Прочитайте онлайн Хороша была Катюша | Глава 21

Читать книгу Хороша была Катюша
2818+1444
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 21

— Катенька, ты же слышала — этот Стасик ясно сказал, нужен хотя бы один поручитель… Ну, дорогая моя, подумай. Ты же всю жизнь в этом городе, у тебя знакомых должен быть вагон и маленькая тележка. Ты же понимаешь — все это пустая формальность, я верну кредит раньше срока. Две-три сделки — и все! Мы свободны, богаты, можем наконец пожениться…

Когда Олег начинал так токовать, у Кати буквально подкашивались ноги. Никакие мысли и сомнения не выдерживали этих мурлыкающих интонаций хриплого баритона, этих нежных прикосновений пальцев к ее затылку, где Олег перебирал завитки на шее. Катины глаза сами собой прикрывались, дышать становилось тяжело.

— Леночка, дорогая, как твои дела?

— Странно, что это ты обо мне вспомнила? Неужели опять в больницу попала с воспалением хитрости?

Катерина даже через телефонные провода почувствовала, какой леденящий холод идет от подруги детства. Похоже, дурочка все еще обижается из-за той истории. Действительно, глупо вышло — Ленка прибежала спасать будущую маму, задыхаясь от умиления и сочувствия, а оказалось, что нет никакой беременности, а есть неудавшийся, но старый как мир трюк с окольцовкой мужика. Как-то все вышло некрасиво — и к Сереже теперь ни с чем не обратишься, и даже Ленка изо всех сил показывает, что не желает общаться со злодейкой-обманщицей. Ну, это ничего. Мы ее быстро уболтаем. Чай, оно не в первый раз.

— Леночка, я же прекрасно понимаю, что нехорошо себя вела… — В Катином голосе задрожала послушная слеза. — Так я ведь и наказана — с Сережей мы расстались. Я долго была одна, тосковала. Он меня так и не простил.

— Не думаю, что ты просила у него прощения. По-моему, ты его просто за дурака держала, а потом разозлилась, что такой богатый Буратино с крючка сорвался.

— Конечно, я не могу сказать, что любила его до потери пульса, но хорошей женой стать надеялась.

— Слушай, Кать, не морочь мне голову. В конце концов, мне-то что за дело — любишь, не любишь, плюнешь, поцелуешь… Твоя жизнь. У меня от своих дел голова пухнет, так что прости, подруга, нет у меня ни времени, ни желания вникать во все заморочки твоей личной жизни.

— Хорошо, Леночка, как скажешь… — Катерина помолчала, вздохнула и пустила в ход тяжелую артиллерию. Если эти заряды не достигнут цели, партию можно считать проигранной вчистую. — Значит, мне не на кого больше рассчитывать.

Лена была очень жалостливая женщина. Не очень умная, доверчивая и крайне совестливая. Как ни обидно было ей понимать, что в прошлый раз подруга ее подло использовала, но вдруг теперь та по-настоящему попала в беду? А она отказалась даже выслушать… Нет, так нельзя.

— Что у тебя случилось?

— Понимаешь, я очень люблю одного человека. Мы должны скоро пожениться. Он занимается бизнесом, но сейчас у него временные трудности. Нужно взять кредит, тогда дела пойдут замечательно, я уверена. Но кредит ему не дадут — он из другого города, здесь не работает. Деньги я возьму на себя, но нужен поручитель…

— Нет, нет и еще раз нет. Я в эти игры не играю. Сама живу по средствам и тебе советую. Больше ко мне с подобными просьбами не обращайся.

Лена решительно повесила трубку. В конце концов, надо раз и навсегда дать понять Катерине, что детская дружба осталась в прошлом, а во взрослой жизни им не по пути. Та со своими авантюрами сама во что-нибудь обязательно вляпается и других под монастырь подведет.

