Прочитайте онлайн Харка - сын вождя | Гора хранит молчание

Читать книгу Харка - сын вождя
4912+4397
  • Автор:
  • Перевёл: А. Девель
  • Язык: ru

Гора хранит молчание

Солнце стояло в зените. В полуденной жаре колебался воздух. Ветры, обычные спутники весны в Блэк Хилсе, утихли. Лес пах смолой. Вывернутые с корнями деревья умирали, и на их месте пробивалась трава и молодые кустики. Жужжали пчелы.

На краю обрыва в тени ветвей стоял медведь. Солнечные лучи, пронизывая только что развернувшуюся листву, играли на его бурой шкуре, поблескивали в маленьких глазках.

Медведь присел, поднял передние лапы, уложил их уютно одна на другую, глубоко втянул воздух, подумал и еще раз принюхался. Наконец, он поднялся и начал пробираться через поваленные стволы. Искусно балансируя на ветвях, цепляясь длинными когтями, он влез на толстый ствол с могучей кроной и забрался в самую гущу веток.

У одного из суков, в дупле, копошились пчелы, и косолапого привлек запах меда. Встав на задние лапы, он запустил переднюю в дупло и, вытащив назад, стал с удовольствием ее обсасывать.

Вот тут-то пчелы и обратили на него внимание и облепили со всех сторон.

Медведь заревел, принялся отбиваться от них лапами, но маленькие насекомые не отступали и жалили его. Напоследок косолапый все-таки запустил еще раз лапу в дупло, облизал ее, потом поспешил по стволу вниз и с легкостью белки соскользнул на землю. Но рассерженные пчелы продолжали преследовать его, а он все бежал и бежал. И вдруг встал, точно окаменев.

Пчелы продолжали гудеть над ним, но он замер, потому что увидел перед собою более страшного врага — человека.

Человек смеялся. Может быть, медведю показалось, что человек хочет испугать его, и он сам зло заворчал. Но человек стоял против медведя и смеялся. Пчелы воспользовались случаем и добрались до самых чувствительных мест косолапого лакомки, и тут уж зверю стало совсем невмоготу. Он прыгнул в кусты и бросился наутек.

Человек посмотрел вслед удиравшему хищнику. «Глупец!» — со смехом произнес он и, когда зверь исчез, спрятался в кустарник, не прекращая наблюдения за склоном горы.

Убедившись, что все спокойно, он осторожно двинулся к нагромождению деревьев, где только что хозяйничал медведь. Шел он осторожно, стараясь не оставлять за собой следов. Добравшись до поваленных деревьев, он принялся пробираться через них, пожалуй, даже более проворно, чем это только что делал бурый великан. Он остановился у огромного ветвистого ствола, но не собирался грабить пчел. Ветви дерева образовывали плотный шатер, и человек, достав нож, срезал несколько веток, проделав проход внутрь. Он втащил под крону дерева два кожаных мешка, которые принес с собой, ружье он тоже оставил здесь, а сам осмотрелся, прикинув, найдутся ли удобные пути к отступлению, и, взобравшись повыше, обосновался на прочном суке, чтобы видеть и склон горы, и прерию у подножия скал, и холмы, теряющиеся вдали.

Пчелы летали вокруг него, но, кажется, наступательный порыв у них прошел, а человек их не тревожил, он только спокойно обозревал окрестности. Тишина окружающего леса, кажется, удовлетворила его. Но он хотел иметь полную уверенность, что поблизости нет ни одной живой души, и до самого вечера он не двигался, словно сросся с деревом, на котором сидел.

Когда солнце склонилось к закату, он спустился в облюбованный уголок. Развязав один из мешков, взял полную пригоршню растертого бизоньего мяса и высыпал себе в рот. Из другого мешка — бурдюка — он нацедил глоток воды. Это была вся его еда за целый день. Он был полон сил и мог позволить себе некоторое время довольствоваться таким пайком.

Размышляя о пережитом, он думал, что наступающая ночь может совершенно перевернуть его жизнь. Ну, может быть, не сразу, не так-то быстро все делается, но какой-то поворот в эту ночь все-таки должен произойти.

Должен!

