Прочитайте онлайн Тайник | ГЛАВА 40

Читать книгу Тайник
3016+1486
  • Автор:
  • Перевёл: Татьяна А. Перцева
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 40

Шла предпасхальная неделя: время, когда лорд Медингсфилд всегда открывал двери своего величественного дома перед началом летнего сезона. Каждый год он устраивал различные выставки из архивов и коллекций, обязательно связанные с историей дома и семьи. Тринадцатый граф, исследователь Африки, стал предметом прошлогодней выставки «Белое безмолвие». В позапрошлом году праздновался вклад десятого графа в сельскохозяйственную революцию восемнадцатого века. А этот, 2009 год, Международный год Астрономии, стал идеальной возможностью рассказать историю Эстер Уикем, потерянной дочери Люсиль, «леди со звездным колье».

Именно ее портрет — первое, что видела Джуд, войдя в чудесную утреннюю комнату. Граф пригласил ее посмотреть выставку до официального открытия.

Улыбающаяся, прекрасная, не ведающая о грядущих несчастьях, Люсиль смотрела на Джуд с портрета над резным деревянным камином.

— Юэн, это Люсиль, — представила Джуд и повернулась посмотреть, куда он девался.

А Юэн увидел Сесилию и вел ее к Джуд.

— Не видела, как ты вошла, — улыбнулась Сесилия, целуя подругу. — Роскошное платье! Пойдем, покажу тебе все, пока не нагрянула толпа. И там есть шампанское и канапе.

— Мне многое знакомо, — пробормотала Джуд, оглядываясь.

Модель Солнечной системы и большой телескоп Энтони Уикема гармонично смотрелись рядом.

Она помогала Сесилии на ранних этапах подготовки к выставке, но было чудесно видеть ее в окончательном варианте.

«А вот и портрет Энтони из Старбро-Холла! Как жаль, что портрета Эстер не существует!» — вздохнула Джуд.

— Но о ней много материала. Почему бы не начать сначала? — заметила Сесилия, подводя Джуд к первому экспонату.

Джуд застыла как вкопанная. Колье, отчищенное, отремонтированное, лежало на зеленом бархате в витрине с сигнализацией. Бриллианты сверкали крошечными огоньками в свете люстр.

— Выглядит… поразительно, — выдохнула она.

— Будто только что создано, — согласился Юэн. — Поверить не могу, что Саммер будет позволено хранить его в спальне!

— Сказочное наследство! — воскликнула Сесилия. — Начинайте отсюда и следуйте по стрелкам. Думаю, вы многое уже видели.

— Только не я, — покачал головой Юэн, улыбчиво щуря глаза. — И не торопите меня. Я хочу удостовериться, что все прочитал правильно.

Сесилия и Джуд понимающе улыбнулись друг другу. Идея выставки принадлежала лорду Медингсфилду. С ноября, когда появился на аукционе, где продавалась коллекция Старбро, и купил почти все лоты, он с присущей ему энергией использовал все возможности, чтобы донести историю Эстер до широкой публики.

Его пресс-релиз, выпущенный вскоре после аукциона, задал тон.

Лорд Медингсфилд счастлив объявить, что приобрел престижную коллекцию из Старбро-Холла: книги, рукописи и астрономические инструменты, а также журналы наблюдений и автобиографические материалы, относящиеся к Энтони Уикему и его приемной дочери Эстер из Старбро-Холла, Норфолк. В этих журналах раскрывается поразительная семейная тайна Медингсфилдов, и на обозрение публики представлен великолепный вклад Энтони Уикема в историю астрономических открытий восемнадцатого века.

Аукцион привлек значительное внимание публики. Статья Джуд в журнале «Бичемс» цитировалась в газетах и еженедельных журналах, а ее приглашали на телевидение и радио, чтобы поговорить об Эстер. Несмотря на неблагоприятные экономические условия, в аукционном зале появились десятки коллекционеров. За некоторые лоты разгорался настоящий бой: редкие издания сочинений сэра Исаака Ньютона, Атлас неба, модель Солнечной системы… Но в большинстве случаев победителем выходил лорд Медингсфилд.

