Прочитайте онлайн Хозяин снов | ГЛАВА 15

Читать книгу Хозяин снов
3316+424
  • Автор:
  • Перевёл: Геннадий Львович Корчагин
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 15

— Объясни, — потребовал Эверетт, когда ворвался в подвальную комнату, взломал замок на холодильнике Фолта и ввел себе дозу «Кэйла».

— Позволь сначала кое-что показать, — попросил Кэйл.

Во мраке отворилась дверь.

— Сюда.

Кэйл ушел в пустоту, Эверетт двинулся следом. И вдруг перед ними возник пейзаж — дымчатый горизонт, холмы и деревья, поблескивающее между ними озеро. Вначале Эверетту показалось, будто перед ним изображение, плоский сияющий мираж в нескольких дюймах от глаз. Но едва он шевельнул головой, раскрылись три измерения. Мир. Он повернулся и увидел небольшое здание. Дом из снов Хаоса.

В растерянности он смежил веки, и тут нахлынули звуки: шелест листвы над головой, шорохи, щебет и стрекот всякой живности. За звуками ринулись запахи хвои, плесени, гнили. Он ощутил скольжение травы и содрогание земли под ногами. Он открыл глаза. Перед ним и Кэйлом на лужайке стоял дом. Солнце скрылось за облаком, упала тень и, закрыла пол-озера. Невдалеке белка взвилась по спирали на столб и скрылась за ним.

— Я построил его для тебя, — сообщил Кэйл. — Для вас с Гвен.

— Что значит — построил? И где мы?

— Я создал это местечко по твоим воспоминаниям. Ты жил здесь, перед тем как уехать…

— Я помню. Но только благодаря снам.

Кэйл опустился на траву. Эверетт тоже лег, оперся на локти и почувствовал, как путается в пальцах холодная трава. Ощутил сырость земли Под нею.

«Насколько детально все это? — подумал он. — Если копнуть — что, найдешь насекомых?»

— Вот на что я теперь трачу досуг, Эверетт. Создаю миры. И создал уже много.

— Как тебе удается?

— Не знаю. — Кэйл пожал плечами; похоже, он слегка смутился. — Просто делаю, и все. Обычно я их не показываю.

— Почему?

— Показал как-то раз Билли, но он не особо впечатлился. Да и сил на это много уходит. Быстрее «выветриваюсь».

Они помолчали.

— И ты так можешь, — сказал Кэйл. — Можешь создать тут мир. У тебя еще лучше выйдет. Не выцветет.

— Не понял.

— Ты можешь сном превратить его в реальность.

— Ты говоришь, как твой отец. Тоже ждешь от меня невозможного.

— Не сравнивай меня с Илфордом!

«Слово „сравнивать“ не подходит, — решил Эверетт. — Я не знаю, где кончается Илфорд и начинаешься ты».

Вслух он произнес совсем иное:

— Твой отец с Гарриманом слишком многого от меня хотят.

— Не говори мне об этом мерзком Илфорде! — рассердился Кэйл.

Окружающий мир замерцал и утратил объемность. Но ненадолго.

— Кэйл, как это все получается?

— Разлом. Все изменилось. — Кэйл, хоть еще сердился, но все же смягчил тон. Успокоился и ландшафт.

— Ведь ты не больше моего помнишь, правда?

— Я не знаю, что помнишь ты.

— Сущие крохи. Ты разбудил мою память. Тем рассказом про поезд.

Я думал, ты помнишь наше прошлое. Как мы росли.

Кэйл рассмеялся.

— Это ты во мне разбудил воспоминание о поезде. Первое мое воспоминание. Ни черта я не помнил, пока не оказался в радиусе твоего действия. Пока ты не добрался до Вакавилля. Вот тут-то все и началось. Про поезд, про твоего приятеля Келлога в подземном колодце. А потом про нас с Гвен.

Не зная, что ответить, Эверетт посмотрел на свои ладони. Трава исхлестала их. А может, в этом ненастоящем мире и ладони ненастоящие?

— Я знаю, раньше мы с тобой и с Билли дружили, — сказал Кэйл. —

А остальное, пожалуй, неважно.

— Ты помнишь мою семью? Родителей?

— Нет. К сожалению.

