Прочитайте онлайн Хомут да любовь | Глава 2 Сдувая пылинки...

Читать книгу Хомут да любовь
4618+759
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 2 Сдувая пылинки...

На следующий день Соболя опять закрутили дела. Уже около десяти вечера он забежал к Лешке Шурину и выставил на стол баночки с пивом.

– Все, Леша! Устал, как черт, не могу больше.

– Да ну, – разулыбался друг. – Я на дню себе то же самое по двадцать раз говорю – а потом приглядишься, а чего говорить, все равно никто не слышит, ну и давай дальше пахать.

Шурин только что закончил работать в проекте, транслировавшемся по Первому каналу, и до сих пор еще не мог отойти, а уже маячили новые дела.

– Ани опять дома нет? – спросил Соболь. – Вы с Машкой вдвоем?

– Ну да, – кивнул Леша. – Аня звонила, устает страшно... эти разъезды, скорее бы приехала. Машка вон тоже – уже десять, а я за ней только собираюсь ехать. Тоже, понимаешь ли, тренировки. А ведь девчушке и десяти нет. Все в заботах, в работе – совсем дома не появляемся, не жизнь, а какой-то велотрек – все несутся, летят куда-то! Представляешь, тут вчера захожу домой, бухаюсь на кровать и слышу мужской посторонний голос: «Сухариков дать? Или орешками обойдешься?» Я думал, с ума схожу. Оглянулся – никого! А голос опять: «И что ж ты, паразит, от такой еды морду воротишь?» Думал – все! До свидания, крыша! Поднялся, вышел в комнату... оказалось, это попугай! Но самое интересное – этого попугая Машке полгода назад на день рождения подарили. А я как-то и не заметил, представляешь?!

Соболь представлял. У него у самого была собака, которую пришлось временно переправить к маме – скучал пес в одиночестве месяцами. Да и сейчас, мама говорит, скучает. Взять бы его домой, так Кузя этот...

– Чистенько у тебя как... а мой лодырь! – вздохнул он, оглядывая просторное жилище Шурина. – Телефон своей домработницы не дашь? Ну просто измучился с Кузькой!

– Так этим у нас Аня занимается. А ей сейчас не до того, – потягивал пиво Шурин. – Вот она скоро приедет... Знаешь, чего больше всего хочу? Чтобы вот так собраться вместе – Аня, Машка, я... Картина маслом, да?

– Ну да... Точно же!! – вдруг подскочил Соболь. – Картина! Леш, представь – меня тут одна девица на портрете изобразила! Сейчас принести должна, а я закрутился совсем! Все! Пока! Побегу!

– Ох и ни фига себе! Прямо портрет!! Ты ей скажи, чтобы и нас тоже – в красках, а? – со смехом провожал друга Леша. – Ладно, беги...

Эдвард открыл двери своим ключом, вошел и сразу сообразил – что-то не то. Вроде все на месте, а не так как-то... И лишь в гостиной понял. Понял от того, что по краям зеркала, которое здесь висело во всю стену, стояли белые вазы с хризантемами. Черт! Как когда-то у него в доме... И вообще – все сверкало чистотой, это он еще в прихожей почувствовал. И ушел. Ксения только беззвучно открывала рот, не найдясь, что ответить. Да уж, к таким событиям она не подготовилась.

– Эй! – тихо позвал он. – Кузя! Ты чего это расстарался?

Но Кузи видно не было. Зато на диванчике кухни спала прямо за столом... сразу и не разглядишь, кто там спит. Наверняка Кузька нанял новую домработницу.

Девушка, заслышав посторонний звук, подняла со стола голову, и Соболь ее узнал.

– Ксения, правильно я понимаю? – удивился он.

– Ну да... Ксения. Художница. Была, – сонно проговорила она. – Я вам тут принесла портрет, а ваш этот... как его…, ну, в общем, он меня оставил и сказал, чтоб я вас дождалась, а сам куда-то ушел. Просил передать, что его сегодня не будет.

– Понятно... а кто все в комнате убрал?

– Ну так я ж и убрала, – пояснила девушка. – Я ж говорю – пришла художницей, а превратилась в какую-то Золушку, тут у вас такая грязь была... А чего – не надо было?

Соболь смущенно почесал переносицу:

– Да надо бы, но... слушай! – вдруг повел он носом. – А у нас что – борщом пахнет?