Человек был молод. Считалось, что ему двадцать три года. Впрочем, сколько ему лет в действительности — он и сам не знал, потому что свидетельства о рождении у него не было и, по-видимому, его появление на свет не было связано ни с какой письменностью. О своих отце и матери он никогда ничего не слышал. Самым ранним его воспоминанием был грохот падающего дерева; он тогда очень испугался. Позже он уже не пугался падающих деревьев, не боялся он и своего названого отца и его побоев. Припоминался ему еще случай, когда он хотел помочь своей приемной матери, избитой до полусмерти мужем. Но, помирившись, его приемные родители с такой яростью набросились на мальчика, что едва не убили его. И с тех пор у подростка не появлялось желания кому-нибудь помогать. Он очень рано научился валить деревья, пить бренди, стрелять и орудовать ножом. Однажды он принял участие в нападении на почтовую карету, совершавшую рейсы по огромной стране с запада на восток. Тут он впервые увидел людей в богатых одеждах, впервые в его руки попал туго набитый кошелек. Он сумел спрятать кошелек, прежде чем его заметили товарищи по грабежу. С этим кошельком он бежал в прерии. У одного из пограничных торговцев он купил себе превосходное ружье и решил самостоятельно заняться разбоем. Он стал охотиться за почтальонами, которые доставляли документы и деньги. Эти парни были хорошо вооружены, и у них были великолепно выученные кони. Но юный бандит нападал на них врасплох, в лесу, и удача сопутствовала ему. Последнее в его жизни проявление жалости было связано именно с почтальоном. Тот просил пощадить его, рыдал, говорил, что он сирота. Конечно, кого же и сделать таким посланцем, как не сироту, по которому некому будет лить слезы. И вот тут-то у молодого бандита, который и сам был сиротой, шевельнулось какое-то чувство, похожее на жалость. Но он справился с собой и нанес смертельный удар…

В кабачках и притонах, за игрой и выпивкой деньги текли, как вода сквозь пальцы. Но потом молодой разбойник стал практичнее смотреть на жизнь и понял, что деньги — это все и что нужно стать богатым. С тех пор все его помыслы были направлены на осуществление этого желания. Добыча на дорогах не могла уже удовлетворить его: это было слишком непостоянно и опасно.

Он поступил на службу в войска сначала Южных, потом Северных штатов, ведущих между собою многолетнюю гражданскую войну. Он стал разведчиком. На войне грабеж был вполне законным занятием, но и он не принес желанного результата…

Надо иметь золото! Много золота! Где-то в глуши, куда еще никто не сунул носа, он может стать обладателем неисчислимых сокровищ! Сегодня ночью, именно сегодня ему должно, наконец, повезти. Сегодня он должен стать обладателем золотой россыпи, к которой еще никто не подобрался, во всяком случае никто из белых…

Человек притаился в своем убежище и, наблюдая, как сгущается тьма наступающей ночи, он чувствовал себя все ближе и ближе к заветной цели. Он был гладко выбрит — это была единственная роскошь, которую он себе позволял. Солнце и ветры не пощадили его кожу и сделали похожим на индейца. На ногах у него были мягкие лосиные мокасины. На голове — парик с двумя косами. Это был скальп женщины, которую он убил.

Коня он отпустил свободно бегать по прерии, чтобы сбить с толку преследователей. Пусть думают, что он убит. Ведь индейцы знают, если конь бегает по прерии, то его владелец либо убит, либо сумасшедший.

Сумасшедший! Всякий, кто знал его имя, не посчитал бы его сумасшедшим. Рыжий, Рэд, или Рэд Джим, или Рэд Фокс, или… а не все ли равно, как его назовут, — парень с твердой рукой и вполне определенным взглядом на жизнь был достаточно хорошо известен в этих местах.

Этой ночью он хотел родиться вновь. Первый раз ему это удалось, но он появился на свет бедняком. Теперь он родится богатым человеком. Недосягаемо богатым будет он в этой второй жизни.

Рэд вылез из своего убежища. Провиант и ружье он оставил там, чтобы ничто не стесняло его. Парик ему тоже был сейчас не нужен. Осторожно, не задевая ни за ветки, ни за корни, он стал карабкаться по круче. Поднявшись метров на триста над тем местом, где произошла его встреча с медведем, он оглянулся назад, прислушался.

Было уже совсем темно. Между деревьями порхали летучие мыши. И больше никакого движения.

Поднимаясь выше, он забрал влево. Подъем стал круче. Местность была Рэду хорошо знакома. Рэд решился на этот поход, убедившись, что поблизости нет ни индейцев, ни белых охотников, однако он старался не оставлять следов.

Была полночь, когда Рэд Фокс достиг скалистой стены, которая была прикрыта деревьями, растущими у ее подножия. Наверху тоже были деревья. Рэд снял мокасины и, нащупывая еле заметные выступы, стал подниматься.

Наконец он добрался до входа в пещеру, о котором знал из рассказа Беззубого Бена. Именно отсюда он задумал проникнуть в пещеру. И теперь он уже забыл и думать о том, как станет «большим господином» и будет жить в свое удовольствие. Все помыслы Рэда были направлены на то, чтобы двигаться к цели.

В пещере ему пришлось пробираться между огромными свисающими с потолка и поднимающимися с пола сталактитами и сталагмитами. Пол постепенно понижался, и издалека, из глубины доносился шум, о происхождении которого Рэд тоже знал от Бена. Водопад. Именно этот водопад оказался весной непреодолимым препятствием для Бена. Рэд будет умнее, он не даст унести себя струе воды. А Бену… Бену просто повезло, что ему удалось выбраться. Такие приключения не для него. Бену лучше подходит занятие торговлей на Найобрере, там-то уж ему нечего опасаться. И именно Рэд посоветовал этому беззубому ослу заняться таким доходным и совершенно безопасным делом. Нет, уж теперь-то Бен больше не сунется в пещеру, в этом Рэд был уверен. Эти места теперь полная собственность Рэда, его вотчина.

