Прочитайте онлайн Тайник | ГЛАВА 39

Читать книгу Тайник
3016+1487
  • Автор:
  • Перевёл: Татьяна А. Перцева
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 39

«Ночь, идеальная для мотыльков и звезд», — размышляла Джуд, сворачивая на дорогу в Старбро.

На этот раз она проехала мимо Старбро-Холла, мельком взглянув на дом. Мысли ее были заняты другим. Впереди, над холмом, заходящее солнце пылало янтарем в золотом небе.

Она остановила автомобиль рядом с коттеджем егеря. Выйдя из машины, на минуту остановилась, прислушиваясь, как лес медленно вплывает в ночь. Воздух разрывал птичий щебет. Над головой взмывали вверх и ныряли вниз стрижи, и душа словно стремилась за ними, свободная и окрыленная.

— Джуд!

Она повернулась. Навстречу спешил Юэн, родной, настоящий: воплощение всего, на что она надеялась. Шагнув к ней, он остановился. «Сколько между нами всего недоговоренного», — подумала Джуд.

Они обнялись. Она втянула носом восхитительный запах мыла и свежескошенного сена, и кожа загорелась в том месте, где ее коснулась его щека.

Они несколько минут стояли, словно изучая друг друга. Его лицо еще больше загорело, а цвет глаз казался глубже, оттененный белой с голубым рубашкой поверх серой майки.

— Зайдете? — спросил Юэн, вынимая сумку из багажника.

Джуд послушно последовала за ним в дом.

— Итак, доказательство, о котором вы не хотели говорить по телефону… — напомнила Джуд.

Она все рассказала о Люсиль, но он попросил ее подождать до встречи. Они сидели на садовых стульях у кибитки, с бокалами ледяного белого вина, и Юэн успел разжечь барбекю. Луг снова нужно было косить… трава кусает голые ноги…

— Да. Ваша бабушка приезжала во вторник, — произнес Юэн, подбрасывая древесный уголь в жадное пламя.

— Она приезжала сюда? В самом деле? Мне показалось, Джесси не хочет видеть, как изменился дом.

— Думаю, дело в том, что мы все узнали о Тэмсин. Бабушка выпросила номер моего телефона у Клер. Спросила, не могу ли я за ней заехать. Вот я и привез ее к чаю.

— Как любезно с вашей стороны.

— Вовсе нет. Это было весьма интересно. Ваша бабушка провела меня по моему дому, рассказала, где все стояло, когда она была маленькой. У нее в запасе множество великолепных историй. Когда я отвез ее домой, мы посмотрели фотографии из коробки, которую сняли с чердака. И она показала мне кое-что еще. Это и есть след. Вы когда-нибудь видели старую семейную библию?

— Да, только очень давно. Бабушка держит ее в шкафу вместе с телефонными справочниками и старыми навигационными руководствами деда. Все пустые страницы исписаны, как полагается во многих семьях: даты рождения, смерти и свадеб многих поколений Беннетов.

— Поразительный документ. Мы просмотрели его вместе. Оказалось, егерем был не только ее отец, но и дед. И прадед, Уильям Беннет, рожденный в тысяча восемьсот семидесятом году. Не знаю, кем были его родители и где жили. Но за два поколения до него я нашел некоего Джеймса Беннета, женившегося на дочери доктора Хью Брандалла. Узнаете это имя?

— Да… это доктор Энтони Уикема! — ахнула Джуд. — Только не Хью, а Джонатан! Погодите… был и Хью. Эстер ходила с ним в одну школу. Хотите сказать, он был моим прапрапрадедом?

— Вероятно. Но там также указано имя жены доктора. Стелла.

Джуд потеряла дар речи.

— Стелла означает «звезда», не так ли? — выдавила она наконец. — Как Эстер. О, Юэн, это может быть совпадением.

— Может. А может, и нет. В среду я был в церкви Старбро и посмотрел могилы. Там лежит Хью Брандалл, чья жена Стелла умерла в тысяча восемьсот пятнадцатом году.

— Да, я же видела эту могилу, когда ходила по кладбищу! Помню имя Стелла, потому что искала Эстер. О, Юэн, что же с ней случилось? Она вышла за докторского сына?

