Прочитайте онлайн Хорошее настроение (сборник) | Глава 5

Читать книгу Хорошее настроение (сборник)
3518+1824
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 5

Госпожа Президент Североамериканского Союза прибыла в понедельник после обеда. Постучала в дверь и весело спросила: «Есть кто дома?», подчеркнув тем самым неофициальность визита, вроде как мимо шла и по-соседски заглянула. Если бы все утро по окрестностям не метались взбесившиеся, как осы, вертолеты, Мардж бы точно поверила. А так она просто поднялась и сказала:

– Добро пожаловать, госпожа Президент!

– Ах, зовите меня Оливия! – Властная черная дама (бывшая до заварушки Госсекретарем) изо всех сил старалась смягчить взгляд и голос. Она осмотрелась: – Так вот как живет самая знаменитая женщина планеты! Вы невероятно скромны.

Мардж вздохнула и перешла к делу:

– Оливия, большое спасибо за этот дом и охрану. Благодаря вам у меня было время прийти в себя и оценить ситуацию.

– Мы обязаны заботиться о благе наших граждан, Марджори.

– Большая удача, что мои интересы пока совпадают с интересами «ваших граждан». Визит шейха показывает, что возможно всякое.

– Еще раз извините…

– Да полно, я знаю, чего стоят извинения, – в любой момент может подвернуться какое-нибудь очередное «благо нации», ради которого вы пожертвуете мною, не раздумывая. Поэтому хочу поговорить начистоту. Мне нужны покой и безопасность, при этом я не желаю сидеть взаперти до конца своих дней. А чего хотите вы?

– Сотрудничества.

– Конкретнее.

– Дорогая Марджори! – Президентша набрала воздуху, чтобы произнести заготовленную речь, но потом махнула рукой и сказала устало и почти безнадежно: – Вы требуете невозможного. Пожелайте стать самой богатой женщиной в мире или возглавить правительство, и мы легко это устроим. Но вот покоя обещать не можем. Наши аналитики не в состоянии делать мало-мальски точные прогнозы – такое ощущение, что население немного свихнулось. Вмешался фактор, который никогда не считался определяющим, я говорю о сексуальности. Одно утверждаю со всей уверенностью: если вы в ближайшее время не покажетесь на публике, произойдет взрыв. Пошли слухи, что правительство прячет вас, используя для своих нужд (в том числе и непристойного характера). Кое-кто считает, что ЭмСи не существует, но большинство одержимы желанием убедиться в обратном. Возможны беспорядки, попытки покушений, конфликты на уровне государств. Умоляю, хотя бы несколько выступлений: пресс-конференция, видеоролик, встреча с народом. Безопасность гарантируем. Но если вы затаитесь, мы бессильны.

– Неужели снимите охрану?

– Нет. Но любые заслоны можно прорвать. В конце концов, вас могут попытаться убить, а это… не невозможно.

– Кому, интересно, такое придет в голову?

– Безумцу с мотивацией «так не доставайся же ты никому». Женщине, которую покинул муж, свихнувшийся на ваших фотографиях, – такие уже есть, мне докладывали. Религиозным фанатикам, для них вы средоточие дьявольского соблазна. Террористам.

– А вы не преувеличиваете?

– Знаете, сколько подарков, присланных на день рождения, содержали смертельную начинку? Сколько попыток проникновения сюда пресечено? Хотите поговорить с главой Службы безопасности?

– Нет. – Мардж вздрогнула.

– Истерия нарастает, отсидеться не получится. Помогите нам, Марджори, и мы сделаем для вас что угодно.

– Что ж, я склонна поверить. Если я проведу две или три встречи, это разрядит обстановку?

– Безусловно!

– Хорошо. Подумаю, что может понадобиться, кроме охраны, и сообщу. Но для начала нужна связь. Я хочу иметь номер телефона и электронный адрес, защищенный и совершенно секретный, чтобы связываться с… с теми, с кем я пожелаю связаться.

– Это несложно. Еще что-нибудь?

