Прочитайте онлайн Клетка для простака. Тот, кто шепчет | Глава 14

Читать книгу Клетка для простака. Тот, кто шепчет
3016+2123
  • Автор:

Глава 14

Дежурный по станции дал пронзительный свисток. Последние двери со стуком закрылись. Поезд на Лондон, отходящий в половине второго, заскользил вдоль платформы саутгемптонской центральной станции, набирая скорость, так что окна замелькали перед скопившимися там людьми.

– Говорю вам, это невозможно! – запыхавшись, сказал Стивен Кертис.

– Хотите пари? – бросил сквозь зубы Майлс. – Отведите машину назад, Стив. Теперь все в порядке.

– Никогда не прыгайте в поезд, который идет с такой скоростью! – завопил Стив. – Никогда…

Его голос замер вдали. Майлс, забыв обо всем, мчался рядом с дверью купе для некурящих вагона первого класса. Услышав чей-то крик, он увернулся от товарной платформы и схватился за ручку двери. Поскольку поезд ехал по левой стороне, прыжок в купе был делом нелегким.

Он рывком открыл дверь, прыгнул, чуть не потерял равновесие, почувствовав острую боль в спине, спас себе жизнь, ухватившись за ускользающий край двери, и, испытывая головокружение, которым напомнила о себе старая болезнь, со стуком закрыл дверь за собой.

Он добился своего. Он находился в одном поезде с Фей Ситон. Задыхаясь, Майлс стоял у открытого окна, глядя в него невидящим взором и слушая стук колес. Когда дыхание стало ровнее, он обернулся.

На него с плохо скрываемым отвращением смотрели десять пар глаз.

В купе первого класса, рассчитанном на шестерых, уже сидели по пять человек с каждой стороны. Пассажиров всегда приводит в ярость появление опоздавшего, который вскакивает в поезд в последний момент, а сейчас случай был из ряда вон выходящий. Хотя никто не сказал ни слова, атмосфера в купе была леденящей, и разрядил ее лишь полноватый военный, бросивший на Майлса ободряющий взгляд.

– Я… э-э-э… прошу прощения, – промямлил Майлс. У него мелькнула мысль, не следует ли прибавить к сказанному какую-нибудь цитату из писем лорда Честерфилда, какую-нибудь соответствующую апофегму, но воцарившаяся в купе атмосфера расхолаживала, и в любом случае его занимали совсем другие проблемы.

Майлс, спотыкаясь о ноги пассажиров, поспешно добрался до двери, ведущей в коридор, и закрыл ее за собой, чувствуя позади захлестнувшую купе волну всеобщей благодарности. В коридоре он немного постоял в раздумье. Выглядел он достаточно прилично, поскольку ополоснул лицо водой и поскреб его бритвой всухую, правда, пустой желудок выражал громкий протест. Но все это было не важно.

Важно было найти Фей, и сделать это как можно скорее. Состав не был длинным, и его нельзя было назвать переполненным. Это значит, что одни пассажиры сидели, тесно прижавшись друг к другу, и пытались читать газеты, сложив руки на груди, наподобие покойников, другие дюжинами стояли в коридоре между баррикадами из багажа. В самих же купе стояли в основном лишь те тучные дамы с билетами третьего класса, которые отправляются в купе первого класса и стоят там воплощенным укором, пока какой-нибудь представитель мужского пола не почувствует себя виноватым и не уступит место.

Прокладывая себе путь по коридорам, спотыкаясь о багаж, стараясь обойти выстроившиеся в туалеты очереди, Майлс пытался философски осмыслить представшую перед ним картину. Осматривая одно купе за другим, он говорил себе, что в этом грохочущем и качающемся поезде, мчащемся среди зеленой сельской местности, перед ним предстает поперечный срез всего английского общества.

Но, говоря откровенно, он не был настроен на философский лад.

Быстро пробежав по всему поезду в первый раз, он испытал некоторую тревогу. После второго осмотра он запаниковал. После третьего…

Фей Ситон в поезде не было.

