Прочитайте онлайн Клетка для простака. Тот, кто шепчет | Глава 4 Хитрость

Читать книгу Клетка для простака. Тот, кто шепчет
3016+2112
  • Автор:

Глава 4

Хитрость

В четверть седьмого вечера – перед самым началом грозы, о которой впоследствии так много говорили, – смешанные пары в составе Бренды Уайт и Фрэнка Дорранса против Китти Бэнкрофт и Хью Роуленда решили, что продолжать игру невозможно.

Во-первых, настолько стемнело, что было почти не разглядеть мяча. Хью Роуленд неожиданно обнаружил, что он из ниоткуда появился под самым его носом – поразительное явление: он редко оказывался там, куда попадал мяч. Хью уже оставил все попытки играть в хороший теннис. Единственное, чего он хотел, так это бить по мячу, бить изо всей силы, где бы тот ни оказался.

После четвертого гейма они поменялись местами. Теперь Хью и Китти оказались на южной стороне, спиной к просвету в стене тополей. Порывы ветра раскачивали деревья, то и дело поднимали козырек Китти и засыпали глаза пылью. Очередная вспышка молнии, за которой последовал оглушительный удар грома, ярко осветила раскачивающуюся на столбах сетку.

– Фрэнк, давай прекратим! Пойдем. Прошу тебя!

– Чепуха, старушка.

– Фрэнк, пожалуйста! Я больше не хочу, я боюсь грома. Побежим к дому или хотя бы к павильону, пожалуйста!

– Я почти уверена… – без всякой уверенности начала Китти.

– Вздор, старушка. Гром не причинит тебе вреда. Молния – вот чего надо бояться. Все в порядке. Продолжим. Для победы нам нужен только один гейм. Твоя подача, Бренда. Не раскисай!

Именно так и следовало говорить с Брендой. Когда над верхушками тополей вновь блеснула молния, Хью увидел, что Бренда взяла себя в руки, а Фрэнк пританцовывает перед самой сеткой. Ее подача была резкой и стремительной; Китти отразила удар и послала мяч Хью, который, стремясь лишь к тому, чтобы все это поскорее закончилось, ударил почти вслепую изо всех сил. Мяч скрылся в темноте, раскаты грома заглушили стук ракетки, и поэтому Хью не мог определенно сказать, что именно произошло, пока не прозвучал торжествующий голос Фрэнка:

– Готово! – Затем он добавил еще громче, – Но на вашем месте, Роуленд, я не пытался бы делать это слишком часто.

– Не пытался бы делать что?

– Посылать мяч прямо мне в лицо с расстояния десяти футов.

– Я не вижу вашего лица. Извините.

– Разумеется, вы сделали это не специально. Продолжим, Бренда. Подними мяч и перестань дрожать. Похоже, Роуленд теряет контроль над собой. Еще два очка – и победа за нами.

Хью действительно окончательно потерял самообладание. Он и сам знал это, но, подходя к сетке, старался сделать вид, будто совершенно спокоен.

– Вы, – проговорил он, – как всегда, правы. Последние полчаса я размышляю над тем, не дать ли вам в глаз. Пожалуй, я сейчас так и сделаю. Откровенно говоря, мне бы хотелось вас убить.

Его противник и глазом не моргнул:

– Ничего не получится, старина. Вы на три дюйма выше и почти на три фунта тяжелее меня и отлично это знаете. Более того, я вовсе не боюсь вас. Связываться с вами было бы просто глупо, а я глупостей не делаю.

Хью внимательно смотрел на подтянутую фигуру по другую сторону сетки, на розовое, словно восковое, лицо, на сверкающие в свете молнии глаза и чувствовал, что настроение его изменяется. Он ничего не мог поделать с собой. За тем, что вызывало у него отвращение, крылось нечто такое, чем он не мог не восхищаться. Гнев утих и сменился горькой самооценкой. Хью понимал, что терпеть не может Фрэнка прежде всего потому, что тот на восемь или девять лет моложе его и уверен в себе, как очень немногие молодые люди, едва перешагнувшие порог двадцатилетия.

Да, подумал он, возможно, было бы неплохо, если бы Фрэнк умер.

– Я бы просто не стал драться, – продолжал Фрэнк. – Ведь вы не можете ударить человека, который не даст вам сдачи, не так ли? Если бы вы сделали это, то были бы настоящим хамом.