– Ну да... еще и котлетами, – смущенно кивнула Ксения. – Ваш Кузя сказал, что вы придете злой, потому что голодный, ну я и... там у вас полный холодильник, а ничего сготовленного нет, ну я и... Правда, я не умею всякие тирамису готовить и гаспаччо, но котлеты...

– Да что ж ты болтливая такая! – нетерпеливо поморщился Соболь. – Наварила борщей всяких, а сама спать улеглась! Наливай давай! А тирамису... черт его знает, я как-то не слишком его... но ничего, научишься.

Или Соболь и в самом деле был голодный, или давно не ел ничего домашнего, но умял все с аппетитом, а после заметно повеселел и даже стал лукаво косить глазом.

– Ксюш, а ты где остановилась?

– Ну... мы остановились... а зачем вам? – прищурилась Ксюша.

– А затем! – тоже хитро прищурился Соболь. – Здесь в Москве квартиры знаешь какие дорогие!

– Знаю! Столько денег уже убили на эту квартиру, а дело никак не сдвинется... ну, в общем, не важно, – опомнилась Ксения и пытливо уставилась на Соболя. – А чего это вы спросили?

– Да я думаю... Ты же еще долго в Москве жить собираешься, так ведь? Да долго, по тебе вижу. Ты ж еще не покорила столицу. Так вот... у меня есть чудное предложение – давай ты будешь у меня жить, а...

– На что это вы намекаете! – оскорбленно воскликнула Ксюша и немедленно покраснела до корней волос.

– Уй ты господи, боже мой! – с откровенной насмешкой всплеснул руками Эдвард. – И как же это мы за себя испугались-то, мамочки родные! Паразит Соболь на честь девичью покусился! Гад!

– А нет, что ли? – обескураженно пробормотала Ксения.

– Как-то еще не думал... – дурачась, закатил глаза Соболь, но, увидев наивный взгляд провинциалки, моментально посерьезнел. – Значит, так, сразу говорю – интим не предлагать, поняла? Ты, если помнишь, вроде как мне сестрой приходишься! И потом... однолюб я, так уж случилось. Люблю уже столько лет одну особу. И от нее терплю все. Капризная такая, а я терплю – и ласки ее, и капризы всякие, и измены, и побои...

– С ум-ма сойти! – округлились глаза у Ксении. – Она же изменяет, да еще и лупит вас! Вас! В вас же живого весу!.. Ну не женщина, а кузнец какой-то!

Соболь сник – девица совершенно не понимала иносказаний.

– Ксения, это не женщина! Это – ра-бо-та! – по слогам произнес он. – Я на ней помешан. Из-за нее и с первой женой разошелся... а может, и не только из-за нее...

– Так у вас и первая жена была? – еще больше удивилась Ксюша.

– Нет, ну ты совсем, что ли? – возмущенно вытаращился Соболь. – Мне знаешь сколько лет? Тридцать шесть! Я ж не монах какой-то! Ничто человеческое мне не чуждо.

– Ага! – поймала его на слове Ксения. – А сами говорите...

– Стоп! Хватит! Короче – ты у меня живешь, убираешься, варишь... кстати – тирамису и гаспаччо тоже научись, у меня всякие люди бывают, а у тебя хорошо получается. Ну так вот... значит, ты здесь хозяйничаешь, а я... я тебе плачу и сильно работой не загружаю – в свободное время можешь свои картины писать, например. Ну и... кое-чем тоже постараюсь помочь для покорения Первопрестольной. А комнат тут хватает, в гостевой поселишься.

Ксения распахнула рот – такого поворота событий она даже представить себе не могла. Правда, что скажет Аленка?

– Ну как? Согласна? – спросил Соболь и тут же по-детски заканючил: – Соглашайся, а? Я сюда Боса своего привезу, это собака моя, английский бульдог. Скучал тут в одиночестве, я его к маме отправил, а он все равно скучает, даже похудел.

– Бедненький, – вздохнула Ксения. – А он не кусается?

– Кузю кусал, – честно признался Соболь. – Но это потому, что тот его кормить забывал. Кстати, Кузя – это мой помощник.

– Хорош помощничек, – фыркнула Ксения. – А я думала, это ваш начальник.

– Он тоже так думает, – поморщился Соболь, – но... да ладно, с Кузей мы решим. Только учти, ты ему не подчиняешься, а делаешь все, что требуется. Короче – все решено; пойдем, я тебе твою комнату покажу.

