Прочитайте онлайн Хомут да любовь | Глава 4 Из грязи в князи

Читать книгу Хомут да любовь
4618+766
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 4 Из грязи в князи

Ксения до дома добралась без приключений.

Уныло потрепала Боса по загривку и побрела в ванную, смывать красоту. Долго и старательно терла щеки, чистила зубы, а потом пристально таращилась в зеркало.

– Ну и правильно, – сама себе доказывала она. – И за что это меня Соболь полюбить должен? Меня даже и Сидоров-то не сильно обожал, чего уж там, а этот все же не Сидоров, ему подавай... Лину. А потому что нечего было рождаться с такими вот глазками! Ы-ы-ы! – выпятила она челюсть вперед и от этого стала уж и совсем страхолюдная. – Еще и синяками украсилась! Царапины! Не женщина, а убожище!.. А рот! Ну кто сейчас на такой рот посмотрит?! Надо, чтобы губы, как у Анджелины Джоли, а тут...

Ей было плохо. Она только представила, как сейчас Соболь обнимает Лину, как она доверчиво склоняет ему голову на плечо, как он трогает ее волосы... Ксения ясно видела, как они вместе садятся в машину и едут к Лине... А дальше... дальше она видеть не хотела, специально даже зажмурилась. Тьфу ты, зараз-за! Тут же внутри железным ежом зашевелилась ревность. И прямо всю выворачивало наизнанку.

– Вот блин... – скрипела зубами Ксения и еще пристальнее вглядывалась в зеркало – ну хоть что-то у нее красивое должно быть!

Может быть, брови? Да какие там брови! Кустиками по всему лбу разбежались, тоже еще – воронье крыло называется! Пока углем не нарисуешь, никто и не заметит!.. А глаза... Нет, тут и вовсе ничего особенного, не косая, и то ладно, здесь и накраситься можно. Тогда что?.. Зеркало честно показывало – ничего! Ничего особенного.

И тогда Ксюша взяла помаду и нарисовала себе губы, как у клоуна. От уха до уха. А потом подвела глаза – черным карандашом, сильно, смачно, вывела брови, изогнув линию немыслимой кривизны, и выражение ее лица стало и вовсе зверским.

Когда она вышла, даже Бос отшатнулся от нее, но, подергав носом, тут же успокоился.

– Вот уеду я, с кем ты тут останешься? – грустно присела к нему Ксения. – И варить тебе никто не будет... да тебе и сейчас никто не варит, Соболь мне запретил и близко к кухне подходить... Он даже тебе какие-то готовые корма покупает. Зато я с тобой гуляю, а потом, когда уеду... Стоп!

Ксения медленно поднялась. А ведь ей и в самом деле надо уезжать. И срочно! Это ж... Ей теперь здесь ждать нечего, а... а Соболю даже девушку привести некуда! Какой ужас!

Она подскочила к журнальному столику и вытянула несколько журналов с объявлениями.

Объявлений о сдаче квартир внаем было превеликое множество – просто целые страницы! Ксения выбрала первый же телефонный номер и сняла трубку.

– Алло, я бы хотела снять квартиру! – нервно заговорила она.

– Сейчас? – отчего-то удивился незнакомый голос.

– М-м-м... да! Именно сейчас!

– Девушка... а вы на время давно смотрели? Сейчас первый час ночи...

– Ну и что? – не собиралась отступать Ксения. – А мне сейчас нужно!

– Девушка... м-м-м... а вы знаете, мы уже не сдаем квартиру!

– Это почему?

– А вот! Вот такие мы капризки! Не сдаем и все! – и трубку бросили.

Ксения сначала хотела набрать номер еще раз, но потом подумала и решила начать поиск с утра. Даже если ей и удастся найти квартиру, еще нужно время, чтобы собрать вещи...

Она уселась на кухне, налила себе чаю и загрустила. Как же хреново грустить одной, а у нее здесь ни одной подруги нет, даже пожаловаться некому... разве что Босу...

Когда в дверях осторожно заворочался ключ, она от испуга окаменела – не могла сдвинуться с места. Вот так! Стоило Соболю остаться где-то ночевать, а враги уже прознали и прут прямо в двери, напролом! А может, это Соболь? Но у него нет привычки открывать двери ключом... и потом, его сегодня домой и калачом не заманишь...