* * *

Катерина не умела долго унывать. Ну да, Ленка отказала наотрез. Но ведь есть другие люди. Надо пытаться снова и снова — тогда обязательно получится…

Катя в десятый раз перелистывала свою записную книжку. Просто беда — ни одного человека, к которому она может обратиться с просьбой о поручительстве. Неужели она напрасно прожила свои двадцать пять лет в этом городе? Неужели на ее пути ни разу не встретилось ни одного человека, который захотел бы ей помочь в трудную минуту? У нее же, кажется, были большие компании друзей, толпы поклонников, случались серьезные романы.

Похоже, пусть очень слабая, но ее единственная надежда — Сергей. Да, они нехорошо расстались. Он был обижен, рассержен, оскорблен. Но ведь они довольно долго были вместе. Он ее любил, во всяком случае, она его сильно волновала… Интересно, у него сейчас кто-нибудь есть? Если он один, то можно попытаться его разжалобить. Он всегда был щедрым человеком…

Даже приняв решение, Катерина никак не могла найти в себе мужества набрать номер домашнего телефона Сергея. День проходил за днем, а она все медлила, хотя Олег проявлял заметное нетерпение.

* * *

Светлана сидела в библиотеке и листала новые учебники по математике. Как сильно отличаются они от книжек ее детства, где на блеклых желтоватых страницах чередовались правила в черной траурной рамке и столбики однообразных примеров. Сейчас яркие картинки, забавные головоломки, задачки на внимание, кажется, могли увлечь самого нелюбопытного малыша. А мамашки все время жалуются, что программа трудная, дети ничего не понимают. Ерунда — проблема или в самих мамашках, или, что хуже, — в училках, которые не научились преподавать по новым учебникам. Во всяком случае, Павлушке с этим повезло — его молодая и красивая учительница сама оказалась горячей поклонницей экспериментальных программ, так что каждый день ребенок торопился поскорее сесть за уроки. А когда сильно огорчался из-за очередной кучи ошибок в прописях, утешался: «Письмо, конечно, штука трудная и скучная, но есть же еще математика». Говорил, что ради математики готов вытерпеть все…

— Можно к вам зайти?

На пороге библиотеки стояла женщина лет тридцати пяти с усталым и напряженным лицом. Странно, что заставляет ее так волноваться из-за визита в школьную библиотеку?

— Конечно, заходите… Присаживайтесь. — Света начала снимать со стула кучу книг, которые ей предстояло проверить — где подклеить, где стереть пометки… — Сейчас, минуточку… — Она засуетилась, неловко подхватила нижние тома, и вся куча с грохотом бухнулась на пол. — Ну вот…

— Давайте я вам помогу, — пробормотала посетительница и опустилась на колени, сгребая растрепанные книжки.

Наконец все закончилось, женщины уселись за стол напротив друг друга. Света смотрела на незнакомку с ожиданием. Та теребила в руках перчатки.

— Я хотела вам сказать, что нечестно пытаться нажиться на чужом горе! — Незнакомка выпалила эту фразу и замерла, будто исполнив трудный, необходимый долг.

— Вы, простите, о чем? — Света растерялась — тетка была совершенно не похожа на скандалистку, но интонации в ее голосе были еще те.

— Вы думаете, если девочка — сирота, то за нее и заступиться некому? На квартиру однокомнатную позарились, на опекунские копейки? Я понимаю, у вас зарплата, наверное, совсем грошовая, вот и решили, что с паршивой овцы хоть шерсти клок.

— Послушайте, или объясните толком, что вы имеете в виду, или, пожалуйста, покиньте это помещение. Я не собираюсь выслушивать ваши оскорбления.

— Ах, вы не собираетесь! — Тетка явно начинала заводиться. — Не собирается она… Интриганка! Решила сиротку к рукам прибрать!

— Все, достаточно. Я не знаю, что вы вбили себе в голову, но в таком тоне ничего обсуждать не буду! — Света встала и подошла к двери. — Выйдите!

В эту минуту раздался звонок, и практически тут же распахнулась дверь, а в нее влетела Анечка Юркова. В таком состоянии девочку Света не видела никогда.

— Тетя Марина! Зачем ты сюда пришла?! Я же просила! — У девочки дрожали губы, ее била дрожь, кровь отлила от щек, а глаза потемнели и стали почти черными. — Как ты можешь? Зачем?!

