Прочитайте онлайн Тайник | ГЛАВА 25

Читать книгу Тайник
3016+1843
  • Автор:
  • Перевёл: Татьяна А. Перцева
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 25

Летняя гроза принесла Алисию к нашему порогу в том июле, когда мне исполнилось пятнадцать. С того памятного приезда, который Сьюзен метко назвала Великим Потрясением, а мне было всего десять, она навещала нас еще дважды. И во время первого визита отец был вынужден поговорить с ней, поскольку миссис Годстоун, не выдержав бесцеремонного вмешательства, пригрозила уходом. Во время второго визита она, кроме Августа, привезла жирного коротышку-провинциала, своего мужа, и все трое, жалкие и промокшие, стояли в передней, а вода с них лилась прямо на пол. Бедняга грум, сын кучера, дрожа от холода, таскал их вещи в дом.

На этот раз я не пряталась, а нерешительно стояла на ступеньках, гадая, признают ли они меня теперь, учитывая мое новое положение в доме.

Не признали.

Август одарил меня мрачной улыбкой, но его родители старательно игнорировали мою персону. К тому времени во мне прорезалось достаточно достоинства, чтобы обращать внимание на подобные вещи.

Теперь Алисия ходила с палочкой: несколько месяцев назад она упала с лошади и сломала ногу, отчего добрее не стала. Муж ее тоже хромал — из-за подагры. Кроличья физиономия постоянно жалобно морщилась. Только Гасси стоял прямой как столб. Высокий, тихий, слишком худой мальчик с книгой в руке, очень похожий на дядю.

— Где мой брат? — рявкнула Алисия в сторону мистера Корбетта.

— Он сегодня уехал в Норидж, миссис.

Отец отправился туда в десять утра, получив послание Алисии с сообщением о грядущем приезде. Остальное содержание письма отец не разгласил, но написанное привело его в такое дурное настроение, что вместо того, чтобы, как обычно, уйти в кабинет после завтрака, он велел подавать экипаж. Грубо отмахнувшись от вопроса миссис Годстоун про обеденное меню и отделавшись короткой фразой «сами решайте», он без лишних взглядов и прощаний поспешил к выходу.

Случайно глянув в окно, я увидела, как он возвращается. Было уже начало шестого. Он тоже промок, но немедленно пришел в мою комнату, где я лежала на кровати, делая вид, будто читаю, а потом привел меня в гостиную, где ожидали незваные гости. Словно я действительно была его дочерью, которая впервые знакомится с любящей тетушкой.

— Что ж, — прогнусавила Алисия, глядя на меня сверху вниз, словно на холодную рыбу, которую подают по понедельникам. — Если именно так обстоят дела, мы приехали вовремя, не так ли, Адольфус?

— Похоже, что так, похоже, что так, — пробормотал Адольфус.

Бедняга был занят попытками найти удобное положение для больной ноги и даже не потрудился взглянуть на меня.

— Да, сестрица, именно так обстоят дела. — Отец приобнял меня за плечи. — Я намереваюсь объявить Эстер своей приемной дочерью и наследницей.

Должно быть, на моем лице отразился целый калейдоскоп чувств, потому что все уставились на меня с робким интересом. Я заметила, что физиономия Алисии потемнела, как небо за окном. И тут разразилась буря.

— Эта… недостойна быть твоей дочерью! — взвизгнула она. — Отродье какой-то нищенки! Весь мир считает ее такой! Дай ей денег, если хочешь. Откупись, найди богатого фермера, который забудет про ее дурную кровь из-за хорошенького личика. Как ты можешь предавать семью и свое доброе имя? Подумай об Августе, о нашем благородном отце…

— Вы достаточно богаты, чтобы обеспечить Августа. У Эстер нет ничего. И будь проклята память о моем пьянице-отце. Я имею право распоряжаться своими землями, как пожелаю. И хочу отдать их тому, кто мне небезразличен. Всю жизнь я терпел твои придирки и издевательства, твое вмешательство в мою жизнь, но твое сегодняшнее письмо стало последней каплей! Я не ссорился с Августом. Он вырос на удивление порядочным человеком, если учесть, кто его родители, но… с меня довольно.

Я впервые видела его таким взволнованным. Похоже, и Алисия плохо знала своего брата. Сидела как громом пораженная.

— Ну и ну… — только и пролепетала она.

Наутро они уехали. Профиль Августа в залитом дождевой водой окне напоминал призрачный полумесяц. Тогда мне было их жаль.