– Одно, пожалуй. Мне ведь понадобится обслуга, охрана – как я предполагаю, вокруг постоянно должны находиться десятки людей?

– Конечно. Вам надоела эта ваша… Карен Розенталь?

– Нет, пусть остается. Но я настаиваю, чтобы основную часть окружения составляли геи.

– Кто??? Ах да, вполне вас понимаю. – Оливия посмотрела задумчиво. – Бедняжка, вы ведь совсем не рады.

– Чему? На меня обрушился кошмар, где тут поводы для восторга?

– Ну, женщинам обычно нравится, когда их хотят…

– Оливия, когда тебя хочет любовник или два, это здорово. А я… каждый раз, когда до меня докатываются волны массовой похоти, чувствую себя изнасилованной. И не так, знаете ли, сладко, как в садомазофантазиях. Как по горло в дерьме стоять.

– Ох, Марджори… Если понадобится, я найду евнухов, только бы вам стало чуточку легче.

«После того эфира, – злобно думала Мардж, – у меня есть парочка кандидатов на кастрацию. Вот только видеть их не желаю». Во время беседы ее неприятно поразила мысль, к делу не относящаяся. Когда обмолвилась о новом номере и адресе, вдруг поняла, что человека, с которым сейчас могла и хотела бы общаться, не существует.

Бродила по дому, прикидывая, что стоит взять с собой на гастроли в столицу. Маленький ноутбук, вот что. Поработать там не дадут, понятное дело, но ей будет спокойнее. Еще нашла тонкий шнурок, прицепила к нему флэшку и повесила на шею – для сохранности. Ну вот, можно ехать.

В белой-белой комнате на белом-белом диване в белом-белом платье сидела Мардж – мрачнее тучи. Гостиничный номер нельзя было назвать роскошным – его создавали где-то за пределами денег и далеко за пределами здравого смысла. Невозможно понять природу окружающих шелковистости и мягкости, блеска и света – то ли кожа, то ли бархат; то ли мех, то ли пух; то ли тончайшая паутинка, то ли вовсе световая проекция. И все белое. Проведя почти четыре месяца на свежем воздухе, вдали от косметолога и парикмахера, Мардж чувствовала себя заскорузлой крестьянкой – даже сейчас, после того, как ее отдали во власть блондинистых ангелов, которые захлопотали над ее лицом, волосами и руками.

– Аах, – кружились и пели создания причудливого пола, – как же можно так себя запускааать. Ах, какая у нас появилась процедурка для вашего типа кожи, секретная разработка, невиданное сияние эпидермиса. Ах, новая коллекция маникюрных покрытий вас поразит – стразики в этом сезоне совершенно революционного оттенка. Ах, какие тенденции сейчас в мире причесок, вижу вас в креативной стрижке с прядями шести цветов. Ах…

– Брысь, – сказала Мардж часа через три, – то есть спасибо, конечно, но брысь. Ничего выстригать, красить и татуировать мы не будем. Может быть, в другой раз.

Разочарованно шелестя, ангелы отлетели, им на смену пришел стилист, который, слава богу, болтал заметно меньше, просто показал эскизы платьев, и они выбрали девять на три дня, что с учетом двух мероприятий, видеосъемки и фотосессии – сущие пустяки.

К Мардж приставили пресс-секретаря, корректного сорокалетнего мужчину без чувства юмора. Когда он вошел, Мардж забеспокоилась и тихонько дернула за рукав Карен – вездесущую, но незаметную: «А точно голубой?» «Как небо», – одними губами ответила та.

Серджио в самом деле излучал безразличную вежливость и безупречное стремление выполнить работу наилучшим образом.

– Марджори, на ваше имя поступило несколько тысяч писем, не только электронных, но и бумажных. С ними сейчас работает специальный отдел. Послания от частных лиц мы отсеиваем, но вы, разумеется, можете их прочитать, если захотите.

– Боюсь, что не захочу.

– Я так и подумал. Почту от бизнесменов, политиков, общественных организаций и медийных персон мы также сортируем. На данный момент набралось около сотни писем, которые вам стоило бы посмотреть.

