Прочитайте онлайн Клуб знаменитых убийц | Глава четырнадцатая

Читать книгу Клуб знаменитых убийц
4616+675
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава четырнадцатая

Оставив Робина сторожить страшную находку, я бросилась к ближайшему дому. Оттуда доносился плач ребенка, так что можно было не сомневаться: в доме есть люди.

Судя по изнуренному виду молодой женщины, открывшей мне дверь, она давно забыла, что такое отдых и нормальный сон. Хроническая усталость лишила ее не только осторожности, но и любопытства, потому что, равнодушно выслушав мои сбивчивые объяснения, она указала на телефон. Ребенок продолжал плакать, пока я набирала номер и разговаривала с дежурным офицером, который долго не мог понять, что мне, собственно, надо. Наконец я повесила трубку и поблагодарила хозяйку. Ребенок все не унимался, но теперь его плач перешел в жалобное поскуливание.

— Бедный малыш, — осторожно заметила я.

— У него разболелся животик, — сообщила молодая мать. — В этом возрасте дети часто страдают от колик. Доктор говорит, скоро ему будет легче.

Взгляд ее сразу оживился, но я не могла поддержать столь интересный для нее разговор. В грудных младенцах и их хворях я совершенно не разбираюсь. Правда, когда мой братишка Филипп был совсем маленьким, пару раз мне пришлось заменить ему няню, но он вел себя на удивление спокойно. Мысленно пожелав малышу как можно скорее поправиться, я еще раз поблагодарила его измученную маму и направилась к дверям. Детский плач вновь возвысился до трубного рева.

Вернувшись на то место, где оставила Робина, я увидела, что он сидит на корточках, прислонившись спиной к ограде ближайшего дома.

— Уж конечно, вы сейчас на чем свет стоит клянете меня и мои грандиозные идеи, — виновато пробормотала я, опускаясь рядом с ним.

Истинному джентльмену, к числу которых, несомненно, принадлежал Робин, следовало немедленно уверить даму в обратном. Но Робин был слишком удручен, чтобы рассыпаться в любезностях.

— Пожалуйста, прикройте это чем-нибудь, — попросила я, указав на топор. — А то я сойду с ума.

— Если я прикоснусь к этой штуковине, то оставлю на ней отпечатки пальцев, — резонно возразил Робин. — А это сейчас совершенно ни к чему.

Сначала я попыталась решить проблему, завесив лицо волосами, но они ужасно щекотали мне нос. Тогда я нашла другой выход — подняла с земли палку и протянула ее Робину. Побуждаемый моим умоляющим взглядом, он подсунул палку под крышку портфеля, поднял его и накрыл топор с жуткими бурыми пятнами. После этого мы вновь привалились к забору и стали прислушиваться к тишине, ожидая услышать вой сирен. Мною овладело странное хладнокровие.

— Хотелось бы знать, получу ли я когда-нибудь свой портфель назад, — произнес Робин. — Мне и в голову не пришло бы, что кому-то он может понадобиться для такой оригинальной цели — спрятать орудие убийства. И для этого преступник пробрался на нашу стоянку и вытащил портфель из моей машины! Полагаю, Ро, когда вся эта катавасия останется позади, мне стоит попробовать свои силы в документальном жанре. Писатель должен использовать свой жизненный опыт, а здесь, в вашем городе, я впервые столкнулся с убийством в реальности. Подумать только, я даже успел познакомиться с супругами Бакли! Как раз накануне того дня, когда их убили. Я был рядом с вами и вашей матушкой, когда она едва не отправила себе в рот отравленную конфету. И наконец, я обнаружил окровавленный топор в собственном портфеле. Плох тот писатель, который не сумеет состряпать из этого бестселлер. Хотя, признаюсь честно, нервы у меня на пределе. И если мне вернут этот проклятый портфель, я, скорее всего, выброшу его к чертям собачьим! — И, помолчав несколько мгновений, Робин добавил: — Правда, мой агент вряд ли разрешит мне это сделать. Скажет, что на презентации книги портфель будет гвоздем программы.

Мои очки запотели от влаги. Я сняла их и протерла замшевой салфеткой.

— Робин, я восхищаюсь вашим спокойствием! — изрекла я, глядя прямо в глаза собеседника, скрытые за очками, которые запотели не меньше моих.

— Моим спокойствием? — переспросил он. — А разве у меня есть повод для беспокойства?

