Прочитайте онлайн Тайник | ГЛАВА 23

Читать книгу Тайник
3016+1872
  • Автор:
  • Перевёл: Татьяна А. Перцева
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 23

Воскресным утром Джуд разбудил стук дождевых капель по стеклу. Она села в постели, изнемогая от одиночества. Попыталась читать детектив, но вскоре оделась и спустилась вниз. Оказалось, в доме никого нет, кроме собак. Все семейство отправилось в церковь. В столовой на столе лежала записка от Шанталь, где аккуратным почерком было написано, что к ленчу придет только она: остальные приглашены в гости. Джуд позавтракала, пролистала вчерашние газеты и, поскольку делать больше было нечего, устроилась в библиотеке и продолжила перепечатывать мемуары Эстер. Как всегда, погружаясь в работу, Джуд чувствовала, что ей становится легче.

Со временем мы с отцом стали еще ближе. Очень часто он оставался таким, как всегда: скрытным, одиноким, отчужденным. Он по-прежнему надолго исчезал в мастерской или запирался в кабинете, забывая о еде. Но иногда внезапно говорил: «Послушай это», — и читал отрывок из какой-то книги о Млечном Пути, когда молоко, брызнувшее из груди богини Геры, разлилось по небу, или о новейшем методе вычисления температуры Солнца. Вокруг нас вырастали книжные башни, и отец порой казался мне кем-то вроде древнего алхимика. Его инструменты были похожи на мусор, выброшенный прибоем из моря книг и бумаг.

Никому не позволялось что-то передвигать. Бетси было приказано приносить еду, но и только. Убирать не разрешалось. Одной мне доверялось иногда вытирать пыль, при условии, что потом все будет ставиться на прежние места.

— Иначе, — ворчал отец, — все потеряется безвозвратно.

— Отец, нам нужно больше полок, — вздохнула я однажды, когда он попросил меня найти руководство по оптике, и пришлось передвинуть не менее двадцати книг, чтобы его отыскать.

Отец огляделся, моргая, как ослепленная светом сова, словно никогда раньше не видел комнату: темное помещение в глубине дома, окнами на конюшню. Отец однажды сказал, что выбрал ее в детстве, потому что больше она никому не была нужна.

— Отец, если мы выберем для библиотеки комнату побольше? — взволнованно спросила я.

— И где будет эта библиотека? — Он нахмурился. Позже, обдумывая эту идею, я, бродя по дому, зашла в комнату, где почти не бывала раньше. Она находилась в передней части здания, окнами на парк. Похоже, у комнаты не было определенного назначения, но здесь стояли элегантный камин, большой пустой деревянный сундук и пьедестал с бюстом Сократа. Это было нечто вроде приемной, где посетителям определенного класса, посыльному с письмом, например, приказывали подождать хозяина. Я сразу увидела причину ее заброшенности: одна стена слегка выгибалась наружу: трудно сказать — для практической цели или в результате ошибки архитектора.

Мраморный пол, выложенный рисунком-овалом, так и просился быть окантованным… например, стеллажами с книгами. Я подошла к окну. На сердце стало легче при виде леса. Солнце ушло с безоблачного неба. Я надеялась увидеть башню, выглядывающую над верхушками деревьев.

Я повернулась и еще раз осмотрела комнату. И на меня словно откровение снизошло: сразу поняла, какой она должна быть. Устроим здесь библиотеку и заодно разрешим проблему выгнутой стены. Овал! Здесь будет овал! Нужно немедленно поговорить с отцом.

Шум мотора врезался в раздумья Джуд, как нож, располосовавший картину. Она пребывала в восемнадцатом веке, вместе с Эстер, и видела комнату, какой она была до перемен. Подумать только, все это сделала Эстер…

Послышался голос Шанталь, она здоровалась с собаками. Вскоре дверь библиотеки открылась.

— Джуд! — воскликнула Шанталь. — Так и думала, что найду вас здесь! Вы много работаете, дорогая. Все в порядке? Или я помешала?

— Вовсе нет, — заверила Джуд.

Сожаление из-за утерянного момента было напрочь стерто желанием поделиться новым открытием.