– Пожалуйста, отберите половину и доставьте мне сегодня вечером.

– Хорошо. На завтра у вас назначен прием, в три часа дня. Здесь, в отеле, соберутся девять самых влиятельных лиц государства.

– Что ж, я это выдержу. Лишь бы мне не пришлось для них готовить.

– Не беспокойтесь, на нас работают лучшие в стране повара. – Серджио не улыбнулся, и Мардж устыдилась своей неуклюжей шутки. – Послезавтра, в шесть часов пополудни, состоится ваше выступление перед публикой. Служба безопасности пришла к выводу, что самым надежным будет произнести речь с балкона.

– Чтооо? Мне придется орать лозунги с двенадцатого этажа?!

– Нет, всего лишь с шестого. К тому же вам дадут микрофон. Я написал текст. – Он протянул несколько листков.

– Спасибо, Серджио, я с ним обязательно ознакомлюсь, но должна отметить, что моя профессия подразумевает умение обращаться со словами не хуже вашего.

– Не сомневаюсь, но вас услышат миллиарды.

– Прямо тут и соберутся?

– Нет, будет организована трансляция и…

– Извините, я пошутила.

– А сегодня у нас по графику видео– и фотосъемка.

Без скандала, разумеется, не обошлось. Мардж думала, что ей придется всего лишь стоять в романтических позах, смотреть вдаль и все такое, но фотограф требовал эротических ракурсов, пытался засунуть объектив то в лиф, то под подол, приговаривая, что народ жаждет видеть подробности. Он невозмутимо вертел Мардж, перекладывал ее руки, передвигал ноги, как куски мороженого мяса, добиваясь самых неестественных положений. И Мардж, обычно довольно раскованная перед камерой, в конце концов одеревенела, отказалась шевелиться и потребовала, чтобы ее оставили в покое.

С видеооператорами проблем не было, они лишь просили смотреть, улыбаться, сидеть на подоконнике, задумчиво глядя на закат, ну и произнести пару фраз: «Здравствуйте, меня зовут Марджори Касас, я писатель. Люблю цветы, прогулки и покой», – что-то вроде этого.

Кажется, ничего особенного, но к вечеру Мардж вымоталась, как лошадь, рухнула в постель около десяти и немедленно заснула, так и не посмотрев письма.

После завтрака на нее опять обрушилась армия косметических маньяков. Мардж, наученная опытом, велела им ничего не стричь и не красить, а потом расслабилась и задремала. В зал приемов она спустилась отдохнувшей и очаровательной. Обед прошел мирно, не считая того, что один официантик, подлив воды в ее бокал и отойдя негнущимися ногами на пристойное расстояние, лишился чувств. Но все предпочли сделать вид, что ничего не заметили, а тело унесли быстро и беззвучно, как упавшую салфетку. Мардж рассматривала сотрапезников, но большая часть лиц оказалась незнакомой. Ну да, Серджио же сказал «влиятельные», а это отнюдь не то же, что и «знаменитые». Впрочем, президентше Оливии Мардж обрадовалась как родной. Чувствовала себя немного скованно, но втайне гордилась, что ни разу не запуталась в приборах, – правда, на всякий случай отказалась от рыбы, потому что выбрать правильную вилку было выше ее сил.

После десерта все перешли в уютную гостиную с диванами и камином – невероятно, что в этом лощеном месте могут обнаружиться такие милые комнаты. Гости непринужденно беседовали, но Мардж поняла, что главное испытание сегодняшнего дня не в экзамене на правила хорошего тона, оно начиналось сейчас. Она теперь не просто писательница, толстуха под сорок, она – Фактор, влияющий на политику, состояние умов, экономику, на все на свете, и эти люди, сосредоточившие власть в своих руках, вынуждены ее учитывать. И они намерены хорошенько изучить новую переменную в сложных уравнениях. Мардж не стала делать вид, что ничего особенного не замечает, наоборот, уселась в кресло возле низкого столика и стала ждать, кто первым займет соседнее.