Эверетт ощутил нечто вроде разряда статики в пустоте. Легкий, почти незаметный укол.

— А Гвен?

— Вы с Гвен раньше были вместе, — раздраженно сказал Кэйл. — Это очевидно.

— Но ты ее не помнишь.

— Ну, не совсем так. Остались кое-какие обрывочные воспоминания.

Но не в этом дело. Она сейчас здесь.

Не такого утешения ждал Эверетт. Что означает его привязанность к Кэйлу и Гвен, если он их едва помнит? И кто он сам, если вся его биография — лишь клочки воспоминаний, прицепившиеся к этим людям? Да и люди ли они, если живут только в охлаждаемых пробирках?

— Эверетт, я хочу тебя попросить об одной услуге. Не только для меня, но и для Гвен. Сделай все это настоящим. Это гораздо проще, чем то, что ты уже сделал. У меня почти все готово. — Кэйл указал на небо. — Тут лишь одно препятствие — связь с внешним миром. Зависимость от него. Ты ее можешь устранить.

Эверетт промолчал. Он поднял глаза. Солнце уже пересекло небосвод и теперь всходило вновь.

— Что значит — сделать настоящим? — спросил он.

— Поменять местами, — сказал Кэйл. — Илфорда, Келлога, всю эту расколотую, выродившуюся американскую реальность сделать маленькими. Превратить в наркотик. Когда захотим, вытянем их из пробирки. А этот мир сделать постоянным.

Эверетт молчал.

— Эверетт! Сделай Гвен настоящей!

— Гвен не существует. Есть лишь намек на нее. Фантом.

— И ты готов сказать ей это в глаза? Заявить, что она — всего-навсего пустое место? Смешной разговор у нас получается, Эверетт. От Гвен, если хочешь знать, осталось не меньше, чем от любого из нас.

«Может, ты и прав, — подумал Эверетт. — Я вернулся, потому что искал ее. И нашел. И та, кого я обнимал, была настоящей. Все это — реальное. Все, что вокруг меня».

Месяц назад он жил в кинобудке, пил какую-то дрянь, принимая ее за технический спирт, и видел сны Келлога. Да кто он такой, чтобы смотреть в зубы дареной действительности?

Он был рад, что его узнала Гвен, — хорошо, когда тебя хоть кто-то помнит. Уже не говоря о том, что любит. «В ней столько Гвен, сколько я заслуживаю, — подумал он. — Никак не меньше. А может, и больше».

И все-таки ему этого было мало.

— Кэйл, — сказал он, — кто-то должен знать.

— Что знать?

— Что случилось с Гвен. — «И с тобой», — едва не добавил он. — Как насчет Илфорда? Что он помнит?

— Илфорд — лжец! — Вокруг снова затрепетал мир. А затем затрещал, рассыпался на невообразимо яркие составные цвета и сгинул. Они снова очутились в плоском сером пространстве, в мертвой зоне, и Кэйл ссутулился, потупился, будто решил, что Эверетт отшвырнул его подарок, отверг предложение.

А на самом деле исчезновение пейзажа Эверетт воспринял как тяжелую утрату. Неважно, что он почти не верил в реальность этого мирка.

— Кэйл?

— Да.

«Нужно правильно сформулировать вопрос, — подумал Эверетт. — Если опять упомяну Илфорда, ничего не выйдет».

— Ты говорил, мне надо с кем-то встретиться. Другая точка зрения.

— А, ты про Вэнса…

— Как раз это мне сейчас и нужно. Другие точки зрения.

— Вэнс был здесь проездом. Год назад или полгода. Не знаю. У него там, похоже, небольшая война. С пришельцами.

— Где?

— В Лос-Анджелесе. И в других местах. Вот по таким мелочам и отличаешь явь от нового дурного сна.

— Ага, слыхал, — отозвался Эверетт. — Где-то в пустыне, говорят, что-то происходит.

— Я к нему давненько не заглядывал. Это, видишь ли, не совсем сценическое.

— То есть?

— Билли дал ему дозу, и мы смогли встретиться. Пока он был с нами, я сделал что-то вроде записи его мира. Сейчас увидишь.