На приеме после аукциона Джуд познакомила графа с Робертом Уикемом, единственным членом семьи, у которого хватило мужества прийти на аукцион, и Сесилией, которая очаровала его. После этого история начала быстро набирать обороты. Неделю спустя граф позвонил Сесилии с просьбой устроить эксклюзивную выставку в Медингсфилде, где будут представлены все предметы, купленные на аукционе, и рассказана история Эстер.

Джуд предупредила Сесилию, что деньги всегда были побуждающим мотивом всех поступков Джеффри Медингсфилда, невзирая на высочайшую образованность и энциклопедические познания. Но в случае с коллекцией Старбро эти интересы переплелись с третьим, еще более глубоким и сильным, — любовью к фамильному имени. Он давно мечтал узнать о судьбе Люсиль, «леди со звездным колье», и ее дочерях. А коллекция Старбро содержала решение тайны.

Этот тройной мотив оказался весьма творческим и эффективным. Так же быстро были установлены связи с семьей Уикемов. Его визит в Старбро-Холл как раз перед Рождеством вызвал немалое волнение во всей округе. Граф объявил, что очарован библиотекой и, с восторженного разрешения Джона Фаррела, поехал к башне в классическом «бентли», чтобы своими глазами увидеть место, откуда Энтони и Эстер обозревали звезды. Вскоре он проявил нечасто выказываемую щедрость, предложив Фаррелу огромную сумму на реставрацию башни.

Это, в свою очередь, произвело волшебное воздействие на планы Фаррела. Первые проекты разработки леса Старбро были, как предсказывал приходской совет, отвергнуты ландшафтным управлением еще в сентябре, как, впрочем, и последующие. Когда Фаррел выдвинул куда более скромное предложение о постройке двух экологически совместимых с окружающей природой коттеджей на Фоксхолл-лейн, а заодно согласился реставрировать башню на деньги Медингсфилда и открыть ее публике, совет согласился по крайней мере выслушать его. А Роберт и Алексия выбрали момент, чтобы увеличить свой доход, превратив некоторые пустующие спальни дома в платные комнаты для гостей. Роберт же собирался осуществить свою давнюю мечту: открыть собственный винный магазин. Джуд стало интересно, как вписывается в эти планы Шанталь.

— Роберт и Алексия говорят, для меня в этом доме всегда найдется место, — сообщила она Джуд холодным январским днем, когда они пили чай.

Женщины сидели в гостиной, потому что Шанталь не выносила вида пустующей библиотеки.

— И я буду счастлива помочь Алексии с работой и детьми. Но прежде я, как говорится в дурацких глянцевых журналах, беру тайм-аут. В мае погощу у жены покойного брата недалеко от Тулузы, повидаюсь с родственниками. В июне поеду в Париж, к Одри, старой школьной подруге. Потом отправляюсь в круиз. Что вы об этом думаете?

— Круиз? Замечательно! А куда вы отправляетесь?

— Поднимаемся на борт в Ницце и плывем по Средиземному морю на скромном, элегантном судне, а не на одном из этих огромных теплоходов. Побываю в местах, которые хотела увидеть, когда Уильям был жив, но Уильям любил только Норфолк. Теперь я одна и должна воспользоваться такой возможностью.

Глаза ее сверкали при мысли о путешествии, и Джуд невольно подумала, что не долго Шанталь останется одна. Она так красива, изящна и к тому же прекрасный человек. Вполне возможно, у нее появятся новые друзья и даже поклонники.

— Блестящая мысль! — воскликнула Джуд. — Но мы с Юэном надеемся, что к июню вы приедете на нашу свадьбу.

— Вы решили пожениться? Да чему я удивляюсь! О, Джуд! — Шанталь крепко обняла ее и пообещала, что обязательно прилетит в Старбро, прежде чем отправиться в круиз.

Шанталь тоже была умиротворена выставкой и известием о реставрации башни.

— Помните, Джуд, иногда самые печальные события могут обернуться радостью.

— О, вот они! — воскликнула Джуд. — Все семейство в сборе.

В дверях стоял Роберт. За его спиной Шанталь держала за руку маленькую Джорджи. Далее следовали Алексия и Макс. Взрослые обменивались приветствиями, рукопожатиями и поцелуями. Сесилия увела Шанталь, Джорджи и Алексию, оставив Роберта управляться с Максом и его паровозом, а также умасливать лорда Медингсфилда, который только что возник в комнате с торжествующим видом.

