Прочитайте онлайн Тайник | ГЛАВА 22

Читать книгу Тайник
3016+1858
  • Автор:
  • Перевёл: Татьяна А. Перцева
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 22

Субботним утром Джуд проснулась совершенно разбитая, измученная и обеспокоенная. Заметив лежащее в открытом верхнем ящике комода колье бабушки, она устыдилась.

«Почему я до сих пор не попыталась разыскать Тэмсин?»

Следуя совету Клер, она попросила у Алексии телефонные справочники, чтобы поискать Ловаллов. Как и предвидела, их оказалось много. Несколько десятков. Возможно, будь Тэмсин жива, скорее всего вышла бы замуж и сменила фамилию. Но Джуд все-таки обзвонила троих «Т. Ловалл».

Первая оказалась женой некого мистера Тимоти Ловалла. Она посчитала, будто Джуд пытается что-то продать, и бросила трубку. Вторая оказалась глухой и явно сочла Джуд немного тронутой, а третий, Том Ловалл, с мягким выговором и провинциальным акцентом, обдумал вопрос Джуд, но признался, что не в силах на него ответить. Тогда Джуд решила попробовать поискать в Интернете и ввела имя Тэмсин Ловалл в строку поисковика. И нашла австралийскую звезду волейбола: вряд ли подходящая кандидатура.

«Нужно найти тех, кто когда-то знал Тэмсин, кроме бабушки, конечно, — подумала Джуд. — Бабушка упоминала о каком-то мальчишке. Кто он?»

Джуд набрала номер телефона бабушки. Прозвучало много длинных гудков, и Джуд уже была готова сдаться, когда дрожащий тихий голос спросил:

— Алло?

— Бабушка, это Джуд. Как ты? Тебе плохо?

— Нет-нет, все в порядке, — заверила та, хотя, судя по голосу, еще не пришла в себя.

— Голова кружится?

— Нет, сегодня я себя неплохо чувствую. Тебе что-то нужно?

— Я нашла твой тайник в башне. За двумя кирпичами, верно?

— Умница! — восхитилась бабушка. — Там что-то было?

— Кусок клеенки.

— О, помню. Мы оставили его там.

— В нем лежала астрологическая карта. Бабушка, ты знала?

— Правда?

«Вряд ли пакет из клеенки заинтересовал двух девчонок», — подумала Джуд.

— Я никак не продвинусь в поисках Тэмсин, — пожаловалась она и рассказала о звонках. — Ты знаешь кого-то, кто еще жив и кто мог быть с ней знаком? Например, твои одноклассники.

Последовало короткое молчание.

— Никого не могу вспомнить, — наконец отозвалась бабушка. — Давно потеряла с ними связь, когда вышла замуж. Бетти Мортон умерла, Джоан тоже… она была моей подружкой на свадьбе.

— Был еще мальчик, о котором ты тогда упомянула.

— Да, который плохо обращался с Тэмсин… Дики Эдвардс, — прошептала Джесси. — Не думаю, что он… Я бы не хотела встречаться с ним, Джудит. Вряд ли он нам поможет.

— Бабушка…

Похоже, она задела за живое.

Джуд взглянула на часы. Всего одиннадцать, и нет срочных дел.

— Бабушка, если ты сегодня не занята, хочешь, я приеду?

Джесси сжимала трубку еще долго после того, как поговорила с Джуд. Дики… Он был как вечная тень в глубине ее души. Тень, которой она не хотела давать имя. Он всегда был здоровым парнем, высоким для своего возраста и довольно толстым. Но в тринадцать или четырнадцать лет, когда стал помогать отцу на ферме, жир превратился в мышцы.

Она положила трубку и опустилась в кресло. Болезненные воспоминания хлынули водопадом. А грань между прошлым и настоящим оказалась слишком тонкой, чтобы не впустить их.

В 1937-м Джесси шел четырнадцатый год, когда Тэмсин снова вернулась в школу после нескольких месяцев отсутствия: просто появилась на школьной площадке одним туманным февральским утром и застенчиво встала в сторонке. Она сильно изменилась: стала выше, грациознее, с влажными карими глазами на прекрасно вылепленном лице. Джесси, по-прежнему маленькая и плоскогрудая, завидовала ее высоким упругим грудям, тонким запястьям и щиколоткам. Тэмсин взрослела. Одноклассники, по большей части превратившиеся в неуклюжих подростков, тоже это заметили и обращались с ней с уважением, которое дети часто питают к красоте. Дики, уже широкоплечий, с грубым мужским голосом, почти неотрывно глазел на нее, с пугающей смесью неприязни и желания во взгляде.