— Повторяю, это может быть совпадением. Но наверное, стоит в этом разобраться. Других следов у нас нет.

— В приходских книгах может найтись больше информации, — прошептала Джуд. — Меган из музея сказала, что они, возможно, находятся в архиве округа. Господи, если Эстер умерла в восемьсот пятнадцатом, ей было всего пятьдесят три года! Вовсе не старая.

— Все верно. Приходские книги Старбро находятся в архиве графства. Я справился у одного из церковных служек. Можете поехать завтра? Если хотите, я поеду с вами.

— О, Юэн, спасибо, это будет великолепно. Но… если Стелла записана в нашей фамильной библии, значит, Беннеты — ее потомки и Эстер была моим предком.

— Похоже, что так.

Джуд некоторое время молчала, пытаясь осознать открытие.

— И это означает… о Боже, я дальняя родственница лорда Медингсфилда. Что за кошмарная идея!

— Я думал, вас это повеселит. Что ж, уголь прогорел, если не возражаете, займемся делом.

Они принялись готовить, а потом чудесно пообедали стейками, колбасками и салатами. Стемнело, в сумерках кружили летучие мыши. Джуд почти все время молчала, думая о том, что в конце концов нашла предка, но не Уикемов, а своего. Поверить невозможно!

— Юэн, почему все так вышло? — спросила она. — Я имею в виду эту историю: сны, Эстер, Тэмсин… и все остальное. Для чего все это? Что означает? Нас словно затянуло в водоворот.

— Почему вы считаете, что я знаю ответ? — рассмеялся он. — Я всего лишь простой человек, ваша честь.

— Но все же, если разматывать ленту назад, все началось с Эстер, испуганной и заблудившейся в лесу.

— Или еще раньше: с Люсиль, которую разлучили с семьей во Франции. А может, даже до этого. Вероятно, однозначного ответа нет, Джуд. Можно с ума сойти, думая об этом.

— Наверное, — вздохнула она.

— Мм… восхитительно, — заявила Джуд в девять часов, прикончив миску клубники со сливками. — Так как насчет мотыльков?

— Уверены, что хотите пойти? У меня все готово.

— О да! Я проделала такой путь специально, чтобы увидеть мотыльков. Где мы собираемся на них охотиться?

— У башни. Там очень тихо, а я пытаюсь регулярно вести подсчет.

— И сколько мы увидим? — спросила Джуд, поднимаясь и потягиваясь.

— Думаю, сотни.

— Сотни?!

— Именно. А теперь спрашиваю: вы согласитесь записывать результаты?

— В качестве вашего секретаря? — Она с притворным возмущением скрестила руки на груди.

— Никогда, — рассмеялся он. — Мы равны.

Если бы не темнота, она бы увидела его нежный взгляд. Потому что сейчас, в наступающей ночи, их настроение менялось, воздух словно сгущался. Двигаясь как во сне, они убрали остатки еды и приготовились к походу. Джуд помогла Юэну загрузить в багажник автомобиля громоздкое оборудование. В дороге оба молчали. У башни они вышли, вдыхая свежий прохладный воздух, запахи земли и зелени, сильные, но не сырые. Очевидно, дождя не ожидалось.

— Хорошая ночь для полетов, — заметил Юэн, отдавая ей самую маленькую сумку.

Когда их руки на мгновение соприкоснулись, ее спина покрылась мурашками.

— Не передумали? Мотыльки капризны, они не любят дождь, ветер или холод. И луна сегодня тусклая, так что они полетят на наш свет.

Вместе они прошли через лес, сияющий элегантным черным с золотом в свете уходящего дня, и вышли на поляну. Башня вновь поразила Джуд своей мрачной странностью. Сейчас она опять принадлежала им. Место, где они встретились. Место, где произошло столько важных событий.

— Нужно устроиться здесь, поближе к деревьям, — пояснил Юэн.

Расстегнув одну сумку, он извлек нечто похожее на тяжелый автомобильный аккумулятор.

— Мотыльки не любят открытое пространство. Хватайтесь за другой конец.

