Прочитайте онлайн Хомут да любовь | Глава 3 ...Твой печальный силуэт, Мадонна!

Читать книгу Хомут да любовь
4618+761
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 3 ...Твой печальный силуэт, Мадонна!

Вообще-то Ксения хотела писать семью Шуриных сразу же после посещения их – так они ее оба очаровали. Но Соболь задушил это рвение на корню:

– Мы потом снова к ним сходим, еще успеешь нарисовать, а вот ту даму, которую я тебе показывал на концерте, надо срочно. Мне тебя двигать нужно.

Ксения прилежно кивнула. Ей и самой хотелось побыстрее развязаться с пышнотелой матроной, потому что они уже созвонились с Линой и к концу недели надо было работать с ней. А с этой легкой девочкой Ксюше хотелось встретиться куда больше, нежели с тучной влиятельной особой.

Она уже несколько дней корпела над портретом, очень переживая, что видела даму всего несколько минут, боялась, что изображение не будет походить на оригинал. Но как только написала лицо – успокоилась: сходство было очевидным. Зная женскую психологию, художница на полотне аккуратно убавила заказчице пару лет и килограммов!

Когда зашел Соболь, она вдруг ужаснулась:

– Эдвард! Я же ничего сегодня не приготовила на ужин!

– Ну да, – мотнул головой тот. – И вчера, и позавчера тоже... Да ты не переживай, я в ресторане поужинал. А вчера я домой еду заказывал. И позавчера. На тебя и на себя. А ты что – не заметила? Что ты ела-то?

– Я? – Ксения немного подумала и созналась: – Я ела... такая котлета здоровенная, там, в холодильнике, была. А еще... салаты какие-то... кажется... Так это из ресторана?

– А чего? Там оч-чень неплохо кормят, – усмехнулся Соболь. – И ты знаешь, там даже дипломированные повара! Такие умницы!

Ксения надулась.

– Вот уж не заметила... Я, между прочим, нисколько не хуже такой салат режу. Только я не знаю, что они туда пихают, поэтому я простенько – салат зимний и никаких заморочек.

– Я заметил, – поднял глаза к потолку Соболь. – И даже больше того, я уже понял: кулинария – это не твоя стезя! Не твое призвание. Я, конечно, понимаю, зимний салат – это Эверест поварского искусства, но... не твое. Вот картины – здесь ты любому нос утрешь, а к кастрюлям... не надо тебе к ним.

Ксения вздохнула и отошла в сторону – вытереть руки. Тут Соболь и заметил ее новое творение.

– Ну блин... перехвалил, – с огорчением выдохнул он. – Ну ведь она ж килограммов на десять поздоровше будет, неужели ты не заметила?

– Чего уж я – совсем без глаз? – фыркнула Ксения. – Только кому ж понравится свои килограммы на картину перетаскивать? Нам ведь хочется, чтобы мы были молоды, стройны и свежи, аки роза!

– М-да? – с удивлением уставился на нее Соболь. – Ну-ну, посмотрим... Что-то я сомневаюсь, чтобы наша горгона осталась довольна, но... чем черт не шутит?!

Соболь оказался прав. «Горгона» была приглашена на субботу, однако ждать выходных не захотела и принеслась на следующий же вечер. Конечно же, в сопровождении своего могущественного мужа.

– Ну, показывай, что ты тут у нас натворила? – в нетерпении потирала она руки. – Просто не терпится... Олежа! Отвернись, пусть это будет для тебя сюрпризом!... Ну же! Девочка! Давай снимай эту тряпку!

Ксения так волновалась, что не сразу поняла, какую тряпку имеет в виду эта дама. Соболь подошел, встал рядом и незаметно пожал ей руку – успокоил.

– А-а, тряпку! – наконец дошло до художницы.

И она сдернула с полотна прикрывающую портрет тряпицу.

– Вот!

Гости замерли. Минут пять в тяжелой тишине они рассматривали портрет. Картина называлась «Закат». На фоне сиреневого неба в белом плетеном кресле сидела дама очень привлекательной наружности – Ксения приложила все усилия, чтобы сделать ее привлекательной! Фигура особенно не просматривалась, и это было еще одним плюсом. Дама с легкой печалью провожала последние гаснущие лучи солнца, и ее лицо озаряла блаженная улыбка. Чудо, а не портрет! Гости не могли насмотреться на это творение, и Ксения уже приготовилась пожинать лавры, когда разлепила уста сама заказчица:

– И... и ты хочешь сказать... что это жирное чудовище – я?! – страшно прошипела она и уставилась на Ксению побелевшими глазами.