Джуд и Юэн воспользовались возможностью, чтобы посмотреть выставку вдвоем, начиная с первого стенда, где была изложена история Эстер. Речь шла о том, как Люсиль, молодая несчастная француженка, до приезда в Медингсфилд имела собственную историю, хотя можно было лишь предположить, как ее оторвали от семьи, родины и неизвестного мужчины, завоевавшего ее сердце, и выгодно выдали замуж за богатого английского аристократа.

На стенде был представлен портрет неулыбчивого молодого человека с жестким изгибом губ. Муж Люсиль, виконт, наследник графа Медингсфилда, любимец матери, которому никто и никогда в жизни не сказал «нет». Сесилия, очевидно, немало позабавилась, роясь в архивах Медингсфилда, чтобы составить эту характеристику. Но Сесилия, как истинный ученый, умела отделить достоверную информацию от обычных предположений и слухов.

Джуд помогала расследовать все, что касалось женщины, найденной в лесах северного Норфолка в 1765 году. Остались в основном газетные статьи, материалов следствия не сохранилось. Хотя невозможно было с точностью сказать, что несчастная и есть Люсиль, имелось несколько характерных деталей: дорогая одежда, хрупкое сложение, маленькие и ухоженные руки и ноги. Кроме того, в описании коронера подчеркивалась иностранная внешность. Ей выстрелили в грудь с близкого расстояния. Мотив неизвестен, но точно не ограбление, поскольку на безымянном пальце осталось обручальное кольцо, а по земле было рассыпано несколько монет.

Никто не знал, откуда женщина появилась. И хотя удалось определить, что она рожала по крайней мере один раз, нигде не говорилось о том, что в округе найдены две маленькие девочки.

Одной из них была Эстер.

На следующем стенде было изображение Старбро-Холла и изложена история о том, как Энтони нашел Эстер на дороге и что в руке она сжимала звездное колье. Здесь же осторожно предполагалось, что именно произошло со второй девочкой. Джуд увидела, как хмурится Юэн.

— Сесилия не думает, что цыганочка могла оказаться сестрой Эстер? — спросил он.

— Я размышляла над этим. Но доказательств у нас нет.

— Но Саммер так считает! Полагаю, мы можем использовать сны в качестве доказательства.

— Не совсем, — покачала головой Джуд.

Третий стенд описывал историю увлечения Энтони. В витрине лежали два журнала наблюдений, а также перепечатки Джуд. Еще были видеоматериалы с саундтреком, сопровождающим зрителя на башню, где команда Сесилии установила телескоп.

Немало усилий было приложено для объяснения важности открытий Уикемов. Еще одно видео рассказывало об открытии Гершелем седьмой планеты, Урана, а в другой витрине были выложены записи Эстер, свидетельствующие о том, что она увидела планету первой. Рядом находилось письмо Джозайи Беллингема в рукописном и печатном вариантах.

Наконец, еще на одном видео, Джуд полюбовалась на себя в костюме восемнадцатого века. Она рассказывала историю Эстер. Но, кроме нее, еще один человек смотрел видео. И это оказалась Клер!

— Привет, незнакомка! Только сейчас приехала? — спросила Джуд, коснувшись ее руки.

— О, прости! — с улыбкой обернулась Клер. — Я только пришла поздороваться и увидела это. Так забавно…

— Забавно?

«Клер, до чего же ты бываешь бестактной!» — вздохнула про себя Джуд.

— Нет, не забавно… смешно, — пробормотала она, увидев лицо Джуд. — Скорее странно.

— Полагаю, так.

— Саммер понравится. А вот и она. Саммер, посмотри на тетю Джуд в красивом платье.

Джуд увидела, как племянница с надменным видом шествует по залу. Малышка Джорджи немедленно отбежала от матери и с обожанием на лице затопала за Саммер. Завершал почетный эскорт Джон. Он со счастливым видом нес рюкзак дочери, поскольку последнее время стал ее смиренным пажом. Джуд увидела, как он и Юэн обменялись рукопожатием, после чего оказалась в медвежьих объятиях Джона.