– Н-нет! Я еще не решила! – уперлась Ксения.

– А как же Бос? – строго глянул на нее Соболь. – Не забывай – он бедненький!

– Но... я даже не знаю, что он ест!

– Спросишь. Да ты пойми – мне же ненадолго! Мне только до Ани продержаться. Аня, Бровка, ну ты должна ее знать! Она приедет и даст мне телефон хорошей домработницы, – принялся уговаривать Соболь, но, заметив, что Ксения никак не придет в себя, рявкнул: – И вообще – что это за капризы? Времени черт знает сколько, завтра мне на работу, а она тут выкрутасы устраивает! Давай, осваивай новую территорию, а завтра я тебе все покажу. Кстати, а где портрет?

– Вспомнил, – пробурчала Ксения. – В гостиной он, рядом с зеркалом.

Соболь подошел к зеркалу. Точно, вот и портрет. Рядом с вазами.

– Ксюш... а цветы надо поменять... – задумчиво проговорил Соболь. – Там были белые розы в больших вазах...

– Да знаю я... – буркнула та, вспомнив еще одну фотографию, которую не единожды толкала ей в нос влюбленная сестрица, – там Соболь был заснят в своем роскошном доме среди больших ваз с розами. Видно, и Соболь вспомнил то же фото. – Только на розы... у меня ж не столько денег!

– М-да... понятно... – качнулся с носка на пятку Соболь, разглядывая цветы. Потом обернулся и щелкнул девчонку по носу. – И чтобы не выкать! Панибратства не люблю, но и лишних приседаний тоже... Твоя комната первая направо.

Утром она поднялась чуть свет – не давали спать новое место и новая должность. Соболь еще не встал, когда она уже топталась на кухне, готовя для него завтрак. И он ее послушается, телефон бросит и... и действительно, подождут все дела!..

– Вот черт... – бормотала она себе под нос. – Если бы знала, что завтрак готовить надо, так купила бы что-нибудь с вечера... И что же он любит-то? Может, как обычно – бутерброд с сыром?

Сыра в холодильнике не оказалось. Зато там нашлись сосиски в какой-то вычурной упаковке.

– Ну и ладно, приготовлю их, а там спрошу...

Новая белоснежная плита нагрелась за минуту, и сосиски скоро были готовы. Ксения сварила кофе, намазала хлеб маслом... и растерялась. И как она пойдет его будить, этого Соболя? И вообще – где он спит-то? Он же вчера только ее комнату показал...

Блуждала Ксюша по квартире недолго, наткнулась на запертую дверь и тихонько поскреблась. После пары минут тишины в ответ она постучала смелее – и снова тихо.

– Эдва-а-а-ард... – заблеяла она под дверью напуганной овечкой.

– Нет его! – гаркнул кто-то сзади.

Ксения некрасиво каркнула от неожиданности и обернулась. В кухонном проеме стоял вчерашний Кузя, который впустил ее в квартиру, и пытливо разглядывал новую домработницу.

– А ты чего здесь? – наконец разомкнул он губы.

– Я, понимаете... меня на работу взяли, – объяснила Ксения. – Я и завтрак приготовила.

– Ну и зря. Соболь никогда утром не ест. Да ты не расстраивайся, я съем, не выбрасывать же. Ну чего ты струхнула? Слушайся меня, и все будет тип-топ.

«А Соболь как раз говорил, чтобы это ты меня слушался», – хотела было ляпнуть Ксения, но прикусила язык, решила с первого же момента обстановку не накалять.

– Мне бы на рынок сбегать, – проговорила она.

– Ну и беги. Машину не дам, не положено. Да здесь и не далеко, – пожал плечами помощник Соболя.

– Да мне и не нужна машина, – фыркнула Ксения. – Мне бы деньги!

– Мне бы тоже, – качнул головой тот. – Но... от Соболя никаких приказаний не поступало, так что... Ты ж понимаешь, я не могу тебе собственные сбережения доверить! Придется тебе самой раскошелиться.

Ксения еще раз фыркнула и повернулась к Кузе спиной. «В конце концов, и раскошелюсь, идея того стоит. А вечером все чеки этому Соболю и вручу. Надо же ужин готовить!» – сама себя успокаивала она. И раскошелилась. Накупила столько пакетов, что едва доволокла. Зато, когда пришла, Кузя ее встретил и даже помог донести все до кухни.