Соболь, не выдержав, поперхнулся, достопочтенный муж капризницы вытянул лицо, два раза шамкнул челюстью от удивления, а потом китайским болванчиком закивал – да уж! Жирное! И абсолютное чудовище!

– А мне кажется, у вас здесь изумительный цвет лица! – с вызовом вскинула голову Ксения, защищая свое детище.

– Ну знаете, милочка! У меня и помимо цвета куча достоинств! – не сдавалась дама, но теперь все же пригляделась внимательнее и заговорила уже чуть более спокойно: – Я думаю, если вы еще немного доработаете ЭТО... тогда... пожалуй... Я зайду через два дня!

И подалась на выход, нимало не задумываясь, а сколько вообще уходит времени, чтобы написать портрет.

– Ну? – рассерженно уставилась на Соболя Ксения, когда гости удалились. – А я что говорила?!

– Обалдеть! – в изумлении протянул тот. Минутку подумал и вдруг просветлел. – Я понял! Здесь все не так! Но переделывать придется самую малость!

Через два дня пара заявилась снова. Ксения уже не так волновалась и срывала тряпку не с таким радужным настроением. – Собака ни в чем не виновата... – опустился рядом Соболь, но тут же подхватил подбежавшего Боса и стал его наглаживать и тереться носом о его голову. – Я больше передергался. Но зато теперь твоя выставка у нас кармане.

Теперь картина называлась «Рассвет», и на том же сиреневом фоне все тех же лучей, которые по сценарию только-только появлялись в небе, сидела все та же дама, но только возле ее ног расположилось четверо молодых людей манекенной наружности, которые с вожделением смотрели на легкую улыбку на устах дамы.

Теперь же реакция заказчиков была совершенно другой. Дама, едва завидев изменения на полотне, зашлась в радостном визге и даже два раза отчетливо подпрыгнула.

– Смотрите!! Смотрите, до чего хороша!! – тянула она всех к портрету, хотя все и без того уже торчали в непосредственной близости. – Это изумии-и-ительно!! Какие тона!! Какой поворот головы! Ах, проказница! Когда это вы приметили – в полупрофиль я выгляжу божественно!.. Олежа!! Ну чего ты онемел? Ты не находишь слов, правда?.. Эдвард, голубчик, когда вы намерены выставлять эту картину?

– Планируем осенью, но вы ведь знаете, с этими выставками каждый раз столько препятствий... к тому же нам нужен самый шикарный зал, – чуть склонил голову Соболь. – Ну не выставлять же такие шедевры в районном клубе!

– Олежа! – тут же повернулась к мужу громадная дама. – Проконтролируй, чтобы ребятам обеспечили достойное место. Я сама проверю.

Затем она чмокнула Ксению в щечку и мило прощебетала:

– Хотела тебе заказать портрет моей закадычной подруги, но теперь вижу – поторопилась, такую драгоценность, как ты, я буду держать только для себя!

Ксения кисло «возрадовалась». Вообще-то она надеялась на широкую рекламу.

– Кстати! – вдруг захлопала ресницами дебелая кокетка. – Я подумала тут... а давайте-ка мне и ту, первую картину тоже! Я ее покупаю!

Ксения испуганно взглянула на Соболя. Тот же по-кошачьи сощурился, прильнул к уху покупательницы и еле слышно мурлыкнул:

– А ту картину уже купили... Один неизвестный мужчина. Очень просил, предложил огромные деньги. Он повесит ваш портрет над своим изголовьем.

– Ах! – мгновенно покраснела дамочка и прижала растопыренную руку ко лбу. – Но... я там не совсем удачно получилась! Прямо и не знаю... вы потом обязательно напишите мне его сотовый телефон, мне надо обсудить с ним, под каким углом лучше повесить мое изображение.

Ее супруг уныло улыбнулся и поплелся к картине. Сунув в руки художницы конверт с деньгами, Олежа схватил полотно и потащил прямо с мольбертом к выходу.

– Погодите, надо же вот так... – Ксения освободила картину. – Она ваша.

И оба супруга ушли.