— А вы думаете, у полиции не возникнет никаких подозрений на ваш счет? — ответила я вопросом на вопрос.

У Робина было всего несколько секунд для того, чтобы осмыслить мои слова. Как видно, он понял, что подобное предположение более чем вероятно, потому что на лице его мелькнул испуг. В следующее мгновение в переулок въехали две машины, патрульная и еще одна, без опознавательных знаков. По непонятным причинам мы оба поднялись с земли.

Из второй машины вышла моя старая знакомая Линн Лигетт собственной персоной. Глаза ее метали молнии.

— Опять вы! — прошипела она, всем своим видом показывая, что ничуть не рада нашей встрече. — Я понимаю, вы вряд ли приложили руку ко всем этим убийствам. Но, скажите на милость, почему вас тянет на место преступления как магнитом?

Линн затрясла головой, словно я была навязчивым видением, которое она пыталась отогнать. Тут взгляд ее упал на лежавший на земле портфель, из-под которого выглядывала ручка топора, и она, судя по всему, лишилась дара речи.

— Кто это сделал? — выдавила она из себя, когда язык вновь стал ей повиноваться. — Кто накрыл топор?

Выслушав наши пространные объяснения, Линн подняла топор той же самой палкой, которую использовал Робин, и перестала замечать наше существование. Орудие убийства поглотило ее внимание без остатка.

Тем временем в переулок въехала еще одна машина. Сердце мое трусливо сжалось, когда я увидела, что из нее вылез Джек Бернс. Сержант направился к нам ленивой походкой человека, совершающего перед сном прогулку на свежем воздухе. Но глаза его метали молнии еще более грозные, чем глаза Линн Лигетт. По всей вероятности, в полиции обучают этому искусству.

Он остановился рядом с одним из полицейских, который посматривал на него с явной опаской. Без сомнения, именно этот коп руководил поисковыми работами в переулке. Тех эпитетов, которыми Джек Бернс наградил нерадивого подчиненного, я повторить не могу, ибо они относились к числу выражений, которые не принято употреблять в печатных изданиях. Мы с Робином с любопытством наблюдали, как провинившийся полицейский и несколько его коллег возобновили поиски. Как видно, они рассчитывали, что убийца оставил им на память еще какой-нибудь сувенир. Хотелось надеяться, что полученный нагоняй пойдет им на пользу и на этот раз они будут внимательнее.

Из соседних домов начали появляться люди, желающие узнать, что произошло. Трудно было поверить, но всего несколько минут назад в переулке царила сонная тишина. Я заметила, как шевелятся занавески на окнах дома, где живут молодая мать и ее шумный отпрыск. Быть может, малыш наконец уснул, решила я. Кстати, если полицейские собираются опрашивать свидетелей, начинать надо именно с этой женщины. Наверняка она целыми днями сидит дома и, вполне вероятно, видела что-нибудь интересное. Я уже собиралась подойти к Линн Лигетт и поделиться с ней своими соображениями, но инстинкт самосохранения велел мне помалкивать. Чего доброго, выведенная из терпения леди-детектив набросится на меня с кулаками.

После того как топор и портфель были упакованы в пластиковые пакеты, Линн вновь обратила свой огненный взор на нас.

— Вы трогали портфель, мисс Тигарден? — осведомилась она тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

Я яростно затрясла головой.

— Значит, это сделали вы, — отчеканила Линн, буравя глазами Робина.

Бедолаге оставалось лишь молча кивнуть.

— Вы, насколько я понимаю, тоже испытываете странную тягу к тем местам, где были совершены убийства, — продолжала Линн.

Робин по-прежнему молчал, но, судя по выражению его лица, ситуация начинала всерьез его тревожить.

— Сейчас вы отправитесь в полицейский участок, где у вас снимут отпечатки пальцев, — распорядилась Линн.

— В этом нет необходимости, — осмелился возразить Робин. — В полиции уже есть отпечатки моих пальцев. Все, кто находился на заседании клуба «Знаменитые убийства» в тот вечер, когда была убита миссис Райт, прошли через эту процедуру.

Это замечание, несомненно, лишь усилило антипатию, которой прониклась к нему Линн Лигетт.

— Кому из вас пришло в голову забрести в этот переулок? — спросила она так сурово, словно автору этой идеи грозил длительный тюремный срок. Мы испуганно переглянулись. — Понимаете, — пролепетала я, — мне показалось очень странным, что преступник подошел к дому Бакли незамеченным, и я решила…

Робин, как истинный рыцарь, решил взять огонь на себя.