— Классная развалина, — высказался Джон про дом и окрестности. — Хорошее место для рок-фестиваля.

— Думаю, Моцарт больше в стиле Медингсфилда, — покачал головой Юэн. — Но я с тобой согласен. Как можно получать прибыль от этого места? Непонятно.

Они отошли, продолжая болтать. Клер и Джуд остались с девочками.

— О, пока не забыла! — воскликнула Клер, вынимая из сумочки конверт и пакет. — С прошедшим днем рождения. Я забыла положить это в почту. Надеюсь, тебе понравится. Я бы сделала это раньше, но думала, ты не поверишь в такое. Боялась, что будешь смеяться. Но теперь… захотелось порадовать тебя.

Джуд вынула красивую подарочную коробку, обклеенную золотыми звездами, и открыла крышку. Сердце наполнилось радостью.

«Это звезда. Моя собственная звезда! И названа „Джудит“!»

Клер явно удивилась силе, с какой Джуд обняла ее.

— Ты плачешь? — прошептала она.

— Да так… разные глупости. Спасибо, Клер.

— И мне, — вставила Саммер.

— Конечно, Саммер, и тебе. Как ты, дорогая?

— Спасибо, прекрасно. Джорджи, я буду подружкой невесты тети Джуд!

Джорджи от удивления раскрыла рот.

— И я! И я буду ее подружкой!

Юэн как раз проходил мимо и все слышал. Джуд послала ему обеспокоенный вопросительный взгляд, и тот кивнул.

— Джорджи, хочешь быть моей подружкой? Саммер тебе поможет!

И Джорджи, едва не лопаясь от восторга, помчалась к матери.

— Они будут прекрасно смотреться вместе, — заметила Клер.

А как насчет Макса в качестве пажа? — предложил Юэн.

— Нужно его спросить.

Уикемы любезно предложили устроить свадебный прием в их доме, так что участие детей в церемонии будет вполне естественно.

— Вы уже решили, где будете жить? — поинтересовалась практичная Клер.

Джуд и Юэн улыбнулись друг другу.

— Это зависит от того, где мне предложат работу, — объяснила Джуд.

Знакомая, работающая в аукционном доме Нориджа, по секрету передала, что у них имеются вакансии. Она послала резюме, и последнее собеседование было назначено на следующей неделе.

— Не можешь убедить Юэна перебраться в Лондон? — спросил Джон, улыбаясь.

— Уверен, мы что-нибудь придумаем, — заверил Юэн. — Главное для Джуд — получить работу.

— Это будет шагом наверх. Больше ответственности, — шепнула Джуд сестре.

Последние несколько месяцев работать в «Бичемс» становилось все труднее. Аукцион Старбро имел большой успех, но не дотянул до уровня, обещанного начальству Клаусом. Теперь наступило затишье, и в других отделах начались сокращения. Кроме того, Клаус вопреки слухам объявил, что в ближайшем будущем не собирается уходить на покой. Поэтому должность, на которую претендовала Джуд в другой компании, предоставляла прекрасные возможности. Странно, что обстоятельства выстраивались так, чтобы убедить Джуд продать маленький домик в Гринвиче и начать новую жизнь с Юэном. Если с новой работой не получится, у нее возникло странное чувство, что все каким-то образом уладится. Рано или поздно она собиралась заняться исследовательской работой и писать книги. А это можно делать и в деревне.

Постепенно зал наполнялся. Джуд махнула Иниго, который оживленно беседовал с протеже Медингсфилда, серьезной на вид девушкой. Она писала историю Медингсфилда и разделяла вкусы Иниго в одежде. Джуд с легким ехидством представила, как эти двое в одинаковых рабочих костюмах вместе шествуют в химчистку.

— Чему улыбаешься? — прошептал Юэн.

— Просто думаю, какое это чудесное событие.

— Джуд, Юэн, идемте, выпьем, — позвал лорд Медингсфилд, размахивая рукой, как постовой полицейский. — Что вы обо всем этом думаете?

— Сказочно! — воскликнула Джуд. — Приятно думать, что Эстер наконец заняла свое законное место в истории.