– А Эдвард на обед не приезжает? – на всякий случай спросила она.

– Нет... он и на ужин-то всегда опаздывает, – разоткровенничался Кузьма, роясь в пакетах. – Жду его, бывало, жду, не приходит. Но вот стоит мне только все съесть, как он тут же и нарисуется! Прямо как нюх у него какой-то – только съем – раз! – и он тут как тут!! И получается, что я же еще и виноват, что ему ужин не сготовил!

– Так ты бы не ел все-то... Куда конфеты поволок?!

– Так есть же хочется! – вытаращился Кузя, а потом оставил пакет с конфетами и махнул рукой. – Короче, у меня сегодня дел – во! Тоже, понимаешь, свое дело открываю, так что... Ты разбуди меня часиков в шесть вечера. Соболь в семь приходит, так чтоб я успел поесть и смотаться, совсем времени нет...

Ксения согласно мотнула головой. Это еще даже и лучше – пусть спит, не будет мешать убираться.

Вытащив из ванной ведро и швабру на середину гостиной, она вдруг опомнилась, оглянулась на комнату спящего Кузи и стала набирать номер телефона.

– Ксюшка!!! Ну совсем сдурела!! – услышала она Аленкин ор. – Ты где вообще?!!

– Тише ты, не кричи... – успокоила ее Ксения. – Я теперь тут, у Соболя. Он позвал меня работать у него. А потом обещал помочь...

– Чем? – прошептала Аленка.

– Не знаю. Ну в общем... сейчас я здесь... домработница. Но ненадолго, он так сказал.

– Ну кла-а-а-асс! – задохнулась от восторга подруга, но тут же опомнилась и стала быстро щебетать: – А Дашке не звонила? Ничего не говорила?

– Она в Испанию с Аркашей собирается, боюсь спугнуть.

– И правильно! Нечего девку от семейной жизни отвлекать, – согласилась Аленка и снова завыла: – Ну здорово-о... Ты, главное, перед ним сильно не пресмыкайся! Мужики этого не любят. И потом не забывай, ты – свободный художник, поняла? И вообще – плюнь на этого Соболя, работай себе потихоньку, а сама себе присматривай мужика какого-нибудь, чтобы там зацепиться, в Москве этой!

– Да не хочу я цепляться! Мне бы только...

– Вот убогая! – со вздохом перебила ее Аленка. – Тебе судьба такой шанс подарила! Ты понимаешь, что у нас в городе ты никогда в известные художницы не вырвешься?! Ты понимаешь, что карьера делается только в Москве, ущербная?! Ты понимаешь... Ой, да кому я говорю! Короче, я сегодня уезжаю...

– Как?! А я?! – всерьез перепугалась Ксения.

– А ты в надежных руках, ты у «брата». А я... я уже не могу больше оставаться, у меня там весь бизнес рушится, уже девчонки звонили, так что... Да не бойся ты! Я каждый день звонить буду, контролировать и диктовать план дальнейших действий! Ну и... знай, я все время держу руку на пульсе!

Ксения всхлипнула.

– На пульсе-е... – прохныкала она. – Сама такую кашу заварила, а теперь в кусты!

– А если Дашку увижу...

– Ты ей ничего не говори! – испугалась Ксения. – Она ж думает, что я клиента пишу!

– Ну и правильно! Я ей так и скажу – пишет в Москве клиента! Очень видного старикана! И... Ксюха! Вообще классно придумала! Я ей скажу, что этот старикан, ну клиент-то твой, что он с тобой у Соболя, дескать, в гостях был! А ты там...

– Аленка... я тебя честно предупреждаю, если ты так скажешь – Дашка завтра же плюнет на всю Испанию и прискачет сюда – с Соболем знакомиться, – медленно покачала головой Ксения.

– Да не волнуйся ты! С твоей Дашкой я все придумала! – тарахтела в ухо подруга. – Скажу, что мы лично видели этого Соболя, что он страшный, как война, все лицо в оспинах...

– Чего ты мелешь-то? – возмутилась Ксения. – Да у него внешность, как у киногероя!

– Это я для пользы дела совру, – отмахнулась Аленка. – Короче, скажу, что он вообще – только гримом спасается. Зато ее Аркашку знает вся столица, еще скажу, что он далеко пойдет, а еще... да этого и хватит. Тем более, сама ж говоришь – Испания! А ты... ты теперь за себя борись! Ой, Ксюшка-а! Ну повезло-о! Когда станешь известной художницей, смотри, не забудь, кто тебя в Москву вытащил.