Ее маневр не укрылся от взгляда высокого хладнокровного блондина, который одобрительно кивнул и расположился в отдалении – наблюдать.

Первой приблизилась дама, в чьих костлявых ручках находилась фармацевтическая промышленность и, как она осторожно намекнула, еще кое-какие вещества. Она горестно пожаловалась, что рынок рушится, всякого рода похудательные добавки сняты с производства, да и народ недопустимо поздоровел, хороший обмен веществ пошел им на пользу, а ей во вред.

– Но я вижу новую золотую жилу – сексуальные стимуляторы. Мужчинам нужны силы, чтобы ублажать своих отощавших женушек. И в этой связи я хотела бы обратиться к вам, прекрасная Марджори: с вашим лицом и… ммм… телом на упаковках продажи лекарств взлетели бы до небес.

Мардж скрипнула зубами, но улыбнулась и пообещала подумать.

«Медичка» ушла, окрыленная, а ее место занял хитроватый лысеющий господин и с ходу похвастался, что контролирует печать.

– Всю? – с иронией спросила Мардж.

Он серьезно ответил:

– Семьдесят процентов книг, выходящих в Североамериканском Союзе, так или иначе приносят мне доход.

– Вынуждена вас огорчить, но я работаю с…

– Знаю, и меня это не огорчает, а несказанно радует, ибо я не чужд…

Далее он рассыпался в похвалах ее творчеству, сообщил, что читал некоторые произведения, и даже вспомнил несколько названий, но переврал их так безбожно, что Мардж поняла – пресс-секретарь только сегодня подсунул ему список. Он посулил миллионные тиражи и грандиозные доходы. Иллюстрированная биография, вот чего жаждет мир, тайная жизнь и много-много фотографий! Эта книга будет в каждом доме!

Мардж кивала, попыталась вставить несколько слов о своей новой работе, и печатник возликовал:

– Да, да, новый роман! И много, много фотографий!!!

Он удалился, и в нагретое кресло плюхнулся рыжий человечек с обаятельным подвижным лицом. Мардж он показался самым живым и симпатичным из всех присутствующих.

«Любопытно, чем он занимается?»

– Я порнограф, детка. Величайший порнограф этой долбаной страны.

«Тьфу ты, господи, жалость какая», – мысленно огорчилась Мардж, а вслух сказала:

– Очень жаль, но ваш бизнес лежит вне сферы моих интересов.

– Само собой, детка, ты честная женщина и все такое. Но ты не представляешь сумм…

Как ни странно, Мардж не разъярилась, хотя в последнее время зверела от любых непристойностей, связанных с ее именем. Она с неподдельным интересом спросила:

– Слушайте, а вам что, мало видео с толстухами, которого в интернете – тетрабайты?

– Видишь ли, это несуществующие толстухи. Нет, худо-бедно ролики работают, но мужикам мешает сознание, что это всего лишь цифровые картинки, за ними нет живых женщин. В то время как вид настоящей Марджори Касас даст умопомрачительной эффект! Ладно, можешь начать с откровенных фоток, я и не думал делать из тебя порнозвезду так сразу.

– Еще чего.

– Покажи им хотя бы сиськи!

– Друг мой, – ласково сказала Мардж, – идите в жопу. Сейчас!

– Ладно-ладно, не кипятись и подумай.

Она еще не решила, разозлиться ей или рассмеяться, когда из своего угла выбрался внимательный блондин.

– Мне нравится, как вы держитесь. И этот ход с креслом был очень ловкий – сразу понятно, кто здесь главный, а кто пришел на поклон.

– Спасибо. Наверное, нужно спросить, для чего вы хотите использовать мои фотографии, – больше, кажется, ничего от меня не требуется.

– Не угадали, Марджори, я интересуюсь вашим мозгом.

– Не в физическом смысле, надеюсь? Никаких пункций для опытов?

Блондин негромко, но искренне засмеялся:

– Они вас немножко затравили, да? Чувствуете себя мясом?