— Напротив, вы пришли в самый подходящий момент. — Она показала бумаги Эстер. — Она описывает, как была создана библиотека. Похоже, все это ее идея.

Шанталь устроилась рядом с Джуд, которая перечитала уже напечатанное и пыталась разобрать следующую часть дневника Эстер.

Долго убеждать отца не пришлось. Я объяснила свой замысел, и моя уверенность росла с каждым словом. К следующей весне, в тысяча семьсот семьдесят четвертом году, архитектор представил планы овальной комнаты, и работа началась. Скоро Старбро-Холл попал в осаду телег, привозящих песок и выдержанное дерево и увозящих мусор и куски штукатурки. Из деревни прибыло с полдюжины рабочих. Отец нашел талантливых ремесленников, только что закончивших новые здания в Холкэм-Холле. Все они разносили грязь по коридорам, где мистер Корбетт разложил тряпичные коврики. Скоро все мы задыхались от запаха мела. Мы с Бетси клялись, что в еде полно пыли, но миссис Годстоун оскорбилась нашими жалобами, а мистер Корбетт велел нам помолчать.

В конце концов стук молотков и крики рабочих выгнали отца из дома. Он по нескольку дней жил в башне и даже спал в комнатке на маленьком матрасе. А мне пришлось вести переговоры с архитектором, мистером Гиббонсом, добрым, мягким человеком, имевшим дочь, почти мою ровесницу. Он подробно обсуждал со мной дела и при этом был неизменно вежлив и спокоен. Это радовало меня и удивляло. Никто вне дома не обращался со мной с таким уважением, и я буквально расцветала под грузом своих новых обязанностей. А вот мистер Тротвуд, управляющий отца, намеренно игнорировал все указания, которые я давала рабочим, явно намереваясь унизить меня. Но я научилась избегать его: передавала мои пожелания через мистера Гиббонса или десятника.

Так прошло несколько месяцев, и я заметила, как изменилось отношение миссис Годстоун и мистера Корбетта ко мне. Они оставались вежливыми и любезными, но между нами росла пропасть, и настало время, когда я обедала уже не с ними, а с отцом или, если его не было, — в одиночестве в большой столовой. Даже Сьюзен обращалась ко мне исключительно «мисс Эстер», что больно ранило. Она уже много лет не делила со мной постель, потому что кошмары мне больше не снились. Я уже не маленькая девочка, которая нуждается в утешениях… это правда, но теперь она стучалась, прежде чем войти.

— Вы становитесь женщиной, — произнесла она однажды, помогая мне одеваться к обеду. — Нет, вы леди и к тому же красавица.

Я видела в ее глазах прежнюю любовь, но все же что-то важное изменилось. Отец считал меня своей дочерью, мисс Уикем, и слуги вели себя соответственно.

Сначала я чувствовала себя ужасно одинокой, когда мой старый друг Мэтт при виде меня стал вежливо касаться козырька кепки. Мы вели себя друг с другом застенчиво, сознавая, что становимся взрослыми. В четырнадцать лет мы больше не играли в песочек, да и не хотели этого. Он целыми днями трудился с отцом и ходил в грязной поношенной одежде. Я одевалась аккуратно и по моде. Его руки были покрыты мозолями, под ногтями чернела грязь, а мои были чистыми и белыми. В праздники и воскресные дни он, по слухам, встречался на деревенской площади с другими парнями. Они пили слишком много эля и задевали местных девушек. Мы уже давно не ходили в лес вместе и при встрече почти не разговаривали. Иногда это печалило меня, потому что хотелось иметь друга-ровесника.

Ко времени жатвы основные работы в библиотеке были завершены, и рабочие ушли помогать фермерам. В конце сентября все было готово. Мы с отцом восхищались рядами белых полок и шкафов, стеклянными дверями и голубым потолком. Восхищались прекрасным орнаментом и лепниной в центре, казавшейся огромным нимбом над нашими головами. Выждали две недели, пока просохнет штукатурка и выветрится запах свинцовой краски, и начали великую работу по переносу содержимого отцовского кабинета в новое помещение.