— Если вас интересует, кто предложил обследовать не только переулок, где расположен дом супругов Бакли, но и соседний, то это я, — растянув губы в бесстрашной улыбке, заявил он.

Некоторое время Линн молчала, переводя взгляд с меня на Робина.

— По-моему, вы оба плохо понимаете, что здесь происходит, — наконец процедила она. — Вам кажется, это всего лишь детская игра. Или занятное представление.

Трудно было не признать, что в ее словах содержится некоторая доля истины. Тем не менее я гордо вскинула голову и прищурила глаза, давая понять, что считаю подобные обвинения голословными.

— К вашему сведению, в этом городе есть полиция, — продолжала Линн. — В полиции служат люди, которые занимаются раскрытием преступлений и получают за это деньги. И они не нуждаются в помощи дилетантов, наглотавшихся детективных романов. Мы вполне способны отыскать все необходимые улики и опросить всех свидетелей. — Линн замолчала и перевела дух.

Мне отчаянно хотелось спросить, относится ли окровавленный топор к числу необходимых улик или полицейские асы не сочли нужным затруднять себя поисками подобной ерунды. Напомнить, что ее обожаемый Артур тоже проглотил уйму книг об убийствах. Уточнить, что получать деньги за раскрытие преступлений и раскрывать их — не одно и то же. Но я сочла за благо придержать язык. Доводить дело до рукопашной у меня не было желания.

Робин, как видно, не разделял моего смирения. Он прочистил горло, явно собираясь возразить. Я поспешно наступила ему на ногу.

Несколько минут спустя, когда Линн начала допрос, я пожалела, что помешала Робину поставить ее на место. Сумей он это сделать, она, быть может, проявила бы больше такта и деликатности, если только эти качества вообще имелись в ее распоряжении. Наблюдая за их беседой со стороны, я мысленно восхищалась выдержкой Робина. Хотя, надо признать, у Линн были некоторые основания для подозрений: чреда убийств в нашем городе началась вскоре после того, как в нем поселился Робин. Но я-то точно знала: убийство Мэми Райт было запланировано задолго до того, как знаменитый писатель Робин Крузо осчастливил Лоренсетон своим присутствием. Злополучная коробка шоколадных конфет тоже была отправлена прежде, чем Робин появился в городе. Да, он оказался в клубе в вечер убийства Мэми Райт, а на следующий день был в моем доме как раз в тот момент, когда мы с мамой собирались угоститься отравленными конфетами. Но у меня не было ни малейших сомнений: все это чистой воды случайность.

Полиция, разумеется, не разделяла моей убежденности. Чрезмерное количество случайностей и совпадений наверняка настораживало не только Линн. Вскоре мне пришлось убедиться, что, вопреки всем заверениям Артура, мою собственную персону тоже вряд ли можно считать полностью свободной от подозрений. По крайней мере, выражение лица Джека Бернса, которому Линн передала нас, вдоволь поиздевавшись над Робином, внушало серьезные опасения. Вот он и нашелся, высоченный парень, при помощи которого эта пигалица запихала беднягу Петтигрю в ванну, говорил многозначительный взгляд сержанта.

Казалось, томительный разговор будет продолжаться до бесконечности. Когда терпение мое было на исходе, я вспомнила, что у меня есть спасительный выход.

— К сожалению, через полтора часа я должна быть на работе, — заявила я, пытаясь держаться так, словно меня ожидали дела государственной важности.

К моему великому удивлению, отговорка подействовала. Джек Бернс, задававший очередной каверзный вопрос, замолчал на полуслове.

— Раз так, не буду больше вас задерживать, — произнес он.

Суровый огонек в его глазах погас, он казался усталым и немного растерянным. Быть может, он просто пытался сорвать на нас раздражение, в которое привели его олухи-копы, проворонившие топор, но в сложившихся обстоятельствах это было извинительно. Внезапно я почувствовала к сержанту нечто вроде симпатии.

Отдав нас с Робином на растерзание своему шефу, Линн Лигетт приступила к опросу жильцов. Первым делом она направилась к дому молодой матери. Стоило ей постучать, хозяйка вышла на крыльцо. Вместо халата на ней были джинсы и свитер — разумеется, она понимала, что визит полицейских неизбежен, и успела к нему подготовиться. Линн начала задавать свои бесконечные вопросы. Вскоре я заметила, что она насторожилась, словно охотничья собака, почуявшая дичь. Судя по всему, молодая женщина сообщила нечто весьма важное.