– Ксения!! – негромко позвал Соболь. – Ты спишь?

Все-таки это был он! Ксения почувствовала, как у нее внутри запрыгал мячик.

– Уй, – тихонько от радости взвизгнула она и тут же принялась стирать нарисованную красоту. Вот черт! Сейчас Соболь зайдет, а тут она, вся такая Елена Прекрасная!

И Соболь зашел.

– Н-ну т-ты... – завидев ее, отчего-то стал заикаться Эдвард. – Чего это с тобой? Ну на лице-то! Что это у тебя за гадость? Боди-арт, что ли?

– Да черт его знает... – хихикнула Ксения. – Я уж и не помню, как эта штука называется... это я в аптеке купила... чтобы синяки прошли. Ну это маска такая! – отчаянно врала она, не переставая тереть щеки.

Потом все же догадалась, бросилась в ванную и щелкнула замочком.

– Вот дура, а? Намазалась! И без того не красавица, так не-е-ет, надо окончательно уродиной выставиться!

Когда она вышла из ванной, Соболь сидел на кухне и задумчиво тянул кофе.

– А что, у Лины квартиры нет? – невинно спросила Ксения.

– У Лины? – обернулся к ней Соболь. – Не знаю... а почему ты спросила?

– Н-ну... я думала... я уже и не ждала тебя сегодня, – пожала плечами Ксения.

– Чего-о? – протянул Соболь и шутливо насупился. – Ты о чем думаешь, пошлячка! Да у нас с этой светлой девочкой все как в старину! Полгода – и первый поцелуй, чуть что не так – и ворота дегтем! А ты... а ты уже небось к себе тут гостей назвала? Своего этого... как его... Круза, да?

– Ну а чего ж я, прекрасная девушка, зря простаивать буду... – пожала плечиками Ксения. – Уже вылетел, наверное, бедолага.

– Ну вообще! – вытаращил глаза Соболь. – Не успеешь за хлебом выйти, а тут уже и гулянки устраивают!

И он с веселым добродушием направился к себе в кабинет.

Ксения мгновенно забыла, что зеркало не удосужилось показать ей ни одной прелести из ее, Ксенькиного, организма, плюнула на красоту и почувствовала себя великолепно.

– И как же славно воспитывали нас наши предки! – тихонько бурчала она в большое ухо Босу. – Ты только подумай, как звучит! Полгода – и первый поцелуй! Это ж песня!

Сидеть на одном месте она не могла. Ей так сделалось хорошо оттого, что в двери ворвался вовсе даже не очередной Аркадий, и что Линочка оказалась такая умничка, догадалась остаться немножко загадкой для Соболя, и что... Да просто хорошо, и все!

Линочка! Да!

Ксения вскочила и подошла к кабинету Соболя. Надо срочно узнать, что делать с портретом Лины! Вообще-то можно ей подарить, но вдруг он захочет оставить картину себе!

Она тихонько поскреблась и отважилась войти – в конце концов, она ж не в спальню к нему!

Соболь сидел за столом, склонив голову над какими-то бумагами, и выражение его лица было самым угрюмым.

У Ксении тут же выветрились недавние мысли, осталась одна: «Ну и что эта Лина?! Не могла мужика себе на чай пригласить! Недотрога!»

– Э-эд... – тихонько позвала она. – Ты чего? Ты ей не понравился?

Соболь оторвался от бумаг, собрал брови на переносице и переспросил:

– Кому ей? Лине? Не знаю... а что – она тебе говорила, что не понравился?

– Нет, наоборот. Но... ты вон какой расстроенный.

– А, это... Да тут не Лина, тут... такая работа сейчас, и кому-то эта моя... работа не слишком по душе. Прямо-таки колом поперек горла. И ведь на все идут, заразы!

Ксения расстроилась. Надо же – круглыми сутками мужик вертится, а кому-то колом!

– И чего им только надо, гадам? – сердито выдохнула она.

– Чего? – горько усмехнулся Соболь. – Да денег им надо, денег... Здесь, Ксюха, большие деньги крутятся...

– А сами они что – заработать не могут?

– Ну... они и зарабатывают сами... правда, как могут. Не всем же строить, надо кому-то и ломать...