Он никому не позволил помогать складывать книги и бумаги в ящики. Когда все перенесли в библиотеку, разрешил мне только все распаковать и выслушал мои предложения, как именно расставить тома. Наконец мистер Корбетт с Сэмом и Мэттом, а также с кучером Йеном внесли тяжелый письменный стол и стулья, глобус и модель Солнечной системы. Все было готово.

В первый же вечер новоселья я нашла его погруженным в карты. В камине горел веселый огонек. Ужин, забытый на подносе, остыл.

— Доброй ночи, — окликнула я.

Он даже не повернул головы. Я улыбнулась и тихо прикрыла дверь.

— Заметили, что она не упоминает о потолочной росписи? — указала Шанталь. — Интересно, когда ее сделали?

— Может, Эстер расскажет в продолжении?

Джуд закрыла ноутбук, вспоминая, как всего несколько минут назад словно побывала в мыслях Эстер. Видела комнату до всех преобразований и передавала Эстер образ комнаты, какой она стала сейчас. Любопытный опыт… но она не могла его объяснить. Возможно, задремала и все видела во сне.

Многое в жизни Эстер по-прежнему оставалось тайной, но прежде всего Джуд не знала вопросов, которые следовало задать. Но постепенно, как кусочки огромного пазла, без картинки, по которой его следовало складывать, различные обрывки информации складывались в единое целое. Она все яснее видела прошлое.

Джуд глянула на часы. Половина первого. Она вдруг представила Юэна в спортивной куртке и джинсах, с бутылкой красного вина на пороге дома Клер. А когда он в ее воображении расцеловал Клер в обе щеки…

— Шанталь, — поспешно спросила она, — вы никуда не собирались на ленч?

«Семья сегодня обходится без нас, почему бы не поехать куда-нибудь, где можно хорошо провести время?» — размышляла Джуд.

— Нет. Я думала, мы доедим остатки.

— В таком случае приглашаю вас на ленч. Мне очень хочется. Знаете какое-нибудь местечко, где можно зарезервировать столик в последнюю минуту?

— «Грин Мэн», — не задумываясь, ответила Шанталь, взволнованно сверкая глазами. — Поехали на ленч!

В пабе, рекомендованном Шанталь, действительно оказались свободные места. Он находился всего в паре миль отсюда, в чудесном старом здании с деревянными балками, не испорченными современным ремонтом. Их провели к столику в саду, под большим тентом. Обе заказали добрые старомодные воскресные ростбифы и бутылку густого красного бургундского.

— Плачу я, — настаивала Джуд. — Вы очень добры, что позволили мне оставаться в доме так долго.

— Но мы счастливы принимать вас! — воскликнула Шанталь. — Алексия говорит, с вами очень легко, и, кроме того, вы так много работаете, чтобы подготовить аукцион. Какой же это отпуск, если вы почти не отдыхаете?

— О, я часто вижусь с Клер и Саммер. Но все-таки должна поговорить с Алексией и Робертом. Чувствую, необходимо найти другое жилье. Гости в доме — это так утомительно.

— Конечно, поговорите с ними, если хотите, но увидите, они согласятся со мной. Вы не должны уезжать, Джуд.

— Здесь ко мне хорошо относятся, — рассмеялась та.

Принесли заказ.

— Как ваша племянница? — спросила Шанталь немного погодя. — Вы говорили, ей снятся кошмары.

— По-прежнему.

Джуд объяснила, что Саммер видит во сне историю Эстер, и это очень неприятно.

— Странно, — согласилась Шанталь. — Но вы должны ей рассказать обо всем. Должно быть самое обычное объяснение. Особенно если, по словам доктора, она ведет себя нормально. Детям такого возраста по ночам часто снятся кошмары. Помню, Роберт тоже звал меня, и я ночами сидела с ним. Уильям не любил, когда он спал в нашей постели. По утрам я ощущала себя усталой и невыспавшейся. А Роберт прекрасно себя чувствовал.

— Возможно, вы правы, и с возрастом это пройдет, — согласилась Джуд, зная, что не рассказала Саммер всего об Эстер. И природа снов действительно странная. — Но почему все началось после того, как Юэн сводил ее к башне?