Она помогла ему расстелить на земле белую простыню. Юэн поставил посредине большую коробку без крышки и укрепил сучок с большой электрической лампой наверху. Потом нагнулся и прислонил к внутренним стенкам коробки три-четыре обрезка от яичных картонок.

— Это еще для чего? — не выдержала Джуд.

— Мотыльки потанцуют вокруг света, а потом спрячутся поблизости в тени. Для этого яичные картонки идеально подходят. Возможно, мотыльки подобны людям. Боятся обжечься.

— Понимаю, — тихо ответила она.

— Знаю, — улыбнулся Юэн. — Не могли бы вы найти два листа акрилового стекла вон в той сумке?

Порывшись, Джуд нашла стекло, и он вставил листы в коробку по обе стороны от лампы, оставив для мотыльков возможность забраться в коробку.

— Это ртутная лампа. Очень яркая. Наши глаза не выносят такого света. Мотылькам нравится синий конец светового спектра. Мы не знаем точно, почему их влечет к свету, но скорее всего потому, что их полет управляется луной и солнцем. Ну вот.

Он вставил вилку в аккумулятор, включил лампу, и она налилась розовым, а потом ослепительно-белым светом. Джуд пришлось отвернуться.

— Теперь нужно подвесить лампу и ждать нашествия мотыльков.

Юэн подошел к Джуд с фонарем в руках.

— Пройдемся немного. Ночью в лесу так хорошо…

Тьма сгустилась. В этом странном свете силуэты деревьев казались магическими истуканами. Джуд стало не по себе. Юэн взял ее за руку, и Джуд доверчиво вцепилась в его пальцы.

— Мы можем подняться на башню? — неожиданно для себя спросила Джуд.

— Если хотите, — удивленно ответил Юэн.

Они вошли в маленькую комнату. Джуд не была здесь с тех пор, как потерялась Саммер. Все осталось как было. Мирно и спокойно.

— Поднимемся на крышу? — предложила Джуд.

— Обязательно, — кивнул он и помог ей выбраться из люка. И только потом погасил фонарь, чтобы глаза привыкли к темноте.

Они стояли рядом, не касаясь друг друга. Больше Джуд не боялась высоты и без страха смотрела на темнеющий лес. Отсюда можно было различить верхнюю половину Старбро-Холла. В некоторых окнах еще горел свет. Вон там, где ночник, — детская, и у окна движется тень, видимо, Алексия укладывает детей или убирает разбросанные игрушки и одежду. Наверху стали загораться звезды, проглядывая между легкими перышками облаков.

И все это время она ощущала присутствие Юэна, спокойно стоящего рядом.

— Я должна была прийти сюда. Посмотреть, как здесь сейчас.

— И как здесь сейчас?

Она не видела выражения его глаз, но по тону поняла, что вопрос имеет двойной смысл.

— Теперь все встало на свои места. И атмосфера мирная. Зло ушло.

— Вы больше не видите сны? — улыбнулся Юэн.

— Нет. И Клер сказала, что Саммер больше не страдает от кошмаров.

— Хорошо.

Джуд почувствовала неловкость. Упоминание о Клер словно встало между ними.

— Знаешь, — он перешел на ты, — Клер всегда была для меня только другом.

— Теперь знаю, — кивнула Джуд.

— Она будет злиться… если… не могу сказать…

— Спрашиваешь, специально ли я держусь подальше от тебя, чтобы не ранить ее чувства?

— Но ты всегда заботилась о ней.

«Странно, что он не заметил, как изменились мои мысли о Клер за последние две недели. Идиотка, — упрекнула она себя. — Откуда ему знать, если он понятия не имеет, что теперь у Клер появился Джон».

— Я думала о том, что ты сказал. О том, что жалею ее. Так много случилось за это время… Теперь я испытываю к ней совершенно иные чувства. Больше мне ее не жаль. Ты прав. Мы должны жить своей собственной жизнью, делать собственный выбор. Мы с ней по-разному мыслим, по-разному действуем, по-разному относимся к людям и событиям в жизни.

— И как ты относишься к… — запинаясь, спросил Юэн. — Что чувствуешь?

