Прочитайте онлайн Хранитель Реки | Явление Бакенщика (вместо пролога)

Читать книгу Хранитель Реки
3012+910
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Явление Бакенщика

(вместо пролога)

Место: Сибирь, 3,5 тыс. км от Москвы.

Время: точка отсчета.

Он любил свою лодку.

Тяжелая. Длинная. Почерневшая от времени. Не «казанка» какая-нибудь дюралевая. Да с таким же придурошным мотором, жрущим бензин, как волк лосенка, и мало того, оставляющим паскудные радужные разводы на и без того скудеющих водах его Реки.

Нет, мотор на его лодке, построенной еще дедом, – в одну человечью силу. А движитель – весла с правильно выгнутыми лопастями; дед и топором мог то, что сейчас принято выделывать на сложных станках для объемной обработки. Ну, и парус иногда шел в ход. Хотя по нынешним временам – на малой воде, с обилием узостей и водной растительности – парус становился все более редкой приметой здешних мест.

Бакенщик бросил в лодку бухту тонкого каната с закрепленной на конце «кошкой», аккуратно положил трехметровый шест – незаменимая вещь при движении по заросшим ерикам. Раньше, при деде, шест был пятиметровый, сейчас таких глубин почти нет. Последним – после бушлата, топорика и палатки – лег небольшой сверток с едой.

Вечерело. Солнце уже почти закатилось за западные склоны невысоких сопок. Сразу же стало холоднее.

– На ночь вернешься или утром? – спросила Галина.

Она всегда его провожала. И тогда, когда он был настоящим бакенщиком, и сейчас, когда он, непонятно зачем, каждый вечер отправляется по привычному маршруту.

– Не знаю пока, – ответил Бакенщик.

Действительно не знал. Как получится. Переночевать в лесу, на речном берегу, для него так же естественно и привычно, как для его друга, питерского ученого Валентина Сергеевича, – в какой-нибудь трехзвездной гостинице. (Впрочем, про себя поправился Бакенщик, Валентин Сергеевич и в лесу легко переночует. В очень разных порой обстоятельствах – сам однажды был свидетелем и даже участником событий.) Хотя, возможно, Бакенщик сегодня же вернется домой. Если ничто не задержит.

– Может, ружье возьмешь? – напомнила жена.

– Нет, – односложно ответил Бакенщик. Охотиться он не собирался, воевать – тоже.

– Ну, с богом! – перекрестила его Галина.

– Ты как в поход меня провожаешь, – улыбнулся Бакенщик. – Двадцать лет подряд.

Жена ничего не ответила, только чуть посуровела лицом. Приподняв и подоткнув подол длинного платья, помогла столкнуть лодку на воду. Бакенщик легко взобрался на свое плавсредство, не преминув бросить взгляд на голые стройные ноги Галины. Эта картина, как и всегда, ему понравилась. Может, и в самом деле не станет ночевать в дальней точке маршрута, а вернется домой.

В конце концов, с вредными привычками надо бороться. А обслуживание неработающих или даже несуществующих бакенов – разве не вредная привычка?

Двадцать лет это было его службой, малой службой, как он ее называл. Малой – но, тем не менее, данной ему судьбой. А три последних года – просто вредная привычка. Ровно столько времени прошло с той поры, когда по Реке прошел последний теплоходик.

Кто что говорит про судьбу Реки, кто-то – что подорвали ее полноводие ирригационные каналы, кто-то – что во всем виновата ГЭС и даже глобальное потепление. Бакенщик прочитал всю доступную литературу, но так и не выработал собственного мнения по этой проблеме. А потому даже когда теплоходики вымерли, решил просто продолжать службу.

Свою большую службу Бакенщик тоже справлял исправно, однако сейчас думать о ней не хотелось.