— Совпадение, — пожала плечами Шанталь. — А может, что-то подстегнуло ее воображение. Там столько всего случилось. Не зря мы говорили об особенной атмосфере. Кстати… простите, что вмешиваюсь, но мне кажется, вы подружились с этим молодым человеком, Юэном.

Джуд отложила нож и вилку, не зная, что сказать.

— О, простите! — воскликнула Шанталь. — Я зря начала разговор. Но он такой обаятельный. Я просто подумала… простите.

— Не стоит, — вздохнула Джуд и пригубила вино. — Он чудесный. Но кажется, уже занят. Моя сестра успела первой. И я не могу становиться между ними.

— Она ему нравится?

— Трудно сказать. Не могу же я спрашивать. Думаю, их отношения находятся в той деликатной стадии, с которой начинаются все романы. Нельзя грубо лезть…

— Так вам он нравится. — Шанталь лукаво сверкнула глазами.

— Я нахожу его… очень привлекательным. Как говорится, из постели бы я его не вышвырнула.

Шанталь восторженно рассмеялась, и несколько человек повернулись в их сторону. Сегодня она была на редкость элегантной и оживленной.

— Теперь понимаете? — опять вздохнула Джуд. — Что делать? Что бы вы сделали на моем месте? Посоветуйте, как женщина женщине. С вами никогда подобного не случалось?

— У меня не было сестер, так что и случиться ничего не могло. Но важнее всего отношения с родными. Вы правы, нельзя грубо вторгаться… Нужно подождать, дорогая. И сами увидите, что будет. Возможно, стоит уехать и забыть о нем. Это будет самый благородный поступок.

— Правда? — пролепетала разочарованно Джуд.

«Может, действительно вернуться в Лондон? Пусть Клер и Юэн разбираются в своих чувствах сами… Это один кодекс поведения. Но есть и другой: в любви и на войне все средства хороши. А если у нас с Юэном ничего не выйдет, как оправдаться перед сестрой и Саммер?»

Пока они доедали ростбифы, Шанталь рассказывала о том, как строго воспитывали ее родители, и о том, что сейчас все иначе: ее внуки-близнецы чувствуют себя вольготно, им все дозволено. Джуд слушала вполуха, обдумывая неожиданно создавшийся треугольник: она, Юэн, Клер. И еще Саммер, само собой. Уже не треугольник, а черный квадрат какой-то.

Она вдруг ясно поняла, что не желает совершить «благородный поступок» и исчезнуть. Но и не собирается вести битву с Клер. Трудная ситуация. С Клер всегда так: каждое слово подбираешь, словно идешь по тонкому льду, чтобы не оскорбить ненароком. Клер, хоть и воинственная, хорошенькая и привлекательная, была крайне уязвимой.

«Но я не стану приносить жертву ради сестры. Или стану?..» — мучилась Джуд.

Застарелая неприязнь возродилась. Но один важный вопрос остается: Юэн не игрушка, чтобы за него драться. У него есть собственные чувства и мнения. Только вот какие, неизвестно никому.

«Я не уеду, — решила Джуд. — Лучше выждать. Как говорила бабушка: что предназначено судьбой, то и случится».

Пока был жив Марк, Джуд считала: ничего не надо делать, жизнь все расставит по своим местам. Теперь же ей захотелось вершить судьбу собственными руками. Не жестоко, не эгоистично, не сметая фигурки противника с шахматной доски, но давая знать окружающим о своих потребностях и чувствах и при этом стараться говорить правду, решать свои проблемы, а не убегать. Именно так управляют своей жизнью взрослые, зрелые люди.

— Спасибо за прекрасный ленч, — поблагодарила Шанталь. Они поднялись и покинули уютное кафе.

— И вам спасибо за то, что помогли мне, — прошептала Джуд и поцеловала ее.