– Он не может, – каким-то странным тоном сказала Бренда. – Но предположим, что ты встретишь того, кто смог бы?

– Тогда я обошелся бы с ним по-другому, – холодно отрезал Фрэнк. В темноте он повернулся к Хью и заговорил дружелюбным, ласковым тоном, – Послушайте, старина. Сегодня вы уже дважды выставили себя настоящим ослом, что весьма и весьма примечательно: ведь вы, по словам Бренды, такой дока в своей профессии. Лично я думаю, что вы чуток прихвастнули, чтобы произвести впечатление на Бренду, поскольку в нашем вчерашнем споре проявили себя не с самой лучшей стороны. Однако покончим с этим, ладно? Возвращайтесь на свое место, и закончим сет, пока не пошел дождь.

Есть предел человеческому терпению. Трудно сказать, что могло бы произойти именно сейчас, а не чуть позже, если бы именно в эту секунду не разразилась гроза.

– Заберите мячи, – крикнул Фрэнк и, взяв Бренду за руку, поспешил в укрытие. – Заберите их, Роуленд. Они с вашей стороны сетки. Пошли!

Первые капли дождя прибили пыль на покрытии корта. Она набухла и потемнела. За кромкой корта внутри проволочной сетки шла заросшая травой тропа в фут шириной; большинство мячей закатилось именно туда, они лежали в углах, и достать их было довольно трудно.

Когда Хью побежал за остальной компанией к маленькому павильону, он уже наполовину промок.

Молодые люди собрались под навесом крошечного крыльца, который почти не защищал от дождя. Бренда пыталась открыть дверь. Но та не поддавалась.

– Помогите мне, – попросила она, перекрывая рев бури. – Не думаю, что дверь заперта, но она никак не открывается. Ах! Ничего не выходит. Если вы не хотите попасть внутрь, то я очень хочу.

– Похоже, ты и впрямь не любишь грозу, старушка? – спросил Фрэнк, небрежно надевая пиджак и повязывая шарф.

– Не люблю и откровенно признаюсь в этом.

Фрэнк занимался шарфом. Тот был из плотного бело-голубого шелка и, словно флаг, трепыхался на ветру. Фрэнк сложил его вдвое, намотал на шею и завязал узлом.

– Дверь просто заклинило, – сказала Китти. – Мы с Фрэнком заглядывали сюда по пути к дому. Пустите, дайте попробовать. – Она навалилась на дверь плечом, и та заскрипела. – Вот видите! Готово! Ура! Здесь довольно душно!

Китти была права. Павильон был немногим больше детского игрушечного домика, и казалось, будто дождь барабанит прямо по голове. Некрашеные стены побурели. С гвоздя на потолке свисала масляная лампа, словно специально для того, чтобы стукнуться об нее лбом; вдоль стен тянулись деревянные шкафы, в центре стояли две скамьи. От царившего в павильоне полумрака на всех нахлынули воспоминания детства.

– Входите и закройте дверь, – сказала Бренда. – Здесь получше, хоть и ненамного. Ах!

В голосе Китти послышалось легкое удивление.

– Послушай, Фрэнк. Как странно. После нас здесь кто-то побывал.

– Здесь? Вздор. Кому здесь быть?

– Не знаю, но кто-то был. Посмотри на скамью, где сидит Бренда. Здесь кто-то был и оставил газету. Зажги спичку.

Фрэнк послушался. Огонек спички, в тесном помещении показавшийся настоящим факелом, осветил утренний номер «Дейли фладлайт», бульварной газеты с массой самых сенсационных сплетен.

– Сорок пять минут назад ее здесь не было, – сказала Китти, имевшая привычку беспокоиться по пустякам. – Вот что я скажу, Фрэнк. Ты не знаешь, есть ли в окрестностях воры или бродяги?

Бренду все это нисколько не занимало. С внезапным волнением Хью заметил, что ее лицо побледнело и приобрело восковой оттенок. Словно зачарованная, она время от времени бросала взгляд на озаренные вспышками молнии окна. Но, явно не желая поддаваться смятению, она деланно рассмеялась.

