Прочитайте онлайн Тайник | ГЛАВА 26

Читать книгу Тайник
3016+1886
  • Автор:
  • Перевёл: Татьяна А. Перцева
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 26

— Это все, что я смогла найти.

Меган Макромбер, помощник куратора замкового музея, красила губы помадой цвета сливы, носила множество сережек в ушах и великолепно знала историю Норфолка. Она поставила на стол картонную коробку, служившую когда-то упаковкой для двадцати четырех банок печеных бобов, и предложила Джуд стул. Та уселась и прочитала грязную этикетку на крышке коробки: «Башня Старбро. Июнь 1923 года».

Меган стала разворачивать пакеты. Джуд отложила замеченную ею газетную вырезку. На снимке был мужчина среднего возраста, его волосы, казалось, доходили до мочек ушей. Он стоял у подножия башни, показывая на осколки керамики и кости с гордостью чемпиона, поймавшего самую большую рыбу.

Джуд посмотрела на подпись под снимком: «Кембриджский археолог бросает вызов местным легендам, чтобы раскрыть тайны прошлого».

— Что это у вас?

Меган взглянула на газетную вырезку, выложила осколки горшка из пакета и принялась разворачивать второй.

— Здесь говорится: «Традиционно считалось, что это нечистое место, и местные жители советовали Мэллори не вести там раскопки».

— Мэллори? — повторила Меган. — Чарлз Мэллори. Где я о нем слышала?

Она продолжила разворачивать пакеты. Костяное кольцо, несколько древних монет, пара патронов недавнего происхождения… и, наконец, маленький, туго завернутый пакетик, который с трудом удалось развернуть.

— Интересно, что это?

Джуд, увидев то, что лежало на ладони Меган, ахнула. Крошечный предмет размером с монетку в пять центов. Золотая оправа покорежена, вещь нуждалась в хорошей чистке. Но сомнений не было: это седьмая звезда, усеянная бриллиантами.

— Меган, — выдохнула она, — вы не поверите, но я знаю, откуда это. Это часть колье, которое я только что отдала на оценку. Оно много лет хранилось у моей бабушки.

Джуд наскоро объяснила историю колье.

— По всем законам оно принадлежит вам, хотя я не могу так просто его отдать, — вздохнула Меган. — Послушайте, вы говорите, колье у ювелира. Когда получите его, принесите мне, я посмотрю, а к тому времени узнаю процедуру возврата. Должны быть специальные формы и правила.

— Да, тут вы правы.

— Но это колье… Вы сказали, оно как-то связано с семьей Уикемов. Если хотите узнать больше об Эстер, почему бы не пойти в церковь Старбро? Это неплохое начало. Приходские записи наверняка есть в мэрии.

По пути в Старбро-Холл Джуд продолжала удивляться, как легко нашлась информация о колье!

Она возвращалась через деревню и решила последовать совету Меган. В центре деревни было мало достопримечательностей: огромная церковь нависла над рядами коттеджей восемнадцатого века и площадью с древним дубом и окружающей его скамьей, которая существовала здесь, когда сама Джуд была еще подростком.

Она остановила машину у церкви и открыла ворота церковного двора.

Светлая и просторная церковь, к счастью, была открыта. Самая большая примечательность ее — огромная средневековая купель в начале прохода, со статуей, возвышающейся сбоку. Джуд отошла, чтобы как следует ее рассмотреть. Статуя представляла собой бородатого мужчину с буйной гривой волос, размахивающего дубиной. Картонная табличка на крышке купели извещала, что это дикий лесной человек, язычник, пытающийся отогнать злых духов. Эта часть церкви казалась старейшей. Если верить другой табличке, хоры с прекрасными резными перилами и ограждением были сделаны в пятнадцатом веке, но большинство могильных памятников относилось к восемнадцатому. Джуд с интересом заметила несколько мемориальных досок и памятников членам семьи Уикем: викторианскому судье Уильяму, Ричарду, умершему от ран, полученных на Бурской войне. Но имен Энтони и Эстер не нашла.

Осмотрев все, Джуд вышла из церкви и закрыла за собой дверь.

В самой древней части церковного кладбища находилась большая могила, обнесенная железной оградой с табличками, где были нанесены имена Уикемов Викторианской эпохи. Но надгробий восемнадцатого века не было совсем. Ни одной Эстер или Энтони, только Стелла, жена Хью или Хьюго, даты рождения и смерти которой стерлись, и Эсси Джордж, умершая в тысяча восемьсот пятидесятом.

Остальная часть могил относилась к двадцатому веку.