Остаток дня Джуд трудилась над набросками статьи для журнала «Бичемс». Теперь у нее имелись персонажи, а также идея презентации экспонатов. Все это было невероятно волнующим. Одинокий астроном и башня, им построенная, девочка-найденыш, которая стала его союзницей и соратницей. Подумать только, у этого найденыша оказались свои тайны! Что случилось с девушкой и почему она не унаследовала дом? Конечно, заманчиво утверждать, что Уикемы сделали огромный вклад в современные познания о звездах, но, судя по словам Сесилии, это маловероятно.

«Но я не напишу о том, каким образом эта история связана с моей семьей. Не расскажу о снах. Это дело личное, да и вряд ли кто-то примет подобную историю всерьез. И не стоит выставлять напоказ переживания Саммер, тем более что ее история только разворачивается».

В половине восьмого вечера Джуд припарковала машину у Блэксмит-коттеджа. Гости давно ушли, а Саммер, уставшая после беготни на солнце, ушла к себе наверх.

— Она здорова? — спросила Джуд.

— Да, все прекрасно. Доктор сказал то же самое. Не надо волноваться, у детей часто бывают нарушения сна и кошмары. Поскольку она хорошо ест и наслаждается жизнью, не о чем волноваться.

Клер тоже выглядела уставшей. Она допила чай и решительно поставила чашку на стол.

— Я должна чувствовать облегчение. И я его чувствую.

Но Джуд продолжала тревожиться.

— Ты сказала доктору, в связи с чем начались сны и что я в детстве видела те же самые кошмары?

— Пыталась. Но его это не слишком заинтересовало.

— Неудивительно. — Джуд вздохнула. — Уж очень невероятно звучит.

— Все это, должно быть, совпадение. Джуд, твое лицо… Выглядишь слишком серьезно. Все-таки считаешь, что-то неладно?

Глаза Клер казались огромными на маленьком личике, и Джуд впервые заметила, насколько измучена сестра.

— Нет. Просто хотела спросить, как ты спишь, — мягко сказала она.

— Не очень хорошо, — призналась Клер, обхватив ладонями пустую чашку. — Слишком волнуюсь. Хотя не совсем верю тому, что ты говоришь, все равно не по себе.

«Мне тоже», — мрачно подумала Джуд.

Разногласия из-за Юэна потеряли всякий смысл. Обе тревожились за Саммер.

— Поднимусь наверх, скажу спокойной ночи, — сообщила Джуд, — а потом поговорим о гороскопе. Я не пробуду у тебя долго.

— Ладно, только не читай ей свои ужасные истории, — взмолилась Клер.

— Не беспокойся, найду что-нибудь полегче.

Джуд прочитала Саммер «Горшочек с кашей» о волшебном горшочке, которому вовремя не сказали магических слов феи и поэтому он затопил деревню овсянкой. Вовсе не страшная сказка. Просто глупая. Во время чтения Саммер играла с кукольным домиком.

Наконец Джуд закрыла книгу и стала наблюдать, как Саммер складывает игрушки.

— Покажи мне куклу Джуд. Я не успела ее рассмотреть, — попросила она.

— Вот. Такая красивая! Ты точно так же одеваешься на работу.

На кукле было подобие черной юбки и жакета с белой блузкой. Джуд рассмеялась.

— Смотри, — она показала на пятнышки, сделанные золотыми чернилами, — на ней даже мои серьги.

«Так вот какой Юэн видит меня… Городской жительницей, успешной карьеристкой…»

Она была польщена и одновременно ощущала отчетливое расстояние между ними. Искренне надеялась, что ее улыбка не казалась ухмылкой, как на кукольном лице.

— Что за историю ты вчера рассказывала? — спросила она Саммер. — О коте и лисице. Когда Эмили у нас гостила.

— О, это очень печально. Но вторая женщина была права. Девочке подарили другую кошку. Полосатую. По имени Муни. Она никуда не убегала. Не то что Томас.

«Полосатая Муни. Луна. Саммер даже знает имя. Почти правильно», — отметила про себя Джуд.

— Откуда ты взяла эту историю, Саммер?

Она едва не спросила: из книги? Но поняла, что таким образом подскажет ответ.

