Прочитайте онлайн Тайник | ГЛАВА 16

Читать книгу Тайник
3016+1859
  • Автор:
  • Перевёл: Татьяна А. Перцева
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 16

В понедельник утром Джуд неожиданно осознала, что на дворе уже середина июля. Она сочиняла сопроводительную записку к пострадавшему журналу. Закончив, запаковала его и поехала в Холт на почту, откуда послала журнал Сесилии на ее барбиканский адрес. Поскольку на завтра она договорилась с Клер о встрече в «Стар-бюро», то решила заглянуть на часок в антикварные магазинчики и галереи. В одной галерее увидела прелестный акварельный морской пейзаж с лодками, который купила в подарок семье Уикемов.

«Подарю им перед отъездом», — подумала Джуд.

В книжном магазине она нашла новую книгу Юэна. Потом, шагая по извилистым улочкам к стоянке машин, заметила маленькую библиотеку.

«Узнайте историю места, где живете», — гласило объявление на двери.

Решив сделать именно это, Джуд вошла внутрь.

— Где литература о здешних местах? — спросила она женщину лет пятидесяти, которая прикрепляла фотографии к стенду.

— Там, — ответила она и подвела ее к полкам. — Вы ищете что-то определенное?

— У вас есть информация о деревне Старбро или Старбро-Холле? — спросила Джуд.

— Отдельной книги нет. Но что-то должно быть в литературе о Норфолке и Холте.

— Спасибо, я посмотрю на полках, — ответила Джуд с улыбкой.

Джуд выбрала альбом истории архитектуры Певзнера, относящийся к здешним местам, и стала его просматривать. Упоминание о Старбро-Холле было мимолетным, и даже снимок не поместили, поэтому она поставила книгу на полку. История графства, опубликованная в 1998 году, оказалась более полезной. Информация уместилась на двух страницах и дополняла ту, что Джуд узнала из книги «Великие дома». Дом был построен в 1720 году, когда Эдвард Уикем, вероятно, дед Энтони, возвел новый на месте Старбро-Мэнора, уничтоженного пожаром десятью годами ранее, всего через два года после губительного пожара 1708 года, стершего с лица земли большую часть Холта. Эдвард, похоже, был уроженцем здешних мест, который удалился на покой после того, как сколотил состояние в качестве торговца Ост-Индской компании.

«Энтони, внук Эдварда, выстроил башню в 1769-м», — прочитала она с надеждой узнать что-то новое. Но увы, остальное ей было известно.

Ее местоположение на холме, в лесу, принадлежащем поместью, было довольно спорным, не в последнюю очередь потому, что местные жители считали холм местом захоронения, относящегося к доримскому периоду. В отличие от других башен и беседок восемнадцатого века ее назначение не было просто декоративным. Судя по записям Энтони Уикема, он использовал башню для наблюдения за ночным небом.

Но далее следовало кое-что новое.

В двадцатых годах прошлого столетия была сделана попытка произвести раскопки на территории вокруг башни. Были найдены интересные экспонаты, принадлежащие к различным периодам истории. В их числе кельтские украшения, которые теперь находятся в Замковом музее Нориджа. Пока писалась эта книга, Старбро-Холл и леса вокруг все еще принадлежали семейству Уикемов, но ферма была продана в начале шестидесятых.

Значит, археологические раскопки все-таки велись. Джуд подошла к библиотекарю и показала статью.

— У вас есть что-нибудь о раскопках вокруг башни в Старбро-Холле?

Женщина несколько минут искала данные в компьютере, прежде чем ответить.

— Похоже, нет. Почему бы вам не обратиться в Нориджский музей? Там работает моя хорошая подруга, Меган Макромбер. Поговорите с ней.

— Спасибо, я так и сделаю, — кивнула Джуд, нацарапав имя в блокноте.

«Этим можно заняться позже, — подумала она, — но будет полезно знать, что выкопали здесь в двадцатых годах».

Вернувшись в Старбро-Холл, Джуд провела несколько спокойных часов в библиотеке, составляя каталог, после чего всерьез принялась за трудоемкую работу: стала переписывать мемуары Эстер. Первые страницы дались легко, но следующая часть заняла больше времени: ей приходилось то и дело останавливаться, чтобы обдумать прочитанное. Голос Эстер, сначала застенчивый и сдержанный, постепенно набирал силу и уверенность.