На следующий день Ксении все же удалось снять квартиру. Конечно, дорого, но... жить здесь больше никаких сил не было. Это еще хорошо, что он вчера домой ночевать пришел, а то вот так сидеть дома и знать, что он сейчас с другой... пусть даже и с Линой. Она чудесная девушка, замечательная, но... это ж какие силы надо иметь, чтобы каждый раз терпеть, как тебе сердце разрывают! Вот черт, и угораздило же ее втрескаться в этого Соболя!.. А в кого же влюбляться, если не в него? В Иванова – Петрова – Сидорова? Хватит, проехали! – Ну все, Бос... на месяц мы ее отвоевали... – присел возле собаки Соболь и потрепал пса по загривку.

И Ксения стала собирать вещи.

Вот ведь, казалось бы, особенно и собирать было нечего, а на это ушло столько времени, да еще и тюки получились какие-то уж слишком здоровые и деревенского обличья. Ксения вызвала такси, потом подумала и заказ отменила. Не станет она удирать, будто воровка. Подождет Соболя, все ему объяснит, они красиво попрощаются и... все. Она уедет и постарается забыть... А потом и вовсе домой переберется – так и не прижилась она в Москве.

Ксения вытащила тюки в прихожую, а сама уселась смотреть телевизор. Что там шло, она даже не видела – бубнит что-то под ухом, для фона, и хорошо... Главное, что телебухтение не мешало ей думать, вспоминать...

Она помнила, с какой свирепой решимостью впервые переступила порог этого дома, каким напыщенным и далеким казался ей сам Соболь, как ей было страшно, когда он в самый первый раз ей позвонил и попросил о встрече... Вот дура-то! Надо было и вовсе сюда не приезжать – так безнадежно влипнуть! А еще над Дашкой смеялась... Ну с Дашкой-то все не так. Она и не знала, кого любит. Так только – красивую вывеску увидела, и давай страдать! Сколько таких девочек-красавиц на сайте у Соболя – и не сосчитать!

От раздумий ее отвлекло негромкое поскуливание. Она вышла в прихожую и увидела, как Бос крутится возле ее тюков и тихонько скулит, видимо, вспомнил, как часто уезжал от него хозяин.

– Бос, маленький мой... – растерялась Ксения. – Ну чего ты плачешь? Здесь будет Лина, она очень добрая! Вы обязательно с ней подружитесь!

Но пес не хотел ни с кем дружить, а смотрел на Ксению тоскливыми круглыми глазами.

– Ну вот и зря ты так... – убеждала его, точно человека, девушка. – Я бы сама рада не уезжать, но ты-то меня понимаешь! Чего я тут буду торчать немым укором? Да и Соболя лишний раз конфузить не хочется. Ведь и правда – в этой квартире кто только не живет! И Кузя уже растрезвонил, что это его жилище, и я теперь вот тоже...

Она говорила с собакой до тех пор, пока в дверях не раздалась трель звонка.

– Соболь! – вздрогнула она и поднялась, чтобы открыть двери.

Тот стремительно вошел, и взгляд его сразу же наткнулся на тоскующего пса возле огромных кулей.

– Я чего-то не понял... – растерялся Соболь. – Ты что – выселяешь Боса? Уже, смотрю, и вещички ему собрала. А он, надо думать, не хочет, видишь, как мучается.

– Да не Боса я выселяю... – не ответила на его шутку Ксения. – Я сама... сняла квартиру и вот... скоро такси придет... то есть я его сейчас вызову, только тебя хотела дождаться... Ну, чтоб по-людски...

Соболь медленно ослабил галстук:

– Вон оно что... Сбежать, значит... То есть в то самое время, когда меня грызут со всех сторон, ты, значит... А ты подумала, на кого я дом оставлю? Это ж... Это ж моя крепость! Ну я, во всяком случае, так думал! Вот с Кузей не думал, а с тобой поверил! А теперь...

Ксения смотрела куда-то за окно и равнодушно пожимала плечами:

– У тебя будет Лина. Она хорошая девочка, она все сумеет. И у тебя снова будет крепость...

– Лина! Хорошая девочка! А то я не знаю! Конечно, хорошая, – замотал головой Соболь. – Но только... господи, ну как же ты не поймешь! Лина – она же для сердца! А ты для дома!

«А я тоже хочу для сердца! И не хочу для дома-крепости!! Я же не швабра!!» – хотелось ей выкрикнуть прямо ему в лицо, но, конечно же, она не выкрикнула.