— Я говорила, — пробормотала Саммер с пресыщенным видом, который способна так точно изобразить только семилетняя девочка. — Проснулась, и она уже была у меня в голове. Иногда такое случается. Эмили говорит, я врушка, но это она обманывает. Просто завидует, потому что мисс Хэч повесила мое сочинение на стену и сказала, что всем следует его прочитать.

— Здорово, — улыбнулась Джуд. — А какие еще истории ты узнала во сне?

— О, много. Про цыганку, например. Иногда она живет возле башни, но потом они кладут вещи в кибитки и уезжают далеко-далеко. Но цыганка больше всего любит башню, потому что рядом живет ее подруга Эстер. Правда, красивое имя? Если мама подарит мне на день рождения куклу, назову ее Эстер.

— А как зовут цыганку?

— Не помню. Погоди… нет. — Саммер сосредоточенно наморщила лоб. — Не помню.

— Почему ты просыпаешься со всеми этими историями в голове?

Саммер пожала плечами.

«Интересно, что она скажет: что когда-то была цыганкой или самой Эстер, или кто-то из них рассказал ей эти истории, или они ей приснились?»

— Думаю, все это рассказала другая цыганка, Роуэн, — сообщила Саммер.

— Какое чудесное имя! — похвалила Джуд. — Тоже деревенское, так называется дерево с красными ягодами. Некоторые говорят, оно волшебное.

— Это хорошо… — Саммер просияла. — Потому что у нее на голове красный шарф.

Джуд потеряла дар речи. Эстер писала о маково-красном шарфе на голове цыганки. Возможно, многие цыганки носят на голове красные шарфы и косынки, но странные совпадения все сильнее беспокоили Джуд. Она попробовала подойти с другой стороны:

— Саммер, ты когда-нибудь ездила к башне?

Джуд знала ответ, но боялась задавать наводящие вопросы.

— Юэн меня брал туда, — кивнула девочка. — Я не стала подниматься наверх, потому что башня мне не понравилась. Она страшная.

— Страшная?

— Угу… Как ее увидела, так мне стало страшно. Не знаю почему, но мне не понравилось. — Голос Саммер дрогнул.

— Бедняжка моя.

Саммер прижалась к Джуд, и пристыженная тетка обняла племянницу.

«Нехорошо допытываться дальше. Но что такого пугающего увидела маленькая девочка? Ни Юэн, ни я ничего не заметили. Да, башня — своеобразное место, но уж точно не пугающее».

Она помогла Саммер почистить зубы и уложила в постель.

— Сейчас позову маму, пусть пожелает тебе спокойной ночи, — сообщила она.

— И скажи, что я хочу пить, — заявила Саммер.

Джуд поднялась, и девочка схватила ее за руку:

— Не закрывай дверь, тетя. Не хочу темноту.

Джуд замерла.

«Значит, Саммер что-то мучает. И гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд», — поняла она.

Вернувшись от Саммер, Клер разложила на столике клочки бумаги и пристроила рядом с ними большую книгу.

— Вот что нашла Линда. — Она показала сестре различные части карт и их значения, выписанные Линдой. — Она взяла их оттуда, — пояснила Клер, показывая страницу с картами восемнадцатого века и иллюстрациями. — Здесь солнце в Водолее и…

— Я не совсем понимаю. Это говорит о будущем человека?

— Ничего определенного. Линда написала здесь: творчество, реализация своих возможностей, конфликт, враги и кризис. Говорила я, что это не слишком приятно.

— Но и не слишком познавательно. Трудно понять, что случилось с этими людьми.

— Тут я ничем не могу помочь. — Клер пожала плечами.

Джуд схватила книгу по истории астрологии, которую Клер оставила открытой. Ее внимание привлекли две строчки.

— Здесь говорится, что в восемнадцатом веке астрология была не слишком популярна. Значит, очень важно, что этот гороскоп вообще составлен. Кто это сделал? И послушай: «Открытие седьмой планеты, Урана, в тысяча семьсот восемьдесят первом году перевернуло все астрологические принципы». Полагаю, это правда. — Она положила книгу на место. — Возможно, гороскоп лишен всякого смысла.

— А может, и нет, — вздохнула Клер. — Он просто неполный. Что же до того, кто его составил… Традиционно это делали цыгане.