«Среди них наверняка можно найти имена Беннетов, егеря и его жены», — решила Джуд.

На дальней стороне кладбища старик в рубашке с короткими рукавами подстригал куст, и Джуд, обходя могилы, направилась к нему. Услышав ее голос, он опустил секатор и минуты две обдумывал вопрос.

— Они где-то там, — сказал он наконец, показывая секатором на участок, который она не осмотрела слишком тщательно. — Мой па умер в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом, и здесь он похоронен. Моя ма тоже… когда больше не смогла без него жить.

Он пошаркал вдоль рядов могил, смешно взмахивая руками. Джуд последовала за ним на безопасном от секатора расстоянии.

Они довольно быстро нашли могилу: каменный крест с надписью «Джеймс и Роза Беннеты» и датами рождения и смерти. У основания стояла ваза для цветов, в которой много лет жили только пауки. Джуд поклялась вернуться с цветами или растением в горшке. Странное чувство вызывали вид могилы, имена родных людей. Словно она ощущала особую связь с похороненными на этом кладбище людьми, которых она никогда не видела. Но они — ее семья…

Старик медленно пошел к кусту, который не закончил подстригать, но Джуд остановила его:

— Простите…

Он повернулся и уставился на нее.

— Не знаете ли, похоронены здесь какие-нибудь цыгане? Я бы хотела найти могилу Тэмсин Ловалл, если такая существует. Но вряд ли это имя что-то значит для вас.

Старик надолго задумался, прежде чем ответить:

— Нет, не Тэмсин. Но возможно, другой Ловалл. Пойдемте со мной.

Другой калиткой он провел ее на площадь.

Деревянная скамья вокруг древнего дуба была сделана из нескольких скрепленных болтами секций, некоторые поновее, некоторые с поломанными подлокотниками или выпавшими досками. Все стали серебристыми от времени и казались частью самого дерева. На спинках блестели маленькие металлические мемориальные таблички.

— Посмотрите эту. Разберете? — Старик показал на ржавую табличку на одной из самых старых секций.

— «Тед Лова»…

— Раньше можно было различить. «Тед Ловалл». Как считаете, могло такое быть?

— Могло, — нерешительно пробормотала Джуд.

Она обошла дерево в поисках других имен. Но заинтересовало ее только одно.

— Марти Уолтерс, — прочитала она вслух. — Тысяча девятьсот пятидесятый — тысяча девятьсот семидесятый. Всего двадцать лет.

— Это случилось летом семидесятого, — кивнул старик. — Почти вся деревня собирала деньги на могилу. Видите ли, очень уж было жаль его родных. Ужасная трагедия, ужасная.

— Мальчик, который погиб на той вечеринке, — потрясенно ахнула Джуд. — Где жила его семья?

— Вижу, вы меня поняли. По дороге в Шерингем. Где-то на побережье. Но он упал с башни.

«Итак, в церкви я ничего не узнала об Эстер. От приходских книг толку никакого, потому что точных дат я не знаю».

Джуд вернулась в Старбро-Холл. Там никого не оказалось, поэтому она поднялась в библиотеку, где оставила ноутбук. Некоторое время нервно бродила по комнате, выглядывая в окно в сторону башни и пытаясь выстроить цепочку фактов. Бесполезно. Присев за стол, она взяла листок бумаги и записала все, что знала.

Эстер, дочь Энтони Уикема. В 1765, когда ее нашли, при ней было ожерелье.

Подружилась с цыганкой, которую встретила в лесу: 1775 год.

Бабушка познакомилась с Тэмсин Ловалл в 1933 году.

Бабушка забрала у нее колье (как оно появилось в семье Тэмсин, и каким образом звезда была оторвана?).

Бабушка отдает ожерелье: 2008 год.

Она беспомощно уставилась на заметки.

«Как, спрашивается, колье (при условии, что это одно и то же колье) попало к цыганам и обнаружилось у Тэмсин полтора века спустя? Неужели обе цыганки были из одного рода? Трудно представить, что колье передавалось из поколения в поколение, хотя искушение продать его было слишком велико. И как спрятать украшение в кибитке, где оно может пропасть или сломаться? Хотя оно действительно повреждено».

Джуд принялась рисовать кибитку, украшая ее такими же узорами на крыше, какие видела на той, где спал Юэн. Вздохнув, она отодвинула бумагу.

«Надо подумать, что делать дальше. Но у меня и без того полно работы. И сегодня нужно забрать Саммер из школы».