Отец не вышел проводить родственников и весь день просидел в кабинете. Я с жалким видом болталась по дому и в перерывах между ливнями выбегала в сад. И даже поссорилась с Сэмом, который забылся настолько, чтобы назвать меня «выскочкой». Интересно, другие так же думают?

Но когда настал вечер и теплый ветер угнал грозовые облака, отец собрался идти в башню, и я семенила рядом, стараясь не отставать.

Очень хотелось спросить, что имел в виду отец вчера вечером. Как я могу стать его дочерью? Но что-то в его лице препятствовало всяческому любопытству. Только когда мы поднялись в комнату, по стенам которой протянулись языки жидкого золота, нарисованные закатным солнцем, он заговорил торжественно и красноречиво, чем снова поверг меня в изумление:

— Я действительно вчера ездил в Норидж и перехватил моего адвоката, когда тот покинул здание суда, чтобы пойти на обед. Я приказал ему составить документы, в которых называю тебя своей дочерью и наследницей. Он настаивает, что должен изучить документы и книги, чтобы узнать, нет ли препятствий… Словом, нес чепуху. Но это будет сделано, и скоро. Я желаю, чтобы ты получила Старбро-Холл и продолжала мою работу, когда меня не будет.

— Когда вас не будет? Не говорите так, отец, — с тревогой попросила я. — Вы ведь не больны?

«Именно поэтому он торопится?» — мелькнула ужасная мысль.

— Нет, не болен. Просто устал. Те, кто изучает звезды, знают, насколько мы малы и ничтожны, словно муравьи или пчелы на поверхности одиноких камней, вечно вращающихся в бесконечном космосе. Знают, как рука судьбы без предупреждения и жалости может поразить нас, жалких насекомых, преследующих бесплодные цели. Когда я нашел тебя, Эстер, это оказалось судьбоносным событием. У меня нет жены. Я и не хотел жениться, — усмехнулся он. — А вдруг она окажется похожей на мою сестрицу, и тогда в моей жизни не будет ни минуты покоя. Итак, однажды, в июле тысяча семьсот шестьдесят пятого, я возвращался из Лондона с собрания астрономов. Когда мы проезжали через лес, кучер — не Йен, а другой — остановил лошадей и сообщил, что на дороге лежит ребенок. Я с невольным любопытством вышел из экипажа посмотреть на находку. Кучер принес мне жалкий сверточек, и я увидел дрожащую крохотную девочку. Ты была одета в лохмотья, дорогая, в грязные лохмотья. Нежная кожа исполосована кровавыми царапинами, волосы спутаны, в огромных глазах ужас. Мое сердце сжалось от сострадания. Я взял тебя на руки, завернул в свое одеяло, но ты продолжала трястись. Я приказал кучеру ехать дальше, и покачивание экипажа скоро убаюкало тебя. Ты погрузилась в усталый сон. И тогда я заметил, что в прижатом к груди кулачке что-то есть. Я разжал пальчики и увидел это.

Он подошел к стене, и я, к своему удивлению, рассмотрела за отодвинутыми кирпичами тайник. Он вынул оттуда завернутую в бархат коробочку и протянул мне:

— Возьми. Время пришло, оно твое.

Сначала мне показалось, что в коробке прячется живой, сверкающий звездный свет. На самом деле это оказалось колье из звезд. Семи звезд. Семь бриллиантов в золоте висели на золотой цепочке. На мгновение я онемела.

Сидящая на постели Джуд перечитала последнюю фразу и почувствовала, что падает в бездонную пропасть. Колье семи звезд… Как бабушкино, только целое. Или это оно и есть? Тайна происхождения Эстер, тайна ее появления в Старбро-Холле наконец решена. Эстер — найденыш. Найденыш в шелковых лохмотьях.

Джуд немного посидела, собираясь с мыслями, и принялась жадно читать дальше.

— Я не знаю, кто твои родители, Эстер, но, честно говоря, и не пытался узнать. И теперь мне стыдно. Я верил, что рука судьбы отдала мне тебя, мне, у которого не было никого. Я думал, что ни в ком не нуждаюсь. Но толку от меня, как от родителя, не было. Я держал тебя в доме как вещь и понятия не имел, как обращаться с ребенком. Для меня было довольно, что ты сыта и одета и что такая добрая женщина, как Сьюзен, заботится о тебе. Ты находилась в доме, принадлежала мне, но я вполне мог продолжать жить как раньше. Ты была ценностью, которую в любой момент я могу вынуть и полюбоваться, прости меня, Господи.