— Джек, идите сюда! — позвала Линн.

— Я вас больше не задерживаю, — бросил Бернс, обращаясь к нам с Робином. — Если вы нам понадобитесь, мы знаем, где вас искать. — Мгновенно позабыв о нашем существовании, он поспешил на зов Линн.

Вздох облегчения вырвался у нас обоих. Страх привлечь внимание представителей закона помешал нам припустить по переулку бегом. Оказавшись на улице, Робин схватил меня за руку и перешел на бег трусцой.

Только после того как за нами закрылись ворота внутреннего двора, мы позволили себе отдышаться. Робин прижал меня к себе и поцеловал в макушку, которая находилась как раз на уровне его губ.

— Как бы то ни было, мы с вами провели время с пользой, — изрек он.

По непонятным причинам это замечание показалось мне таким забавным, что я разразилась смехом.

Сначала Робин удивленно вскинул брови, потом, сняв очки, тоже засмеялся.

Поражаясь своей неуемной веселости, я взглянула на часы и поняла, что должна поторопиться. Робин был прав: у нашего приключения, несомненно, были положительные стороны. На какое-то время я сумела забыть о тех страхах, которые внушала мне перспектива одинокого вечера в пустынной библиотеке.

Шок, вызванный убийством супругов Бакли, был так силен, что никому и в голову не пришло подыскать Арни замену. Сегодня утром, когда наконец зашла речь о том, что мне необходим помощник, выяснилось, что у всех без исключения библиотекарей запланированы на вечер неотложные дела. Свободных волонтеров тоже найти не удалось. Все это я торопливо сообщила Робину.

— Уверен, бояться вам нечего, — заявил он. — В городе сейчас полно полицейских патрулей. Да и я, скорее всего, загляну к вам на огонек. В любом случае, если вам станет не по себе, наберите мой номер, и я мигом примчусь на помощь. — С этими словами он скрылся в дверях своей квартиры, а я направилась к своей.

Поднявшись в спальню, я переоделась в те же красную водолазку и синюю юбку, в которых была на работе утром. Окровавленный топор постоянно стоял у меня перед глазами, и мне приходилось усилием воли отгонять жуткое видение. По дороге на работу я мечтала, чтобы читателей нынешним вечером оказалось как можно больше. Это лишило бы меня возможности предаваться пугающим размышлениям.

В зале приема и выдачи книг я застала Джейн Ингл. Она, по обыкновению, заменяла сотрудницу, у которой заболел ребенок. Джейн выглядела в точности так же, как и всегда: безупречно причесанные седые волосы, аккуратные очки с тонкими дужками, неброский серый костюм. Но, едва обменявшись с коллегой парой слов, я поняла, что ее душевный настрой изменился в корне. Передо мной была уже не спокойная и невозмутимая пожилая леди, привыкшая наблюдать за жизнью со стороны, но испуганная женщина. Она была явно довольна, что может уступить мне свой пост и покинуть библиотеку.

— Все прочие ушли в пять, и с тех пор в библиотеку не заглянул ни один читатель, — сообщила она. — И, признаюсь честно, Аврора, меня это только радовало. Мне бы сейчас не хотелось оказаться один на один с кем-нибудь из жителей этого города. Даже если всю жизнь я считала его милейшим человеком.

Я неловко погладила Джейн по руке. Я всегда испытывала к ней симпатию, несколько раз мы даже обедали вместе — как правило, после заседаний клуба, которые нам обоим хотелось обсудить, — но наши отношения никак нельзя было назвать близкими.

— Впервые наш клуб оказался в центре всеобщего внимания, — продолжала Джейн, — и теперь едва знакомые люди буквально засыпают меня вопросами. И при этом все намекают, что для столь древней особы, как я, посещать подобный клуб — довольно экстравагантная причуда.

Конечно, для такого старомодного человека, как Джейн, обвинения в экстравагантных причудах относятся к числу наиболее тяжких.

— Чужие интересы и пристрастия всегда кажутся людям нелепыми, — философски заметила я. — Они уверены, что нормальными можно счесть только их собственные увлечения.

И все же в глубине души я не могла не признать, что наш клуб и в самом деле можно назвать… скажем так, не столь уж безобидным.

Мягко говоря.