Он все понял сам.

– Прости... ну дурак, не подумал, психую и несу всякую чушь... – замахал он руками возле головы. – Ксения... Понимаешь, у нас с Линой еще букетно-конфетный период, ну что ты такое себе придумала? И потом... а может, девочке надо чем-то помочь, а? Ну что ж мы сразу на нее дом повесим? И потом... Бос опять же! Куда мне его? Опять к маме? Знаешь, какая у него нервная система шаткая! Он же... у него разрыв сердца будет! Вот так возьмет и разорвется сердчишко.

«А мое сердчишко не разорвется?» – снова хотела спросить Ксения, но опять промолчала и только взглянула на него совсем собачьими глазами, как у Боса.

И снова он понял без слов:

– Ну, опять не то ляпнул, говорю же – дурак, прости...

Он остановился, выдохнул, а потом совсем отрешенно спросил:

– Ну что? Уже никак? Обязательно надо уезжать? А ведь я только-только тебя в народ повел... у нас даже что-то начало получаться... Слушай, а давай так! Ну хорошо, ты съедешь, но только не сейчас, не сегодня. Через месяц, а? Я сам тебе найду прекрасную квартиру. Сам. И помогу переехать. И новоселье мы устроим по всем правилам, а? А пока... пока пусть будет все как есть. Только один месяц.

И она осталась. Знала, что нельзя хвост по частям рубить, и все равно осталась. Нужна она ему была, сейчас он не врал. И непонятно зачем – она даже еду готовить толком не умела, но... но нужна, она видела.

– Да ладно... если тебе надо, я что ж... – она повернулась к себе в комнату, и он слышал, как оттуда доносится слабенькое пение.

А на следующий день Ксения позвонила Лине. Ксения не сопротивлялась – хороший гардероб ей бы не помешал.

– Лина, привет. Мне тут с тобой поговорить надо, может, забежишь на кофе, а? Или если хочешь, я сама к тебе зайду...

– Я забегу, у меня как раз в четыре часа в ваших краях кое-какие дела. Все закончу и прибегу.

Она пришла в пятом часу. Чуть запыхавшаяся, с распущенными волосами, тоненькая и легкая. И Ксения снова ею залюбовалась – ну какая красавица!

– Лина, я тебе сразу хочу сказать... – прямо с порога начала Ксения, но потом спохватилась – нельзя же человека прямо у дверей огорошить! – Я тебе сразу хочу сказать – у нас теперь есть замечательный чай. Будешь?

– Буду, – мотнула головой Лина. – Только я кофе... А что стряслось-то?

Ксения неторопливо расставила на столе привычный набор – печенье, конфеты, огромные чашки, только потом уселась сама и посмотрела на гостью.

– Лина... это не моя квартира, – стыдливо призналась она. – Здесь Эдвард живет.

– Ну и что? Я сразу это поняла, в первый же день, – серьезно ответила девушка и продолжала ждать важного сообщения.

Зато Ксения была сражена:

– Как это? Почему в первый день?

– Ну потому... – обняла чашку длинными пальчиками Лина. – Ну сама посуди – фотографии поклонница еще, может быть, и будет хранить у себя в каждом углу, но чтобы она хранила дипломы и награды своего кумира! Нет, она-то, может, и с радостью, да только кто ж ей даст?!

– А у него дипломы...

– И награды... – кивнула гостья. – И по всей квартире.

– Обалдеть... – ошарашенно пробормотала Ксения и уже заинтересованно спросила: – И что ты подумала?

– Да ничего! Сначала подумала, что ты ему сестрой приходишься. Ну, так печешься о его сердечных делах! Как сестра.

Ксения стыдливо замахала руками:

– Да нет же! Это я когда только при-ехала, решила сестрой представиться. Понимаешь, моя родная сестрица Дашка, она хоть и замужем, но по Соболю просто с ума сходит. На нее прямо периодами эта самая любовь накатывает, и хоть ты вой! Ну вот мы с подружкой и решили – скажем, что Соболь нам брат, она и отстанет. Да только она же нам не поверит, а вот если ей сам Эдвард скажет, она может поверить в любую лабуду. Только надо было как-то его уговорить, ну и... Погоди, а почему ты сказала, что сначала про сестру подумала? А потом что?

– Потом поняла, что нет, не сестра...