Она включила ноутбук и принялась за синопсис статьи. Через полчаса отправила письмо Бриджей Маклохлин, редактору журнала «Бичемс», где сообщила, что ей нужно провести дальнейшие исследования, но она считает, что история должна быть очень личной, о двух астрономах — отце и дочери. Что думает об этом Бриджей? В последний момент, прежде чем послать письмо, Джуд добавила в копию адрес своего босса Клауса. На всякий случай.

Краем глаза она заметила набросок кибитки. Откуда кибитка появилась в сельском доме? Юэн сказал, что позаимствовал… кажется, у кузена.

— Скажите, откуда у вашего кузена взялась кибитка? — спросила она Юэна, заехав к нему вместе с Саммер.

Они нашли его спящим в кибитке. Но он уверял, что Саммер правильно поступила, разбудив его.

— Она стояла здесь, когда он купил ферму. Бывшие владельцы поддерживали связь с цыганами.

— Возможно, вы сумеете найти, как их звали? Не знаю, сможем ли мы разыскать семейство Ловаллов.

— Попытаюсь. Но есть и другие способы.

— Расскажите, — немедленно заинтересовалась она.

— Почему бы нам не пойти в табор, тот, что на опушке леса? Они могут что-то знать и, возможно, приезжают сюда много веков. Раньше они останавливались у Фоксхолл-лейн, но чертов Джон Фаррел переместил их на другую сторону леса, прямо к большой дороге.

— Вы их знаете?

— Конечно. Часто встречал, когда бродил по лесу.

— Прекрасно! Когда мы можем пойти?

— Сегодня же, если хотите. — Юэн зевнул. — Позволите сначала принять душ и выпить чашку кофе?

— А как насчет Саммер?

Они дружно уставились на девочку, которая увлеченно разговаривала с совами.

— Она может пойти. Почему нет?

— Не знаю… — нерешительно протянула Джуд. Она боялась за племянницу. — О, почему бы нет?

«Если они друзья Юэна, все будет в порядке», — успокоилась Джуд.

На опушке леса стояли только три дома на колесах. Не разрисованные кибитки, как у Юэна. Рядом были припаркованы машины, которые использовались как тягловая сила. Пожилая женщина развешивала белье на протянутой между двумя домиками веревке. Она наблюдала за приближением чужака, но, узнав Юэна, кивнула и постучала в ближайший дом.

— Барни! — крикнула она, добавив что-то на своем языке.

Из дома выглянул смуглый стройный мужчина лет тридцати пяти — сорока, в куртке поверх футболки и джинсов. Юэн объяснил, что познакомился с Барни в прошлый раз, когда цыгане приезжали в эти места. Стив Ганн обычно давал ему работу, и Юэн, увидев, как он сколачивает курятники, попросил его сделать несколько клеток.

— Юэн! — воскликнул мужчина, сверкнув белозубой улыбкой. — Рад тебя видеть! Привел свою семью? — с веселым недоумением спросил он.

— Нет, — рассмеялся Юэн. — Но очень хочу этого.

— Мы друзья Юэна. Я Джуд. — Она выступила вперед и протянула руку. — А это моя племянница Саммер.

Но Саммер жалась к Джуд и застенчиво поглядывала на Барни. Потом дернула Джуд за блузку, и та нагнулась к ней.

— Саммер желает побольше узнать о домиках на колесах, — торжественно объявила она. — Похоже, девочка ожидала увидеть нечто более красочное и, конечно, лошадей.

— Как у Юэна, — набралась храбрости заговорить Саммер.

— Вот оно что, — с сожалением протянул Барни. — Кибитка Юэна просто чудо. Лайза… — он показал на женщину, которая развесила белье и подошла к ним, — в детстве жила в кибитке, но за этими куда легче присматривать. Верно, Лайза? И лошадкам было тяжело. Слишком оживленное движение на дорогах, и пастись негде. Дети любили лошадей. Жаль, что моих двоих еще нет дома, они бы поиграли с Саммер.

— Они в школе? — спросила та, растеряв застенчивость.

— Да, в школе Старбро. Ты тоже туда ходишь?

Саммер покачала головой.

— Саммер и ее мать живут в нескольких милях отсюда, в Фелбартоне, — пояснила Джуд. — Но очень интересно, что ваши дети учатся в Старбро.

Она взглянула на Юэна, тот ободряюще кивнул.

— Юэн говорит, ваша семья приезжала сюда много лет. Может, вы слышали о девочке… теперь она очень старая дама, если жива… и она знала мою бабушку, когда та ходила в школу Старбро в тридцатых годах. Ее зовут Тэмсин Ловалл.

Барни с сомнением покачал головой и заговорил с Лайзой на смеси английского и незнакомого грубого языка. Может, Лайза — его бабушка? Но сколько ей лет? Кожа сморщенная, как изюм, а сама она достаточно бодрая.