– Воры? Не думаю, – ответила она, с отчаянием хватаясь за новую тему. – В павильоне нечего красть. Я держу здесь пару грязных теннисных туфель да кой-какую мелочь. Вот и все. Воров это не заинтересует.

Она кивнула на валявшийся в углу предмет, который они успели разглядеть, перед тем как погасла спичка. Это была кожаная корзина для пикников, некогда стоившая немало, похожая на очень большой и тяжелый баул, но теперь заброшенная, с пятнами плесени здесь и там. Фрэнк ударил по ней ногой: раздался звон посуды. У Китти вырвался горестный крик:

– Бренда, как тебе не стыдно! Какая чудесная корзина, и фарфор замечательный. А термосы! Все это валяется здесь с нашего последнего пикника в прошлом году. Почему ты не забрала ее в дом?

– Заберу, заберу, – сказала Бренда. – Сегодня же. Мария тоже приставала ко мне с посудой. Торжественно обещаю, – ее голос зазвучал громче, – сегодня же забрать ее в дом. Решено! Ты довольна?

Китти сменила тон:

– Извини, что надоедаю тебе, Бренда. Но меня очень беспокоит эта газета. Как она могла здесь оказаться? Фрэнк, зажги еще одну спичку. – Она громко прочла заголовок, – «Хорошенькая продавщица отравилась газом в своей квартире». Интересно, зачем печатают такие вещи?

– Затем, что людям они нравятся, старушка, – холодно проговорил Фрэнк. – То есть, если газетные писаки как следует сдобрят сплетню. Ты же знаешь их приемы. Каждая машинистка или продавщица – хорошенькая, каждая однокомнатная конура – квартира…

– Но она действительно хорошенькая, – возразила Китти. – Посмотри на фотографию. Мэдж Стерджес. Тебе так не кажется, Фрэнк?

Фрэнк взглянул на фотографию, пока не погасла спичка.

– Недурна. Но все равно дурочка. Она не умерла. Попытка самоубийства уголовно наказуема, я это выяснял: теперь у нее будут неприятности с полицией, и она получит по заслугам.

Сам не зная почему, Хью Роуленд почувствовал, что беседа приняла новый оборот. В голосе Фрэнка слышалось плохо скрытое торжество. Хью захлопнул дверь. Все они невольно оказались запертыми в маленьком, темном укрытии, предполагавшем известную близость. Фрэнк сел на скамью рядом с Брендой, и Хью, несмотря на мрак, увидел, как он обнял девушку за талию одной рукой. Хью и Китти сели напротив. Даже в реве бури они без труда разбирали каждое слово. Они сидели так близко, что могли слышать дыхание друг друга.

– Ты это выяснил? – из темноты спросила Китти. – Но зачем?

– О, я многим интересуюсь, – поспешно ответил Фрэнк. – Убийствами, самоубийствами, да мало ли чем? Как бы то ни было, убийство намного интереснее. – (У Хью было такое чувство, что в этой кромешной тьме в глазах Фрэнка светится веселье.) – Послушайте! Вот игра, как нельзя больше подходящая для дождливого дня! Мы по очереди будем придумывать страшные истории, в том числе и наш эксперт по части криминалистики…

– Наш эксперт по криминалистике? – переспросила Китти.

– Роуленд. Ты не знала?

Хью почувствовал, как Китти, словно пытаясь загладить вину, плотно придвинулась к нему, увидел, как блеснули ее белые зубы.

– Боюсь, что не знала.

– Да, да. Спроси хоть Бренду. При мне он скромничает. Однако здесь есть одна сложность. Предположим, вы действительно намереваетесь совершить убийство… Как бы вы его осуществили? – Он поднял вверх один палец. – Подождите. Минуту. Все должно быть по-настоящему. Я имею в виду, что это должно быть реальное убийство, так сказать, для домашнего потребления, а не одно из этих математически выверенных «идеальных преступлений». Однажды я задал такой же вопрос Нику. Он очень увлекся и придумал прямо-таки чудесный план – идеальное алиби, но он был таким запутанным, что ни один убийца не смог бы запомнить из него и половины. Когда я высказал свое мнение, он очень рассердился и заявил, что у меня нет художественного вкуса. Ну нет, так нет. Ваш план не должен повторять что-нибудь вычитанное из книг. Он должен быть простым, таким, чтобы его можно было использовать на практике. Вы действительно задумали кого-то убить… как вы это сделаете?