Отворилась еще одна дверь, Кэйл направился к ней. Едва за ним следом вошел Эверетт, у него закружилась голова. Он вдруг очутился в хвостовой части не то самолета, не то вертолета, не то катера на воздушной подушке. Машина так жутко кренилась, что бортовые иллюминаторы глядели почти в упор на городские строения. Эверетт ощутил на себе глухой комбинезон с проводами и пультами. Рядом стоял Кэйл, экипированный подобным образом. Под ними лежал город — плоский, серый, мертвый. Эверетт закрыл глаза и уловил содрогания корпуса, вибрацию двигателей.

— Кэйл?

Услышав незнакомый голос, Эверетт открыл глаза.

Из низкого люка кабины вынырнул чернокожий человек в таком же, как у Кэйла и Эверетта, комбинезоне армейского покроя. Он был молод, но совершенно сед; небольшие черные очки едва прикрывали глаза.

— Вэнс, — обратился к нему Кэйл, — я привел к тебе друга, Эверетта Муна.

— Вэнс Эскрау, — представился незнакомец. Он выпрямился и, расставив ноги чуть ли не на всю ширину кабины, протянул руку. Эверетт воспользовался рукопожатием, чтобы получше утвердиться на ногах.

— Эверетт долго не был в городе, и теперь Илфорд им заинтересовался…

— Ладно, не рассказывай. — Вэнс состроил гримасу, повернулся, и

Эверетт ощутил, как в него, пробуравив темные очки, впился изучающий взгляд.

— Сны показываешь?

— Да, — ответил Эверетт.

— Тогда давай к нам.

— Да ладно тебе, Вэнс, — сказал Кэйл. — Он хочет о войне узнать, вот я его и привел.

Вэнс ухмыльнулся.

— Ну, и что же ты хочешь узнать? Мы — это все, что осталось. Пятнадцать или шестнадцать сотен свободных людей. Все прочие — безмозглые обезьяны, рабочая скотина. Но мы их стараемся помногу не гробить — они ж не виноваты, верно? Мы больше по сотам лупим.

Машина выровняла полет, снизилась и пронеслась над заброшенным парком, над ветшающими аттракционами. Эверетт увидел темные силуэты — горожане, точно крысы, шмыгали за углы. Из кабины сквозь треск помех пробились голоса на короткой волне.

— Эй, Стоуни! — обернулся Вэнс. — А ну, выруби. Мы тут беседуем.

— Есть, ваша честь, — донесся саркастический отклик.

— Я думал, вы с пришельцами деретесь, — сказал Эверетт.

— Правильно думал, но они не такие, как ты навоображал. Не марсиашки на ходулях. Догадываешься, почему мы в воздухе? Кэйл не сказал?

— Пришельцы господствуют на земле, — объяснил Кэйл. — Они тоже хозяева снов, только сны у них инопланетные. Единственное спасение от этих тварей — держаться в воздухе.

— Если сядем, — добавил Вэнс, — тоже станем рабами. Вольным людям приходится в облаках витать, вот так-то.

— А зачем им рабы? — Косясь на иллюминаторы, Эверетт напомнил себе, что скользящий за ними ландшафт нереален.

— Соты, — ответил Вэнс, — растут в домах. А людям поручено за ними ухаживать, таскать жратву, ну и мелкие подношения. У пришельцев на родине доминируют твари вроде разумных пчел, а крупные животные служат им руками и ногами. Они и тут такой обычай завели, когда приземлились. Превратили нас в животных. Добро бы хоть заботились о своей скотине, так ведь ничего подобного! Да и к чему им за людей волноваться, когда нас тут такая прорва? Ежели хочешь знать, народ даже зубы чистить отвык. И про еду больше не вспоминает.

— А что такое соты?

— Соты, Мун, это что-то вроде раковых клеток. Опухоль. Представь, как внутри дома растет земляная опухоль, ломает перекрытия, и каждая клетка битком набита чудовищной инопланетной жизнью, которая способна забраться тебе в башку, промыть мозги и сделать своим холуем.

Представь, как ты шестеришь на опухоль. Здорово, правда?

Они парили над водой. Эверетт смотрел вниз, на отражение летательного аппарата. Беспропеллерный вертолет, вроде того, из пустыни, с которого пометили розовой кляксой его машину.

— Так вы что, даже не садитесь?

Вэнс отрицательно покачал головой.