Если бы несколько лет назад мы отказались от этой эксцентричной затеи, жертвы неведомого преступника были бы сейчас живы.

— Проблема в том, что именно под влиянием клуба в голове одного из его членов возникло желание пополнить ряды знаменитых убийц, — произнесла Джейн.

Я невольно вздрогнула, так как она почти дословно озвучила мысль, вертевшуюся у меня в голове. Словно я была героем комикса, мысли которого вписаны в витающий в воздухе шарик.

— Увы, происходящее вышло далеко за рамки наших научно-исследовательских интересов, — вздохнула Джейн. — Мы имеем дело с человеком, действия которого способны поставить в тупик всех специалистов по криминальной психологии. Я поняла это в тот вечер, когда мы собрались у вас дома.

— Джейн, а у вас есть какие-нибудь версии? — выпалила я, поддавшись внезапному импульсу. — Насчет того, кто он, этот непостижимый разумом преступник?

Джейн накинула на плечи шаль, достала из сумочки ключи от машины и только потом ответила:

— Я не сомневаюсь в одном: преступник или входит в наш клуб, или каким-то образом близко связан с кем-то из его членов. Причины, подвигнувшие его — или ее — затеять эту жуткую игру, остаются для меня тайной. Не удивлюсь, если преступников несколько и они действуют сообща.

— Но почему вы так уверены, что преступник — член клуба? Может, все эти убийства — дело рук кого-нибудь нашего скрытого недоброжелателя. Допустим, этого человека раздражает сам факт существования нашего клуба. И он решил нас проучить.

Джейн уже стояла в дверях, но мне не хотелось отпускать ее прежде, чем она поделится со мной всеми своими теориями.

— Возможно, дело обстоит именно так, — пожала плечами Джейн, явно не желая затевать дискуссию. — В любом случае, у всех нас есть веские основания для тревоги. Скажу честно, Аврора, в последнее время я места себе не нахожу. Ломаю голову над тем, героиней какого громкого дела могу стать я сама. Роюсь в книгах, выискиваю описания убийств, жертвами которых становились одинокие пожилые женщины. И не могу сказать, что это занятие действует на меня успокаивающе.

Я уставилась на Джейн открыв рот. Вот уж не думала, что в этой благообразной седовласой голове тоже бродят жуткие мысли.

Прежде чем я успела что-то сказать, в библиотеку вошла мамаша, тащившая за руки двух упирающихся малышей. Джейн, воспользовавшись шансом прервать тяготивший ее разговор, выскользнула в дверь и отправилась в свой одинокий дом, к книгам, повествующим о кровавых преступлениях, жертвами которых пали безобидные старушки.

Слава богу, в библиотеке были посетители, когда явился Гиффорд Доукс. Иначе я, пожалуй, завизжала бы от страха и пустилась наутек. Гиффорд, специалист по массовым бойням, и раньше внушал мне смутные опасения. В его присутствии я неизменно ощущала некоторую скованность и с трудом подбирала общие фразы. Этот человек оставался для меня загадкой, разгадывать которую мне совершенно не хотелось. Поэтому я предпочитала сводить общение с ним к минимуму, допустимому правилами вежливости.

У тебя нет никаких причин для паники, строго сказала я себе, увидав Гиффорда в зале. Будь с ним приветлива и любезна.

О том, каким образом Гиффорд зарабатывает на жизнь, я не имела даже отдаленного понятия. Одевался он всегда до неприличия модно и стильно, ни дать ни взять преуспевающий торговец наркотиками. Длинные темные волосы всегда имели ухоженный вид, словно он только что вышел из салона красоты. Я бы не удивилась, заметив, как под лацканом его пиджака оттопыривается кобура.

Может, Гиффорд и на самом деле был наркодилером. Или наркобароном. Кажется, их называют именно так.

А теперь этот криминальный тип подходил к моему столу, и у меня не было ни малейшей возможности избежать неприятной встречи. Я испуганно огляделась по сторонам. Несколько минут назад в библиотеку явилась сладкая парочка, Мелани Кларк и Бэнкстон Уайтс. По обыкновению, они держались за руки, о чем-то перешептывались и хихикали. Однако сейчас голубки разъединились: Бэнкстон поднялся наверх, в отдел биографической литературы, а Мелани осталась внизу, в отделе иллюстрированных журналов, и с сосредоточенным видом перелистывала «Домашний очаг». Наверное, выискивала какой-нибудь оригинальный рецепт приготовления пончиков. Стоит мне закричать, она моментально примчится, с облегчением решила я.