– Уй-й-й-й-й!! – от радости заверещала Ксюша и прыгнула на шею своему надежному другу, спасителю, кому там еще... проталкивателю! Прыгнула и сразу же поняла – зря она это сделала.

От него так опьяняюще пахло дорогим одеколоном, его щека была такой прохладной и гладкой, а лукавые, темнющие глаза были в такой близости, что на нее тут же нахлынула горячая волна, дыхание сбилось, а ноги стали ватными. И в голове творилось черт-те что! Только бы сознание не отключилось, и главное – крыша не поехала, а то ведь... она с собой может и не справиться!

Однако Соболь собой владел отлично. Да и не с чем ему справляться.

– Ф-фу-у-у... – выдохнул он с явным облегчением и осторожно поставил Ксению на пол. – Думал, сдохну к чертям собачьим...

Ксения и уселась прямо на пол. Что он там сказал? Собачьим?

– Бос! – излишне громко позвала она, чтобы скрыть собственную неловкость. – Ну где ты там? Иди сюда немедленно, я должна тебя погладить, а то вообще никогда не успокоюсь.

На следующий день Ксения решила отправиться в магазин и накупить себе нарядов – деньги просто тянули карман. От хождений по магазинам у нее поднялось настроение, зато стали отниматься ноги. Она едва доплелась до дома и тут же стала звонить в ресторан – заказывать еду на ужин. Если Соболь хочет изысков – пожалуйста! Она закажет изыски. А потом купит огромную кулинарную книгу и научится готовить сама! Она сможет! И ей даже на минуточку показалось, что именно ее он и имел в виду. Она страшно покраснела, опустила глаза, и ноги ее налились свинцом.

Ближе к вечеру этого же дня в дверь квартиры позвонили.

Наученная горьким опытом Ксения двери открыла, но монументом встала на пороге:

– Вам кого? – строго спросила она у пышной дамочки с чемоданом.

Дамочка была спелого возраста, с крепкими, яблочными щеками, крутыми бедрами и решительным нравом.

– Хозяин дома? – толкнула она свой чемодан прямо в ноги Ксении. – На работе, наверное? Я его жена, отойди.

Ксения опешила.

– Жена? – медленно отошла она в глубь прихожей. – Это бывшая, что ли?

– А он, паразит, сказал, что мы разведены? – фыркнула женщина.

– Н-ну да... – промямлила Ксения.

– Вот гад, а? – уперла руки в бока женщина. – Помоги-ка мне, девонька, чего стоишь? А Кузька когда придет?

Ксения пожала плечами:

– Да кто его знает... он теперь сюда редко заходит... вроде нашел себе хорошую женщину.

– Поня-я-ятно... – процедила сквозь зубы женщина и наконец представилась: – Меня Вероникой зовут. Вообще-то Вероникой Леонидовной, но отчества не надо, мы ж с тобой почти одного возраста, так что можешь просто – Вероника. А тебя как?

Ксения крякнула, но вежливо мотнула головой.

– Ну да... Вероника... а меня Ксения... проходите!.. Бос! отойди, а то придавят.

– О! И этот пучеглазый тут! На-на-на! Он меня никогда не любил, такая, понимаешь, вредная скотина.

Ксения обиженно подняла собаку на руки и потащила в комнату.

– Не слушай ее, – шепнула она псу в большое ухо. – Я ж не обижаюсь, что она мне лет сорок дала.

А дама уже кричала с кухни:

– У тебя перекусить ничего не найдется?! А то я прямо с поезда, ну сил нет, как есть хочется!!. Я тут колбасу нашла... А ты кто будешь-то? Чего здесь делаешь?

Ксения вздохнула – и неужели вот на этой женщине был женат такой утонченный красавец Соболь? С ума сойти! Но, опять же, на сумасшедшую фанатку она не похожа, Кузьку вот знает, и Бос на нее не кинулся. Ворчал, конечно, но не больше...

– Я спрашиваю – ты-то тут кто? – Вероника появилась в дверях с огромным ломтем хлеба, который сверху был сдобрен колбасой и толстым куском масла. – Домработница, что ли?

– М-да, – откашлялась Ксения. – Домработница. Убираюсь я тут. Варю...

– А-а-а... ну что... будем делить вещи! – вдруг заявила Вероника. – Сделаем моему гаду сюрприз! Бывшая, надо же! Он у меня узнает, как от родной жены открещиваться!.. Где телефон? Мне надо грузчиков нанять. А в справочное как позвонить? Ну да ладно, я сама все найду...

