки нет… Неужели у твоего отца не нашлось для нас пары слов?

— Зато он вспомнил, что мы обожаем эти конфеты! — попыталась я заступиться за папу.

Однако в душе у меня звякнул тревожный колокольчик. Подобные поступки были совершенно не в папином характере. Он не относился к разряду людей, которые любят дарить подарки без повода. К тому же день рождения у мамы был два месяца назад, и папа не счел нужным послать ей какой-нибудь презент. В точности так он поступал и во все прочие мамины дни рождения, имевшие место после их развода. Неужели папа тоже начал действовать, подчиняясь внезапному импульсу? Поверить трудновато. Я не покривила душой, когда сказала, что никак не могу назвать себя импульсивной натурой. Склад характера я унаследовала от папы.

Мама протянула раскрытую коробку Робину. Он отрицательно покачал головой. Тогда она занялась коробкой сама, предвкушая райское наслаждение и не зная, с какой конфеты начать. На протяжении многих лет коробка «Лакомства миссис Си» была для меня неотъемлемой частью Рождества. И сейчас голубое весеннее небо, сиявшее за окном, напоминало мне: что-то не так.

— Ох, как давно я себя не баловала, — мурлыкала мама.

Наконец она сделала выбор.

— Аврора, детка, по-моему, это с карамельной начинкой? — спросила она, доставая конфету из коробки.

Я взглянула на крошечный кусочек шоколада. Мама стояла, а я сидела, поэтому я разглядела то, чего не могла заметить она, — малюсенькое отверстие на нижней стороне конфеты.

Но, может, это просто случайный дефект, с замиранием сердца спросила я себя.

Подскочив к маме, я выхватила из коробки еще одну конфету — лесной орех в шоколаде. Оглядев ее со всех сторон, я не обнаружила никаких отверстий. С губ моих сорвался вздох облегчения. Для очистки совести я вытащила еще одну конфету — с помадкой. И снова микроскопическое отверстие.

— Мама, положи конфету назад, — произнесла я, попытавшись придать своему голосу непререкаемые интонации.

— Ты что, хочешь съесть ее сама? — осведомилась мама и вскинула бровь в знак того, что считает подобный тон недопустимым.

— Прошу тебя, положи конфету.

Мама устремила на меня недоуменный взгляд, но все же повиновалась.

— С этими конфетами не все в порядке. Посмотрите, Робин. — Я указала пальцем на конфету, которую мама положила на стол.

Робин осторожно поднял ее и принялся рассматривать. Дырочка на нижней стороне явно показалась ему подозрительной. Он поднес злополучную конфету поближе к глазам. Мама, рассерженная и сбитая с толку, наблюдала за его манипуляциями.

— По-моему, Ро сошла с ума, — заявила она.

— Я так не думаю, — веско произнес Робин Крузо. — Боюсь, кто-то пытался вас отравить. А может быть, и Ро тоже.