Тем временем Гиффорд приблизился к моему столу вплотную. Я невольно вцепилась в первую вещь, подвернувшуюся под руку. Этой вещью оказался степлер. Надежное оружие защиты, ничего не скажешь, усмехнулась я про себя. Бросив взгляд в окно, я увидела неразлучную тень Гиффорда — Рейнальдо, который в сгущавшихся сумерках прогуливался по автостоянке. Он то исчезал из поля зрения, то вновь появлялся в пределах яркого светового круга, отбрасываемого фонарем.

— Как дела, Ро? — небрежно бросил Гиффорд.

— Отлично, — выдавила из себя я.

— Послушайте, я тут случайно узнал, что вы и этот писатель, как его там, нашли орудие убийства по делу Бакли.

Словосочетание «дело Бакли» произвело на меня странное впечатление. Я внезапно представила себе антологию самых громких преступлений года, в которой убийству родителей Лизанны отведена пара страниц. Другие люди с любопытством прочтут о страшной смерти безобидных пенсионеров, точно так же, как я с любопытством читала о неразгаданных убийствах минувших лет. Они тоже будут строить предположения и версии. Быть может, убийца — дочь? Вполне вероятно. Но шансы на то, что это дело рук полисмена, входящего в клуб с необычным названием «Знаменитые убийства», тоже достаточно велики… А потом из всего этого сварганят книгу… не исключено, ее автором будет Джой Макгиннас или Джоан Бартел… А может, и Робин, если только у него не возникнет желания поскорее забыть обо всех этих передрягах. И одной из героинь этой книги буду я. Как-никак меня тоже пытались отравить. Но вполне возможно, обо мне упомянут лишь вскользь. Что-нибудь вроде: «Почтальон вручил бандероль с конфетами дочери миссис Тигарден, Авроре…»

На несколько мгновений я ощутила, что грань, отделяющая вымысел от реальности, почти полностью растворилась. Я сама не понимала, кем себя считать — героиней будущей книги или участницей событий, происходящих в действительности. Честно говоря, я бы предпочла превратиться в героиню книги. Это оградило бы меня от опасностей реального мира. Но к сожалению, Гиффорд, с его конским хвостом и серьгой в ухе, вполне реален. И Рейнальдо, расхаживающий по библиотечной автостоянке упругой походкой хищника, тоже реален.

— Расскажите мне, что это было за орудие, — попросил Гиффорд. Точнее, не попросил, а потребовал. — Топор, да?

— Топорик для рубки мяса, — уточнила я. — Большой топор не уместился бы в портфель.

Я была вовсе не уверена, что мне следует говорить об орудии убийства направо и налево. Не исключено, это тайна следствия. Но, в конце концов, сержант Бернс не предупреждал, что я обязана держать рот на замке. А такому жуткому субъекту, как Гиффорд, лучше не противоречить.

— Лезвие вот такой ширины? — раздвинул ладони Гиффорд.

Я кивнула. На мой взгляд, он довольно точно отмерил стандартный размер топорика для рубки мяса.

— Деревянная ручка, обмотанная черной изолентой?

— Да, — снова кивнула я.

Черная изолента совершенно вылетела у меня из головы. Но стоило Гиффорду упомянуть ее, как я вспомнила, что она была.

— Черт, — прошипел Гиффорд.

Вне всякого сомнения, ему хотелось употребить другое, более крепкое выражение. Его темные глаза злобно сверкали. Слепому было видно: он вне себя от бешенства. И в то же время чего-то отчаянно боится. Что до меня, то я чувствовала, что вот-вот грохнусь в обморок от страха. Находиться в обществе разъяренного Гиффорда было ничуть не менее опасно, чем в обществе убийцы. Хотя, вполне вероятно, он и был убийцей.

Я так крепко сжимала степлер, что у меня побелели пальцы. Если дело дойдет до схватки, мои шансы равны нулю, пронеслось у меня в голове. Где уж мне справиться с таким бугаем. Даже с помощью степлера.

— Пожалуй, мне стоит обратиться в полицию. Этой фразы я ожидала от Гиффорда меньше всего.

— Я почти уверен, что этот проклятый топорик принадлежит мне, — сообщил Гиффорд. — Вчера вечером Рейнальдо обнаружил его пропажу.