И она прочно уселась на диван, роняя хлебные крошки на светлую обивку.

Пока дамочка грозно с кем-то перекрикивалась по городскому телефону, Ксения тихо прошла к себе в комнату, взяла мобильник и набрала номер Соболя.

– Алло... Эдвард?.. Эдвард Антонович?.. Это я, Ксения... Я не могу перезвонить позже... Я не могу, потому что у вас сейчас всю мебель вывезут. Уже вещи приехали делить, сейчас грузчиков вызывают... Нет, я никуда не сошла, это ваша бывшая жена приехала... Откуда я знаю!.. Да! Так и сказала! И Кузю знает, и Боса вашего... говорит, что не любит его... Да кого-кого! Обоих! И Кузю, и Боса!.. Хорошо, полчаса я ее продержу...

И Ксения, отложив мобильник, постаралась неслышно выключить из розетки телефон.

– Алло! Алло, куда вы провалились-то там все!!! – только через пять минут поняла Вероника, что говорит в одиночестве. – Ало-о!.. Девушка! Девушка, как вас там!! Кристина! Черт, не так... Домработница!!

«Ну вот, – вздохнула Ксения. – А я еще пела оды состоятельным людям!»

– Ксенией меня зовут, – она вошла в гостиную.

– Слышь, а с телефоном-то чего? – трясла трубкой пышнотелая Вероника Леонидовна. – Вот я ж говорила Кузьке – надо менять АТС! У них там вечно что-то ломается! Ну только-только договариваться начала... Слышь, а у тебя сотового телефона нет? Дай позвонить, а? А то ведь когда еще подключат.

– Мой сотовый? – растерялась Ксения и быстро замотала головой. – А у меня нет.

– Как нет? – вытаращилась дама. – Вообще, что ли? Ну блин... и как ты без мобильника? А вдруг тебе выйти куда приспичит?

– Вот так и выхожу... без телефона, – пожала плечами Ксения.

– Ну каменный ве-ек! – оттопырила губу Вероника. – Я надеюсь, микроволновкой, стиральной машиной, пылесосом ты пользоваться научилась?

– Не совсем, – перекривилась Ксения. – То сосиски в стиральную машину засуну, то чистое белье в пылесос! Чай пить будете?

Вероника Леонидовна насупилась и некоторое время даже пыталась сообразить – это с ней пошутили сейчас или девица и в самом деле безнадежно отстала от жизни, и тогда надо о ней срочно рассказать подруге Галке. Прямо вот сейчас взять и рассказать.

– Ну ладно, – с сожалением вздохнула гостья. – Не хочешь себе телефон покупать, значит, я со своего позвоню...

– А у вас есть? – не смогла скрыть удивление Ксения. – А зачем вы у меня просили?

– Так пока я этих грузчиков найду, знаешь, сколько здесь накапает! – откровенно объяснила дама, закатила глаза и торжественно взвыла: – Не думай о секундах свысока! Мобильник купишь, сам поймешь, наверное!.. Это я где-то такую шутку слышала, понравилась, прям спасу нет. Ты потом выучи, надо будет сверкнуть разумом, ты – раз! – и сразу эту песенку. Знаешь, как тебя уважать начнут, подумают, что ты с юмором, – поделилась жизненным опытом Вероника и тут же про Ксению забыла – в трубке уже урчал мужской голос.

Ксения не переставала поражаться выбору Соболя – это ж надо! И вот ЭТО могло когда-то его покорить! Да так, что он отважился с ней на загс! Видимо, в молодости у Соболя совершенно с женщинами беда была...

А между тем переговоры уже закончились, и Вероника Леонидовна, притащив из санузла рулон туалетной бумаги, стала заботливо обматывать ею тонкие высокие вазы.

– Мне они всегда нравились, – доверчиво сообщила она Ксении, заметив, что та все шире раскрывает рот. – Помогай. Кто у нас домработница?

– Я не буду помогать. Потому что меня за эти вазы точно по головке не погладят.

– Ну смотри, – пожала плечами Вероника. – Но вот сейчас приедут грузчики, тут уж не отвертишься – будешь помогать вниз стаскивать!

– Не буду! – упрямо набычилась Ксения. – И вам не дам.

– Да кто тебя будет спрашивать, – равнодушно отмахнулась бывшая супруга Соболя и полезла на антресоли.