Там, где поток вырывался из правой галереи пещеры, пересекал главный проход и где-то слева срывался в глубину, Рэд остановился, присел, освежился глотком воды. Она была недурна на вкус, эта ледяная вода.

«Золотая водичка», — подумал Рэд, и минута спокойствия позволила снова разыграться его фантазии. Он разрешил себе выкурить трубку: ведь только совершенно хладнокровно обдумав каждый шаг и набравшись сил, можно начинать это предприятие.

Выбив трубку и накинув на шею моток веревки, он поднялся и принялся ощупывать руками стенки прохода. Результаты исследования были неутешительны: за сотни тысяч лет работы поток словно отполировал стены. Ни малейшей опоры. Нечего было и думать пробраться по этому проходу, куда низвергался поток.

Перебравшись через него, Рэд принялся ощупывать стенки в правой галерее, откуда вырывалась вода. Но и здесь стены были гладкими и скользкими, во всяком случае на высоту человеческого роста.

— Проклятье! Чертова пещера! — в ярости зарычал Рэд и ударил кулаком по гладкой стене.

Потом снова присел, задумался.

А то ли это самое место? Во всяком случае, беззубый осел, несомненно, побывал в каком-то из боковых проходов, ведь именно тут-то и подхватил его поток… Или он с перепугу что-нибудь напутал?..

Рэд мысленно сопоставлял рассказанное ему Беззубым Беном с тем, что слышал от полупьяного индейца. Кое-что как будто совпадало… Вместе с тем он уже не вполне отчетливо помнил, что именно говорил Бен, а что индеец. Может быть, в этих проклятых горах, где полно пещер, немало похожих мест?

Рэд еще раз попытался припомнить слова, сказанные вождем. Они, кажется, хорошо засели в его памяти, но проклятый язык, язык дакотов, знания которого Рэду хватало только для самых необходимых объяснений! Конечно, можно было не уловить всех тонкостей… Да и потом, указал ли этот индеец правильный путь? Может быть, он специально изобразил пьяного и только запутал все? Кто знает… Или, может быть, хитрый индеец просто хотел разузнать о намерениях Рэда, и банда этих койотов уже преследует его по пятам?..

— Проклятье! Трижды проклятье! Чертова пещера! А что, если попытаться пробраться вверх по потоку, перепрыгивая с камня на камень!

И Рэд высек огонь и при свете горящей лучины принялся за осмотр. Да, пожалуй, это единственная возможность.

Он облюбовал ближайший омываемый водой камень, положил горящую лучину на край утеса, выложил сюда же табак, трубку и огниво. Прыгнул.

Вцепившись в скользкий камень руками и ногами, он кое-как удержался на нем, но бьющая сверху ледяная струя сталкивала его с камня, давила на спину. И он стал сползать в поток. Изо всех сил он пытался удержаться.

Нет, нет, он не должен сорваться!

Рэд отпустил правую руку и поискал более надежную опору. Но тщетно. Напор воды был силен, пальцы коченели, и ему пришлось снова обхватить покрепче камень и держаться. Потом ему удалось немного подтянуться и, сохраняя некоторое время равновесие, чуть передохнуть. Но едва он еще пошевелился, поток увлек его, оторвал от камня и потащил в боковой проход пещеры. Только там ему удалось зацепиться за какой-то выступ и, напрягая последние силы, выбраться на сухое место.

— Проклятье! — прохрипел он.

А тут еще потухла лучина.

Потоптавшись немного по берегу потока, Рэд наткнулся на свою трубку. Он взял ее, нащупал огниво, высек огонь и закурил. Из оставшихся у него нескольких лучинок он все-таки зажег еще одну и, осмотревшись, выбрал новое место для прыжка. Теперь это был небольшой уступ стены у самой воды. Над ним торчали два выступа, за которые можно было уцепиться руками. Рэд удержался.

По уступу он продвинулся еще немного вперед. Потом пришлось ступить в воду и, держась за выступы в стене, продвигаться до тех пор, пока он не добрался до отверстия, из которого выбивался главный поток. Оно было слишком узко, чтобы пролезть в него. Но он все-таки сопротивлялся влекущей его воде, держался, раздумывая, что же предпринять дальше.

— Безнадежно!

Но он не отступал. Было тяжело дышать. Вода попадала в нос и в рот. Он захлебывался, но держался до тех пор, пока не потерял сознание…

Когда он пришел в себя, все тело ломило. Он никак не мог понять, где находится и что с ним. Все ему было безразлично и точно туман застилал глаза. Но у него достало сил внутренне произнести, что он — Рыжий Джим.