– Ох да. «Немножко» – не то слово.

– Не бойтесь, я не по этой части. Коротко говоря, моя сфера – формирование общественного мнения в интернете. Вы много времени проводите в сети?

– Да, и она кажется совершенно аморфной и неуправляемой.

– Это комплимент моей работе, спасибо. Всякого рода стихийные флэш-мобы; шокирующие факты, которые обнародуются в каком-нибудь крошечном частном блоге, а потом непостижимым образом разлетаются по всему миру, круша репутации; внезапная поддержка населением непопулярных решений правительства… – сталкивались когда-нибудь с такими удивительными явлениями?

– Конечно. И это – вы?

– Да. Большая часть «неуправляемых» процессов тщательно контролируется.

– Серый кардинал… И чего вы ждете от меня?

– Нужных слов в нужный момент. У вас ведь есть блог? И к нему сейчас приковано самое пристальное внимание. Если Марджори Касас обронит пару слов по какому угодно поводу, это произведет потрясающее впечатление.

– Хотите, чтобы я, между прочим, писала о «невероятных сырках от sweety-kitty»?

– Зачем же так грубо. Разве что пожелаете легко заработать кучу денег, но я полагаю, для этого у вас найдется много других способов. Например, фото. – Он съязвил, и Мардж это понравилось. – А я предлагаю настоящую власть над умами, а не только над членами. Ваша фраза – и одна фирма разоряется, а другая богатеет. Или где-то меняется правительство…

– Заманчиво. Но есть один вопрос.

– Слушаю.

– Вся история со мной: появление новости с фотографией в интернете, мгновенное опознание, массовая истерика, разгоревшаяся менее чем за месяц, – к этому вы тоже имеете отношение? – И она посмотрела ему в глаза.

Он ответил абсолютно честным взглядом:

– Нет. Ни малейшего. Все развивалось спонтанно, самым естественным образом. Поверите ли, сам удивился.

Мардж с пронзительной ясностью поняла, что он врет, а собеседник, в свою очередь, увидел, что она догадалась.

– Не буду на вас давить, Марджори, подумайте.

Она кивнула и потом еще несколько мгновений глядела в спину человеку, который сломал ее жизнь, чтобы получить новый инструмент управления. Нет, нет, не он виноват во всем этом, точнее, не только он. Но руку приложил.

Возникло ощущение, что главный разговор сегодняшнего дня уже состоялся. Но следующий собеседник ждал своей очереди. Благообразный мужчина с повадками дородного и осанистого босса, лишившись привычных габаритов, производил странное впечатление. Неловкость он маскировал просторным плотным костюмом с ватными, как показалось Мардж, плечами.

Он первым делом поинтересовался ее вероисповеданием. Она считала дурным тоном обсуждение этого вопроса всуе.

– Дитя, со мной не грешно поговорить о религии. Я возглавляю Великую всеамериканскую экуменистическую церковь Христа.

«Сектант, что ли?» – подумала Мардж.

– Нет, мы не секта.

«Ой, мысли читает».

– И мыслей не читаю, но это первое, что приходит в голову людям, далеким от религиозной жизни. Многие и не заметили, что десять лет назад наряду с объединением Канады, Мексики и США в Североамериканский Союз произошло и слияние Церквей. Мы собираем под крыло истинной веры всех христиан, точнее, христианских лидеров, которые приводят за собой паству. Американские католики, протестанты, православные, иеговисты, мормоны… не стану перечислять всех, чтобы не утомлять вас. Деятельность наша не слишком явная, но уверяю, страна пережила бы Изменение с бо́льшими потерями, если бы мы не были едины…

– И чем я могу помочь в этом великом деле?

– Во-первых, заявить о своей принадлежности к христианам.

– А во-вторых?

– Не вовлекаться во всякого рода культы – ислам, буддизм, иудаизм, да мало ли кто попытается покуситься на вашу бессмертную душу из корыстных побуждений!

Мардж пообещала подумать.