На восьмой день рождения отец прислал мне раскрашенную вручную книгу о птицах, цветах и животных нашего королевства. Я провела много часов, переворачивая страницы, шепча названия и поражаясь нежным краскам. И даже показала книгу Сэму, который рассказал мне о местных названиях цветов, объяснил, как отличать самца сойки от самочки. Увидев латинские буквы, он покачал головой и объявил их холодными и мертвыми.

— Разве можно сравнить «эринацея» и «ежик»? Или «вероника» и «синюшка»? — заявил он с превосходством своих десяти лет. — Подумай сама, какие они смешные и нисколько не похожи ни на какую «эринацею».

Хотя он по-своему был прав, мне нравилось звучание новых слов. Я радовалась, что теперь мне известно, почему «vulpine» означает «лисий», «хитрый, как лиса». Так говорила мисс Грингейдж, хотя слово походило на «волчий» который, правда, звучал как «lupine». При виде «vulpus» под изображением лисы и «lupus» под рисунком волка все становилось ясно.

Наступили длинные жаркие дни, перемежаемые короткими холодными безоблачными ночами. Мы с Мэттом долго играли по вечерам, любуясь, как цвет неба из насыщенного ультрамарина превращался в изысканный индиго, пронизанный золотом. Наблюдали, как подмигивают нам звезды. А потом он всегда наступал, тот искусительный момент, когда тайны перевернутой чаши неба хоть и неохотно, но начинали раскрываться. Но Сьюзен уводила меня спать. Поэтому в один из таких вечеров мы спланировали приключение. Выбрали день в середине августа.

Я подгадала, когда миссис Годстоун отвернулась, и украла хлеб и холодную ветчину, завернула в клеенку и спрятала в самом холодном уголке кладовой. Вечером положила под подушку теплую одежду. После того как Сьюзен задула мою свечу и я услышала удаляющийся по коридору скрип ее левого ботинка, я тут же сползла с кровати, натянула платье и жакет и стала молча играть с куклами в полумраке, пока в доме все не стихло. Потом медленно, тридцать раз посчитала до шестидесяти и выскользнула из комнаты.

Дверь щелкнула, закрываясь, и я выждала, прежде чем спуститься по ступенькам через кухню и молочную кладовую, где спрятала еду. Вылезла в окно, которое перед этим оставила незапертым. Часть ветчины бросила собакам, чтобы не лаяли. Прислушалась к их шумному дыханию и звяканью цепей, после чего перебежала вымощенный двор и оказалась в парке. Безоблачное небо манило к себе, сверкающая луна пробиралась между звездами. На секунду я представила ее изогнутой спиной спящей рыбы в волшебном, усыпанном огоньками пруду.

Мэтт, как и обещал, ждал меня, спрятавшись за низкую изгородь. Мы пересекли парк и пошли по тропинке через лес, чувствуя себя единственными людьми на земле. Наши глаза постепенно привыкли к темноте, и мы ступали с такой же уверенностью, как другие ночные существа. Мэтт точно знал маршрут, потому что успел все выспросить у отца так, чтобы не вызвать подозрений.

— Я притворился, будто интересуюсь орхидеями, — объяснил он.

Сначала тропа была узкой и заросшей ежевикой, потом кусты стали попадаться реже, сменились березой, дубами и каштанами. Идти стало легче. И все же дурное предчувствие усиливалось. Грудь с каждым шагом все сильнее теснило. Я цеплялась за руку Мэтта, не понимая источника собственного страха.

— Эстер, прекрати, ты делаешь мне больно! — прошептал он.

— Мне это не нравится, — выдавила я.

— Тебе нечего бояться, — заверил Мэтт.

Но я заметила, что он тоже жмется ко мне.

— Вперед, — пропищал он. — Думаю, мы почти пришли. Отец сказал… ой!

Перед нами открылась поляна, а в центре ее — нечто похожее на гигантское, очень высокое дерево. Башня: странное, зловещее, одинокое сооружение. На секунду благоговейный страх помешал нам пошевелиться, но тут Мэтт потянул меня за руку, и мы выступили из убежища деревьев.