– А как же мои вещи? Они же у тебя... – вспомнила Ксения.

– Не переживай, я наняла такси, сейчас поеду на вокзал, заеду к тебе, все твои чемоданы завезу. Надо же, чтобы этот Соболь видел, что тебе больше негде жить! – грустно фыркнула Аленка и добавила: – Не трусь, все будет нормально.

Весь день Ксюша терла полы, вытирала пыль, поливала цветы и гремела кастрюлями, а сама не переставала всхлипывать. Только в половине пятого опомнилась – надо было успокоиться и привести себя в порядок, распухший свеклой нос еще никого не красил.

Подруга все продумала, и к концу дня охранник, который сидел у входа, сам лично притащил вещи Ксении в квартиру Соболя.

– Это вам, просили передать, – проговорил он официальным тоном.

– Спасибо... – прошелестела Ксюша и окончательно поняла – в Москве она теперь одна. И надеяться больше не на кого. Значит... значит, надо работать!

Она подкрасила ресницы, переоделась в свои самые модные джинсы, завязала хвост и со всей решимостью вступила на новую должность!

В шесть вечера у нее уже все блестело. Конечно, у нее и лишней минутки не осталось, но зато глаз просто отдыхал.

– Ну и чего? – высунулся из своей комнаты всклоченный Кузя, которого разбудить она забыла. – Поесть приготовила чего-нибудь?

Ксения накормила помощника, тот наелся и смотался из дома в ускоренном темпе. Ксюша еще не успела помыть за ним посуду, а в двери опять звонили.

– Здравствуйте... – пробормотала она, увидев на пороге изумительной красы диву. – А вы к кому?

– К Эдику, – через губу бросила та и уверенно прошла в комнату.

Девушка была хороша до неприличия. Длинные ноги, казалось, начинались прямо из подмышек и были обуты в шикарные сапоги выше колена, которые дива и не подумала снять. Черные волосы небрежно раскинулись по широкому вороту роскошной шубы, полы которой развевались, точно крылья. Раскосые кошачьи глаза смотрели уверенно и хищно, а пухлые губы все время извивались капризно и презрительно. Красавица!

– Вы можете разуться, – гостеприимно предложила Ксения, от восхищения хлопая глазами. – У нас тепло.

Дива только фыркнула, смерила Ксению презрительным взглядом и спросила, чуть дернув губой:

– Ты кто?

– Я... домработница, – вежливо представилась Ксения. – А вы, вероятно, коллега Эдварда по работе, да?

– Скорее по отдыху, – непонятно прогундосила дива, со всего роста ухнулась в кресло, закинула великолепную ногу на ногу, достала из крошечной сумочки сигареты и закурила. – А где у Эдика музыкальный центр? Куда флешку сунуть можно?

Ксения пожала плечами. Она с трудом сегодня ведро отыскала, где уж тут флешки разыскивать!

– Ага... вот это, наверное... – заметила девица аппаратуру, не поленилась подняться, подошла, поколдовала, и тут же по комнате разлилась тягучая мелодия. – Ну и ладненько!

Девица теперь спокойно уселась в глубокое кресло, снова закинула ногу на ногу и томно прикрыла глаза.

Ксения просто не знала, что ей делать. Оставить гостью не могла – как-то неприлично, а уж торчать возле нее – и подавно. И все же – как уйдешь-то? А вдруг сопрет что-нибудь?

Ксения плюнула на все и скромно уселась в кресло по соседству.

– Может быть, вам кофе? – первой нарушила она молчание.

– Я не пью кофе, от него портится цвет лица, – не открывая глаз, пускала кольца дыма гостья.

– Есть минералка... – снова подала голос Ксения.

– С газом?

– Ну а как же! Все как положено!

– Сама ее пей! Чтобы меня потом с этих пузырей разнесло, как ладью? Фи!

Ксения немного помолчала.

– А мороженое?

– Я вообще, что ли? Это же сразу прощай, фигура!

– Ну тогда... так сидите, – вздохнула Ксения. – Могу вам даже журнальчик дать.

– Чего я там не видела! Знакомые буквы? Ф-ф-ф! – снова фыркнула прекрасная незнакомка, и Ксения решила больше в гостеприимстве не изощряться.