— И оказалось, что мы все одна семья, — добавил он с медленной лисьей улыбкой.

— О, Беннеты — это самая ничтожная ветвь, — поспешно ответила Джуд: не стоит задирать нос перед великим лордом М. — Теперь меня волнует только одно: что случилось с младшей сестрой Эстер. Жаль, что доказательств почти нет.

— Значит, вы еще не видели витрины с гороскопом?

— Нет, я отдала гороскоп Сесилии. Где он?

Граф подвел ее к витрине в самом конце выставки, где лежал маленький кусочек пергамента, над которым они с Клер столько корпели.

— Сесилия показала его эксперту, и оказалось, что он составлен осенью тысяча семьсот шестьдесят третьего года и не имеет отношения к Амели-Эстер, которая родилась весной тысяча семьсот шестьдесят второго. Это гороскоп ее сестры Женевьев, родившейся годом позже.

— Но как он попал в тайник на башне?

— Этого мы сказать не можем.

— Он был склеен, — сказала Клер, глядя на документ.

— Можно посмотреть? Позвольте мне. — Саммер привстала на носочки. Ее дыхание затуманило стекло витрины. — О, это принадлежало Роуэн. Она когда-то спрятала его в башне.

Взрослые молча переглянулись, потрясенные откровениями маленькой девочки. А летающая над ними Люсиль улыбалась, по-прежнему храня свои секреты.

Июль, 1765

Она подумывала оставить дочерей в доме. Тут они будут в безопасности, за ними денно и нощно следят три вышколенные няньки. Ее уже сейчас едва допускали к ним.

— Они утомляют вас, дорогая, — твердила свекровь.

Действительно, в последнее время ее заставляли принимать лекарство, после которого она видела мир словно сквозь толщу воды. Оставалось одно желание — лечь и опуститься на дно.

— Истеричка, — сказал однажды про нее доктор. — Как почти все иностранки. Это у них в крови.

— Сент-Джону вообще не следовало жениться на ней, — прорычала графиня. — Весь этот заговор придумали ее родители. Мы ничего не знали!

«Истеричка…»

Теплые слезы покатились по щекам Люсиль. Какая семнадцатилетняя девушка не впадет в истерику после того, как ее лишили родного дома, жестоко вырвали из объятий красивого молодого возлюбленного и насильно выдали замуж за проезжавшего через город совершенно незнакомого человека, чье настроение менялось от страсти до ледяного бессердечия. Супруг увез ее в чужую землю, где пейзаж был серым и безжизненным, а сырость просочилась даже в ее кости. Двое детей были рождены от жестокого насилия, вершимого в спальне и не имеющего ничего общего с любовью, прежде чем его одержимость красотой молодой жены сменилась безразличием и он завел любовницу. И тут, словно вспышка света во мраке, пришло письмо от Гийома. Его принесла горничная Сюзетт. Недавно Гийом получил наследство и просил Люсиль встретиться в гостинице «Белая лошадь» в Грейт-Ярмуте, откуда они вместе уплывут навстречу свободе.

«Я поеду к нему или умру! Но нельзя же оставить девочек! Сюзетт поможет мне, кокетливая маленькая Сюзетт».

Они долго и тщательно готовились к побегу. Самая простая одежда, ценности сложены в мешочек и спрятаны под плащом, маленький саквояж со сменой одежды и самым необходимым и корзинка с едой и питьем.

В темную, безлунную ночь они выскользнули из окна столовой и пошли по парку. Каждая несла сумку и спящего ребенка. За калиткой уже ждал присланный Гийомом экипаж.

Каким образом муж нашел ее? Должно быть, донес хозяин гостиницы в Линне, где Люсиль с детьми остановилась сменить лошадей. Недаром он с любопытством уставился на нее и что-то пробормотал жене. Да, они запомнили красивую иностранку с бойкой горничной, двумя миленькими девочками и безумным выражением лица, путешествующую без эскорта. Это они наверняка объяснили виконту, где искать жену. В те дни его шпионы были повсюду, кроме того, береговая полиция следила за контрабандистами, а народные ополченцы преследовали разбойников с большой дороги. Она попросила кучера ехать менее известным маршрутом.