Спокойно! Не сходи с ума!

Фей Ситон должна находиться здесь!

Но ее не было.

Майлс стоял у окна в коридоре среднего вагона, вцепившись в поручень и пытаясь сохранять спокойствие. Становилось все жарче и пасмурнее, низкие тучи смешивались с дымом поезда. Майлс пристально смотрел в окно, пока сменяющие друг друга пейзажи за окном не начали расплываться перед его глазами. Он видел испуганное лицо доктора Фелла и слышал голос доктора Фелла.

Те «объяснения», которые безумным полушепотом давал доктор, набивая карманы Майлса печеньем, призванным заменить ему завтрак, не отличались большой ясностью.

– Найдите ее и не отходите ни на шаг! Найдите ее и не отходите ни на шаг! – Все, что говорил доктор Фелл, сводилось именно к этому. – Если она будет настаивать на том, чтобы вечером вернуться к Грейвуд, то все в порядке – лучше не придумаешь, – но оставайтесь с нею и не отходите от нее ни на шаг!

– Ей грозит опасность?

– По-моему, да, – сказал доктор Фелл. – И если вы хотите, чтобы была доказана ее невиновность, – он замялся, – хотя бы в самом страшном из преступлений, какие ей приписывают, то, ради Бога, не подведите меня!

Самое страшное из преступлений, какие ей приписывают? Майлс покачал головой. Он с трудом удерживался на месте в качающемся вагоне. Фей либо опоздала на поезд – что казалось невероятным, разве что сломался автобус, – либо, что выглядело более правдоподобно, в конце концов вернулась обратно.

А он мчится в противоположном направлении, удаляясь от дома, что бы там ни происходило. Но крепись! Есть во всем этом и обнадеживающий момент!… «Нечто совершенно ужасное», предрекаемое доктором Феллом, видимо, могло произойти только в том случае, если бы Фей поехала в Лондон и довела до конца свои планы. Из этого следовало, что беспокоиться не о чем. Или он не прав?

Майлс не мог припомнить более долгой поездки. Поезд был экспрессом, и Майлс, даже если бы и захотел, не мог бы сойти с него и вернуться домой. В окна били струи дождя. Майлса обступило некое семейство, выплеснувшееся из купе в коридор, – так снуют взад-вперед туристы, скопившиеся вокруг костра, – вспомнив о своих бутербродах, находящихся в небольшом чемодане, погребенном под грудой чужого багажа, они подняли неимоверную кутерьму. Поезд прибыл на вокзал Ватерлоо в двадцать минут четвертого.

У самого барьера стояла, ожидая его, Барбара Морелл.

Увидев ее, Майлс почувствовал такую радость, что все его горести на мгновение отступили. Шумный людской поток изливался из поезда и тек к барьеру. Из громкоговорителя что-то гулко вещал хорошо поставленный голос.

– Привет, – сказала Барбара.

Она казалась более отчужденной, чем помнилось ему.

– Привет, – сказал Майлс. – Я… мне совсем не хотелось вытаскивать вас сюда, на вокзал.

– О, это ничего, – сказала Барбара. Зато он прекрасно вспомнил эти серые глаза с длинными черными ресницами. – Кроме того, вечером мне надо быть в офисе.

– В офисе? В воскресенье вечером?

– Я работаю на Флит-стрит, – сказала Барбара. – Я журналистка. Поэтому, когда меня спросили, пишу ли я романы, я ответила, что не совсем. – Она тут же оставила эту тему. Ее серые глаза украдкой изучали лицо Майлса. – Что случилось? – неожиданно спросила она. – В чем дело? У вас такой вид…

– Я попал в ужаснейшее положение! – воскликнул Майлс. Он почему-то чувствовал, что в присутствии этой девушки может говорить откровенно. – Я должен был во что бы то ни стало найти Фей Ситон. От этого зависит все. Никто не сомневался, что она едет в том же поезде, что и я. И теперь, черт побери, я не знаю, что мне делать, потому что ее в этом поезде не было.