Ксения боялась откровенно перечить бывшей жене Соболя, но твердо решила: как только начнут выносить вещи, она ляжет поперек порога – пусть попробуют вытащить через нее хоть тот же диван! Однако ложиться не пришлось – Соболь прибыл раньше.

– Ну и что тут у нас? – хмуро спросил он.

Ксения вздохнула – огорчать его не хотелось. Почему-то именно сейчас бросилось в глаза, как он осунулся – щеки впали, цвет лица стал землистым, и только глаза горели тем же темным, жгучим огнем.

– Ну чего скисла-то? Давай мою ненаглядную супругу встречать! Где она?.. Здравствуй, Вероника... Ну, Ксения! Замерзла, что ли?

А Ксения не замерзла, она и вовсе хотела удрать к себе в комнату – чего ей-то встречать «ненаглядную»? Она уже встретила!

– О-о-й! – вдруг ласково запела Вероника Леонидовна, завидев Соболя. Потом лукаво прищурилась и кокетливо повела бедрами. – Эдик Анто-о-о-онович! А вы здесь какими судьбами?

Эдик Антонович закашлялся.

– Да так, знаете... квартирку снимаю, а вот вас каким ветром?

– Так каким же! Супружеским! При-ехала своего паразита навестить – ведь уже три месяца ни копейки не шлет! Вот. Приехала. А мне ваша домработница сказала, что он себе новую кошку завел! Вот я и... делю имущество! Совместно нажитое!

– Кем? – вытаращился Соболь. – С чего это вы, голубушка, решили делить мое имущество? Я с вами его совместно не наживал.

– А вы-то тут при чем? И вообще! С чего это оно ваше? – округлила глаза Вероника Леонидовна. – С какого такого перепугу? Это мой Кузя нажил! Он мне и фотографии присылал, и в эсэмэсках все обсказал! С чего же ваше-то?! Вы уж, любезный Эдвард Антонович, на чужое-то добро слишком не того... не претендуйте!

Соболь растерянно чесал переносицу и просто не знал, как этой даме объяснить, что ей надеяться не на что.

– А давайте чай пить! – разрядила Ксения обстановку. – Там у меня уже все готово.

– Точно, – мотнул головой Соболь. – Пойдемте. Там за столом и поговорим. Кстати, Ксения, а где моя бывшая? Ты говорила, жена приехала.

– А... вот это... – ткнула пальцем Ксюша прямо в рыхлый живот Вероники Леонидовны. – Я про нее.

– М-да-а-а... – протянул Соболь и так взглянул на свою помощницу, что та поняла все без слов – выглядит она сейчас полной дурой! – Ксюшенька, золотце! Эта роскошная женщина – супруга нашего великолепного Кузьмы! И вовсе она не бывшая, как ты тут ей сообщила. А все еще действующая.

– Да! – подтвердила Вероника Леонидовна, хотя ничего из разговора не поняла.

– И еще – закладывать друзей нехорошо... – совсем тихо проговорил Эдвард чуть не на ухо Ксении. – Это я про Кузиных «кошек». Это тебе к сведению, а сейчас вызови ко мне Кузьму, вон там в книжке номер его сотового. Что-то он тут намудрил.

Ситуация прояснилась, когда заявился Кузя. Сначала, завидев супругу, он и вовсе было повернул назад, но был задержан крепкой дружеской рукой Соболя.

– Куда? Не-ет, дружок, сначала ты расскажешь, когда это ты совместно с супругой мое имущество наживал, – грозно сверкал Соболь очами.

Кузя ничего рассказывать не хотел, но жена имела к нему тонкий подход – две затрещины по затылку, и речь Кузьмы полилась плавно, без запинки, будто ручеек!

Попивая чай с печеньем, Вероника Леонидовна охотно слушала чистосердечное признание мужа, а у Ксении с каждой минутой все шире распахивались глаза. Соболь же смотрел себе в чашку с кофе и во время всего рассказа не реагировал никак. Все было просто.

Еще там, в родном городе, когда Кузя решил ехать на заработки к Соболю, Вероника мужа долго не пускала.

– Какого лешего ты попрешься?! Тебе что – здесь работы не хватает? Вон на алюминиевый завод устраивайся, будешь получать, как человек! Детей заведем!