Вот явится Соболь, пусть сам своих гостей развлекает.

Он пришел не один – рядом с ним бежал лопоухий большеглазый пес на сильных кривоватых ножках.

– О-о-о-й... – радостно протянула Ксения, завидев собаку. – А это и есть Бос? Ну какой серьезный! Какой красавец!

– Да, вот такой наш Бос, – светился любовью Соболь. – Кстати, парень очень самостоятельный, хозяин, так что... только любить и жаловать!

– Давай, Бос, лапу, будем знакомиться! – Ксения присела на корточки и почесала пса за ухом.

Пес никакой лапы давать не собирался, решил незнакомую девицу не баловать, блеснул на Ксению глазами и деловито побежал к дверям гостиной.

– Ну давай, Ксения, корми, а то я сейчас рухну! – Соболь быстро прошел в ванную и говорил уже оттуда. – Если бы ты знала, сколько я сегодня километров намотал!

– Ой, Эдвард! – всплеснула руками Ксения. – А с ужином... Вас там ждет какая-то коллега! В гостиной.

Соболь сразу переменился в лице.

– Что еще за коллега? А что молчала?

Быстрыми шагами он прошел в гостиную и распахнул двери. Первым туда рванул Бос и остановился в растерянности. Соболь тоже распахнул рот. А потом вдруг заорал:

– Ксения!! Ксения!!! Ты ее впускала?! Ну значит, она для тебя старается!

Ксения подбежала на голос и остолбенела – на середине комнаты под медленную, тягучую музыку изгибалась черноволосая девушка, страстно облизывала губы и срывала с себя одежду.

– Чего это она? – испуганно уставилась на Соболя Ксения. – Ну я же говорила, что у нас жарко! Эдвард, вы ничего не подумайте! Я, конечно, предлагала ей раздеться, но... но не совсем!

Соболь смотрел на все это представление с самым серьезным видом, широко расставив ноги и засунув руки в карманы. Потом он перевел взгляд на Ксению и мотнул головой:

– Это, что ли, коллега?

– Ну да... – нервно сглотнула Ксения. – Только не по работе, по отдыху.

Бос глухо рявкнул, и девица взвизгнула.

– Уберите собаку! – тоном базарной торговки выкрикнула она и прижала к себе шубу.

– Чего это уберите? – обиделась за пса Ксения. – Он, между прочим, здесь дома!.. Пойдем, Бос, я тебе что-нибудь дам. У меня на кухне столько вкусного... А твой хозяин пусть сам со своими коллегами разбирается...

И она обиженно повернулась и отправилась на кухню. Следом за ней послышалось цоканье когтей Боса по полу.

Между тем Соболь стоял все в той же позе, и только пальцы его быстро бегали по цифрам телефона:

– Алло, Игорь? Это вы сегодня на входе? У меня тут гости нежелательные, проводите, пожалуйста.

Ксения на минуту затормозила и прислушалась.

– Он ее сейчас выставит... – с тихой радостью шепнула она Босу.

Тот заворчал.

– Пойдем, я тебе мяска дам. Ты ешь мяско? Только его надо еще разморозить. Ну не ворчи, в микроволновке это пара секунд!

Пока размораживалось мясо, Бос сидел перед Ксенией и преданно смотрел ей в глаза – ждал. А она боялась пропустить хоть одно слово, которое доносилось из прихожей.

– Куда вы меня тащите?! – кричала прекрасная незнакомка. – Я вовсе не собираюсь уходить!! Да я!.. Я сюда еле прорвалась!! Помогите!!! Ничего!! Я еще вернусь!! Эдик! Слышишь, как стучит мое влюбленное сердце?! Да отпустите меня!! Орленок, орленок!!! Взлети выше солнца!!!

Ксения только фыркнула и загремела посудой – Босу надо было выделить миску. Маленькая глубокая пиала показалась подходящей, и девушка плюхнула туда мясо.

– Ешь!

Бос довольно зачавкал и даже не вошедшего хозяина внимания не обратил.

– Значит, так, Ксения, – строго заговорил Соболь. – Урок первый! Никого ко мне не пускать! Кого надо, я предупрежу, понятно?

– Понятно, – торопливо кивнула Ксения. – Но... она же сказала, что коллега!

– Я повторяю – если что, я тебя сам предупрежу. Или... ты знаешь мой телефон. Мне вот такие спектакли на ночь глядя совсем не по душе. Не люблю я пошлятину на дому.