Рэд, Джим!

И только тут мысли его заработали, и он стал восстанавливать в памяти все, что произошло. Да, несчастье…

Он пошевелил пальцами — мокро. Вода…

Вода!

Это слово точно сняло пелену с его мыслей, и ему ясно представилось все, что произошло; и хотя все тело невероятно ломило и ужасно трещала голова, он заставил себя открыть глаза.

Он медленно поднял веки. Показался какой-то слабый свет. Он не поверил в него и снова закрыл глаза. Пошевелил головой, руками, ногами. Как будто бы кости целы. И тут перед глазами круги, круги, и он впал в забытье…

И вот он снова очнулся. И снова боль, как будто бы уже не такая острая. И потом странное спокойствие, будто ожидание желанной смерти. Да, вот так просто, спокойно, тихо умереть, и все. И кое-кто будет даже доволен, что кончился Рыжий Джим.

Рыжий Джим кончился?!

Нет! Не придется никому радоваться, что он отправился на тот свет! Он еще кое с кем посчитается!

И эта мысль словно подтолкнула его. Он ощутил голод, жажду, его слегка трясло. Но голова была ясна. Только шум. Шум был вокруг него: рядом, над ним, позади — везде был шум.

Ага! Вода. Но это уже известно. И что же тут еще?

Он перекатился со спины на живот и прополз немного в сторону.

Вот и вода, — он зачерпнул полную пригоршню и стал жадно пить.

И свет! Теперь уже не было сомнений, что откуда-то просачивался дневной свет!

Рыжий Джим всматривался в отблески дневного света, все еще не уверенный, что это наяву. Он принялся подтягиваться на выступающий рядом утес, поближе к свету.

И вдруг что-то твердое уперлось в его спину. Он замер, но тут же сообразил, что это свисающая с потолка каменная сосулька. Медленно пополз он в направлении света. И чем дальше продвигался он, тем ярче становился свет. Это, должно быть, выход!

Дьявол, добрый дух, или счастливая звезда, или горе, или неизвестно что, но кто-то или что-то, от кого зависела его судьба, не хотел его смерти.

Джим! Рыжий Джим!

Значит, мир еще не отпускает его. Значит, у него еще есть время и есть кое-что впереди!

Скоро ему стало все ясно: он находился в расселине скалы, из которой подземный поток вырывался наружу.

Время от времени вода тащила тяжелые камни, и один из них больно ударил Джима по руке.

О! Да здесь не так уж спокойно! Надо пробираться дальше.

И вот Джиму удалось выглянуть через расселину наружу.

Свет дня уже потускнел, верхушки деревьев освещались заходящим солнцем. Убедившись, что следов присутствия человека не заметно, Рэд осторожно выбрался и прямо из ручья скользнул в прибрежные кусты, где и повалился на землю. Бледный, исхудавший, с провалившимися глазами, он был похож на ожившего мертвеца. Но самое главное — жив! Рэд пошарил по карманам. Несколько горстей сухого маса, предусмотрительно захваченные им с собой, превратились в кашицу. Он проглотил немного этой клейкой массы. Это чуть уняло голод, и он решил поспать: нужно было набраться сил, прежде чем хоть на что-нибудь решиться.

С рассветом он проснулся.

Мокрый и продрогший, он с благодарностью встречал тепло восходящего солнца. Он еще немного подкрепился размокшим мясом, потом поймал ящерицу, съел ее и принялся рассматривать ручей. Выброшенные обломки камней навели его на мысль поискать здесь…

Но поиски не дали результатов. Золота не было.

Ручей как ручей, проклятая пещера как пещера, и надо все это бросать. Лучше позаботиться о своем ружье и спрятанных припасах. Надо думать, что еще никто не обнаружил их.

Нет, в третий раз ему нет никакого смысла пытаться проникнуть в пещеру. Может быть, позже… прихватив инструмент и пару парней в помощники… А сейчас, прежде всего — к припасам и посмотреть вокруг, нет ли еще входа в эту проклятую пещеру. Ведь все-таки у него есть время и самому заняться поисками. И если он найдет золото, оно должно принадлежать одному ему!

Рыжий Джим с неунявшейся еще дрожью в ногах стал медленно и осторожно пробираться через лес. Лишь к полудню он добрался до участка с поваленными деревьями. К его радости, и запасы, и ружье оказались целы. Убедившись, что поблизости по-прежнему никого нет, он забрался в свое убежище под кронами деревьев, хорошо подкрепился и крепко заснул.

На следующий день он почувствовал себя значительно свежее. Поднявшись, он осмотрел окрестности и стал готовиться к походу. Он наполнил свежей водой бурдюк, уничтожил следы своего логова и, навьючив на себя мешки и прихватив ружье, направился в лес.