«Да что же это, то в бордель, то в монастырь зазывают…»

Она выдохлась и вполуха выслушала очень серьезных людей – энергетика, военного, еще какого-то банкира. В конце концов поднялась и во всеуслышание заявила:

– Господа, прошу меня извинить, но я слишком устала и несколько потрясена свалившимися на меня перспективами. Сознаюсь, что не уделила некоторым из вас столько внимания, сколько хотела бы, но это не последняя наша встреча, обещаю. А теперь позвольте вас покинуть.

Мардж вернулась в номер и забралась в постель, собираясь хорошенько подумать обо всем услышанном, но почти сразу же заснула.

Через несколько часов очнулась от собственного вопля. В обрывках кошмара, которые успела запомнить, она висела на кресте, обнаженная, до смерти боясь, что на нее накинется толпа арабов-насильников, но те споро развели костер и начали вращать крест, как вертел, срезая с ее боков поджаривающиеся кусочки мяса. Причем огонь растапливали новой книгой Мардж, и это особенно взбесило.

Встала, набросила на плечи пушистый халат – разумеется, белоснежный – и поплелась в ванную. Смыв холодный пот, вернулась к себе и обнаружила встревоженную Карен.

– С вами все в порядке?

– Теперь – да.

– Что, напугали новые знакомые?

– В какой-то момент поняла, что, если встану у них на пути, меня уничтожат. Там были фигуры помельче и покрупней, но каждая опасна по-своему. И если не соглашусь проделывать те фокусы, которых они ждут, придется быть очень аккуратной – раз уж не помогать, то хотя бы не мешать. Обо всем этом нужно поразмыслить, а у меня звон в голове стоит, будто они все хором там разговаривают.

– Кажется, вам необходим массаж, чтобы отвлечься.

– Среди ночи?

– Нет ничего невозможного.

– Тогда это отличная идея.

Карен взяла телефон, но на мгновение замерла.

– Мардж – просто массаж или не только?

Она думала недолго:

– То, что называется «полная релаксация», но без секса, хорошо? И в голубом исполнении.

До прихода массажиста успела поделиться еще одним наблюдением:

– Интересно еще вот что: от них не исходило никаких эротических импульсов. Неужели все до одного геи?

– Вряд ли. Но тех, кто обручен с властью, другие женщины не особенно возбуждают, – ответила Карен, но тут в дверь постучали, и уже через несколько минут Мардж лежала, закрыв глаза, а сильные пальцы разминали каждую мышцу, каждый нерв, с одинаковым равнодушием прикасаясь к рукам и груди, к голеням и паху. И была в их профессиональном безразличии особая сладость, от которой она быстро расслабилась и заснула, на этот раз без сновидений.

С утра читала письма, заботливо распечатанные пресс-секретарем, но ничего интереснее вчерашних предложений не нашла. Несколько оскароносных режиссеров предложили роли, несколько баснословных богатеев – руку и сердце. И, разумеется, все обещали деньги, деньги, очень много денег. Даже не пыталась сосчитать, сколько амеро собирались бросить к ее ногам в общей сложности, но точно знала, что не сможет купить на них самого необходимого – покоя и безопасности. Между прочим, подумала, что никогда бы не вставила столь пошлой фразы в свою книжку, а вот поди ж ты.

Ангелы развлекли ее, с порога испуганно запричитав: «Помним-помним – не стричь, не красить и не татуировать!» Пока они вились вокруг, Мардж просматривала текст, составленный Серджио. Рекомендовалось выразить глубочайшую благодарность правительству и народу за внимание к ее скромной персоне, призвать к миру во всем мире и продемонстрировать озабоченность экологией планеты. В финале следовало крикнуть: «Я люблю вас» и по возможности прослезиться. Выступление рассчитано минут на пять вместе с аплодисментами – дольше абсолютную безопасность не обеспечить, как объяснила Карен. Что ж, публичные речи были частью профессии, она давным-давно перестала впадать в панику перед аудиторией, как на первой встрече с читателями, когда от волнения сломала пополам ручку, приготовленную для раздачи автографов.