Старуха медленно кивнула и обернулась к Джуд.

— Я знаю одну Ловалл, но это не ваша Тэмсин. Сестра моего отца. Ее муж был Ловалл, Тед Ловалл. — Она добавила что-то непонятное.

— В Старбро есть скамья с его именем, — сообщила Джуд.

— Правда? — удивился Юэн.

— Да, я видел, — кивнул Барни. — Наверное, его хорошо знали в округе, верно, Лайза?

— Думаю, так, — усмехнулась старуха. — Особенно в «Красном льве». В конце жизни он больше не кочевал и любил заработать пинту-другую своими историями.

— Много лет назад произошла какая-то ссора, — заметил Барни. — Кто-то из семьи, может быть, ваша Тэмсин, во время войны решил осесть. Тогда многие ушли на фронт, и можно было получить работу на местных предприятиях. Да и трудные времена наступили для цыган. В каждом чужаке, передвигающемся по стране, подозревали шпиона. Многие тогда говорили резкие слова о предательстве семьи и цыганских традиций. Мне вот нравится эта жизнь, но я понимаю тех, кто сдался. Кочевать нелегко, кто-то не выдерживает.

— Фаррел по-прежнему пытается вас выставить? — вмешался Юэн.

— Да. Полиция была здесь на прошлой неделе, — вздохнул Барни. — Что-то насчет украденных птиц. «Обычная проверка, — сказали они, — очень сожалеем». Да, обычная проверка. Но только нас, как правило, проверяют первыми. Я едва не рассмеялся. «Единственная птица, которую вы найдете, — это курица, купленная Маргрит в супермаркете. Но можете обыскивать, если хотите». И знаете, они даже никуда не заглянули. Этот констебль — парень неплохой, верно, Лайза? Извинился и при этом выглядел очень смущенным. Начал нас расспрашивать. Оказалось, в его семье были цыгане. Так что мы очень хорошо поговорили и попытались выяснить, как он может узнать о родственниках. Видите ли, порой люди оказываются не такими, как вы о них думаете. Но есть и те, у кого всю жизнь на глазах шоры. Видят только то, что хотят, а хотят они увидеть только плохое.

Его глаза на миг сверкнули яростью, но в них тут же появилось прежнее дружелюбие.

— Итак, ваша Тэмсин Ловалл. Возможно, она или ее родные живут неподалеку. Вы пытались дать объявление в газету или на сайт?

— Нет, — протянула Джуд, гадая, почему не подумала об этом раньше. — Полагаю, это мысль.

— Я, конечно, поспрашиваю, но ничего не могу обещать, это было так давно, — вздохнул Барни.

— Спасибо, Барни, — кивнул Юэн. — Я знаю, вы попытаетесь. Спасибо, Лайза.

— Не за что, Юэн, — ответила Лайза и что-то сказала по-цыгански, показывая на Джуд и протягивая руку.

— Она хочет погадать вам по руке, — хмыкнул Барни.

— Вперед! — велел Юэн.

— Нужно ли? — засомневалась Джуд.

— Да. Вы должны дать ей монетку. Вот, возьмите.

Лайза взяла руки Джуд, стала изучать форму пальцев и суставы, затем долго всматривалась сначала в правую, потом в левую ладонь, обвела пальцем линии и припухлости.

— У тебя сильная воля, очень сильная, — объявила она наконец. — Но что-то держит тебя. Если вырвешься на свободу, обретешь собственную судьбу. Очень хорошо.

— Спросите ее о любви, — посоветовал Барни, переводя взгляд с Джуд на Юэна, отчего краска бросилась в лицо Джуд.

— Линия любви прерывается, — покачала головой Лайза. — Что-то грустное, верно? Потом развилка, видишь? Ты должна решать.

— И никаких высоких смуглых брюнетов? — засмеялась Джуд.

Лайза даже не улыбнулась.

— Не могу предсказать тебе будущее, только то, каким ты сама его сделаешь. А теперь ты, малышка.

Она издала ободряющий звук, словно подзывая мелкое животное, и Саммер, изнемогая от страха и любопытства, протянула руки.

Лайза осмотрела их, поглаживаниями прогоняя страх, и сложила на мгновение ладони девочки словно для благословения.

— Присматривайте за этой необыкновенной малышкой, — обратилась она к Джуд.

— Обязательно. Юэн, как насчет вас?

— О, Лайза уже гадала мне, — сообщил он, — и приговор суров: воздерживаться от пива и шоколада.