– Я вот тоже... – тихо поддакивала Ксения. – В гостях оно куда лучше, правда же... То есть я совсем не то... Я поняла! Ну что вы на меня так смотрите? Говорю же – поняла!

– Ох уж эти мне провинциалы! – шутливо покачал головой Соболь.

– А сам-то! – не выдержала Ксения и торопливо прикрыла рот ладошкой.

– И еще! Говорил же – не выкать! Больше повторять не буду, ясно?

Она даже отвечать ничего не стала, только качала головой, как дрессированный слон, и пялила глаза в пол.

– Ну и славно, – наконец успокоился Эдвард. – А теперь – ужинать!

Ксения торопливо принялась выставлять на стол тарелки. От плиты поплыл вкусный запах, и лицо Соболя стало медленно разглаживаться.

По мере того как опустошалась посуда, взгляд Соболя становился все внимательней. К десерту он буквально не сводил глаз с фигуры Ксении.

«Ну слава богу, – мысленно вздохнула Ксения. – Наконец и меня заметили! А то кручусь тут, верчусь, а никто и не видит, как микроб какой-то!» И она даже попыталась плавно изогнуть стан и выпрямить спину.

– Я вот все смотрю на тебя... – растягивая слова, проговорил Соболь. – Ты такая...

– Ну? – блеснула глазами Ксения. – И какая я?

– Н-не знаю... – пожал могучими плечами он. – Ну... вот скажи – что ты на себя напялила, а? Сейчас же такие джинсы никто не носит!

Ксению будто кипятком ошпарили! Гад! Она вообще-то надеялась услышать... Да ни на что она не надеялась!

– И майка какая-то... – продолжал Соболь. – Ты же де-е-евушка!

– Я, между прочим, не девушка, а... а свободный художник!! А они... они всегда одеваются, как... как хотят!!

– Ну не скажи... – помотал башкой мерзкий Соболь. – У меня есть знакомые художники, так я тебе скажу... Нет, ну чего ты злишься-то? Мне же надо тебя в люди выводить, а куда тебя выведешь в такой красоте? Значит, так, носом не сопи, завтра... нет, завтра не получится, а вот послезавтра я выберусь пораньше, и мы поедем в магазин. Надо тебя приодеть. Ну ведь нельзя ж в такой-то хламиде...

Ксения обиженно поджала губы, хотя идея с магазинами ей понравилась.

– Да, а за ужин спасибо. – Эдвард поднялся из-за стола. – Только мне соли нужно побольше. И перца.

– Соль – белая смерть! – заученно брякнула Ксюша.

– Да мне все равно, какого она цвета! – фыркнул Соболь и широкими шагами направился к себе.

И уже через минуту Ксения услышала, как в своей комнате он разговаривал по телефону – что-то кому-то диктовал, доказывал, кого-то распекал... Ксюша подошла к двери, за которой гремел его голос, и, тихонько погладив косяк, улыбнулась. Да, он такой, этот Соболь, и дела не отпускают его даже дома. И кто знает, может, наступит время, когда она смело распахнет эту дверь, подойдет к нему, обнимет за шею и нежно произнесет:

– Милый, ты совсем себя не жалеешь, брось телефон, отдохни, дела подождут...

Ксения уже неделю работала у Соболя, научилась обращаться с посудомоечной машиной, лихо заводила электромясорубку, перестала «выкать» и красивым голосом отвечала по телефону: И ее кисть быстро летала по холсту, делая наброски.

– Эдварда Антоновича нет, будет поздно. А кто его спрашивает? Он вам перезвонит.

Она за неделю уяснила, что следует носить дома, а во что наряжаться в магазин. А больше ей и ходить-то было некуда. Кузьма, видимо, сразив наповал чье-то доверчивое девичье сердце, собрал чемоданы и спешно выехал, честно предупредив Соболя:

– Эд, ты ж понимаешь, и рад бы остаться, но... бизнес, будь он неладен. Но я еще вернусь! – И, затуманившись лицом, добавил: – Отчего-то никак не могу найти свою единственную...

Эд был не против и проводил друга долгим радостным взглядом.

– А ты не скачи блохой, – напутствовал он напоследок. – Держись. И главное – не торопись уходить-то, торопиться не надо...