– Не было в поезде? – переспросила Барбара. Она широко раскрыла глаза. – Но Фей Ситон приехала на этом поезде! Она прошла здесь секунд за двадцать до вас!

«Пасса-жи-ры, следующие до Хони-то-на, – нараспев командовал громкоговоритель, – займите очередь у платформы но-мер девять! Пасса-жи-ры, следующие до Хони-то-на…»

Все другие звуки потонули в этом адском гуле. Но к Майлсу вернулось ощущение ночного кошмара.

– Должно быть, вам померещилось! – сказал Майлс. – Говорю вам, ее не было в поезде! – Он с диким видом озирался вокруг, и тут ему в голову пришла новая мысль. – Постойте-ка! Значит, вы ее все-таки знаете?

– Нет! Я увидела ее впервые в жизни!

– Тогда как вы узнали, что это была Фей Ситон?

– По фотографии. Цветной фотографии, которую показывал нам профессор Риго в пятницу вечером. И я… я подумала, что вы приехали вместе. И уже решила было не встречаться с вами. По крайней мере, я… не знала, как поступить. Что стряслось?

Это была полная катастрофа?

«Я не сумасшедший, – сказал себе Майлс, – я не пьян и не слеп, и я могу поклясться, что Фей Ситон в поезде не было». Перед ним роились фантастические существа с бледными лицами и красными ртами. Эти существа, подобно экзотическим растениям, быстро зачахли в атмосфере вокзала Ватерлоо, как и в атмосфере поезда, с которого он только что сошел.

Однако, глядя сверху вниз на светловолосую, сероглазую Барбару, он подумал о том, какая все-таки она нормальная и как привлекает эта нормальность среди обступившего их всех мрака, – и одновременно вспомнил все, что произошло со времени их последней встречи.

Марион лежала в оцепенении в Грейвуде, и причиной ее состояния не были ни яд, ни нож. Даже доктор Фелл упомянул о злом духе. Все это – не порождение фантазии, а непреложные факты. Он вспомнил, какое чувство охватило его утром. Существует некая ужасная сила, природу которой понял доктор Фелл; либо мы победим ее, либо она погубит нас, и сейчас надо отдавать себе в этом полный отчет, игра уже началась!

После вопроса Барбары все это пронеслось у него в голове за долю секунды.

– Вы видели, как Фей Ситон проходила через ворота, – проговорил он. – В каком направлении она пошла?

– Не могу сказать. Здесь слишком много людей.

– Подождите! Мы еще не потерпели окончательного поражения! Профессор Риго упомянул вчера вечером… да, он тоже находится в Грейвуде!., что вы ему звонили и что вам известен адрес Фей. У нее где-то в городе есть комната, доктор Фелл думает, что она отправится прямо туда. Так вы знаете ее адрес?

– Да! – Барбара, в своем сшитом на заказ костюме и белой блузке, в накинутом на плечи плаще, с висящим на руке зонтиком, неловким движением открыла сумочку и достала записную книжку. – Вот. Болсовер-Плейс, 5. Но…

– Где находится Болсовер-Плейс?

– Справа от Камден-Хай-стрит в Камден-тауне. Я навела справки, когда подумывала отправиться туда, чтобы повидаться с нею. Это довольно грязный район, но она, по-моему, находится в еще более стесненных обстоятельствах, чем многие.

– Как быстрее всего добраться туда?

– Сесть на метро. Отсюда можно доехать без пересадки.

– Готов поставить пять фунтов, что она так и сделала. Она не могла опередить нас больше чем на две минуты! Вероятно, мы сумеем перехватить ее! Пойдемте!

«Господи, пошли мне немного удачи, – молился он про себя. – Пусть мне выпадет хотя бы одна счастливая карта, не двойка и не тройка!» И вскоре, когда они, пробившись сквозь очередь за билетами, спустились в душное подземелье, где переплетались рельсы, он получил свою карту.