А что касается Реки – всякое может быть. Он прекрасно помнил, как ученые мужи хоронили Каспий. И отступает, и высыхает, жуткие снимки кораблей, оказавшихся на земле, за километры от побережья, спасти может только поворот северных рек

И вдруг – на тебе! С поворотом не срослось по причине того, что государство, всегда готовое покорять несознательную природу, вдруг как-то разом гикнулось, – а природа осталась. И более того: Каспий пошел в обратную сторону, разрушая дамбы и подтапливая поселки. Другие ученые (а может, те же самые) тут же предположили, что это просто циклический процесс, и даже не предложили направить часть стока Волги в Байкал. Хотя могли бы – идея, как говорится, богатая.

Может, и с его Рекой тоже – циклический процесс? И когда вода вернется – куда же без бакенов? Но что-то плохо в это верится. Да, сохранили Бакенщику его мизерную зарплату. Раньше – за обслуживание хозяйства, теперь – за его консервацию. Но что-то подсказывает, что зажигать старые бакены уже не придется. А новые – с солнечными батареями и автоматикой (Бакенщик не поленился съездить в свое время на курсы повышения квалификации) – на его Реке не появятся вовсе. Выходит, его малая служба все-таки себя изжила и нужно искать другую малую службу. Потому что без малой службы не может быть и большой. По крайней мере – для него.

Бакенщик привычно греб, экономно и неторопливо, но лодка ходко шла по темной воде. «Молодец, дед», – тепло вспомнил предка гребец. Не зря за его продукцией очередь на два года вперед вставала. Как сейчас за модными авто – Бакенщик в курсе всех основных новостей, хотя большинство основных новостей его просто не интересуют.

Вот если б в новостях сказали, что будет с его Рекой

Он как раз проплывал место, где бакен оказался прямо на топком, заросшем осокой и ивами, берегу. Зажигай, не зажигай такой маяк, а посадка на мель гарантирована.

Да, каждая заводь ему здесь ведома, каждый валун на берегах, каждая скала и даже пещера, коих здесь тоже немерено. В некоторых – остатки древней наскальной живописи. Собственно, из-за них и стал наезжать в эти края Валентин Сергеевич. Уж потом только, когда экспедиции кончились, его приезды стали просто отпусками, даже избу себе приобрел, неподалеку от их с Галиной жилища.

А вот в этой заводи он, Бакенщик, два часа промучился, освобождая от сети лосенка. Было бы там чуть глубже, утонул бы будущий сохатый. А если б он припоздал к событиям, истек бы лосенок кровью, потому что браконьеры увешали свою сеть острыми крючками.

Галина после той истории слышала какие-то угрозы в его адрес – изрезанная в клочья сеть стоила, по местным меркам, немало. Уж точно дороже жизни лосенка. Вот и напоминала про ружье. Но сам Бакенщик знал, что ружье ему не понадобится. Не будет в него никто стрелять. Он не смог бы объяснить причины своей уверенности, но точно чувствовал.

Он притормозил лодку и осмотрел очередной красно-желтый бакен. Жив-здоров, даже в покраске не нуждается. Ничего ему не будет. И, скорее всего, доживет до конца геолого-исторического цикла. В отличие от Бакенщика, живущего в других временных интервалах.

До конца маршрута осталось немного, потом – развернется и все же домой. Километры против течения на сработанном дедом изделии его нимало не смущали.

И вдруг – огонек на берегу. Никого вроде не должно здесь быть. Местные в турпоходы не ходят, браконьеры не палят костров, а какому-нибудь джиперу сюда точно не подъехать – берега заболочены.

Можно было, конечно, и мимо проплыть, но не таков Бакенщик. На Реке его интересовало все.

Он легким движением весел направил лодку к огню.

– Ау, хозяева! – негромко крикнул Бакенщик, когда острый нос лодки вспорол прибрежные заросли и подошел к довольно высокому для этого участка реки берегу. Только знающий человек мог здесь обосноваться. Совсем интересно стало.