– Опять поняла? Сама? Да что ж такое-то!

– На братьев так не смотрят, – просто объяснила Лина. – И потом... мало ли какие у вас общие дела могут быть? У нас многие живут на квартирах друзей, знакомых... Про вас ведь даже сплетен никто не сочиняет. Хотя про тебя уже говорят, что ты жутко талантлива.

– Говорят? – с каждой минутой все больше удивлялась Ксения. – А я вот ничего не слышала, как глухарь какой-то!

– А где ты услышишь? Надо в народ идти, к людям, на тусовках появляться, на рауты выходить... И еще – надо поменять прическу и вообще... определиться со стилем. Кстати! Давай я тебя к своему мастеру отведу... Он из тебя такую куколку сотворит!

– Нет! – вскричала Ксения. – У меня еще синяки не прошли!

– Ну и что? Пройдут. Новая прическа тебе не помешает.

И, наплевав на верещание Ксении, Лина подошла к телефону и стала набирать номер. Через минуту она уже радостно сообщила:

– Представляешь! У него через сорок минут как раз окно! Собирайся!

– Я не могу... – из последних сил сопротивлялась Ксения. – У меня еще... у меня Бос негуляный!

– А мы его с собой возьмем! Ну чего он все время взаперти? Бос! Гулять пойдем?

Ну конечно же, предатель Бос немедленно собрался гулять! Он уже подбежал к дверям и тыкался мордой в свой ошейник.

И Ксения сдалась. Хрупкая Лина, оказывается, имела крепенький характер!

– Куда ты? – тянула на улице Ксения подругу. – Остановка в той стороне!

– Так я ж на машине!

И снова Ксения в очередной раз удивилась несказанно – представить эту хрупкую девочку за рулем она никак не могла.

– Садитесь, – подошла Лина к темной большой иномарке. Ксюша никогда не разбиралась в машинах, но что это было авто не из дешевых, поняла даже она.

– Ух ты-ы-ы-ы! – с восхищением воскликнула она и спросила: – А где ты ее взяла?

– В автосалоне. А что ж ты думаешь, я только сижу и жду, как бы пришел богатенький Буратино и осыпал меня деньгами? Я работаю и прилично получаю. Вот и на машинку наскребла. Правда, кредит все же пришлось брать... Садись. Бос! Давай на заднее сиденье.

Они устроились в роскошной машине, и маленькая Лина уверенно повела машину.

Возле здоровенного стеклянного здания она остановилась.

– Ну вот, у нас еще целых семь минут в запасе... Бос, погуляй по травке, выскакивай.

Пес выскочил, но с гулянкой у него получилось слабо. Он то и дело деловито тыкался носом в траву да задирал лапу возле каждого дерева. А поскольку незнакомых деревьев здесь было великое множество, то и работы оказалось – непочатый край, беспечное гулянье откладывалось.

– Бос! Бося! – тянула за поводок собаку Ксения, но тот никак не мог расстаться с необработанными объектами. – Ну ты посмотри!

Лина и здесь оказалась на высоте – вместо пустой болтовни она просто подняла псину на руки и потащила в салон. Бос был упитанным, толстеньким, но девушка несла его легко, и тот только смешно топорщил лапы.

– Линочка! Девочка, привет, солнышко! Ути какой боровичок, – кинулся навстречу Лине высокий худощавый молодой человек с нещадно выжженной челкой и даже сделал козу Босу. Оскорбленный таким панибратством, Бос попытался схватить зубами ненавистный палец, но не успел и теперь урчал. – Что мы будем делать?

– Женечка! Здравствуй! Выручай! Надо срочно сделать голову моей подруге, – быстренько прощебетала Лина. – Ты уж сам придумай что-нибудь, ну, чтобы голова ей шла.

– Не вопрос... – дернул подбородком Женечка, пристально разглядывая Ксению. – Длина хорошая... оставлять будем?

– Я в своей голове слабо разбираюсь... вы уж сами как-нибудь придумайте... – проблеяла Ксения.

– Все понятно, – кивнул молодой человек и обернулся к Лине. – Полчаса можешь погулять. Неси своего хомячка на газон. Ути какой!

В этот раз псина не оплошала и резво цапнула Женечку за палец.

– Ой, Лина! Ты посмотри! А этот поросеночек кусается! – с восхищением отметил Женечка, рассмотрел свой палец, потом снова уставился на голову Ксении и обо всем забыл.