И все у Ксении налаживалось – работа не тяготила, а по вечерам, когда все дела были переделаны, она садилась к мольберту и брала краски.

Ксюша писала картину, которую сначала назвала «Клуб любителей пива». Хиленькое название, но хорошо подходило к сюжету: она изображала Соболя в обнимку с Босом, обставленных баночками пива. Но Эдвард, завидев ее творение, вдруг хмыкнул:

– Во! Я так свой день рождения отмечал! Только я, Бос и пиво!

И полотно тут же было переименовано в «День рождения Боса». Пусть там думают – у кого праздник. Картина получалась живая, вызывала умиление и улыбку, но дописать ее никак не получалось. Потому что если Боса получалось поймать позирующим – пес мог спать на одном месте часами, то с Соболем были сплошные проблемы – никак Эдвард не мог выкроить времени!

Он теперь работал над серьезным проектом, который был вплотную связан с родным городом Ксении и самого Соболя. Там отгрохали здоровенный спортивный комплекс, намечалось его открытие, и, как ожидалось, съехаться на него должны были самые известные люди. Соболь же являлся организатором очередного спортивного турнира, и вся подготовка требовала от него серьезной работы. Приходил домой он поздно, сильно уставшим и едва доползал до кровати. Даже ужинать не всегда оставались силы, какие уж тут картины. Приходилось писать его по памяти. И если что-то не получалось, Ксения, плюнув на ложный стыд, открывала его комнату и смотрела на изгиб бровей, на волну волос или на тонкую линию губ.

– Еще раз ворвешься – выпорю, – не открывая глаз, неизменно стращал он.

– Спи, не отвлекайся, – сурово рявкала она. – Тебе завтра вставать чуть свет...

В этот день Соболь пришел рано, еще не было пяти часов. Ксения едва успела пройтись шваброй по полам. – В ванной комнате, на полке, – фыркал Соболь и миролюбиво ворчал: – И вообще кто у нас убирается, ты или я?! Ничего не знает... Бос, ты бы хоть приглядывал за ней, чем она тут занимается? Заставляй. Прямо вот так ходи и кусай ее за пятки. Ну надо же – фен она потеряла!

– А почему так рано? – удивленно вскинула она брови. – Ничего не случилось?

– Вырвался, – быстро проговорил он и остановился прямо перед Ксенией. – Та-а-ак... Давай посмотрим, что на тебя надеть можно, сегодня на концерт пойдем.

– На концерт?! – охнула Ксения. – Здорово! Ну обалдеть просто! Только у меня... у меня ничего нет для концерта! А во сколько?

– В девять. До девяти что-нибудь придумай. Надо же тебя в свет выводить... Там очень много интересных людей будет. И тебе надо быть. Я тебя сестрой представил.

– Точно! – радостно замотала головой Ксюша, засуетилась и забегала по комнатам. – Сестрой... я быстро... ты фен не брал? Эдвард! Я спрашиваю, ты фен мой не брал?! Черный такой! Не могу найти...

В таком огромном сверкающем зале Ксения никогда раньше не была. Ой, да и где она была-то! Это еще хорошо, что Эдварду вздумалось вытащить ее на люди, спасибо ему сердечное! Иначе она всю жизнь бы прожила, а так и не узнала, как оно бывает на самом деле – по телевизору ведь совсем не то! Ксения то и дело ловила свое отражение в больших зеркалах, и сердце ее радостно прыгало: нет, не напрасно она послушалась Соболя – бросилась в дорогой магазин, а не как обычно – на рынок, и купила это платье. Наряд стоил уйму денег, но зато и смотрелся достойно. Нет, конечно, она не могла сравниться с костюмами и украшениями звезд, но... Но и не выглядела дурнушкой.

Перед концертом в просторном вестибюле то и дело мелькали знакомые по экранам лица, и почти со всеми Соболь здоровался либо за руку, либо легким кивком, либо просто своей светлой улыбкой.

– Ты что – их всех знаешь? – с ужасом шептала Ксения.

– Да тут все друг друга знают, – пожал плечами Соболь. – Ну или почти все...

Он непринужденно держал Ксению под руку, и она чуть не теряла сознание от счастья. И сама себе не верила – что это она (!) идет под руку с одним из самых ярких красавцев и завидных женихов! И он вот так просто с ней разговаривает, а она... она ему отвечает достойно, без дрожи в голосе! Скажи ей об этом месяц назад – умерла бы, а не поверила!