– Да ты сдурела! – возмущался Кузя. – Какие дети! Мы с тобой на грани бедности! А алюминиевый завод – это вчерашний день! Там сейчас знаешь за какие копейки мужики здоровье гробят!! За гроши! А Эдька возле больших денег крутится! У него связи! У него знакомства! Сам не бедствует и меня пристроит! А как только дела пойдут, я сразу денег заработаю и домой! Новую квартиру купим! Ну самой-то не надоело в этой двушке?! А там уже и деток можно!

Паршивец Кузя бил по больному. И Вероника сдалась. Но предупредила, чтоб деньги не тратил, присылал ежемесячно! А если от него денег не будет, так для нее сто верст не крюк – и в Москве его достанет!

Соболь, как теперь выяснилось, платил Кузе неплохо, хоть тот и палец о палец не стучал, но все же считался земляком, да к тому же дружили в детстве, в каком-то классе, так Кузя говорил. Так что сам Кузьма на получку не жаловался. Однако ж, отослав любимой супружнице пару раз зарплату, он вдруг очнулся – а с чего это он, дурак эдакий, все до копейки шлет жене? Он за эти деньги горбатится, ночей не спит, а она!.. Еще неизвестно, чем она там занимается на его кровно заработанные! И потом, Кузьма вращается в приличном обществе – вон сколько народу к Соболю приходит! Ему и одеться надо прилично, и одеколон купить не за двести рублей, и обувь соответствующую подобрать, да и так – подать себя! Надо ж и отдыхать красиво! И решил Кузенька денежки поприберечь. К тому же здесь он обнаружил столько прекрасных девушек своей мечты, что даже подумывал развестись со второй половиной. Но... сообщать ей об этом не отваживался, а попросту решил положиться на судьбу: встретит свою единственную – разведется, а не встретит, так и эта не мешает, пока она у черта на куличках.

– Вот гад, а?! – треснула Вероника Леонидовна любимого по загривку. – А я ведь как чувствовала! Ну, думаю, что-то там не так! Ну, думаю, пора и мне в Первопрестольную собираться! Ан не собиралась, все тянула чего-то... дура!!

– Так вот и я думал! И чего, думаю, она, дура, не едет! – охотно согласился Кузя. – А у самого моральный устой... того... крен дал, ну и... я с этим накрененным хреном... тьфу ты, заболтала! Ты будешь дальше слушать?!!

Вероника примолкла, и Кузьма продолжал вещать.

В общем, деньги Кузе понадобились самому, и стали Веронике Леонидовне приходить переводы с каждым разом все скромнее и скромнее. На что решительная дама немедленно отреагировала телеграммой: «Милый, встречай, вылетаю!» Милый за одну ночь чуть не поседел – что делать?! В том, что она приедет, он не сомневался ни секунды. И в том, что она выдерет его последние патлы, – тоже. Это еще хорошо, что Соболь укатил в Италию – отдыхать ему приспичило, а то бы еще и стыда натерпелся...

– Кстати, Эд! – снова кинулся в лирические отступления проказник. – Ты когда в эту Италию собирался, на лыжах своих рассекать, я тебе тонко так намекал... Прямо-таки несколько раз намекнул: «Меня-то тоже нужно взять! Я потому что тоже хочу отдыхать!» А ты тогда... не захотел, в общем... А так бы ничего и не вышло...

– Не больно переработался, отдыхать тебе! – рявкнула Вероника Леонидовна и так замахнулась, что Кузьма даже присел на всякий случай. – Ладно, говори дальше! Только не ври, убью!

И Кузя не врал. Напротив – стал красочно описывать, что посетила его идея великолепная и простая.

Когда на квартиру к Соболю приехала Вероника Леонидовна, злобная, как боевой слон, супруг встретил ее букетом цветов, роскошным ужином и своим новым дорогущим одеколоном.

– Кыса моя, как же я соскучился! – ласково щурился он, пытаясь поскорее захлопнуть двери, чтобы, не дай бог, жена не столкнулась с соседями.

«Кыса» от счастья не растаяла, а протопала на середину и швырнула подаренный букет прямо в усы красавца супруга.

– Поставь в вазу! Вон в ту, в длинную! И садись – рассказывай, на кого деньги потратил, кобель!

Кузьма по привычке было съежился, но тут же выпрямил спину и произнес с горькой обидой в голосе:

– «На кого!» – Он даже всхлипнул от обиды. – Не на кого, а на что! На что я их потратил! И она еще спрашивает! А сама не видишь, что ли?!