— А затем, Ань, что я жизнь знаю. Она тебя в кафе сводит, разжалобит, обогреет, а потом квартиру твою себе заберет!

Та, кого девочка называла тетей Мариной, превратилась в настоящую Медузу Горгону. Под ее бешеным взглядом Света готова была обратиться в камень, ее переполняли обида и гнев. Но, взглянув на Анечку, Светлана пришла в себя. Пусть эта тетка обезумела и несет невесть что — девочке и так трудно. Надо прекращать эту сцену.

— Остановитесь… Пожалуйста, представьтесь и объясните, что вы имеете в виду.

— Не стройте из себя оскорбленную невинность. Все вы прекрасно понимаете. Меня зовут Марина Петровна, я Анина тетка, сестра ее матери и опекун. Может быть, я плохая тетка — у меня двое маленьких детей, и я не могу уделять Ане достаточно времени. А вы решили воспользоваться этой ситуацией!

— С чего вы взяли, что я решила чем-то воспользоваться? И каким образом, по-вашему, я могу забрать чью-то квартиру? — Света обернулась и увидела, что Аня буквально еле стоит на ногах. Она подошла и обняла девочку за плечи: — Прости, Анечка, но нам надо все-таки обсудить эту тему, хотя я вижу, как тебе это больно. Марина Петровна, я понимаю ваше беспокойство. Вы могли прийти спокойно поговорить со мной, а еще лучше — проконсультироваться с юристом вместо того, чтобы устраивать у меня на работе публичный скандал. И Аню надо пожалеть — ей в этой ситуации тяжелее всех. Так вот, чтобы закрыть раз и навсегда эту тему: я никогда не планировала как-то всерьез вмешиваться в Анину жизнь. Но при этом я готова всячески ее поддерживать… Тьфу, прости господи… — Свете самой стало тошно от этих казенных фраз. — Анечка, дорогая, забудь все это как страшный сон. Ничего не было…

— Вы меня теперь возненавидите… — По Аниному лицу текли слезы. Она обернулась к тетке и сказала, глядя ей в глаза: — Никогда тебе этого не прощу.

Развернулась и выбежала из библиотеки, хлопнув дверью.

— Что же я наделала… — Марина Петровна сидела, обхватив голову руками, и мерно раскачивалась. — Дура я, дура. Вообразила невесть что и завелась. Знаете, мне все время кажется, что я перед Аней виновата. У нас с ее мамой были непростые отношения. Мы мало общались, Анечка меня не очень-то хорошо знала. А тут оказалось, что, кроме меня, опеку оформить некому. А у девочки переходный возраст, мне так за нее страшно. И вдруг она начинает каждый день рассказывать: Светлана Николаевна, Светлана Николаевна. На концерт приходила, в кафе были, в цирке. Ну, мне и показалось, что тут дело нечисто. Сейчас, сами знаете, какое время… Все эти квартирные дела… Только и слышишь: убили за квартиру, выселили, обманули, оставили без жилья и денег. А тут девочка беззащитная. Живет одна… В опеке требуют, чтобы я ее у себя поселила. Да я не против, хотя с моими детьми жить не сахар — мальчик гиперактивный, истеричный, девочка все время болеет. Но я не против, так ведь Анечка ни в какую… Она за время маминой болезни привыкла к самостоятельности, одиночество любит. Так что мы с ней договорились, что раза два в неделю она ко мне приезжает, по выходным — я к ней. И созваниваемся каждый день. Конечно, этого мало. Очень мало. Она, в сущности, еще ребенок. Ей хочется, чтобы кто-нибудь ее по головке погладил, уроки проверил, конфет купил, в цирк, в конце концов, сводил… Вот она к вам и привязалась. А я, дура, взбесилась. Что же теперь делать? Она же меня и правда не простит.

— Да что вы, Марина… Обязательно простит, помиритесь. Анечка очень чуткая и добрая девочка. Вас действительно можно понять — такая ответственность. Это трудно. Ничего, вы сегодня ее не трогайте, а завтра позвоните или навестите. А сегодня я с ней попытаюсь поговорить. Объясню, что ничего страшного не произошло.