Джуд легко коснулась его лица в темноте. Он шагнул вперед и прижал ее к себе. Их губы оказались совсем близко. Юэн стал покрывать лицо Джуд нежными поцелуями. Они прильнули друг к другу и несколько секунд не расцепляли рук, слушая биение своих сердец.

— Раз уж ты спрашиваешь… Я чувствую себя удивительно счастливой. — Джуд слегка пошатнулась, словно от избытка счастья, и он удержал ее.

— Я тоже, — ответил Юэн, снова целуя ее. — Но нам пора. Давай спускаться, прежде чем упадем в обморок и кувыркнемся через парапет.

Она хихикнула.

На площадке лестницы они остановились, снова обнялись, и он повел ее вниз. Когда они добрались до подножия, Юэн поставил фонарь, подхватил Джуд на руки и, пройдя последние несколько ступенек, прижал ее к стене и долго целовал, пока она не пожаловалась, что угол кирпича впился ей в спину.

Юэн рассмеялся, стряхнул с ее волос мох, и они вышли в ночь.

— Смотри! — тихо произнес Юэн.

Джуд удивленно ахнула. В ярком свете на дальнем конце поляны кружил большой рой мотыльков. Взявшись за руки, они поспешили к ловушке.

— Да здесь их сотни! — вскрикнула Джуд.

— Я же говорил. Где блокнот? Вот, держи. Еще карандаш и фонарик. И сейчас мы посмотрим.

Он деловито встал на колени и вынул один лист акрилового стекла. Десятки мотыльков сидели на яичных решетках, расправив красивые крылышки, словно леди в кринолинах.

— Взгляни! Что это? — воскликнула Джуд, показывая на большого мохнатого золотистого мотылька.

— Бражник. Его гусеница ужасно много пьет. Запиши его.

Она старательно записала.

— А это обычный изумрудник. Маленький ярко-зеленый. Два крапчатых, три атласно-белых.

— Они потрясающие! Больше всего мне нравятся.

— Вот еще два. И гляди на этого. Слоновий ястреб.

— Великолепно!

Она смотрела на большое, мохнатое, розовое с коричневым создание, закружившееся в безумном танце, прежде чем сесть на акриловое стекло.

Юэн отложил яичную картонку и взял другую.

— Эти маленькие более примитивны. Они известны как микромотыльки в противоположность более эволюционно развитым макромотылькам. А, вот оно. — Юэн пошарил в сумке с пластиковыми мешочками для образцов и, вынув один, показал Джуд крошечное, ничем не примечательное насекомое. — Я рад, что заполучил эту пинеллу. Она живет на соснах, что доказывает мою теорию миграции мотыльков. Этот паренек, должно быть, пролетел немалое для него расстояние. Здесь поблизости нет сосен, только рядом с деревней.

— Как же он доберется домой?

— Боюсь, не доберется. Взрослые мотыльки живут не слишком долго. Выйдя из коконов, они очень быстро спариваются, и на этом дело их жизни завершено.

— Все эти усилия только для того, чтобы стать мотыльком, спариться и умереть? Ужасно!

— Разве? — Юэн сделал вид, будто изучает пинеллу. — А мне идея по душе.

Джуд рассмеялась.

— Смотри!

За кругом света стоял непроглядный мрак, и все больше мотыльков падали на простыню за коробкой или бешено кружились вокруг лампы. Многие попадали в коробку и недолго порхали там, прежде чем заползти в яичную ячейку, готовые к идентификации. Юэн называл каждого, и Джуд старательно записывала иностранные слова на слух, если не знала правильного написания.

К одиннадцати часам она записала пятьдесят шесть названий. К полуночи у них было сто десять.

— Невероятно! — ахнула Джуд, когда они в последний раз пересчитали записи.

— В разное время года прилетают разные виды. Только в этих лесах я после приезда сюда обнаружил почти пятьсот.

— Не представляла, что их столько.

— В Англии их две тысячи семьсот видов. И только шестьдесят четыре наименования бабочек. Если мы теряем один или два вида из-за смены климата или других причин, все равно находим новые.

— Ты систематизируешь результаты?