Он порхал возле нее огромным тощим махаоном, и в его руках мелькали то ножницы, то расческа. На пол летели прядки, и Ксении с каждой минутой становилось все страшнее. Из зеркала на нее поглядывала девица, жутко похожая на тех, которые имели независимый характер, спокойно ориентировались в любой обстановке и на все отвечали лишь насмешливым взглядом. Иными словами, из Ксении постепенно выстригали провинциальную забитость и пытались настроить на столичную волну.

– Ну вот пожалуй... пожалуй, и все, – взъерошил на макушке волосы мастер и пристально уставился на Ксению в зеркало.

Она сама себя не узнавала. Черт возьми, ей жутко нравилась эта стрижка! Ну просто ужас до чего хорошо. Правда, у Ксении так и не появилось насмешливого взгляда, зато вместо этого выражение лица стало озорным и лукавым.

– А... Простите, как вас звать? – поинтересовался вдруг Женечка.

– Ксения... – растерянно проговорила клиентка.

– Нет, теперь вам лучше имя поменять, с такой прической... Ну какая ж вы Ксения? – не согласился Женечка.

Ксения нервно сглотнула. Так круто менять судьбу она еще не была готова.

– Так это ж... это ж паспорт менять придется... – пролепетала она.

– Сейчас вас надо называть только Ксюша! Ксюша, запомнили? И больше никак!

– Фу ты, господи... – выдохнула новая Ксюша, поднялась с кресла и неожиданно обеими руками взъерошила сама себе волосы. – Не проблема! Буду Ксюшей!

– Ну во-от, – обрадовался Женечка. – А то сидела, как новая макака в зоопарке – от людей шарахалась!

Ксения усмехнулась – ну, скажем, не шарахалась, и еще не факт, что не будет шарахаться сейчас, однако ж... однако ж некоторая уверенность появилась.

– А укладывать будешь дома сама, феном – вот в эту сторону, а потом поднимешь вот так, а потом сюда, поняла, да?

Ксения поняла, выложила мастеру кругленькую сумму и весьма довольная выскочила из салона.

– Ух ты-ы! – встретила ее Лина. – Ну ты посмотри – совсем другой человек! Ну как тебе идет! А завтра мы с тобой вместе по магазинам пробежимся, ну, чтобы подобрать подходящий наряд.

Лина довезла Ксению до подъезда и собралась рулить к себе, но Ксения удивленно вытаращила глаза. – Ой, ну ты уж как придумаешь! – засмущалась Лина, но к плите отправилась.

– Куда это ты? А у меня такие планы! Пошли к нам, расскажу...

Лина поднялась в квартиру Соболя, и Ксения ей сразу же выложила:

– Значит, так – сейчас ты готовишь что-нибудь съестное... ну потому что я не умею. Нет, я умею, но Соболь никак не научится это есть. Не будем переучивать. Так вот – ты готовишь, а я тщательно убираюсь в комнатах, а потом... потом устроим ужин при свечах... Ну чего ты ресницами хлопаешь? Я и сама знаю, что при свечах, это когда двое, но мы будем ломать традиции – посидим втроем. Зато представляешь, как вы будете рады, когда я наконец от вас съеду!

Ксения уже почти все убрала, да и у Лины в духовке уже что-то аппетитно шкворчало, когда раздался звонок в дверь и влетел взъерошенный Соболь. Больше она уговаривать не стала, а просто взяла маленькой цепкой рукой и потащила Ксению в комнату.

– Ксения!! Ну где тебя носит-то, солнце мое, черт возьми!.. О! Лина, как здорово, что ты тоже тут! У нас мероприятие! – И он без сил рухнул в глубокое удобное кресло.

– Что у нас? – не поняла Ксения.

Лина, видимо, тоже не совсем сообразила, что у них такое намечается, потому что стояла рядом с Ксенией и переводила взгляд то на нее, то на Соболя.

– Что у нас случилось-то? – еще раз спросила Ксения.

– Ничего страшного... – проговорил наконец Эдвард. – Просто через два часа нам необходимо быть на церемонии награждения. Это конкурс юных сверхталантов и называется почему-то «Золотая рукавичка». Черт его знает, отчего такое название...

Девушки снова переглянулись.