Джим хотел найти верхний выход из пещеры, тот, через который весной выбрался с Беззубым Беном. Он с трудом нашел его среди зарослей кустов и перепутанных корней. Однако, поразмыслив, решил не спускаться в эту дыру, которая приведет к тому же потоку, который выкинул его из горы.

Но если существуют два входа в эту забытую богом пещеру, почему же не может быть третьего и четвертого? И Джим решил искать. Он снова натянул свой парик.

До позднего вечера он бродил по лесу и не обнаружил ничего, что бы привлекло его внимание. Местами попадались следы индейцев, на южном склоне он обнаружил остатки целого лагеря. Но все это не беспокоило его: ведь это были следы индейцев Оглала, которые, перезимовав тут, весной отправились на юг, к Лошадиному ручью, как раз в те самые дни, когда Джим повстречался в пещере с Беном. Рэд Джим совершенно уверен, что индейцы рода Медведицы не вернутся летом, потому что охотятся на бизонов. Но не исключено, что индейцы какого-нибудь другого племени могут появиться здесь. А может забрести и кто-нибудь из белых. Поэтому Джим продолжал соблюдать осторожность.

Когда садилось солнце, он забрался на высокое дерево неподалеку от прежнего лагеря индейцев и еще раз оглядел окрестности, которые он все больше и больше считал собственными владениями.

Так прошел день и еще день. И Рэд Джим бродил по лесу и искал, и не находил. Он не охотился, а питался своими запасами и той мелкой живностью, которую можно было поймать, не оставляя следов. Прошли недели, прежде чем он вернулся к ручью, начинавшемуся из горного источника. Ему удалось поймать себе на завтрак нескольких радужных форелей.

Этот завтрак подкрепил его, и впервые за долгое время он почувствовал какой-то покой. Ему и в самом деле надо было успокоиться, ведь так недолго и с ума сойти от бесплодных поисков. День за днем с утра до вечера следить за каждым своим шагом, думать все время только об одном: золото, пещера, вода, индейцы — день за днем просыпаться с надеждами и каждый вечер встречать с растущим разочарованием. Да, такая жизнь способна сломить и сильного человека.

И вот теперь, с аппетитом позавтракав форелью, Рэд позволил себе немного отдохнуть. Он прошел вниз по ручью, забрался в кустарник, разросшийся на берегу, и решил тут расположиться.

Был ясный день. Джим уселся поудобнее и смотрел на поблескивающую на солнце листву. Он задумался.

Итак, Беззубый Бен откуда-то узнал, что в этой пещере есть золото. Рэд тоже оказался в Блэк Хилсе, потому что слышал о золоте. После неудачных весенних поисков Джим снова услыхал о золотых сокровищах Блэк Хилса в лагере строителей трансконтинентальной железной дороги. Там же он узнал и о том, что роду Медведицы хорошо известно об этом золоте, ведь именно у одного из индейцев этого рода видели золотое зерно. И тогда Джим направился к индейцам рода Медведицы. Но вождь рода все-таки, наверное, обманул. Во всяком случае, золота не было.

Что же, продолжать бродить здесь или попробовать еще раз побывать у индейцев рода Медведицы и выпытать еще что-нибудь у этого вождя, которому, во всяком случае, немало известно? Эх, не надо было торопиться удирать из его палатки. Подумаешь, кто-то подслушивал… Никогда не следует торопиться. Вот он и остался в дураках.

И довольно сидеть. Нужно что-нибудь предпринять, может быть, еще одну попытку. Ведь золотое зерно, величиной с грецкий орех, все-таки есть у рода Медведицы, а он, Рыжий Джим, бегает около сокровищ и не может найти золотой россыпи!

А солнце по-прежнему ярко светило, и под его лучами песчаная гряда на берегу ручья переливалась всеми цветами радуги. Рэд посмотрел на нее и вдруг поднялся и осторожно направился к ней: ведь именно в таких песках в Калифорнии, в Сакраменто, обнаружили первые самородки. Он уверял себя, что это бесполезная затея, но все-таки нагнулся и стал пересыпать песок между пальцами. Сердце его заколотилось сильней, но он продолжал уверять себя, что это ни к чему не приведет.

Медленно и тихо струился сквозь пальцы песок. Джим не отрывал от него взгляда.

И вдруг!.. Джим от неожиданности даже сел на камень и уставился на сложенную пригоршней руку: между двумя пальцами застряло крохотное золотое зернышко. Совсем маленькое, как пылинка. Но чистое золото. Рэд не отрывал от него глаз и долго неподвижно сидел, словно загипнотизированный.

Наконец он положил золотое зернышко в карман на груди своей куртки. Золото! Теперь ясно, что не только с севера, но и по эту сторону горы можно найти золото.