Обсуждая все позже, мы поняли, что это всего лишь летучая мышь, но нужно было видеть наш ужас, когда адское создание бросилось из темноты на нас. Мы посчитали, что это сам дьявол. Я вскрикнула и ринулась куда глаза глядят.

— Эсси, стой! — завопил Мэтт.

Я споткнулась и кулем повалилась на землю, ударившись головой. Долго лежала без сознания и наконец услышала плач Мэтта.

— Очнись! Сюда кто-то идет! — повторял он как заведенный.

Хлопнула дверь, донесся удивленный рассерженный голос мужчины и крик Мэтта:

— Беги, Эсси!

Но бежать я не могла. Потом почувствовала, как меня осторожно гладят по голове, и сразу поняла, что это отец.

— Черт побери, да это ребенок!

Я не смела пошевелиться. Он дотронулся до моего запястья, посчитал пульс и перевернул меня так, что голова оказалась на сгибе его локтя. Я открыла глаза и постепенно различила в темноте его лицо.

— Ты ушиблась? — спросил он и, должно быть, услышал, как я прошептала «нет», поскольку осторожно поднял меня на ноги.

Голова моя болела, и я споткнулась. Он прижал меня к себе, и через несколько минут мне стало легче.

— Почему, во имя Господа, тебе позволили расхаживать по лесу среди ночи? — тихо спросил он. — Может, послали тебя что-то передать? Кто-то болен или что похуже?

— Передать? Нет, — пробормотала я, сбитая с толку, но потом вспомнила про ветчину и обрадовалась, что предлог найден.

Я протянула ему полураздавленный пакет и оглянулась. Мэтта нигде не было видно. Хоть бы он благополучно добрался домой!

— С чего это они послали ребенка? — удивился отец, но я видела, что думает он о другом.

Отец сунул руку в карман, вынул часы на цепочке и повернул их к свету.

— Пойдем, — велел он, убирая часы. Взял мою холодную ладошку в свою, теплую, и повел к башне.

С ним я не боялась ничего!

— Я отведу тебя домой, но прежде мне нужно завершить кое-какие измерения.

У основания башни находилась дверь. Мы вошли и немедленно погрузились в прохладную темноту.

— Подожди, — велел он, и его голос обрел на удивление низкий тембр.

Очевидно, у него было огниво, потому что из искр разгорелось пламя. Он зажег маленький фонарь, и я восхищенно наблюдала игру света и теней на стенах. Винтовая кирпичная лестница поднималась перед нами. Отец жестом велел мне идти первой. Я встала на четвереньки и поползла. Пальцы замерзли от страха и холода. Я поднималась, кажется, целую вечность, но наконец мы внезапно оказались в круглой комнате с окнами, выходящими на четыре стороны света. Под окном стоял стол, на котором горел фонарь, и при его свете я впервые увидела мир комнаты, в которой сейчас сижу.

Я тут же вообразила каюту на большом корабле и почувствовала себя нехорошо, как в тот день, когда, бросив вызов Мэтту, взобралась на большую березу и ощутила, как она качается от ветра.

Деревянная лестница вела на потолок. Люк был открыт.

— Поднимайся выше, — раздался голос отца.

Я так желала угодить ему, что преодолела страх и схватилась за перила.

— Я не позволю тебе упасть, — мягко заверил он, почувствовав мой страх, и я стала подниматься, радуясь, что он идет за мной.

Мы вышли на маленькую кирпичную платформу с низким парапетом вокруг и навесом над головой, и там… о чудо! Он откинул парусину, открыв телескоп длиннее, чем грабли, и толще мужского бедра и направил его в небо.

— Садись. — Он показал на маленькую скамью.

Я с облегчением повиновалась, потому что голова кружилась все сильнее. Отец уселся на высокий табурет и, схватив подзорную трубу, прижал к глазу. Прошло несколько минут. Я украдкой поглядывала на него. Виднеющиеся за башней вершины деревьев вздыхали и бессонно ворочались в темноте. Шум ни на секунду не стихал. Откуда-то раздался крик совы, на который немедленно откликнулась другая. Издалека послышался противный лай лисы.

Рядом с отцом стоял столик, на котором лежали большая тетрадь, еще одни карманные часы и какие-то инструменты странной формы. Он взял один, поднял к небу и вслух прочитал цифры, которые тут же записал в тетрадь и повторил несколько раз.

— Готово, — произнес он наконец.