А вот и лодка хозяина, привязана к иве. Похожа на его собственную, как две капли воды. Оно и понятно, одним топором сделана. И одними руками.

Вот теперь все ясно.

– Валентин Сергеевич! – во весь голос позвал Бакенщик. Питерец глуховат, город всем слух портит.

– Здесь я, здесь! – весело ответил старый друг. – Привязывай свою пирогу и вылезай.

– Так вот для чего мы тебе лодку в Святово перегоняли! – сообразил Бакенщик. Он был очень рад встрече.

– Ага, – просто ответил Валентин Сергеевич. – Захотелось вдруг на реку сразу. И чтоб в ночь, и чтоб костер, и чтоб ты на огонек приехал.

– А если б я дома остался? – улыбнулся гость.

– А это возможно? – в ответ улыбнулся хозяин. – У меня все ходы записаны!

Это действительно было так. Хозяин стоянки не только подгадал место и время встречи, но и уху успел сварить, предварительно наловив, почистив и порезав содержимое. Котелок с наваристой тройной ухой уже вот-вот был готов уступить костровой жар старому заслуженному чайнику.

– Ну, за встречу!

Чокнулись двумя металлическими стопками: Бакенщик терпеть не мог пластика в качестве посуды – и гостеприимный хозяин это помнил. Потом сидели и вспоминали прошедшие годы – Валентин Сергеевич приезжал сюда лишь немногим лет меньше, чем Бакенщик обихаживал свои бакены.

– Как Галина поживает? – поинтересовался питерец.

– Как всегда, – ответил Бакенщик. Не в смысле, что не о чем говорить, а что оба и так знают.

– Ну и хорошо, – подытожил собеседник. – А то я что-то разлюбил перемены. Стареть, наверное, начал.

– Мы все начали стареть, – согласился Бакенщик. Это обстоятельство его не пугало. Но настораживало: в главном деле непонятно было ни сделанное, ни оставшееся. А потому старость могла стать неприятной помехой.

– А помнишь, как ты меня на капище за Святово водил? – ухмыльнулся Валентин Сергеевич.

– Еще бы не помнить, – улыбнулся Бакенщик.

– Я в этом году GPS с собой привез. Точность – до десяти метров при ясном небе. Не хочешь повторить маршрут?

– Не хочу, – не вдаваясь в детали, ответил друг.

– Да я на самом деле тоже не хочу! – засмеялся ученый. – Так, маленькая проверка.

Маршрут в Святовы капища действительно повторять не хотелось.

Это случилось лет десять назад, когда задора у друзей было явно больше, чем разума. У Валентина Сергеевича только-только кончилась официальная часть командировки: они изучили и, как говорится, «описали» довольно значительную пещеру – и по размерам, и по культурологическому значению.

В этой пещере много тысячелетий назад жили их предки. По крайней мере, предки Бакенщика – точно: его семья вроде бы никогда не переезжала из этих мест, не считая его собственной, не вполне удачной, учебы на Северо-Западе.

Ученых интересовало всё: что ели – кости сохранились в изобилии, во что одевались, как охотились и как умирали. Рисунки на стенах, выполненные самодельными красками и разным «ковырятельным» инструментом, очень помогали в решении поставленных задач.

Вот тогда-то Бакенщик и упомянул Святово капище, на которое в свое время, лет десять тому назад, случайно попал.

На гору его тогда загнал невиданный дотоле в здешних краях ливень: пока не выбрался на плоскую вершину, навстречу неслись мощные потоки, тащившие за собой не только глину и сучья, но даже довольно приличные камни. А как вышел наверх – хляби разомкнулись, дождь прекратился, выглянуло солнышко. Это было так странно, что даже не сразу полез в пещеру, которая плавно уходила вниз от единственной на плоской вершине скалы.

До того ни одной пещеры не пропускал – так тянуло его любопытство.