– А может, не пойдем на эту «рукавичку», а? – осторожно попросила Ксения. – Ну что их – без нас не наградят? Лина вон ужин приготовила, я сейчас за свечками сбегаю, устроим...

– Ксения!! – строго проговорил Соболь. – Нам нужно там быть! Среди этих дарований должны и тебя наградить, мне позвонили и сообщили, чтобы ты была обязательно! Лина, а мы с тобой будем сидеть в зале и хлопать в ладошки за нашу конкурсантку.

У Лины тут же засветились глаза:

– Поедем! Ксюша! Это просто обязательно надо! Давай придумаем, что надеть...

– Вперед, у вас два часа... даже полтора... – уточнил Эдвард. – Кстати, у тебя сегодня волосы нормально как-то торчат. Голову ты, что ли, помыла?

– Ну что ты... – мило муркнула Лина. – Мы были в салоне.

И Соболь одарил ее таким благодарным взглядом, будто Лина лично его таскала в салон и стригла его собственноручно. После такого взгляда Лина уже готова была нестись к зеркалу, чтобы сотворить из конкурсантки чудо макияжа, но та все еще упиралась.

– Нет, погодите... Какой конкурс? Я ничего и никуда не отправляла! Да у меня даже картины нет, чтобы выставить! И потом – ну какая мне рукавичка? Что я – маленькая, что ли? Там все будут детки, а я – здрасьте! За рукавичками явилась, дылда такая!

– Ксюша! Ну ты ничего не понимаешь! – в ужасе покачала головой Лина. – Это такой престижный конкурс! Его ж по всем каналам показывают! А выставляются там и вовсе не одни только дети! Тебе обязательно надо там быть! Надо же себя рекламировать!

Лина оказалась права – на конкурсе со странным названием из детей было всего два человека, да и то младшенькому стукнуло все восемнадцать. Остальные – в весьма солидном возрасте и даже светились лысинами или сединой. – Спасибо за ваш веселый, ироничный привет, – весело хихикнула девушка-ведущая и начала сообщать, кто же, собственно, вручит талантливой художнице приз.

– А я что говорила! – толкнула в бок подругу Лина. – Ты здесь из дам и вовсе самая молоденькая.

– Да уж... – просопела Ксения. – Еще бы кто и какую работу здесь выставил вместо меня...

Этот вопрос мучил ее на протяжении почти всего вечера. Все оттого, что после каждого награждения на сцену вырывались артисты и поздравляли участника двумя, а то и тремя номерами. А Ксению все никак для награждения не вызывали.

– Эдвард, а тебя не разыграли? – не могла спокойно сидеть Ксения. – Что-то я жутко подозреваю, у тебя сегодня первое апреля... Соболь! Ну я с кем разговариваю?

Эдвард и не слышал, что там лепечет его подопечная, потому что в данный момент он рассказывал Лине, как здорово зимой отдыхать в Египте. Лина, видимо, и сама догадывалась, но хитрюга упрямо делала вид, что даже не может представить, что же там такого замечательного! И Эдвард расписывал ей все великолепие, склонясь к самому ушку.

– Э-эдвар-а-ард... – шипела со своего места взволнованная Ксения. – Ну чего меня-то не показывают? Ну, в смысле, почему меня-то не зовут? А тебе точно сказали, что меня наградят?.. Ну Эдвард!

– Если будешь мешать... – повернулся к ней Соболь. – Наградят. Но посмертно. Сиди тихо.

– Какое тихо! Я уже извелась вся! – елозила на своем месте Ксения. – Хоть бы знать, что за работу выставили!

– Сиди и смотри, как работают другие художники, – еще раз обернулся Соболь. – Нельзя вариться в собственном соку... Лина, а какие там пирамиды! Вот знаешь, надо обязательно...

Ксения обиженно запыхтела... потом запыхтела не только обиженно, но и громко... потом еще громче, но никто на нее никакого внимания не обращал.

– Эдвард... а мне выйти можно? Ну, вдруг мне... надо, а? – снова зашептала она и увидела, как рука Соболя нежно держит маленькую ручку Лины.