Когда они оказались на платформе Северной линии, Майлс услышал шум приближающегося поезда. Они находились в конце платформы, вдоль всей длины которой, составлявшей более ста ярдов, стояли ожидавшие поезда люди. В этой полуцилиндрической пещере, некогда сверкавшей великолепием белой плитки, а ныне грязной и темной, все было словно окутано легкой дымкой.

Красный поезд, поднимая ветер, вылетел из туннеля и пронесся мимо них к тому месту, где должен был остановиться. И Майлс увидел Фей Ситон.

Он увидел ее на фоне мелькающих окон, с которых уже соскребли полоски, служившие защитой от взрывной волны. Она стояла на другом конце платформы перед первым вагоном и, когда дверь открылась, вошла в него.

– Фей! – завопил он. – Фей!

Его призыв остался без ответа.

– Поезд до «Эджвара»! – надрывался дежурный. – Поезд до «Эджвара»!

– Не вздумайте бежать туда! – предостерегла его Барбара. – Двери закроются, и мы упустим ее. Не лучше ли войти в этот вагон?

Они успели вскочить в последний вагон для некурящих перед тем, как дверь закрылась. Кроме них, в вагоне ехали только полицейский, сонного вида австралийский солдат и дежурный у панели с кнопками управления. Майлс видел лицо Фей лишь мельком, но заметил на нем яростное, озабоченное выражение и ту же улыбку, что и ночью.

Можно было сойти с ума от мысли, что он находится так близко от нее, и тем не менее…

– Если бы я смог пройти по поезду в первый вагон!…

– Пожалуйста! – взмолилась Барбара. Она указала на плакат, гласивший: «Не переходите из одного вагона в другой во время движения поезда», затем на дежурного и на полицейского. – Вряд ли принесет много пользы, если вас сейчас арестуют, не так ли?

– Да. Думаю, не принесет.

– Она выйдет из поезда на «Камден-таун». Так же поступим и мы. Садитесь.

Их уши наполнял негромкий шум летящего через туннель поезда. Вагон качался и скрипел, свет ламп с матовыми стеклами плясал по обивке сидений. Терзаемый сомнениями, Майлс опустился на двойное сиденье рядом с Барбарой.

– Не в моих правилах задавать слишком много вопросов, – продолжала Барбара, – но я просто схожу с ума от любопытства с тех самых пор, как говорила с вами по телефону. Почему вы так стремитесь догнать Фей Ситон?

Поезд остановился, и двери плавно открылись.

– «Чаринг-Кросс»! – добросовестно выкрикивал дежурный. – Поезд до «Эджвара»!

Майлс вскочил.

– Но ведь все в порядке, – умоляющим тоном сказала Барбара. – Если доктор Фелл считает, что она отправится к себе, то она выйдет только на «Камден-таун». Что может случиться за это время?

– Не знаю, – честно ответил Майлс. – Послушайте, – прибавил он, снова садясь и беря ее за руку, – я познакомился с вами совсем недавно, но вас не покоробит, если я скажу, что сейчас предпочел бы поговорить именно с вами, а не с кем-либо другим из известных мне людей?

– Нет, – ответила Барбара, отводя глаза, – не покоробит.

– Не знаю, как провели этот уик-энд вы, – продолжал Майлс, – но мы имели большой гала-парад с вампирами, чуть ли не с убийствами и…

– Что вы сказали? – Она быстро высвободила руку.

– Да! И доктор Фелл утверждает, что вы владеете какой-то невероятно важной информацией. – Он помолчал. – Кто такой Джим Морелл?

Поезд с лязгом и стуком мчался в пустоте туннеля, ветер из окон шевелил волосы.

– Вы не можете впутывать его во все это, – сказала Барбара, и ее пальцы крепче сжали сумочку. – Он ничего не знает, он никогда ничего не знал о смерти мистера Брука! Он…

– Хорошо! Но не могли бы вы сказать, кто он?

– Он мой брат. – Барбара облизнула очень гладкие розовые губы – не столь притягательные, не столь пьянящие, как губы той кроткой голубоглазой женщины, которая ехала сейчас в первом вагоне их поезда. Майлс отогнал эту мысль, а Барбара быстро спросила: – От кого вы услышали о нем?