Он, Рыжий Джим, нашел начало своей новой жизни! И снова разыгралась фантазия. Он даже прикрыл веки, погрузившись в размышления. Но скоро, очень скоро он пришел к выводу, что это не для него. Чтобы промывать пески, надо нагнать целую армию рабочих, и с таких жалких пылинок золота, пожалуй, не станешь сразу миллионером. Нет, надо искать получше, ведь есть же у индейцев самородки величиной с грецкий орех. Вот такие бы еще ему подошли. А это — нет. Этими пылинками пусть занимается кто-нибудь другой… Нет. Никто! Если начнут ковыряться, то могут наткнуться и на его еще не открытое сокровище…

Какой-то звук потревожил его. Рэд точно очнулся и раскрыл глаза. Не было сомнений, что где-то далеко в прерии заржала лошадь. Это могла быть и дикая лошадь, могла быть лошадь, потерявшая своего хозяина… Белого? Индейца? И Джим почувствовал себя счастливым оттого, что и ружье и провиант были при нем. Он мог двигаться куда угодно и не был ни с чем связан.

Он поспешил от ручья, облюбовал высокое дерево и осторожно, чтобы не качнуть ни одной ветки, забрался на него.

Проклятье! Дьявол их побери!

Вдалеке на севере была видна группа индейцев. Всадники еще казались маленькими, как муравьи, но их уже можно было сосчитать. Сорок воинов на лошадях и, видимо, около шестидесяти женщин и детей, тоже верхом. Скоро он смог различить, что по меньшей мере пятеро мужчин были с орлиными перьями. По-видимому — дакоты. Но такое количество вождей в небольшой группе?..

Четыре всадника спешились и скрылись в высокой траве. Рэд не сомневался, что это разведчики, которым поручено обследовать лес.

Пяльте ваши глаза, вострите уши! Рыжего Джима вам не найти! И Рэд продолжал неподвижно сидеть на дереве.

Индейцы в прерии замедлили движение. Джиму не было видно, возвратились разведчики или нет, но по поведению индейцев стало ясно, что они получили хорошие известия. Они снова перешли на галоп и быстро приближались к опушке леса. Вероятнее всего, они направлялись к тому месту, где весной располагался род Медведицы. Когда всадники поравнялись с деревом, где сидел Рэд, ему удалось рассмотреть индейца, едущего во главе колонны. Это был Татанка-Йотанка, или, как называли его англичане, Ситтинг Булл. Только такой встречи и недоставало Джиму!

Когда индейцы скрылись за деревьями, ему осталось лишь прислушиваться. Потрескивание сучьев под копытами коней было хорошо слышно в тишине леса. Потом и оно стихло. Джим увидел, как поднялась струйка дыма над кронами деревьев. Как он и предполагал, индейцы остановились там, где весной было стойбище рода Медведицы.

Сколько времени они тут пробудут, неизвестно. Надо уходить.

Проклятые, грязные индейцы!

Как только наступила ночь, Рэд спустился с дерева и направился к северу, стараясь как можно дальше отойти от индейцев. Нужно уходить на Найобреру, туда, где обосновался Беззубый. А уж там Джим узнает, что нового произошло за это время в Скалистых горах и в прериях.

Через несколько дней, когда большая часть горного массива была обойдена, он решил раздобыть лошадь. Это надо было ему не только для того, чтобы ускорить движение и сберечь силы. Он, Рыжий Джим, просто не мог попадаться людям на глаза без лошади. Мужчина без лошади — это жалкое зрелище. Он вызывает либо сожаление, либо подозрение. И то и другое было Джиму ни к чему. Люди должны были видеть его сильным, уверенным в себе. Только так можно всегда пользоваться уважением и достигать цели.

В северной части Блэк Хилса Джим наткнулся на следы кочующих охотников и ночью выкрал коня из пасущегося табуна. Конь был не особенно хорош, но на первый случай Рэд был удовлетворен и им.

По пути он обнаружил несколько троп, свидетельствующих, что здесь часто проходили дакоты. Но теперь он не опасался встречи с ними, так как владел языком дакотов настолько, что мог всегда встретить у них дружеский прием. Впрочем, ему не встречались больше ни индейцы, ни белые. По голой песчаной холмистой местности он приближался к Найобрере. Следы стали попадаться все чаще и чаще.

Рэд спустился в узкую ложбину, ведущую к реке. Все говорило здесь об оживленном движении, если слово «оживленный» можно было применить к этому уголку прерий. Следы шли тут в обоих направлениях, попадались и колеи от фургонов. Видимо, фактория Бена за несколько месяцев приобрела широкую известность.

Такое оживление не могло остаться не замеченным дакотами. Бен, наверное, договорился с ними и, возможно, поставляет дакотам оружие: томагавки, стальные ножи, старые ружья. Такой пройдоха, как Бен, сумеет со всеми договориться.