— Конечно. В округе есть клуб любителей мотыльков, и мы делимся полученными знаниями. А теперь, думаю, мы увидели достаточно. Подними фонарь, я выключу лампу, и мы все уберем.

Джуд старалась держать фонарь повыше, пока Юэн ловко разбирал ловушку и вытряхивал мотыльков, упорно отказывающихся покидать яичные картонки или простыню. Мотыльки лезли повсюду: в волосы, одежду, и они старательно чистили друг друга, смеясь и целуясь, прежде чем все собрать и нести к машине.

Высоко в небе последние клочья облаков уносились вдаль.

— Взгляни на звезды! — вскрикнула Джуд. — О, взгляни на звезды!

Они стояли обнявшись, глядя на сияющий в небесах свет.

— Как их много сегодня! Сотни и сотни…

— Вот… — Юэн встряхнул простыню и расстелил на земле.

Они легли, держась за руки и глядя в небо.

— Океан звезд, — прошептал Юэн.

— Уверена, они движутся. Все небо движется!

Он рассмеялся и сжал ее руку.

— Не небо, Джуд, а земля. Земля вращается.

— Да, конечно.

— Вращается вверх, вперед, к свету. Это слова из гимна, насколько я помню.

— Я что-то увидела. Что это?

— Падающая звезда — метеорит. Мы наблюдаем метеоритный дождь. А вот и другая.

Звезды летели вниз, одна за другой, крошечные световые прочерки, как искры от фейерверка, ярко вспыхивающие, но тут же исчезающие.

— Такое странное впечатление. Словно они устроили представление только для нас, — прошептала Джуд.

— Так и есть, — твердо ответил Юэн.

Они лежали молча, каждый думал о своем. И Джуд неожиданно вспомнила другую ночь, когда смотрела на звезды и испытывала такое же невероятное счастье. Это было после школьных танцев, с Марком. Он поклялся на звезде, что они всегда будут друзьями. Это был один из наиболее важных моментов в ее жизни. Теперь она должна признать, что это давно в прошлом. Ушло навсегда, как ушел Марк.

Джуд пыталась возродить счастье, которое чувствовала тогда, и два мгновения — прошлое и сегодняшнее — слились на миг во Вселенной и вызвали слезы на глазах. Марк ушел под крыло Хранителя Звезд, но звезды все еще тут. И теперь рядом Юэн. Ждет.

Она уткнулась ему в плечо, и Юэн стал снова ее целовать.

Они любили друг друга на земле, плывущей в океане древних и молодых звезд.

В ту ночь Джуд осталась в доме Юэна. Впрочем, уснуть им так и не удалось.

Утром они поехали в Нориджский центральный архив узнать, что случилось с Амели Медингсфилд, которая стала Эстер Уикем, и… нашли все на микрофише. Стелла Брандалл, урожденная Эстер Уикем, была похоронена на церковном дворе Старбро, в марте 1815 года. Только имя, ничего больше.

— Знаешь, что я вспомнила? — воскликнула Джуд, когда они с Юэном ужинали в новой кухне его дома. — Атлас неба в коллекции Старбро. Ты, возможно, не видел его, но там полно изображений знаков Зодиака, которые скопированы на потолке библиотеки Старбро-Холла.

— Да, ты говорила.

— Там было кое-что, меня смутившее.

— Только одно? По-моему, там все сплошные загадки.

— Верно!

Она подалась вперед, взъерошила его волосы, а он притянул ее к себе и поцеловал.

Немного отдышавшись, Джуд продолжила:

— Так вот, эта загадка — рукописное посвящение на титульном листе книги. «АУ от СБ». Я думала, что АУ — это Энтони Уикем. А что, если это Август, ведь он сменил имя, а СБ — Стелла Брандалл?

— Хочешь сказать, они стали друзьями после всего, что случилось?

— Ну, этого мы доказать не можем. Так, предположение.

— Воздушные замки.

— Просто глупость…

— Но хорошая гипотеза.

Той ночью, лежа в волшебной стране, на грани между бодрствованием и сном, она пыталась представить, как это случилось.

Они встретились однажды, как она всегда мечтала.