– От Фей Ситон.

– Вот как! – Она казалась слегка удивленной.

– Я сейчас вам все расскажу. Но сначала необходимо кое-что уточнить. Ваш брат… где он сейчас?

– Он в Канаде. Он три года был в плену у немцев, и мы считали, что его нет в живых. Джима послали в Канаду на лечение. Он старше меня и до войны был уже довольно известным художником.

– И, как я понял, он был другом Гарри Брука.

– Да. – Следующую фразу Барбара произнесла тихо, но очень отчетливо: – Он был другом этой мерзкой свиньи Гарри Брука.

– «Стрэнд»! – выкрикнул дежурный. – Поезд до «Эджвара»!

Подсознательно Майлс внимательно вслушивался в его слова, улавливая постепенное затихание стука колес при приближении к остановкам, каждый звук и толчок при открывании дверей. Самым важным сейчас для него было не пропустить тот момент, когда дежурный закричит: «Камден-таун».

Однако… мерзкая свинья? Гарри Брук?

– Есть один момент, – продолжал Майлс, взволнованный и смущенный, но настроенный тем не менее чрезвычайно решительно, – о котором вам следует узнать, прежде чем я расскажу о том, что произошло. И он заключается в следующем. Я доверяю Фей Ситон. У меня возникал конфликт практически со всеми, кому я об этом говорил: с моей сестрой Марион, со Стивом Кертисом, с профессором Риго, возможно, даже с доктором Феллом, хотя я не совсем понимаю, какую позицию занимает он. И поскольку вы были первым человеком, который предостерег меня в отношении нее…

– Я предостерегла вас в отношении нее?

– Да. Разве это не так?

– О! – прошептала Барбара.

За окнами мелькали цилиндрические стены туннеля. Барбара Морелл слегка отодвинулась от Майлса. Свое «О!» она произнесла с величайшим изумлением, словно не могла поверить собственным ушам.

Майлс инстинктивно почувствовал, что сейчас ему предстоит увидеть все в новом свете, что,его точка зрения на происходящее не просто ошибочна – она вообще не имеет ничего общего с действительностью. Барбара смотрела на него во все глаза, приоткрыв рот. В этих серых глазах, изучавших его лицо, постепенно появилось понимание, смешанное с недоверием, потом она почти рассмеялась и беспомощно взмахнула рукой…

– Вы подумали, – добивалась она ответа, – что я?…

– Да! Разве это не так?

– Послушайте, – в голосе Барбары звучала глубокая искренность, и она взяла Майлса за руку, – я не пыталась предостеречь вас в отношении нее. Меня интересовало, не сможете ли вы помочь ей. Фей Ситон…

– Продолжайте!

– Мне никогда не доводилось слышать о человеке, с которым обошлись бы так несправедливо, которого бы так мучили и терзали, как Фей Ситон. Я всего лишь хотела выяснить, была ли у нее возможность совершить это убийство, ведь я не знала никаких подробностей. По моему мнению, ее должны были бы оправдать, даже в том случае, если бы она и в самом деле кого-нибудь убила! Но из рассказа доктора Риго следует, что она этого не делала. И я не знала, как поступить. – Барбара слегка взмахнула рукой. – Если вы помните, в ресторане Белтринга меня не интересовало ничего, кроме убийства. События, предшествовавшие ему, обвинения в безнравственности и… другое абсурдное обвинение, из-за которого местные жители едва не забросали ее камнями… все это не имело для меня никакого значения. Потому что от начала до конца все это являлось бесчеловечной инсценировкой, призванной скомпрометировать Фей. – Барбара заговорила громче: – Я знаю это. Я могу это доказать. Я располагаю целой пачкой писем, доказывающих это. Эта женщина попала в ужаснейшее положение из-за лживых слухов, настроивших против нее полицию и чуть не разрушивших ее жизнь. Я могла помочь ей. Я могу помочь ей. Но я слишком малодушна! Я слишком малодушна! Я слишком малодушна!