— Вы меня дурачите, — отмахнулась Джуд, но Лайза улыбнулась. — Не думаю, что она была так жестока.

Юэн усмехнулся, но Барни совершенно серьезно произнес:

— По рукам можно определить болезни. По длине пальцев и… — Он осекся.

Приближающаяся машина сбавила скорость. Водитель, здоровенный громила в рубашке с закатанными рукавами и ежиком на голове, высунулся в окно и осыпал «черных» сочными ругательствами. Лайза и Барни проигнорировали его с каменными, как у статуй, лицами, но взбешенная Джуд шагнула к машине, сжав кулаки. Юэн схватил ее за руку и удержал.

— Так вопросы не решаются, — пробурчал он, когда мотор взревел и машина умчалась.

— Я не собиралась ударить его! — воскликнула она. — Поверить не могу, что вы промолчали!

— Поймите, это только ухудшило бы ситуацию.

Саммер казалась потрясенной, поэтому Юэн обнял ее и прошептал:

— Он был очень груб с нашими друзьями, верно? Плохой человек. Но никто не пострадал. Пойдем, нам пора. Я купил мятного мороженого с шоколадом, чтобы отпраздновать покупку новой морозилки, поэтому идем домой и положим мороженое в вафельные стаканчики.

Пока Саммер гуляла в саду, разглядывая животных и с довольным видом облизывая огромный вафельный конус с мороженым, Юэн и Джуд отдыхали на садовых стульях с кружками чая в руках.

— Спасибо за то, что остановили меня. Я не хотела его ударить, только просто горела желанием высказать все, что о нем думаю. Но возможно, вы правы. Бедная старая Лайза и Барни! Терпеть такие оскорбления!

— Знаю, но там была Саммер. И потом, невозможно внушить что-то подобным людям! Никогда не знаешь, на что они способны. Он мог не тронуть вас, но вышел бы и набросился на меня.

— На вас? Почему?

— У этих типов странная логика. Несмотря на бесконечные разговоры о равенстве, они все-таки считают, что главный — мужчина. И обвинят меня в том, что я даю вам много воли. Или не в его правилах бить чью-то женщину, так что он вместо этого ударит ее мужчину. Кроме того, вы должны помнить: Барни почувствует себя униженным, если кто-то другой, особенно женщина-гаджо, пытается сражаться вместо него. Мужская гордость — очень древний инстинкт. Не стоит ее недооценивать.

— Очень глупо, — фыркнула Джуд. — Но что будет с Барни, Лайзой и другими? Не могу представить, что кто-то ведет такую… рискованную жизнь. Разве они не имеют права пожить на этом клочке земли?

— Нет. Фаррел хочет, чтобы они убирались. Боюсь, Дело не только в праве собственности на землю. Когда почти всей округой владели Уикемы, они были великодушны к цыганам. Но, раскинув табор вблизи Фоксхолл-лейн, они помешали планам Фаррела. Пока что он позволил цыганам оставаться у большой дороги, и городской совет пытается выделить им постоянное место, но… вы видели реакцию водителя. С шестидесятых и семидесятых правительственное законодательство сильно затруднило кочевую жизнь цыган. А люди так косны и суеверны!

— Полагаю, виной всему дурные привычки настоящих бродяг, преступления, загрязнение окружающей среды…

— Новое поколение буйствует на пляжах Ярмута? Нет, это не в обычаях цыган. И они не отвечают ударом на удар, как вы пытались сделать недавно. Вы очень вспыльчивы, не так ли?

Джуд показалось, что он поддразнивает ее, но лицо Юэна оставалось серьезным.

— Ненавижу несправедливость, вот и все, — тихо ответила она.

— Я заметил. И вы горой стоите за семью. Мне это тоже нравится. Хотя, возможно, вы вовсе не обязаны их защищать. — Он подался вперед, сцепив руки, целиком поглощенный разговором. — Вы готовы на все ради сестры.

— Полагаю, так. Я всегда… так сильно ее жалела. Из-за ее несчастной ноги. Но не только. Жизнь казалась ей огромным полем битвы. Она так и не нашла собственного пути. Пока не родила Саммер. Саммер дала ей цель в жизни. Полагаю, Клер по-своему меня любит, но… между нами никогда не было родственной близости. Не пойму, почему говорю вам это. Больше никто не знает, даже мама. Особенно ма. Она из тех, от кого мне всю жизнь приходилось защищать Клер.

Почему-то казалось очень естественным рассказывать все это Юэну. Джуд словно освобождалась от внутренних оков, хотя не знала, куда это приведет. Очевидно, что Клер ему небезразлична, но…

Она изнемогала от слабости, энергия словно из нее вытекла.