Сначала после свадьбы она оставалась в мужнином коттедже, в Фелбартоне, подальше от любопытных глаз. Но годы шли, а вместе с ними таял страх разоблачения. Иногда ей приходилось бывать в гостях неподалеку от Старбро-Холла. Однажды она проезжала мимо в экипаже и прильнула к окну, жадно разглядывая прекрасные очертания дома, как порой женщины рассматривают лицо прежнего возлюбленного. Она надеялась увидеть слуг: Сьюзен, вытряхивающую пыльную тряпку, или Сэма, косящего траву. Но напрасно. Они проехали мимо, и она ощутила холодное отчаяние.

В Духов день, почти девять с половиной лет после смерти Энтони, возвращаясь домой после проведенной с отцом Хью ночи, они проходили мимо церкви Старбро, и коляска остановилась, потому что служба закончилась: люди стали выходить на дорогу. Хью подтолкнул ее и показал на молодую леди с грустными глазами в небесно-голубом плаще. Темные локоны выбивались из-под шляпки. Она вела двух капризничающих маленьких мальчиков к экипажу.

— Это миссис Уикем, — прошептал Хью.

Позади жены шел Август. Она сразу узнала его, хотя он из тощего застенчивого мальчишки превратился в тощего неуклюжего мужчину с рассеянным взглядом.

Коляска двинулась, Август уехал. А ей снова стали сниться кошмары.

Прошел еще год, и наступил великолепный летний день, когда она шла по полям с двумя маленькими дочерьми и их няней Молли, собираясь навестить живущую в Холте замужнюю сестру Хью. В том месте, где тропинка огибала деревья, она увидела медленно идущего навстречу человека с опущенной головой. Оказалось, он читал на ходу книгу. Они почти миновали друг друга, настолько он был погружен в книгу, но она узнала его и уже хотела пройти мимо, но не выдержала.

— Август!

Он на секунду застыл и посмотрел на нее, будто увидел призрака.

— Эстер? — прошептал он.

— Я теперь Стелла, — ответила она, проклиная любопытство Молли. Малышки, однако, не заинтересовались незнакомцем и стали подталкивать палочками бабочку, распростершуюся на грязной дороге.

— Стелла, — повторил он. — По-прежнему звезда. — Его улыбка казалась вымученной.

— Молли, — весело произнесла она, — иди вперед с детьми. Мы с мистером Уикемом старые друзья и хотим поговорить.

Девочки весело упорхнули. Старшая несла умирающую бабочку на веточке как трофей.

— Что случилось с тобой? — спросил Август с отчаянием. — Я думал… боялся, что ты мертва. И во всем виноват я.

— Ты? Но как такое возможно? Мы были детьми. Совершенно беспомощными. Твоя мать…

— Матушка мертва.

— Нет, я…

Она не могла сказать, что сожалеет, потому что испытывала безмерное облегчение.

— Когда?..

— Три… нет, четыре лета назад. От болезни горла. Последние недели перед смертью она не могла говорить.

«Это, должно быть, обрадовало всех в доме», — подумала Эстер.

— А твой отец…

— Все еще жив, но не покидает Линкольншир. Эстер… Стелла… Но почему Стелла, во имя всего святого?

— Пришлось изменить имя. Я не убивала Тротвуда, Август, но доктор Брандалл советовал предпринять меры предосторожности. Я вышла за его сына Хью. Мы живем очень тихо, и я никому не хочу причинять неприятности. И меньше всего тебе и твоей семье.

— Да, хотя и невольно, ты причинила мне неприятности на всю мою оставшуюся жизнь! — воскликнул он.

— Как это? — в ужасе вскрикнула Эстер.

Вспомнив кошмарные события десятилетней давности, она задохнулась от холодного гнева.

«Это я претерпела столько бед!»

Бездомная, отверженная, много месяцев скиталась с цыганами, часто голодая, дрожа от холода, едва не падая от усталости. Отдала им колье за то, что приютили, — жаль, что потеряла одну подвеску, и теперь у нее не было ничего. И оказалось, что Роуэн — не одна из них. Ее маскировали под цыганку — красили волосы в черный цвет. Была ли она найденышем, как Эстер, или ее украли у богатой семьи — неизвестно. Ее не посвящали в таборные тайны, а спрашивать было бесполезно.