Отдохнул, перекусил маленько и все же двинул вниз, хотя уже понимал, что это святое место, капище. Здесь их много было, от старых людей осталось, предков. Недаром стоявшая внизу, на берегу реки деревенька в два с половиной вросших по окна в землю дома (она же последняя из обитаемых) называлась Святово.

Бакенщик еще от деда слышал, что капища не для любопытных предками сотворены и не для любопытства должны быть посещаемы. Однако здраво рассудил, что раз он – прямой наследник их создателей, то ему можно.

И правда, обычно было можно. Кстати, пещеру, исследованную командой Валентина Сергеевича, тоже нашел он, потенциально – дальний родич людей, много поколений проживших в этом суровом доме.

В той пещере – на горе, у скалы – тоже было полно рисунков. Правда, не было костей и перьев. А что в ней было еще, Бакенщик так и не узнал и теперь уже никогда не узнает. Потому что единственное воспоминание от того посещения – голова вдруг закружилась, стены пещеры завертелись вокруг него в бешеном танце (никогда раньше сибирский здоровяк не испытывал ничего подобного). И еще он помнит, как с высоты своего роста (пещера вовсе не была низкой) шмякнулся он прямо на ее темный, почти черный пол.

Следующее его воспоминание уже совсем иного плана. Он сидит на все той же плоской вершине, все у той же черной скалы. Голова уже почти не кружится. Никаких черных полов и серых стен нет и в помине. А вокруг – то, что и должно быть: ярко-зеленая трава, ярко-синее небо и уж совсем невообразимо яркая радуга, расчертившая полнеба после ужасающего ливня.

Вот и все.

Как он выполз из пещеры, почему он в ней плохо себя почувствовал, история умалчивает. Никакого желания повторить подвиг и вновь в нее залезть Бакенщик тогда не испытал.

Да и потом не испытывал. Но уговорил речистый питерец. Услыхав как-то от друга, что есть такая, точно никем не исследованная, пещера, достал-таки его своим научным мозгоклюйством. Дал Бакенщик слабину, хотя точно понимал, что поступает неправильно, согласился.

Единственное условие его было – поход вдвоем, без свидетелей. Валентин Сергеевич, разумеется, не возражал. Взяли компас, о GPS тогда и речи не было, одноствольное ружье двенадцатого калибра, все для ночевки, блокноты и казенный фотоаппарат «Зенит-Е», большой дефицит по тогдашнему времени.

До Святова дошли без сучка, без задоринки. Там переночевали и с утра, при отличной погоде, отправились в путь.

Ориентиры Бакенщик помнил точно, память его никогда не подводила. А вот в тот раз – впервые в жизни – подвела. Не обнаружил он здоровенной сломанной лиственницы рядом с изгибом ручья. Куда делась? Лесной пожар? Но где следы этого пожара? Потом не оказалось валуна с первым глубоко выцарапанным на нем рисунком. Куда делся? Валуну и лесной пожар не страшен. Скатиться некуда, на поляне стоял. А поляна вот она, в целости и сохранности, только подзаросла за десять лет.

Не понравилось это все Бакенщику. Предложил он своему другу вернуться, даже не побоялся слабаком показаться. Но не таков питерец. Настоящий ученый. Потребовал направление, достал компас и попер по азимуту, как трелевочный трактор, почти не сворачивая.

Долго шли. Хоть дорожка и не торная, но пройти должны были много. Дойти должны были точно. И чего уж там – не один раз. Однако не дошли. Зато вышли на ту самую, первую, заросшую полянку.

Голова пошла кругом. Чтобы, идя по азимуту, вернуться на прежнее место, нужно, как древним мореплавателям, обогнуть земной шар. И прошли они, конечно, немало, но явно меньше сорока тысяч километров.

– Пошли обратно, – еще раз предложил Бакенщик. Ему не было страшно, но в капище уже идти не хотелось.

– Ну уж нет! – Валентин скорее был готов помереть, чем отказаться от своих научных планов.