— Возможно… надеюсь, вы не поймете меня неправильно, но, может, в этом и кроется часть проблемы. В вашей жалости к сестре. Иногда люди не выносят жалости. И давайте будем откровенны: мне кажется, вы нуждаетесь в таком же сочувствии и участии. Клер очень сильная, я безмерно ею восхищаюсь.

Джуд уставилась на Юэна. Восхищение. И разумеется, уважение. В прежние времена это означало романтическую любовь.

Джуд ощутила унизительный укол ревности и почувствовала, что теряет его. Она любовалась пружинками вьющихся волос, ясными голубыми глазами на загорелом лице, скульптурно вылепленными носом и губами, бьющимся у основания горла пульсом, большими сильными руками, умеющими копать, строить и быть достаточно нежными, чтобы держать раненое животное.

Он глянул в сторону сада, и, несмотря на дурное настроение, Джуд едва сдержала улыбку. Саммер пыталась преградить путь потоку лавы в виде тающего мороженого и подставляла губы под конус, визжа, что ей холодно.

Его глубокий бархатный смех вызывал в Джуд волну желания.

Саммер доела мороженое и принялась вытирать ладони о шорты.

— Саммер, не надо! Пойди, вымой руки, — окликнула Джуд и повела девочку в дом.

Когда они вышли, Юэн уже кормил животных, и Джуд восприняла это как знак, что им пора уходить. Уже половина шестого!

— Нужно везти Саммер домой. — Она улыбнулась. — Спасибо за то, что познакомили нас с Барни и Лайзой.

— Жаль, что это мало помогло, — вздохнул Юэн, собирая кружки и поднимая с земли кардиган Саммер.

— Как насчет идеи дать объявление о розыске семьи Ловалл?

— Думаю, правильно. Если послать е-мейл, они все напечатают очень быстро. В газетах обожают подобные письма. Вызывают сочувствие читателей. Полагаю, Саммер, мы скоро увидимся?

— Да, — кивнула девочка. — А ты помнишь, что разрешил мне как-нибудь провести ночь в кибитке?

— Помню, конечно.

— Нельзя ли поскорее? В конце недели начинаются каникулы.

— Вот как? Нужно отпраздновать. Я поговорю с твоей мамой, — пообещал он. — Наверное, надо пригласить и Дарси тоже.

Саммер кивнула.

— Да, пожалуйста, обезьянка ты этакая, — пробормотала Джуд.

— Да, пожалуйста, — послушно повторила девочка. Джуд завезла Саммер к матери и поехала в Старбро-Холл, мысленно составляя текст объявления.

«Сегодня слишком поздно его посылать. Завтрашняя страница объявлений уже сверстана. Сделаю это завтра утром».

После ужина она перепечатала очередную часть дневника Эстер.

Вскоре после того, как библиотека была обставлена, я снова встретила цыганочку. Стояла зима и прошел почти год с тех пор, как ее племя в последний раз видели в Старбро-Холле. Бродячая торговка снова появилась на кухне, и на этот раз привела с собой девочку, которую я считала своей подругой, а также ее старшую сестру. Сьюзен позвала меня посмотреть их товар, потому что нам требовалось кружево для нового платья, которое она для меня шила.

Я улыбнулась девочкам, но они застеснялись, и только младшая не побоялась встретиться со мной взглядом. Старшая, ближе мне по возрасту, была приземистой и смуглой, совсем не похожей на младшую, хотя довольно красивой. Чувственная земная красота…

Я пересмотрела все кружева и выбрала комплект из манжет и воротничка, а потом, повинуясь некоему порыву, купила с полдюжины лент для подарков Бетси и Сьюзен. Я никогда не видела, чтобы миссис Годстоун носила нечто столь фривольное, как ленты, так что выбрала ей прищепки, а для мужчин — горшочки с противно пахнущей мазью от порезов и ссадин. Заплатила подаренными отцом деньгами и впервые в жизни узнала, что это такое — доставлять радость окружающим.

Прошло несколько дней, и кучер Йен принес печальные новости. Один из цыган, то ли Лука, то ли Лукас, был найден мертвым после ссоры из-за лошади. Убийцу арестовали. Им оказался какой-то негодяй из трактира, где оба пили. Отца позвали провести расследование, поскольку табор раскинулся на его земле. Позже я слышала, что он сам оплатил похороны бедняги.

Следующим вечером я была наверху, готовясь ко сну, но, подойдя к окну, чтобы задернуть занавеску, увидела над лесом странное свечение и клубы дыма. Я бросилась к двери с криком, что горит лес.