В Фейкенхеме Сюзетт исчезла. Люсиль дала ей денег купить сонного зелья для детей, но она так и не вернулась. Убежала или же ее убили? А может, похитили? Кто знает. Ясно одно: нужно спешить, иначе она опоздает на встречу.

Сент-Джон остановил экипаж на дороге к югу от Холта. Пистолеты сверкали в ночи серебром.

— Стоять! — крикнул он. — В карете моя жена.

Кучер до смерти перепугался, лошади в панике встали на дыбы. Но пока муж успел спешиться и подойти к экипажу, она открыла противоположную дверь, выскочила вместе с плачущими дочерьми и потащила их к деревьям.

Она не вернется в Медингсфилд, свою мрачную тюрьму.

Сент-Джон отпустил поводья лошадей и помчался следом, не ведая, какую ошибку совершает.

Кучер воспользовался шансом, чтобы подстегнуть животных, и пустой экипаж, гремя колесами, помчался к Ярмуту. Только не оглядываться. Не его это дело. Он скажет джентльмену, что его возлюбленная передумала.

На опушке леса изящная ножка Люсиль попала в кроличью нору. Бедняжка, вскрикнув от боли, упала.

— Бегите, малышки, — попросила она, преодолевая боль. — Прячьтесь!

Она вынула мешочек с драгоценностями — возможно, предчувствие — и сунула в руку Амели:

— Возьми это и беги. Я… я найду тебя. А теперь беги.

Плачущая Амели, однако, повиновалась и, стиснув крошечную ручку Женевьев, побежала к деревьям.

— Пойдем, Женна, это такая игра в прятки, — утешила она Женевьев, помогая ей забраться под упавшее бревно.

Они услышали выстрел, но не поняли его значения. И никогда не увидели тело матери, за что нужно благодарить святую Марию.

Они слышали, как человек, которого называли отцом, топает по лесу, выкрикивая их имена, но были слишком напуганы, чтобы выйти.

Прошло много-много времени, прежде чем все стихло. В лесу стало темно, очень темно. Амели и Женевьев обнялись и, согревшись, уснули. Но среди ночи Амели проснулась, дрожа от холода, и позвала мать. Ответа не было. Она долго плакала, прежде чем снова впасть в забытье.

Когда сквозь кроны деревьев стал проникать холодный свет, Амели снова проснулась. Ей хотелось в туалет, и она, отойдя от спящей сестры, выбралась на тропинку.

— Мама! Мама! — звала она, сжимая мешочек, отданный матерью. Что бы ни случилось, ей нельзя это терять.

Амели немного прошла вперед, продолжая звать матушку. Она не пришла, а ведь обещала! И это было так страшно! Может, тогда они видели ее в последний раз?

Амели, все еще надеясь, свернула раз, другой, но мамы нигде не было. Она увидела куст с ярко-красными ягодами, сорвала одну и сунула в рот. Какая гадость! Сначала она выплюнула ягоду, но была так голодна, что стала глотать их не разжевывая.

Услышав крик, она вспомнила о Женевьев и побежала назад, но так и не нашла их укрытие. Потом дорожка раздвоилась, и девочка не знала, куда идти.

Снова крик. Женевьев проснулась, мокрая, голодная и одна.

Амели побежала на звук, но, должно быть, выбрала неверное направление, поэтому не смогла найти канаву под упавшим деревом, где они спали. Скоро, уставшая, испуганная, мучаясь болью в животе от съеденных ягод, она упала на тропинку и громко разрыдалась.

День прошел в бесконечной пытке полусна и жестоких пробуждений. Один раз мимо пробежала лиса и понюхала ее, но отскочила, когда девочка закричала. В другой раз совсем рядом с шипением проползла змея, но тут же исчезла под листьями.

Амели все время звала мать и Женну, скорее ради собственного утешения, чем в надежде получить ответ. К тому времени, когда дневной свет окончательно угас, она помнила только одно слово «мама», но когда, собрав последние силы, скатилась по заросшему травой берегу и упала на грязную дорожку, и это слово было забыто.

Но тут, словно во сне, послышался топот, звон сбруи и мужской крик. Потом сильные руки подняли ее, мужчина спросил: «Кто тут у нас?» — и началась новая жизнь.