Вероника торопливо огляделась.

– Да ты не тяни кота за хвост! Рассказывай быстро – куда деньги просадил?!

– Да никуда я не просадил! Я их... в квартиру вкладываю! В обстановку, не видишь, что ли?!!

Вероника охнула – либо ее муженек окончательно сдурел, что отважился так соврать, либо... либо он и в самом деле умница. В последнее поверить было невозможно трудно – чтобы вот такую квартиру в Москве! Да чтобы ее Кузя!

– А ты не врешь, мил-человек? – прищурилась мудрая женщина. – Чтобы на такую-то квартиру накопить, знаешь сколько тебе горбатиться нужно, с твоими-то способностями! А не Соболя ли это квартира?

– Соболя-я?!! – захлебнулся негодованием «мил-человек». – Да ты посмотри, в каких хоромах он живет!!! Не-е-ет, я тебе сейчас покажу-у-у...

И он действительно показал – выудил откуда-то фотографию старой квартиры, которая отошла соболевской бывшей жене, и сунул прямо под нос недоверчивой супруге.

– Ну? Ты бы поменяла ту квартиру на эту? – прищурился хищно он. – Нет! И Соболь не такой дурак!

Вероника присмотрелась к фотографии. Эдвард вальяжно развалился в шикарном кресле, а рядом с ним баночка пива. Нормальная, домашняя обстановка. Эдакая роскошная, навороченная квартирка, все как полагается.

Эта квартира, хоть и была просторной, в роскоши явно уступала той, что в журнале, ибо имелась в ней какая-то незаконченность. Так бывает, когда либо снимают площадь в аренду, либо только-только приобрели и не успели обустроиться.

– Господи! – задохнулась от счастья Вероника. – Неужели я тут буду жить?!

– Нет!! – торопливо выкрикнул Кузьма. – Тебе пока нельзя! Дело в том... дело в том, я... ну короче, мне продает в рассрочку эту квартиру одна старушка. Она... она немножко сумасшедшая и продает мне по дешевке, потому что... ну, потому что, видите ли, я... Да! Потому что я напоминаю ей ее покойного мужа! А тут объявишься ты! Ясно, что она не обрадуется, если у ее мужика появилась какая фифа! Ну и все накроется!

– Ничего, – не собиралась сдаваться Вероника. – Я буду здесь жить тихонько, не высовываться. А когда она придет, я и спрятаться могу.

– Да куда тебя спрячешь-то! Спрячется она! – нервничал муж. – И потом – здесь соседи за каждым моим шагом блюдут! Я тут даже друга не могу позвать, а еще ты! Вычислят! Нет, надо потерпеть, зая моя! Только...

– Ну?! – набычилась Вероника.

– Только годик! А потом... потом и детки, а?

Как бы то ни было, но Кузя так заливисто пел, что уломал супругу еще на годик. Но та стала звонить. Пришлось сменить номер. Соболю Кузя объяснил, что достали поклонницы, а Веронике позвонил сам и сказал, что старая хозяйка о чем-то догадывается и даже подняла плату.

Вероника стала звонить уже по новому телефону, но гораздо реже. Зато теперь каждый раз она натыкалась на какую-то девицу. И тогда она, никого ни о чем не предупреждая, вот так взяла и нагрянула праздничным сувениром. Ну и... все выяснилось.

– Я вот ума не приложу... – заговорил Соболь. – Ну прошел бы год, что бы ты тогда сказал?

– Да сказал бы, что пришел сын этой старушки и... – легкомысленно махнул рукой Кузьма. Потом пригляделся к сдвинутым бровям супруги и добавил уже осторожнее: – Можно было еще добавить, что меня сильно избили, навалилась конкуренция и вообще... Ну завел бы я свое дело, снял бы квартиру, и Вероника была бы рада. Чего в столице-то не жить? Пусть даже на съемной хате! Здесь полгорода так проживают!

– Свое дело бы он завел! – ткнула его под ребра любимая. – А я прям такая дура – съемной квартире радоваться! Это после своей-то! Я уж придумала, где мы будем жить, чтобы эту в аренду сдавать! Гад! И потом... какое еще дело? Ты ж у Соболя заместителем в его федерации трудишься! Чего тебе там не работается?!