Я осторожно разжала пальцы, выпустила степлер и осмелилась наконец поднять голову. Бэнкстон, стоя у перил, наблюдал за происходящим. Поймав мой взгляд, он вскинул брови, словно спрашивая, не требуется ли мне помощь. Я отрицательно покачала головой. Опасность, только что нависшая над моей головой, развеялась. Гиффорд находился в точно таком же уязвимом положении, как и все мы. У него имелись веские причины для тревоги. И сейчас, несмотря на свой стильный прикид и экстравагантную прическу, он казался растерянным и сбитым с толку, словно пятилетний малыш, впервые обнаруживший, что мир существует не только для его удовольствия.

— Вам лучше всего поехать в полицию не откладывая, — осторожно заметила я.

Гиффорд резко повернулся на каблуках и, не простившись, зашагал к дверям. Лишь тогда я позволила себе испустить громкий вздох облегчения.

Итак, топорик Гиффорда оказался в портфеле Робина. Тем из нас, кто избежал участи жертв, достались роли подозреваемых. Шоу продолжалось на потеху преступнику.

Любопытно было бы знать, предусматривает ли сценарий мое дальнейшее участие. Или мне придется довольствоваться двумя эпизодическими ролями: свидетельницы, обнаружившей труп, и жертвы несостоявшегося отравления. Откажись неведомый режиссер от моих услуг, я была бы не в претензии.

Следующие полчаса я предавалась тревожным размышлениям, которые были прерваны появлением Перри Эллисона. Вот уж действительно, везет как утопленнице, вздохнула я про себя, увидев в дверях его нескладную фигуру. За один вечер насладиться обществом Перри и Гиффорда — это перебор. В довершение всех бед я была в библиотеке совершенно одна. Мелани и Бэнкстон, а также двое других читателей успели уйти.

На этот раз я более тщательно подошла к выбору оружия: незаметно открыла ящик стола и вытащила ножницы. Потом украдкой поглядела на часы. До закрытия оставалось всего пятнадцать минут.

— Привет, Ро! — буркнул Перри. — Comment са va.

Ума не приложу, почему он решил произнести эту фразу по-французски. Пальцы его выбивали намоем столе нервную дробь.

Внутренности мои болезненно сжались. Перри всегда действовал мне на нервы, а теперь выражение его лица казалось откровенно угрожающим. Наверное, сегодня Перри решил не принимать лекарства, которые прописал ему доктор, и потому окончательно съехал с катушек. Или принял другие лекарства — из тех, что ни один доктор не пропишет. Возможно, этими самыми лекарствами снабдил его Гиффорд. Или какой-нибудь другой наркобарон.

— Все нормально, Перри, — ответила я, стараясь ничем не выдать своих опасений.

— По-моему, нормально — это не слишком подходящее слово для того, что творится сейчас, — заявил Перри, вздернув брови. — Каждый день — новое убийство. Сегодня ко мне домой приходил коп, твой хахаль, кстати. Задавал всякие кретинские вопросы. Делал кретинские намеки. Похоже, твой хахаль больной на голову. Нашел кого подозревать! Он что, не видит, что я и мухи не обижу! — Перри заливисто расхохотался и обежал вокруг стола прежде, чем я успела спрятать свое оружие.

— Ножницы? Ножжжжжницы? — зажужжал он, как шмель.

Захваченная врасплох, я не знала, что ответить. Кто бы мог ожидать от апатичного Перри такого проворства. Воспользовавшись моим замешательством, он схватил меня за запястье, заставив выпустить ножницы. Хватка у него оказалась железная.

— Отпусти, Перри, — взмолилась я. — Мне больно.

Но Перри хохотал все громче, пальцы его сжимали мою руку, как клещи. Я понимала: этому психопату может взбрести в голову все, что угодно. Самые жуткие картины проносились у меня перед глазами.

Истерическое веселье Перри внезапно сменилось яростью.

— Ты хотела меня замочить, гадина! — завопил он. — Заколоть ножницами! Все вы меня ненавидите, я знаю! Спите и видите, как бы отправить меняв психушку! Знали бы вы, как там паршиво!

В том, что в психушке на редкость паршиво, у меня не было ни малейших сомнений. При других обстоятельствах я, пожалуй, прониклась бы к Перри сочувствием. Но сейчас не испытывала ничего, кроме страха и боли.

Глядя на бесполезные ножницы, валявшиеся на полу, я готовилась к самому худшему.