Чтобы с гарантией избежать повторения, решили идти не по компасу, а вдоль светлого чистого ручья, который хоть и петлял, но тек в нужную сторону.

На этот раз дело пошло веселей, на заросшую полянку они снова не попали. Впрочем, и к капищу не попали. Бакенщик готов был поклясться, что направление взято верное, но время шло, а цель не приближалась. Мужики начали уставать, однако теперь и Бакенщика заело. Он решил добраться до цели во что бы то ни стало.

А дорожка, чтоб легкой не казаться, явно пошла вверх. Может, уже их гора началась? На последний рывок сил точно хватит. А если нет – пора готовить ночлег.

И вдруг Бакенщика подкосило.

– Стой, – тихо сказал он.

– Чего ты? – недовольно остановился друг.

– Мы же вверх идем.

– Несомненно, – подтвердил питерец. – И что?

– И ручей – вверх, – устало сказал Бакенщик.

Что-то вроде этого он и ожидал.

Тут ученый-практик оказался на высоте. Он не стал оспаривать очевидное.

– Останавливаемся, – принял решение Валентин.

Быстро сделали шалаш. Натаскали дров. Много дров, много больше, чем должен был съесть ночной костерок. Хотели вскипятить воды для чая, но отказались от этой идеи.

Более того, даже смотреть старались куда угодно, но только не в сторону злополучного ручья. Его еще десять минут назад симпатичное журчание теперь казалось зловещим.

До полуночи просидели в шалаше – точнее, под прикрытием нескольких мощных хвойных лап, открытых лишь в сторону огня. Напряженно следили за минутной стрелкой.

– Полночь прошла – Кощей не явился, – наконец облегченно заметил Валентин.

– Может, у них на час назначено, – Бакенщик не ожидал легких решений.

– Типун тебе на язык! – прокомментировал гипотезу питерец и начал возиться с ружьем.

– Можно подумать, у тебя серебряные пули, – ухмыльнулся Бакенщик. Все же прогулка в капище была не его идеей.

До трех часов ночи было спокойно. Уже даже задремывать начали – до этого спать не хотелось. А потом со стороны ручья послышались странные звуки. Как будто голоса, только слова неразличимы.

– Что это? – пробормотал ученый.

– Выступление твоего рецензента. – Это была больная тема: Валентин Сергеевич вот-вот должен был защищать кандидатскую.

Бакенщику не было страшно. Что сделано, то сделано. Больше, чем заслужили, их не накажут. Вот еще бы понять, сколько заслужили

Голоса действительно слышались со стороны ручья, только выше по течению. «Тьфу ты», – сморщился Бакенщик. Выше по течению, если бы ручей тек с горы. Как объяснить сложившуюся ситуацию, слов пока не придумали.

– Дети! – вдруг воскликнул Валентин, мгновенно опуская ружье. Конечно, они слышали о большом пионерском турслете. Но, черт возьми, это же на сто пятьдесят километров южнее! И там обустроено все дай боже, даже у них из экспедиции четырех рабочих изъяли – мероприятие, говорят, республиканского масштаба.

– Нет, – тихо сказал Бакенщик. – Не дети.

Голоса точно были высокими, визгливыми даже, но не детскими точно. Скорее они могли принадлежать злобным ссорящимся гномам. Но для этого нужно было предположить, что такие бывают.

– Слов не разобрать, – Валентина потихоньку начала бить дрожь.

– И не старайся.

– Что же делать, спокойный ты наш? – внезапно разозлился питерец.

– Ждать, – философски заметил Бакенщик.

Еще через минуту голоса стали вполне различимыми. Теперь стало предельно ясно, что они не принадлежали ни детям (потому что дети не гуляют ночью по склонам с текущими вверх ручьями), ни взрослым (потому что взрослые не разговаривают как пластинки, если их проигрывать с удвоенной скоростью).

– Карлики! – вдруг доперло до питерца. – Карлики!

Взрослые с голосами детей.