Дом тут же проснулся: двери хлопали, люди кричали, поднялась паника. Мистер Корбетт, Йен и мой отец вооружились метлами, чтобы сбивать пламя, а я натянула плащ и отправилась вместе с Бетси звать на помощь соседей и попросить мистера Тротвуда поднять людей в деревне.

Потом мы присоединились к спасательному отряду. Вскоре послышались людские вопли, и нашим глазам предстало ужасное зрелище. Одна кибитка горела, и с полдюжины людей суетились, пытаясь спасти вещи. Некоторые сцепились не на жизнь, а на смерть. Пьяные цыгане швыряли в огонь бочонки, табуреты и одежду, а женщины немедленно выхватывали их обратно. Им помогали мистер Корбетт, Йен и мой отец.

Женщины плакали и ругали мужчин, те огрызались и хохотали. Настоящая сцена из ада! Отойдя подальше от пламени и удушливого дыма, я заметила прижавшихся друг к другу детей. В золотистых отблесках огня было видно, что лица их искажены ужасом. Я подозвала Бетси, и мы вместе подошли, чтобы утешить бедняг.

— Нельзя ли отвести их в дом? — спросила я Бетси. Но дети отказывались покинуть родных, и я послала Бетси за миссис Годстоун, одеялами и едой. Старшая девочка обнимала брата, пока я ухаживала за подругой. Несчастная дрожала от страха, а я старалась ободрить ее. Но тут торговка, оказавшаяся их матерью, увидела меня и немедленно забрала дочь.

Прошел целый час, прежде чем прибыли жители деревни, чтобы сбить пламя. Тем временем Йен и мистер Корбетт ловили перепуганных лошадей. И поскольку цыгане отказались принять помощь, мы оставили их предаваться печали среди разбросанных обгоревших вещей.

— Таков цыганский обычай, — пояснил отец, когда мы возвращались домой. — Когда цыган умирает, они сжигают кибитку и его вещи. Но его братья сегодня зашли слишком далеко.

Я не могла забыть ужас и безнадежность в глазах маленькой цыганки, когда пыталась ее утешить.

Той ночью Джуд долго пыталась заснуть, но слишком переволновалась из-за сегодняшних событий. И больше всего ее беспокоил разговор с Юэном. Она позволила себе вспоминать глубокие голубые глаза, подвижные губы и нежную улыбку… И ощутила, как сердце наполняет восхитительно теплое чувство. Но очень скоро ее отрезвили слова Юэна о Клер.

«Нужно перестать думать о Юэне и сосредоточиться на Клер. Я действительно отношусь к сестре покровительственно или вижу в ней равную, когда пытаюсь помочь?»

Иногда Джуд действительно находила Клер невыносимо раздражающей и всегда считала, что, поскольку сама небезупречна, нужно это игнорировать.

«Но чем вызваны такие отношения? Что испытывает ко мне Клер? Неужели так и не назвала звезду в мою честь, потому что не слишком любит меня? Клер редко интересуется моими делами, занятиями или работой. Возможно, это ревность, или я слишком мало для нее значу. Юэн восхищается Клер, сам признался. Может, питает к ней более глубокие чувства?»

Джуд слишком мало видела их вместе, чтобы судить. Не подметила взглядов украдкой и жестов, выдающих тайную симпатию. Но четко знала: Клер надеется на большее, чем дружба. И оба любят маленькую Саммер. Юэн умеет обходиться с детьми, и Саммер от него без ума.

Джуд охватила ревнивая досада. Но постепенно все улеглось, сменившись тупым безразличием. В эту минуту она испытывала не жалость, а застарелую неприязнь, которую ощущала, когда сестра завладевала вниманием родителей или когда мальчики обращали внимание не на спокойную, добродушную младшую сестру, а на капризную красоту старшей. Джуд давно не чувствовала той детской ревности. И теперь с изумлением обнаружила, что под поверхностью родственной привязанности по-прежнему кроется злость и зависть.

«Интересно, буду ли я испытывать те же чувства, достигнув возраста бабушки?»

Джуд со вздохом повернулась, пытаясь улечься поудобнее.

Они с Клер пытались сблизиться и после смерти Марка стали лучше относиться друг к другу. Саммер было почти три года, а Клер много работала в магазине и копила деньги на дом. Кроме того, она, как могла, старалась утешить Джуд, и когда та приходила к матери, немедленно появлялась тоже. Поэтому их отношения определенно обрели некое равновесие. Но теперь все рушилось, и, надо признать, отчасти из-за Юэна.

Мысли продолжали роиться в голове.