Но ближе к назначенному времени все-таки встревожилась, сказалось упоминание Серджио о «миллиардах». Успокаивала себя мыслью, что перед такой толпой всего-то и нужно – улыбаться и махать, остальное они сами додумают.

Но на лифте спускалась бледная, с ледяными руками, и безупречная Карен молча набросила ей на плечи теплый клетчатый плед. Ровно в восемнадцать ноль-ноль Мардж сбросила его на пол и вышла на балкон.

Заходящее солнце ударило в лицо. Секунду она думала, что площадь пуста, – так тихо было. Но, взглянув вниз, увидела людей, а потом раздался многоголосый крик, который чуть не сбил ее с ног. Казалось, можно различить каждое лицо, обращенное к ней, но в то же время глаза застилала дикая неуправляемая энергия, бьющая снизу. Она покрепче ухватилась за перила и начала:

– Я Марджори Касас.

И запнулась, потому что слова прозвучали отовсюду, затопили толпу, понеслись над городом. Она поняла – грешно сейчас произносить заготовленные речи, поэтому сказала то, что рвалось из ее сердца:

– Мир изменился, а я осталась такой, как была. Я спряталась, чтобы написать свою самую главную книгу, а когда вернулась, Земля убежала из-под ног и я осталась одна на целом свете – неизмененная. Мне страшно. Но я чувствую вашу поддержку и люблю вас. Спасибо!

Она остановилась, чтобы набрать воздуху, и в образовавшейся тишине кто-то заорал: «Марджори Касас любит меня!» И следом по толпе прокатился неясный гул. Мардж улыбалась сквозь слезы, пытаясь разобрать отдельные слова, которые постепенно подхватывали человек за человеком, и вот уже вся площадь скандировала. Через мгновение Мардж поняла, что именно:

– Сись-ки! Сись-ки! Покажи! Нам! Сись-ки!

– О господи.

Она еще немного постояла, недоуменно глядя на людей, потом пожала плечами, развернулась и ушла с балкона.

«Ну и дураки, боже мой, какие дураки».

Через полчаса вертолет поднялся с крыши отеля. Мардж сидела, закрыв глаза, цепко держась за свой ноутбук. «Ничего, ничего. Все позади. Главное, успела сказать Серджио, чтобы никаких чертовых встреч до сентября. Пусть их дурацкий мир катится в ад, но я должна работать».

Третье потерянное письмо

Марджори, Марджори.

Вам никогда не получить моих писем. Я видел ваше лицо, видел, как вы уходите все дальше от людей, которые превратились в стаю обезьян. Теперь ни один голос из толпы не тронет вашего сердца, слишком много стыда и отвращения испытано, и невозможно доказать, что я – не один из тысячи пляшущих павианов. Теперь всякое внимание вызовет тревогу и гнев.

И только потому, что уверен – вы этого не прочитаете, – напишу: «Я люблю вас, Марджори».

Я не подросток, увлекшийся знаменитостью, и, уж, конечно, не один из этих. Мне понравились книги, точные и прозрачные, такие нежные, такие женские – ваши. Я влюбился в плоды ваших рук и не смог остаться равнодушным к той, что их вырастила.

Моя самая большая мечта – чтобы вы сидели за моим столом, единственной вещью, которую я не поленился притащить из прежней университетской жизни, или в моем старом кресле, и работали. Я бы защитил вас от кого угодно.

Вы – самая полная и безнадежная невстреча, которая только случалась со мной. Женщина может уехать или разлюбить, остаться только на фотографии пятидесятилетней давности. Но я никогда не думал, что бывает точно такая, как хотелось, бесценная душа, которую принимаешь сразу и всю, но живущая в параллельной реальности.

Будто мы две рыбы – скользим, одна у самой поверхности, а вторая на дне. И та, что на глубине, никогда не поднимется, а другая не опустится из-за разницы в давлении, и только по движению теней и вод они догадываются друг о друге.

Впрочем, обо мне вы даже не догадываетесь, смешно.

Храни вас Бог, Марджори, любимая.

Хьюго.