Бакенщик даже отвечать не стал. Очень скоро все ответы они и так получат.

А пришедших от ручья стало не только слышно, но и видно. Нет, ни фигур, ни лиц никто не разглядел. Но по тропе, пробитой, видимо, животными, в их сторону двигалось нечто, представлявшее собой светящиеся шары, точнее, шарики, расположенные в ряд на высоте примерно полутора метров. И именно от них исходил этот раздраженный и озлобленный якобы детский лепет. И это нечто – теперь уже несомненно – целенаправленно двигалось в их сторону, ворча и негодуя.

Вот теперь Бакенщику стало страшно. И все же страх его не затопил. Такие встречи были ожидаемой частью его непонятного Служения, и он был готов не сломиться – по крайней мере, душевно – под натиском этого нечто.

Валентин же, потерявший голову от разом охватившей его паники, просто схватил ружье и выстрелил в их сторону. Огоньки дернулись, их ряд потерял стройность, но только на считаные секунды, а потом так же размеренно направились дальше, к застывшим в ужасе людям.

– Всё! – заорал ученый и, не сдаваясь неведомому врагу, метнул в него бесценным «Зенитом». – Нам конец!

– Я так не думаю, – с трудом расцепил онемевшие губы Бакенщик. – Обойдется!

И действительно, обошлось. Огоньки поболтались около людей еще несколько минут, гнусные голоса усилились до максимума, а потом все как-то пошло на спад. И звуки утихли, и огни, вновь потеряв стройность, стали потихоньку меркнуть, а главное – удаляться от их шалаша.

Через пятнадцать минут все стихло. Не осталось никаких других источников света, кроме звезд, луны, ее отблеска в ручье и, конечно, огня костра. Вот где пригодились заготовленные дровишки! Приятели их теперь точно не жалели, пламенем как будто пытаясь ускорить приближение рассвета.

А потом пришел рассвет. Солнце встало, стало тепло, не осталось никакого желания искать запретное – теперь это было ясно – капище. И даже ручей теперь тек так, как ему и положено, то есть сверху вниз.

Дорогу до лагеря друзья нашли быстро и дошли до него часа за четыре. Короче, вернулись без потерь, если не считать бесследно исчезнувшего фотоаппарата.

– Гады эльфы, – прокомментировал это событие питерец. Но беззлобно: гораздо хуже, если бы они унесли его самого или его друга.

Вот такой эпизод вспомнили друзья, перед тем как выпить по следующей, предпоследней – они никогда не напивались допьяна – стопке.

– А чего ты вдруг про капище вспомнил? – полюбопытствовал Бакенщик.

– Ты же всегда чутьем ситуацию измеряешь? – вопросом на вопрос ответил Валентин Сергеевич.

– Бывает, – улыбнулся собеседник.

– Так что тебе твое чутье сейчас подсказывает? Не пора на Онегу перебираться? Вам же с Галиной там понравилось.

Бакенщик посерьезнел. Задумался.

– И с дитем твоим что-то надо решать. Ты же не Маугли воспитываешь, – гнул свое питерец.

– Да уж, не Маугли, – усмехнулся Бакенщик. И добавил: – Надеюсь, скоро переедем.

– И я на это надеюсь, – засмеялся Валентин. – Я, кстати, в Святово на автодоме приехал. Шесть метров в длину. Со всеми удобствами.

– Зачем они тебе? – вяло полюбопытствовал Бакенщик. Он как-то ощутимо напрягся, когда разговор зашел о переезде. – Раньше вроде без удобств обходился.

– Здесь ключевые слова – шесть метров, – рассмеялся друг. – Твое домашнее хозяйство меньше. Так что все влезет. Уразумел?

– Уразумел, – ответил Бакенщик.

И, враз решившись, спросил:

– Когда едем?

– Через две недели, чтоб неделя на дорогу осталась.

– Хорошо, – сказал Бакенщик.

И больше ничего не сказал.