Что за странная участь мне выпала, мысленно посетовала я. Погибнуть от руки ополоумевшего маньяка, причем в самом неподходящем месте. Библиотека призвана служить оплотом культуры и цивилизации. Совершать здесь убийства до крайности нелепо и дико.

Свободной рукой Перри схватил меня за плечо и принялся трясти, точно осыпанную плодами яблоню. При этом он беспрестанно что-то выкрикивал, брызгая слюной. Я чувствовала, что слова его полны горечи и обиды, но смысл их ускользал от меня.

Внезапно отчаяние придало мне сил. Изловчившись, я лягнула Перри между ног. Он взвыл от боли и выпустил меня. Воспользовавшись моментом, я опрометью бросилась к дверям.

И на полной скорости врезалась в Салли Эллисон.

— Господи, Ро! — хрипло пробормотала она. — С вами все в порядке? Он не причинил вам вреда? — Не дожидаясь ответа, она заорала на сына, который при ее появлении точно прирос к полу. — Перри, ты окончательно спятил? Скажи на милость, что на тебя нашло?!

— Мне так грустно, мама, — пролепетал Перри и залился слезами.

— Я думаю, Салли, он наглотался каких-то наркотиков, — с усилием шевеля непослушным языком, проговорила я.

Салли взяла меня за плечи и, слегка отстранив, принялась внимательно осматривать. Не обнаружив ни ран, ни синяков, ни ссадин, она испустила вздох облегчения. Тут взгляд ее упал на ножницы, валявшиеся на полу. Лицо Салли исказилось от ужаса.

— Вы что, собирались ударить его ножницами? — спросила она дрожащим голосом.

— В подобных обстоятельствах такой вопрос могла задать только любящая мать, — криво усмехнулась я. — Успокойтесь, Салли, ваш малыш цел и невредим. Ради бога, поскорее заберите его отсюда и увезите домой.

— Ро, выслушайте меня, прошу вас, — взмолилась Салли.

К страху, от которого я так и не успела оправиться, присоединилось смущение. Я не привыкла, чтобы меня умоляли. А в голосе Салли звучала явная и откровенная мольба.

— Сегодня Перри не принял свое лекарство, в этом вся беда, — поспешно затараторила она. — Доктор прописал ему очень эффективный и абсолютно безопасный препарат. Когда Перри его принимает, он как шелковый. Вы же сами знаете, он ходит на работу и ведет себя вполне адекватно. До сих пор на него никто не жаловался, верно? Прошу вас, Аврора, никому не рассказывайте о том, что сегодня произошло. Прошу вас.

— А что сегодня произошло? — раздался за моей спиной невозмутимый голос.

Робин, никем не замеченный, тихо вошел в библиотеку. Я была так рада его увидеть, что едва не разрыдалась. Лицо его, носатое, бледное и непривычно серьезное, показалось мне невыразимо прекрасным.

— Решил заглянуть, узнать, как вам тут работается, Аврора, — обратился он ко мне. — Добрый вечер, миссис Эллисон. Мы с вами встречались на заседании клуба.

— Да-да, я помню, — закивала Салли, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. — К сожалению, нам пора. Перри! Идем!

Перри, понурив плечи, безропотно побрел вслед за матерью. Его заплаканное лицо не выражало ровным счетом никаких чувств.

— Дома нам предстоит серьезный разговор, — вполголоса бросила Салли. — Ты дал мне обещание. И ты его нарушил.

Не взглянув в мою сторону и не сказав ни слова, Перри направился к выходу. Когда дверь за ними закрылась, я уткнулась носом в плечо Робина и дала волю слезам. Он ласково поглаживал меня по голове. Наконец я справилась со своими чувствами, промокнула глаза платком и сказала:

— Пора закрывать библиотеку. Если Санта-Клаус явится к нам за книгами, ему придется обождать до завтра.

— Надеюсь, вы расскажете мне, что за трагедия здесь разыгралась?

— Расскажу, когда найду в себе силы. Но сначала я хочу отсюда выбраться.

Было так приятно ощущать на своих плечах надежную мужскую руку, которая ограждает тебя от всех опасностей. Если бы не острое желание как можно скорее покинуть библиотеку и оказаться дома, я готова была бы до скончания века стоять, прижавшись к груди Робина. К счастью, едва переступив порог моего дома, мы снова воспроизвели мизансцену, которая так понравилась нам обоим.