Вот черт... отчего-то эти две руки так расстроили Ксению, что она даже забыла, о чем хотела спросить. К горлу вдруг подступил горький ком, и она старательно принялась его глотать. Ком не глотался, горечь тоже. Отчего-то сразу всплыло в голове, что она здесь, в общем-то, всем чужая, и никому до нее никакого дела нет. И как ей трудно в этом большом чужом городе, вдруг тоже ощутилось только сейчас. И почему она не уехала к себе домой еще месяц назад? Ну как же «почему»! Потому что надеялась, что вот этот красивый сильный человек возьмет, да и полюбит ее сдуру. А чего? Вот она фильм смотрела, там даже один приличный мужик няню полюбил, а Ксения ведь не няня! Ну, подумаешь, домработница! Ну и что?.. Нет, это она раньше думала «ну и что», а сейчас... Сейчас она тупо пялилась на большую загорелую руку Соболя и маленькую, тоненькую ручку Лины и понимала – все! Это... это крах. Завтра же надо не на какую-то съемную квартиру уходить, а собирать вещички и дуть домой. Там мама, Дашка... кстати, Дашке надо сказать, чтобы она даже мыслить не могла о Соболе! Пусть вон за своим компьютерным мышем лучше следит!

– Ну Ксения!! Нет, она еще сидит! Спишь ты, что ли? – толкал ее Соболь куда-то из кресла. – Ну иди! Тебя же вызывают!

Ксения очнулась, взглянула на сцену и увидела, как на нее в ожидании смотрят оба ведущих.

– Иди! – шептала Лина со своего кресла.

– Прямо туда? На сцену? – поглупела от неожиданности Ксения.

– Иди на сцену, ничего не бойся и темные очки не снимай, – уже спокойнее говорил Соболь. – Все хорошо.

Ксения поднялась. Очки и в самом деле мешали, и она с большим удовольствием от них избавилась бы, но Лина еще дома строго-настрого запретила их трогать.

– У тебя же синяки! Они даже через тональный крем просвечивают, – разъясняла ей тогда девушка суровую необходимость. – И потом, эти очки страшно модные, я тебе свои отдала.

Зато когда Ксения поднялась на сцену, она сказала очкам только «спасибо». Она никого не видела в зале и от этого смущалась гораздо меньше.

– Ваша картина «Рассвет Изабеллы» по общему голосованию заняла первое место, и мы от всей души поздравляем вас с этой замечательной победой! – с вымуштрованной радостной улыбкой сообщала девушка-ведущая, а Ксения все таращилась на нее и не могла поверить. Как это «первое место»? Это она здесь лучшая, что ли? И потом – какой «Рассвет Изабеллы»? Она же не писала никакой Изабеллы!

И тут на большом экране позади ведущих показали картину Ксении, увеличенную в несколько раз.

Ах так вот оно что-о-о! Оказывается, первое место занял портрет той пышной толстухи... кажется, Бэллочки!

– …Хорошо показано, что у женщины счастливая пора, наступает не только рассвет природы, но и ее женского счастья! – щебетала ведущая, не делая и малейших пауз. – И посмотрите, сколько «мотыльков» слетелось понюхать этот цветущий «бутон»!

Наверное, бутоном девушка называла саму мадам Бэллочку, потому что никаких других цветов на картине изображено не было.

– ...Что бы вы хотели сказать всем тем, кто за вас переживал? – вдруг ткнула девушка микрофон прямо в лицо Ксении.

– Кто переживает... – растеряно промямлила Ксения и вдруг звонко произнесла: – Мама! Я живу хорошо, у меня все нормально, за меня не переживай!

Домой они ехали все вместе, и Ксения просто не могла сохранять на лице серьезное выражение – рот так и разъезжался в счастливой улыбке. Она утопала в цветах, а к груди крепко прижимала плотный конверт с сертификатом на крупную сумму. – Да я и не поняла! – взволнованно отвечала Ксения. – Я чего-то растерялась, вышла – стою, как в тумане. Не слышу ничего, уши заложило, не вижу никого – очки ж темные на носу, а тут мне – «скажите, чтоб не беспокоились»! Ну я и...

Соболь и Лина тоже не закрывали ртов и не переставая вспоминали вечер.

– Нет, а как ты догадалась так про маму сказать, ну чтобы она не беспокоилась-то? – теребила подругу искренне радостная Лина. – Вообще-то все думали, что ты спонсоров станешь благодарить! Вон до тебя старичок выходил, еще один юный талант, так он вытащил списочек и все аккуратненько, по бумажечке, чтобы склероз не подвел!