– Вы в самом деле хотите узнать об этом? – спросил Хью.

На губах Фрэнка появилось некое подобие улыбки.

– Вовсе нет, старина, – откровенно признался он. – Право, это меня нисколько не интересует. Всего лишь способ скоротать дождливый день – но я не прочь послушать, как вы с этим справитесь.

Жить ему оставалось уже сравнительно недолго.

– По-моему, говорить о таких вещах просто ужасно, – вполголоса вставила Китти: по ее тону было нетрудно понять, что тема ее волнует. – Но это действительно интересно, разве не так?

– Очень, – сказал Хью.

– Я бы воспользовалась углекислым газом, – словно раздумывая, продолжала Китти. – Знаете, газ из выхлопной трубы автомобиля. Вы накачиваете жертву спиртным, запираете ее в гараже, где стоит машина с включенным мотором, и выхлопной газ в мгновение ока делает свое дело. Это безболезненно, не хлопотно, здесь даже есть что-то от спорта.

– Послушай, Китти, – заметил Фрэнк. – Как умер твой муж? Я имею в виду незабвенного мистера Бэнкрофта.

Из-за стука дождя по крыше наступившую паузу нельзя было назвать тишиной. Но она очень напоминала тишину. Фрэнк продолжал со своей всегдашней подкупающей откровенностью:

– Я хочу сказать, что нам о тебе почти ничего не известно, согласись. Нам известно, что ты переехала сюда, имеешь дом по соседству, держишь шнуровых терьеров, со всеми мила и довольно состоятельна. Вот и все. Ты никогда не говоришь о своем покойном повелителе. Как он умер?

– Он действительно умер так, как я описывала, – ответила Китти, – и меня обвинили в том, что я его убила. Но им так и не удалось ничего доказать. Недавно, услышав, что здесь был детектив из Скотленд-Ярда, я очень испугалась, что после трех лет им удалось отыскать новые улики.

Казалось, Фрэнк больше всех был потрясен словами Китти.

Они услышали, как зашуршал по скамье его твидовый пиджак. Но когда яростная вспышка молнии осветила крошечное помещение, все посмотрели на Китти. Она набросила на плечи свитер, откинула волосы; гордо выпрямив стройную, гибкую спину, высоко подняв голову, она пристально вглядывалась в темноту. Затем Китти разразилась звонким, пленительным смехом.

– Видите ли, вы все слишком молоды, – сказала Китти. – И сейчас вы это доказали. На секунду я подумала, что вы мне почти поверили.

Фрэнк сел подчеркнуто прямо.

– Ты имеешь в виду, что не?…

– Конечно, это не правда, юный дьявол. Мой муж был очень достойным канадцем, вдвое старше меня, он умер от гриппа в Виннипеге. Я никогда не рассказывала о нем потому, что он был довольно неотесан и едва ли заинтересовал бы вас, хоть я и была к нему очень привязана. Но я не могла устоять перед искушением подразнить вас.

– Нет, черт возьми, я в этом не так уверен! В твоих глазах что-то такое мелькнуло на одно мгновение…

Китти снова рассмеялась.

– Ну что же, если тебе так хочется раскрыть тайны моего темного прошлого, – сказала она, – можно начать с этого. И если ты действительно считаешь меня убийцей, тебе следует быть осторожней, когда станешь провожать меня. Однако я буду на этом настаивать, и вы, молодой негодяй, знаете почему. Но ведь ты не считаешь меня убийцей, правда?

– Нет. Но тебе, старушка, не следует говорить такие вещи.

– Фрэнк, тебя что-то беспокоит?

– Чепуха.

– Да, беспокоит, – очень спокойно повторила Китти. – Тебя что-то беспокоит с тех пор, как мы вошли сюда и завели эту очаровательную беседу. В чем дело? Ну же, скажи тетушке Китти.

– Перестань молоть вздор.

Китти была абсолютно спокойна.

– Как хочешь. Однако тема интересная: я имею в виду убийства. А ты почему молчишь, Бренда? Ты не произнесла ни слова. Внеси свою лепту в нашу игру. Если бы ты решилась на убийство, то каким образом совершила бы его?

– Ах, я все продумала, – сказала Бренда. – Я знаю отличный способ.