«Сначала Юэн подружился с Клер», — шептал голос совести.

«Нет, я уже все обсудила с Шанталь. Нужно стремиться быть уравновешенной и дружелюбной с Юэном и посмотреть, как все обернется. Вероятно, это послужит нашему с Клер дальнейшему отчуждению. О, черт бы все это побрал!»

Не так давно она читала в журнале статью о сестрах, и там подчеркивались противоречивые чувства, которые они питали друг к другу: смесь ревнивого соперничества и большой любви, изначально вызванные детским состязанием за внимание родителей. В статье говорилось также, что положение в семье очень важно. Автор предполагал, что старшая сестра должна быть более уравновешенной, более властной. Странно, но в их семье все наоборот: Клер меньше уверена в себе, часто жаловалась, что мать больше любит Джуд. «Надо как-нибудь потолковать об этом с мамой», — вздохнула Джуд.

Эта мысль вызвала новую волну раздражения: вряд ли можно говорить на такие темы с Испанией по мобильному!

Наутро, чувствуя себя предельно уставшей, Джуд, однако, составила объявление в местную газету:

Я пытаюсь найти семью Тэмсин Ловалл, подруги детства своей бабушки, урожденной Джесси Беннет, которая с нетерпением ждет новостей.

Она допечатала последнюю фразу, ломая голову, какой адрес указать в объявлении. Наконец, посоветовавшись с Робертом, назвала Старбро-Холл. Бабушка не слишком здорова и не поймет, что за письма приходят от незнакомых людей. А Ловаллы должны узнать название Старбро-Холла.

Она отправила письмо и открыла каталог, чтобы вписать названия нескольких книг. Раздался звонок мобильного.

«Меган из музея. Странно, с чего бы это? Мы договорились, что я снова обращусь к ней, когда заберу колье у ювелира».

— Не терпится рассказать вам… — выдохнула Меган в трубку.

— О чем?

— О Чарлзе Мэллори. Археологе. Я поискала его после вашего ухода. Помнила, там что-то не так.

— Не так?

— Именно. Он умер. Вскоре после раскопок. Я вроде бы где-то читала. Попросила друга из газетного архива проверить, и он только сейчас позвонил. Через пару недель после того, как нашли вашу вещицу, Мэллори исчез. Предполагалось, что он вернулся в Кембридж, но в колледже его объявили пропавшим. Никто не мог точно сказать, когда его видели в последний раз, но потом его машину нашли недалеко от пристани в Бранкастер-Стейт. А за несколько недель до того его тело вымыло волнами на берег, но тогда беднягу никто не опознал. До сих пор неизвестно, несчастный это случай или самоубийство.

— Как странно! Надеюсь, вы не предполагаете, что это проклятие, вроде могилы Тутанхамона? — предположила Джуд.

— Да, невольно заставляет задуматься, — согласилась Меган. — Поэтому я сразу позвонила вам. Конечно, звучит глупо и наверняка имеется рациональное объяснение. Он был немного чудаковат — эти дурацкие усы — и, возможно, расстроился или впал в депрессию.

— Проклятие — это магическое действие, которое осознать нелегко. Должно быть, он верил, что проклят, и это повлияло на его психику.

— Вряд ли мой друг обнаружил что-то подобное. Так или иначе, к вашей драгоценности это не имеет отношения.

— Не имеет. Но спасибо за то, что дали знать.

Положив трубку, Джуд внезапно сообразила, что история Мэллори становится в один ряд с таинственными происшествиями, связанными с башней. Что ни говори, археолог потревожил древнее захоронение и унес кости. Может, это подействовало на рассудок, хотя на газетном снимке он выглядел счастливым и гордым. Будь это единственным происшествием в истории башни, тогда Меган права и его гибель — несчастный случай. Но в контексте других историй все выглядит более чем зловеще.

Она забыла обо всем, когда открыла электронную почту и нашла письма от Бриджей и Клауса. Оба одобрили идею, но с разных точек зрения. Клаус проявил заинтересованность в привлечении покупателей определенного типа и хотел увериться, что Джуд подчеркнет уникальность и важность выставляемых на аукцион предметов.

Бриджей со своей стороны предоставила целый список предложений, как лучше обыграть столь необыкновенную историю. Однако с основной концепцией согласились оба, хотя Бриджей добавила, что хотелось бы прочитать побольше об астрономических открытиях.

«„Сделаю все возможное, Бриджей“, — ответила Джуд. Ей тоже хотелось узнать что-то новое. Давно пора Сесилии объявить мне что-нибудь сенсационное».

Джуд вздохнула и принялась снова перепечатывать мемуары Эстер.