Наконец, вняв мольбам Эстер, они отвели ее к дому единственного в мире человека, который сумел бы ей помочь, — Джонатана Брандалла. Он принял Эстер ради старого друга Энтони и повел себя благородно, когда Хью влюбился в нее. Очень многие отцы на его месте запретили бы этот союз. Хью, после многих лет учебы, закончил медицинский факультет и уже имел практику в соседнем приходе. Они поженились без излишнего шума.

— Так чем я обидела тебя? Какие беды причинила, Гасси? — тихо, но страстно выпалила она. — Это ты украл мое наследство. Твоя семья отняла у меня дом и имя. Должно быть, я досаждала тебе самим своим существованием, но вряд ли сочту нужным извиниться за это.

Он боялся встретиться с ней взглядом. Она права, обвинив его мать. Влияние Алисии было куда сильнее, чем представляла Эстер. Стыд и позор навсегда останутся его спутниками по жизни.

Теперь, когда нашел ее, он втайне был рад, что они встретятся снова. Из Старбро-Холла пришло приглашение к обеду, и Хью счел нужным его принять. После обеда Август повел Эстер в библиотеку и дал понять, что она может посещать ее когда пожелает.

Здесь все осталось по-прежнему, и Эстер была счастлива сидеть за столом и думать об отце.

«Другого такого места просто нет на свете», — думала она.

Август иногда поднимался на башню, чтобы наблюдать за звездами, но Эстер никогда, до конца дней своих, не соглашалась пойти с ним. Для нее башня стала местом террора и насилия.

Однако, в залог мира и в память об отце, она подарила Августу книгу, новое издание Атласа неба, что привело его в восторг. Но он так и не нашел в себе мужества рассказать свою тайну. Тайну, которая едва не стоила жизни Эстер. Вместо этого после ее смерти от инфлюэнцы он заказал художнику расписать потолок библиотеки. Среди ее бумаг Хью нашел толстый конверт с надписью:

«Хранить в библиотеке Старбро-Холла».

Хью распечатал конверт и прочитал:

«Отчет Эстер Уикем».

Он лично отвез письмо Августу. Прочитав письмо, потрясенный Август признался Хью в содеянном.

Сквозь полуоткрытую дверь Август заметил, как Эстер кладет письмо Беллингема в письменный стол, и любопытство подтолкнуло его открыть ящик и прочитать послание. Смысл заключался в том, что его соперница за обладание Старбро-Холлом что-то замышляет. То, что может расстроить планы матери.

Остаток дня он следил за Эстер, видел ее тайные приготовления и, когда она направилась к башне, тайком пошел за ней. Едва она поднялась наверх с последней частью телескопа и тележка опустела, в его ушах словно зазвучал голос матери:

— Ты знаешь, что делать, мальчик.

Вопрос заключался в том, оставить ли тележку снаружи, на виду, где она может возбудить подозрения каждого, или рискнуть: вдруг Эстер услышит и помешает выполнению его миссии. Если поторопиться…

Он быстро вкатил тележку в башню, захлопнул и запер дверь и нырнул под прикрытие деревьев.

Два дня он, напуганный содеянным, никому ничего не говорил. Исчезновение Эстер посчитали побегом, признанием поражения, и Алисия объявила об этом слугам. Приехали адвокаты, новые документы были составлены, обсуждены и подписаны. Споры продолжались, поскольку поверенный Энтони оставался верен усопшему хозяину, но все его аргументы были сметены пропажей Эстер.

На третью ночь в башне был виден свет, и Август наконец сломался и все рассказал матери. Сначала она растерялась. Кто бы подумал, что ее слабак-сыночек способен на столь решительные действия?

Но, сообразив, она расчетливо прищурилась, и Августа пронзил холодный озноб. Когда Алисия призвала Тротвуда и объяснила, что нужно делать, Гасси ушел к себе. В самых худших кошмарах он представить не мог, что его поступок будет иметь столь жуткие последствия. И хотя он радовался, что Эстер удалось избежать смерти, всю жизнь его терзали угрызения совести, пока он снова не увидел ту, которую обрек на смерть.