На этот раз в конце дня Джесси почувствовала в себе достаточно уверенности, чтобы идти домой вместе с Тэмсин. Они плелись по дорожке за братом и сестрой Джесси.

— Передай ма, я у подруги, — крикнула Джесси Саре, перекинув ей свой рюкзак, и вместе с Тэмсин направилась вверх по холму в цыганский табор.

Они не знали, что за ними следят.

Семья Тэмсин тепло встретила Джесси. Кроме Нади и прабабушки в таборе находились еще четверо мужчин, один с беременной женой Кезайей. Надя любовно ущипнула Джесси за щеку и напоила девочек чаем с кексом. Они погладили стреноженных лошадей, подразнили лисенка, которого самый младший дядя Тэмсин поймал и привязал к дереву. Бедняга пытался напасть на тощих кур, роющихся в земле в поисках червей, но веревка не давала.

— Что он будет делать с лисенком? — спросила Джесси.

— Не знаю. — Тэмсин пожала плечами. — Говорит, поймал его, когда тот охотился на кур. Джако, — крикнула она дяде, который что-то вырезал из куска дерева, — ты должен отпустить лисенка, иначе придет его мать и передушит всех кур!

Джако пнул ногой ближайшую курицу и беззаботно рассмеялся.

В сумерках они сидели вокруг костра и ужинали густым темным рагу, которое Надя накладывала из большого жестяного котелка, и лепешками. Их можно было макать в рагу. Мужчины говорили неизвестно о чем по-цыгански, смеялись и хмурились, а Надя тихо пела. Никто ни о чем не расспрашивал Джесси, но ей было все равно. Она сидела рядом с Тэмсин, они учили английский при свете огня. Шептались и прислушивались к голосам мужчин. Джесси, завороженная незнакомой обстановкой, чувствуя себя одновременно и чужой, и родной в этой компании, пыталась игнорировать голос совести, призывающий идти домой.

Тьма сгущалась быстро, лисенок жалобно завыл: душераздирающий звук, который все не прерывался. Но мужчины смеялись или дразнили животное. Старший принес скрипку и попытался подражать вою, но малыш не унимался. Тогда скрипач пожал плечами и завел плясовую: сначала тихо, потом все громче, быстрее и ритмичнее, пока ноги сами не стали притопывать, а ладони — хлопать.

Наконец Надя встала и принялась танцевать. Джесси никогда не видела танца более выразительного, буйного и беспечного. Она хлопала в такт, любовалась блеском золота в свете огня, летящими вверх искрами и думала, что в жизни не видела ничего красивее.

Вдруг неизвестно откуда раздался выстрел. Лисенок взвыл, перевернулся и застыл. Лошади стали бить копытами и ржать. На долю секунды все замерли. Но тут же начался переполох: мужчины ринулись успокаивать лошадей, женщины загоняли детей в кибитки.

Раздался треск ломающихся ветвей, затем прозвучал еще один выстрел. Джесси услышала мужской, замирающий на расстоянии смех. Джако и Тед выхватили из костра ветви и помчались в погоню, но Джесси знала, что они опоздали.

Смех показался ей знакомым, но в то время она об этом не думала.

— Что же ты сделала, бабушка? — вскрикнула Джуд, когда Джесси все ей рассказала.

— Я ужасно перепугалась, дорогая. Подхватилась и побежала домой не попрощавшись. Я прекрасно ориентировалась даже в темноте. Мчалась по Фоксхолл-лейн и вниз с холма. Добежала домой и сразу нырнула в ванную.

Она вспомнила отражение своего лица в зеркале: чумазое, вымазанное сажей, на котором белели дорожки от слез. От одежды несло дымом и странной едой. Родители хоть и радовались, что дочка жива и здорова, тем не менее очень рассердились.

— Как ты посмела бродить по лесу ночью, особенно с цыганами? — возмущался отец.

— Но я думала, вы ничего не имеете против цыган.

— Да, но есть же границы, за которые ты зашла, и очень далеко, — вторила отцу мама. — С тобой могло случиться все, что угодно! Ты же могла погибнуть или еще что похуже! Выстрел перепугал? Пусть это послужит тебе уроком!