Его речь озадачила меня. Тогда я была слишком наивна, чтобы знать, каковы отношения между родителями и детьми. Отец никогда не обижал меня, и я всегда считала, что он по-своему меня любит. Он принял меня. И я принимала его таким, какой он есть. Со временем мы лучше узнали друг друга, и любовь между нами стала крепкой и настоящей.

Он притянул меня к себе.

— Малышка Эстер, — пробормотал он, — я назвал тебя в честь своей матушки, которую потерял в детстве. И хотя «Эстер» переводится как «мирт», некоторые считают, что оно означает «звезда». Ты должна знать: цветы мирта похожи на маленькие звездочки.

Он всегда был настоящим ученым, даже сейчас, когда сравнивал цветок и звезды. Я чувствовала тепло его губ, прижатых к моим волосам, и мне было хорошо и спокойно.

Мы вернули колье в тайник и принялись за работу. В ту ночь мы смотрели на небеса с новым чувством близости и нежности друг к другу. Лира, огромная Лира Орфея, была на удивление яркой, словно пела не для того, чтобы выманить мертвецов из ада, а чтобы вести живых в новую жизнь, к счастью. Впервые он доверил мне вести записи в журнале, под его диктовку.

Пока что в записях больше ничего не попадалось о колье. Все еще сжимая листочки с мемуарами Эстер, Джуд встала, вынула шкатулку с колье из верхнего ящика комода, разложила на белом покрывале и снова нашла это место в тексте:

«Колье звезд. Семь бриллиантов в золоте висели на золотой цепочке».

Конечно, теперь одной звезды не хватало, и описание было раздражающе неточным, но интуиция подсказывала: это то самое колье. Хотя трудно сказать наверняка. К тому же у бабушки могла оказаться копия.

Джуд посмотрела на клеймо ювелира, полустертое, едва различимое.

«Придется попросить у бабушки разрешение на экспертизу…»

На следующий день, после звонка коллеге в «Бичемс» и в аукционный дом Нориджа, Джуд поехала в город, поставила машину на многоярусной стоянке и задними улочками добралась до ярко освещенного ювелирного магазина у стен собора.

— Можете ли сказать что-то о колье? — обратилась она к женщине за прилавком.

Судя по деловому костюму и авторитетному виду, эта дама из руководства. Джуд развернула и выложила на прилавок колье.

— Надеюсь, вы не собираетесь его продавать? Мы оцениваем вещи только для страховых компаний, — деловито заявила женщина, рассматривая ожерелье в лупу, после чего уставилась на Джуд как на воровку, сбывающую краденое.

— Я прекрасно вас понимаю, — кивнула Джуд, не отводя глаз от женщины и гадая, не ухудшит ли ситуацию, если признается, что работает в аукционном доме и немного знает о подобных драгоценностях. — Я не собираюсь продавать, но неплохо бы знать его цену, тем более что оно уже много лет в моей семье. Когда колье было сделано и кем? Видите, здесь клеймо ювелира? Я бы хотела побольше о нем узнать. — Она перевернула центральную звезду.

— Мм… Прекрасная работа. Ах, если бы не повреждение… Вы не подумывали отдать его почистить и сделать недостающую звезду?

— Мне его отдали совсем недавно, так что нет.

Она не могла сказать правду о том, что, если верить бабушке, колье не принадлежит их семье.

— Сейчас мы очень заняты. Я могу связаться с вами только через неделю. — Женщина завернула колье и подвинула к себе стопку бланков. — Ваше имя?

Джуд дала все необходимые ответы.

— Если выйдет быстрее чем через неделю, буду очень благодарна, — вздохнула она. — Моей бабушке очень хочется знать. Она нездорова, и от волнения ей может стать хуже.

«Не такая уж это и ложь, — успокаивала себя Джуд. — Сегодня я позвонила ей и сказала, что собираюсь делать. Бабушке не очень хотелось оставлять колье у незнакомых людей, даже уважаемых ювелиров, но она согласилась, поскольку это могло помочь найти Тэмсин».

Джуд вышла из магазина с квитанцией на колье и нечистой совестью, но также с облегчением, потому что женщина обещала поторопиться.

«И что дальше? — Она посмотрела на часы. — Еще нет и двенадцати. Неплохо бы выпить кофе и походить по магазинам».

Шагая по вымощенным брусчаткой улицам, она увидела замок и вспомнила… Пролистав записную книжку, нашла имя. Меган Макромбер.