— Здесь — нет. Приходится улетать в другие зоны. Ничего, привыкаешь. Человек ко всему приспосабливается.

— Кому ты это говоришь?! — Кэйл хмыкнул. — Эверетт — это Мистер Адаптация.

— Это уж как пить дать, — ухмыльнулся Вэнс. — Мун, ты откуда будешь?

— Из Шляпвилка, это в Вайоминге. Но раньше жил в Калифорнии.

Вэнс мотнул головой в сторону Кэйла.

— Ты этого парня знал до Разлома?

— Росли вместе, — ответил Кэйл, опережая Эверетта.

— Стало быть, Илфорд зовет в компаньоны Эверетта, — Вэнс прислонился спиной к переборке и сложил руки на груди. — Небось, большие дела затевает?

Кэйл кивнул.

Вэнс повернулся к Эверетту.

— Слушай и вникай. Если Илфорд сюда сунется или еще куда-ни-будь, где командуют соты, я ему не позавидую. Их ведь только Разлом и удерживает. Иначе бы они хозяйничали во всем мире.

— Может, если бы изменилась реальность, — предположил Эверетт, — вы бы победили.

— Друг ты мой, соты пришли из какой-то иной реальности. И не нам с ними тягаться. Я это к тому, что было у нас тут, в воздухе, несколько хозяев снов, проку от них… Только операции срывали. В общем, пришлось их изолировать. А там, внизу, фокусник вроде тебя — еще одна безмозглая обезьяна.

— Ну, а коли так, зачем я вам нужен?

— Мы сейчас работаем с такими, как ты. Осторожно. Не здесь, а в Мексике. Есть кое-какие задумки.

— Мы с Вэнсом не во всем соглашаемся друг с другом, — произнес Кэйл.

Вэнс недовольно отмахнулся.

— Скажи, Мун, по-твоему, мир почему рассыпался? Да потому, что на Землю прилетели инопланетяне. Защитная реакция, понял? Реальность раздробилась, чтобы изолировать соты.

— Никак не пойму, при чем тут сны, — сказал Эверетт.

— Все дело в сотах. Это они делают сны. Чем целее мир, тем больше земли они способны захватить. Вот реальность и сопротивляется. А ты, Мун, и другие так называемые хозяева снов — шестерки.

«Чтобы я поверил в нашествие инопланетян? — мысленно обратился к нему Мун. — Многого хочешь. Даже слишком многого».

И насчет «шестерки» Эверетт был с ним в корне не согласен.

— Ладно, Мун, постараюсь объяснить попроще. — Вэнс сделал широкий жест. — Из того, что наш вундеркинд создал эту красочную иллюзию, еще не вытекает, что в Лос-Анджелесе все осталось по-прежне-му. Может быть, настоящий «я» уже мертв. Но тут я живой, и в воздухе им меня пока не взять. А коли дело обстоит так, значит, только Разлом мешает тебе и многим другим умникам поближе познакомиться с сотами.

Машина прорвалась сквозь нижний слой облаков, и снова город, кренясь, вошел в поле зрения. Только теперь Эверетт понял, что там, внизу, не так. Лос-Анджелес был построен для машин, без них он стал никчемным, как обескровленный труп. Или как опустошенные соты.

* * *

— Ну, и много ли во всем этом было настоящего? — спросил Эверетт, вновь очутившись в нуль-пространстве Кэйла.

Кэйл развел руками.

— Ты видел и слышал ровно столько, сколько и я. — Казалось, он приуныл.

Действие наркотика слабело, Эверетт это чувствовал.

— По дороге сюда, в пустыне, я видел машину вроде этой, на которой мы сейчас летали.

— Да, такие машины встречаются. А может, просто снятся. Ты когда-нибудь видел соты? Ведь не видел, правда?

— Правда.

— И я. В вэнсовском Лос-Анджелесе с ними не соприкасаешься. Только летаешь и лупишь по ним издали.

Эверетт вдруг подумал: а вдруг он и впрямь способен на то, чего ждет от него Кэйл? Вдруг он способен, используя силу снов, сделать пробирочный мирок Кэйла явью? И если в настоящем мире Вэнс действительно мертв, вдруг он оживет?

Может быть, Эверетт обязан сделать это ради Гвен?