Глянул на часы и положил перо в стаканчик. И уже хотел отойти, но меня одолело страстное желание.

— Можно мне посмотреть? — выпалила я, забыв о застенчивости.

Он с недоумением уставился на меня, но тут же пожал плечами:

— Почему бы нет?

Мне пришлось забраться на табурет, а он держал меня за талию.

Я прижалась глазом к телескопу. Сначала все было как в тумане, но потом я приспособилась, потому что увидела яркую вспышку голубоватого света. Лицо звезды.

Я невольно вскрикнула.

— Что ты видишь? — спросил отец и, в свою очередь, взглянул в телескоп.

— Вега, — пробормотал он. — Одна из самых ярких звезд на небе. Это часть созвездия Лиры.

— Волшебная лира Орфея, — выдохнула я. — Мисс Грингейдж читала нам историю Орфея, искавшего в подземном царстве свою возлюбленную Эвридику.

— Ты знаешь историю? — поразился он.

Я кивнула.

— Лиру подарил ему отец Аполлон, и его игра зачаровывала людей и диких зверей.

Это по какой-то причине изумило его еще больше. Он отрегулировал телескоп.

— Вот, смотри. — Отец показал на небо. — Цепочка из четырех звезд, и слева цепочка из шести. Видишь?

— Кажется, да.

Он позволил мне снова посмотреть в телескоп, чтобы увидеть туманность в созвездии Геркулеса.

— Геркулес. Ты знаешь о Геркулесе?

Я не знала. Последнее время мать мисс Грингейдж требовала, чтобы та читала нам Библию. Я знала о Ное, об огромном ковчеге и Иове, покрытом язвами.

— А на небе есть Ноев ковчег? — спросила я.

Он удивился, но, поняв, что я спрашиваю искренне, покачал головой:

— Нет. Названия звездам были даны намного раньше, чем жил Ной. Силач Геркулес был помещен своим отцом Юпитером на небо за его двенадцать подвигов.

Отец прикрыл парусиной телескоп, разобрал подзорную трубу и принялся собирать инструменты.

— Захвати журнал, — попросил он. Я прижала журнал к груди свободной рукой и стала спускаться вниз. Помогла ему разложить инструменты на столе в комнате, после чего он потушил фонарь и взял другой, чтобы освещать дорогу.

— Как я понял, тебя зовут Эстер? — осведомился отец, поворачивая в двери большой железный ключ.

— Иногда Эсси, сэр.

— Я предпочитаю «Эстер». В честь моей матушки. Это имя прекрасной еврейской королевы.

Я поклялась про себя никогда больше не становиться простой Эсси. Только Эстер.

Мы пошли через лес. Несмотря на мрак, он шел уверенно. С ним я не чувствовала прежнего страха. Но к тому времени как мы добрались до парка, я замерзла, устала и очень хотела есть.

Не успел отец закрыть калитку, как я упала от слабости.

— Выпей. — Он поднес к моим губам фляжку с чем-то крепким.

Я подавилась и выплюнула напиток. Он подхватил меня на руки и понес. Больше ничего не помню.

Очнулась я в своей кровати. За окном было светло, и рядом стояла Сьюзен, с тревогой глядя на меня.

— Да ты уже одета! — заметила она. — Почему снова легла? Заболела?

Я не стала ее разубеждать и проспала все утро.

Остаток дня я двигалась как в тумане. Какой-то частью сознания я боялась, что все это был сон.

— Лира, — шептала я. — Вега. Геркулес.

Эти имена были достаточно реальны, и я цеплялась за них.

Днем я поискала Мэтта, но нашла только Сэма, подстригающего низкие кусты в саду.

— Сегодня утром Мэтт не смог проснуться. Мама говорит, он простудился, — сообщил мне Сэм.

Я от всей души надеялась, что ему вскоре станет лучше. По крайней мере я знала, что он благополучно добрался до дома.

Джуд дочитала главу, отметила место и встала. В ушах звучал голос Эстер. Энтони Уикем все больше интриговал ее. Одинокий человек, но нежный и добрый и явно одержим звездами.

«Был ли он настоящим отцом Эстер? Судя по описаниям, Энтони не походил на терзающегося угрызениями совести Лотарио, скрывающего внебрачное дитя. Но если он не отец, где и зачем нашел ее?»