Рэд ехал не торопясь. Ложбина вывела его к реке, и перед ним открылись широкие луга. Он вброд переправился через Найобреру: было лето, и река распадалась на мелководные рукава, между которыми выступали широкие песчаные отмели. О, Бен оказался неплохим предпринимателем; Джим издалека заметил этого черноволосого, распоряжающегося группой хватких парней. На лугу, который весной, по всей видимости, заливался водой, было разбито много палаток. Вокруг лежали бревна, большею частью уже окоренные, и строился блокгауз. Слышалось визжание пил, какие-то окрики, ругань. Юго-западнее на голом песчаном холме располагались палатки индейцев: сиу-дакотов и шайенов, которые, видно, тут мирно уживались. На этих индейцах уже лежала печать знакомства с миром белого человека, это Рэд заметил издалека. Они были грязны и неряшливо одеты и, несомненно, успели уже хорошо познакомиться с бренди. Этим бренди, вероятнее всего, и торгует Бен, что-то незаметно у него обилия каких-нибудь других товаров.

Рэд тут же подумал, что ему лучше всего появиться в роли старого высокого покровителя. Эта роль соответствовала его характеру и удавалась ему лучше всего.

Подъехав поближе, он окликнул Бена:

— Хэлло, старый беззубый проныра!

Бен вынул изо рта трубку и плюнул.

— Эгей! Да это ты, бандит! Решил навестить старого друга?

— Ты обзавелся неплохим хозяйством, беззубый дружок! И все это благодаря мне. Ведь это я направил тебя сюда и дал хороший совет. Чем ты мне за это заплатишь?

— Лучше бы ты болтался где-нибудь в Канаде. Но уж раз ты здесь, давай выпьем!

— Для начала сойдет. Я готов.

Рэд соскочил с коня и отвел его туда, где трава казалась более сочной, в сторону от других животных. Стреножил его. Потом направился к Бену, посматривая на строящийся блокгауз, стены которого уже, пожалуй, достигли половины их будущей высоты.

— Черт возьми, Бен, откуда ты достал такие здоровые бревна?

— С неба упали.

— Да, похоже. Я вижу, ты нашел себе ловких парней.

— Без них дело не пойдет.

— Лесорубы и сплавщики?

— Сплавщики и лесорубы.

— Пошли. Ты мне дашь патронов для ружья, и уж коли ты торговец, так калибр определишь сам.

Бен бросил взгляд на ружье.

— Этого калибра у меня нет.

Рэд сжал губы.

— Бен, я сказал тебе, и давай без лишних разговоров, нечего зря разевать беззубый рот. Ты дашь то, что мне нужно. И у тебя есть патроны. Я не хотел бы стать твоим врагом здесь, на границе.

Бен проворчал что-то невнятное, потом пожевал губами, произнес:

— Ну, пошли.

Оба вошли в одну из палаток. Там штабелями стояли маленькие цинковые коробки.

— Так ты сказал, что станешь моим врагом? — спросил Бен, как только они присели. — И собираешься со мной выпить…

— Моя дружба стоит дорого, мой дорогой, а вражда моя обойдется тебе еще дороже. В общем, доставай то, что у тебя просят. Это мое последнее слово. А если это тебе не по нутру — я пойду.

— Брось, человек! Останемся друзьями. Несколько патронов для меня пустяк, важен принцип.

— Вот тебе мои принципы, торгаш! Ты заплатишь за мой добрый совет, благодаря которому стал человеком, ты будешь платить за мою дружбу. Если это кажется тебе слишком дорого, то только потому, что ты был и остаешься беззубым ослом и ничего не смыслишь в высоких материях. Итак, сегодня и всегда я должен у тебя получать все, что мне нужно, но зато и ты можешь рассчитывать на меня. Сегодня мне надо патроны, завтра — лошадь, послезавтра, может быть, новое ружье, а может быть, и нож. Но прежде всего мне нужны новости. Все новости!

— Здорово ты придумал. А как это понять, что я могу на тебя рассчитывать? Ты поможешь мне строить блокгауз?

— Послушай, Бен, если ты сумасшедший, то тебя нужно повесить или расстрелять. Ты можешь на меня рассчитывать, — это значит, что я тебя оставляю в покое, не трону твоих коней, не предам тебя другим бандитам. А если потребуется, дам хороший совет. Ну, а теперь давай патроны. Моему терпению приходит конец.

Бен послушно открыл коробку и высыпал патроны.

— Ну, вот и все в порядке. А что у тебя на обед?

— Жаркое из енота.

— Идет. Подавай.

Бен принялся изображать гостеприимного хозяина. Рэд ухмыльнулся. Насытившись, он закурил трубку. Бен хотел пойти посмотреть, как идут работы.

— Подожди-ка, мой дорогой! Подари уж немного времени своему лучшему другу, Рэду Джиму!

— Что еще? Ты и в самом деле ненасытный.

— Да, на всякие новости. Что говорят тут твои индейцы, которых ты понемногу спаиваешь этой паршивой сивухой: запах ее доносится до самых Скалистых гор.

— Отличный напиток, человек, отличный напиток! У тебя просто испорченное обоняние. А индейцы, что они могут говорить, они и сами ничего не знают. В общем, на земле царит мир.