Плачущую Джесси погнали в постель. Лежа без сна, слушая жалобный вой лисицы, потерявшей дитя, и обдумывая вечерние события, Джесси вспомнила, чей это был смех.

— Это Дики, — заявила она Джуд. — Он, должно быть, видел, как мы поднимаемся на холм, и взял ружье своего отца.

— А что с ним стало, бабушка? Его наказали?

— Не тогда. Я никому ничего не сказала. Хотя знала, что это Дики. И он знал, что я знаю. Поняла это по его глазам на следующее утро. Он вызывающе пялился на меня, словно хотел сказать: «Ну и что будешь делать?» Я его боялась. Он вечно ходил с шайкой таких же негодяев. Они бы солгали, сказали, что он был с ними. Я не могла ничего доказать. Никто не видел его, и какой смысл рассказывать? Позже я пожалела о молчании. Но так легко забыть, каково это, когда ты молода и чувствуешь себя глупой и слабой. Детям не понять того, что кажется взрослым вполне логичным.

— Но разве Тэмсин не помогла бы?

— На следующий день Тэмсин не пришла в школу. Ни тогда, ни потом. Я послала своего брата Чарли поискать ее, но он вернулся и сказал, что цыгане ушли.

— Тогда ты видела ее в последний раз?

— О нет, цыгане продолжали приезжать в наши места, но далеко не сразу. При следующей встрече Тэмсин сказала, что в школу больше не пойдет.

— А когда она исчезла насовсем и ты забрала колье?

Лицо Джесси сразу ожесточилось, и Джуд пожалела о бестактности.

— Расскажу, когда буду готова, — нетерпеливо отмахнулась Джесси. Джуд поняла, что на сегодня разговор окончен.

Она вернулась в Старбро-Холл с бумажкой, на которой было нацарапано: «Дики, предположительно Ричард Эдвардс». Но бабушка не верила, что это поможет. Впрочем, Джуд тоже так думала. Но у нее осталось много вопросов к бабушке. Например, когда Тэмсин спрятала колье в башне и почему?

Они договорились встретиться в понедельник утром.

После ужина Джуд позвонила Клер, все еще переживая из-за недавней ссоры.

— Прости за вчерашнее, — вздохнула Джуд. — Я хотела спросить, что сказал доктор.

— И ты прости. Я испугалась, только и всего. Доктор считает, с Саммер все в порядке. Пытаюсь ему верить.

— Что ж, я очень рада, — пробормотала Джуд.

Она не считала, что все в порядке, но не хотела тревожить хрупкое душевное равновесие Клер.

— Кстати, я взяла тот гороскоп на работу и попросила Линду взглянуть, когда посетителей будет поменьше, — вспомнила Клер. — Она тоже считает, что гороскоп очень старый. Нашла книгу из тех, что мы продаем в магазине, и как следует все посмотрела. Это недобрый гороскоп, Джуд. Тот, для кого он составлен, переживет потерю, трагедию и обретет силу, чтобы преодолеть трудности. Будь у моего ребенка такой гороскоп, я бы очень встревожилась. В следующий раз покажу тебе подробно.

— Спасибо. Хотя не знаю, как его использовать. Мы понятия не имеем, кому он принадлежит.

— Думаешь, Эстер?

— Возможно, если речь о семьсот шестидесятом с чем-то годе. То, что ты сказала, не предвещает счастливого конца истории.

— Полагаю, нет.

— Слушай, Клер, завтра я свободна. Давай съездим на ленч. Могу заехать за вами. Что скажешь?

— Прости, завтра мы заняты. К нам на ленч придут гости.

— Здорово! Я кого-то знаю?

— Да. Дарси, ее родители… и еще я пригласила Юэна.

— Вот как… — Джуд ждала, что сестра пригласит и ее, но та промолчала. — Ну… тогда в другой раз, — выдавила она.

— Как насчет вечера? — поспешно спросила Клер. — Приезжай. Заберешь гороскоп, я покажу, что написала Линда.

— Хорошо, — холодно ответила Джуд.

История с ленчем — глупость, но она злилась на сестру, хотя не имела на это права.

«Похоже, мы с Клер ведем партизанскую войну, в которой ни одна из сторон не прояснила своих намерений», — призналась себе Джуд.