– Кем? – не сразу сообразил Соболь.

Кузя замахал руками, стал глупо хихикать и кивать на жену, дескать, ну дура баба, что с нее возьмешь!

– Ты меня неправильно поняла, моя курочка! Я ж тебе не так говорил...

– Все я правильно поняла! – рявкнула Вероника и вдруг припомнила: – Еще он тут себе новую девку завел!

– Ой! Хи-хи, да чего ж я, совсем, что ли... без мозгов... – даже побледнел Кузьма. – Я ж знаю, что ты все равно при-едешь, принесет тебя холера! И тогда мне придет...

– Он уже пришел, – недобро кивнула Вероника Леонидовна, наметилась было снова приложиться собственной ручкой к проказнику, но вдруг передумала, метнула на Соболя настороженный взгляд и хищно спросила: – А вы, господин Соболь, кажется, не женаты ведь, а?

Соболь вытянулся, лицо его окаменело, но глаза выражали явное беспокойство.

– Сердце господина Соболя занято! – тут же встряла Ксения. И даже чуть понизила голос. – Им оч-чень интересуется одна влиятельная особа, которая ну совсем не терпит конкуренции.

Вероника вздернула вверх одну бровь:

– И что? Да нам все эти особы!..

– Она из ФСБ! – рявкнула Ксения первое, что пришло в голову.

Непонятно отчего эти три буквы рождают в сердцах людей чувства немедленного послушания и похвального прилежания. Вероника мгновенно погасла, сдулась и снова переключилась на законного супруга:

– Ну что ж, тогда одевайся, мой тяжкий крест. Поедем домой.

– Ку-куда это? – оторопел Кузьма. – А как же... как же я все брошу? У меня тут...

– У тебя ТАМ! Быстро одевайся, говорю! Иначе я тебя на собственных руках вынесу!

Видимо, Кузю уже выносили, потому что сопротивляться он тут же перестал, начал бешено вращать глазами в поисках своих вещей, но, правда, улучил минутку, прильнул к уху Соболя и с чувством прошептал:

– Ты это... Эд, пока никого на мое место не бери, я все равно сбегу! – и быстренько отскочил как ни в чем не бывало.

Когда славная чета покинула обитель Эдварда Соболя, он с облегчением потянулся, подошел к окну и задумчиво произнес:

– Вот так насмотришься, и всякое желание пропадает...

– Ну не все же так живут! – воскликнула Ксения.

– Не все... некоторые еще хуже... – и помрачнел лицом.

И все же она не могла его отпустить с такими мыслями.

– Знаете... знаешь! Вот у меня друзья! Одна пара такая хорошая, так они уже вместе три года, и ничего! Живут, как голуби! И у них даже ребенок вот-вот родится! И вообще! Знаешь, сколько их таких – счастливых!

Соболь только подвигал плечами, разминая затекшую спину, и резко пресек волнующую тему:

– Завтра готовить не надо, я уезжаю на две недели. А сейчас, если не тяжело, принеси мне кофе, я у компьютера буду. – И ушел.

– И кому, спрашивается, нужны мои рассуждения о чистой и светлой супружеской жизни? – сама у себя спросила Ксения и услышала хриплое рявканье.

Возле ног сидел Бос и смотрел ей прямо в глаза.

– Тебе-е? – удивилась девушка. – Ну так какие проблемы! Пойдем, я тебе такого наговорю!

– Вообще-то он просил жрать, – приоткрыл свою дверь Соболь. – И потом – нельзя ли сначала мне кофе, а потом лекцию для Боса про светлые чувства?

Ксения покраснела, дернулась и быстро засеменила на кухню – да принесет она ему этот кофе! Только уж лекцию она Босу будет читать прямо под дверью этого противного Соболя! Пусть оба слушают!

Но слушать Соболю было некогда – он до поздней ночи щелкал по клавиатуре, а утром стал быстро скидывать в спортивную сумку вещи.

– А что – ехать очень надо, да? – слабо пищала рядом Ксения, старательно пытаясь не зевать из-за раннего часа. – Господи! Ну кто ж тебя такого вытерпит? Ты вечно по командировкам, постоянно в разъездах! Кто за тебя выйти-то отважится?!

Соболь лукаво сощурился:

– Ну... мало ли... может, и найдется доброволец, как думаешь?

«Конечно же, найдется!!» – чуть было не вскрикнула она.