— И это все?

— А, я вижу, куда ты клонишь, рыжий бандит! Но если бы я что-нибудь слышал о золоте, то поверь, я бы и сам его давно добыл.

— Если бы это было так просто…

— В том-то и дело, что это не просто. Но ведь и ты ничего не нашел.

— Ты, кажется, знаешь больше, чем человек сам знает о себе. Кто тебе сказал, что я ничего не нашел!

— Ну, счастливчиком ты не выглядишь.

— А это и неплохо. Ты слышал что-нибудь о Ситтинг Булле?

— Об этом краснокожем колдуне? Ничего, что бы заслуживало твоего внимания. Впрочем… — Бен замолчал и плюнул.

— Что «впрочем»… Ну, говори!

— Пойдем. Мне надо посмотреть, как идут дела на блокгаузе.

Рэд на мгновение задумался, но потом согласно мотнул головой: «Да, следует быть более гибким».

Бен и Джим не торопясь направились к постройке, у которой работало двое мужчин. Рэд принялся рассматривать дом — прямоугольный прочный блокгауз, дверь которого выходила на восток, а в стенах вместо окон были бойницы. Вдоль задней широкой стены намечалась какая-то пристройка.

— Неплохо, дорогой Бен. А как же ты добудешь воду, если краснокожие обложат блокгауз и закидают его зажигательными стрелами?

— Да, внутри дома, пожалуй, придется вырыть колодец.

— Неплохо. Ты, оказывается, думаешь немного. Не худо бы еще иметь тут подземный ход, чтобы можно было выбраться прямо к реке, если придется бежать.

Бен даже остановился.

— И зачем этот ход, когда на земле мир. Я, кажется, становлюсь уже достаточно известным торговцем.

— Это я вижу. Но у кого ты раздобыл на это денег?

— А тебе что за дело?

— Никакого. Просто я думаю немного вперед, а у тебя нет ни капли соображения. Ну что такое мир?

— Ты что-нибудь слышал? — испуганно спросил Бен.

— А ты и рот разинул, нужно самому немножко поразмыслить. Наперед соображать надо, старый осел.

— Но почему кто-то должен стрелять?..

— А ты не задумываешься над тем, что у дакотов постепенно отнимают земли, где они охотились на бизонов?

— Зачем мне об этом думать? Почему это должно меня тревожить?

— Должно, и очень. Когда дакотов возьмут за горло, они придут в ярость. Они и тебя не пощадят.

— Но… Однако… Ну, до этого еще далеко, я услышу о таких событиях заблаговременно. Да и на первых порах это, пожалуй, поднимет мне цену. Надо колос жать, когда он спел, а не позже. Слушай, пойдем посидим немного в палатке.

— Как хочешь, — Рэд даже улыбнулся.

Когда они зашли в палатку, Бен спросил:

— Ты не можешь ли ссудить меня деньгами?

— Я? С какой стати?

— А если война… Я могу кое-что сейчас закупить и сделать хороший оборот. Ведь во время войны дакоты хорошо заплатят за оружие.

— Ишь спекулянт!.. Обратись-ка лучше к Бакерико.

— А кто это?

— Э… один человек в Мексике. Впрочем, ты его не найдешь. Оставим этот разговор. Чистых денег ты с меня не получишь, мой дорогой, но хороший совет, очень хороший совет я тебе дам.

— Ха, одни слова! Жалко. И хитер же ты.

— Что ж, и ты хитер, дырявая башка. Ты не встречал тут одного глупца, который болтается сейчас в прериях с шайенами и рисует их вождей?

— Ах, этого сумасшедшего Морриса?

— Ну да. Ты знаком с ним? Он, что, был у тебя и так-таки спокойно ушел?

— Он неплохо заплатил.

— Эх ты, жаба! Да если бы ты его потряс, у тебя было бы достаточно денег.

— Ты думаешь? Нет, подожди, ты о чем думаешь?..

— Я ничего не думаю, я только так сказал…

— Но это же опасно.

— Для меня — нет. Для тебя?..

— Но ведь ты же мне говоришь…

— Ну, хватит фантазировать, все равно этого господина художника с его толстой мошной уже здесь нет. Что еще нового?

— Одна история…

— Что за история?

— Химера. Есть небольшой род дакотов, у них золото, а вождь их знает, где расположены огромные золотые россыпи.

Рэд навострил уши.

— Какой вождь?

— Ну это же просто нелепость, что рассказывают. Я не запомнил его имени, но говорят, что его изгнали из рода за то, что он по пьянке выболтал свою тайну. А сын сопровождает его в изгнании.

— Этому сыну лет двенадцать?

— Что, что? Двенадцать лет? Значит, и ты, бандит, о них знаешь?

Рэд даже вздрогнул: как это у него могло вырваться? Бен не должен догадываться о том, что произошло в палатке вождя рода Медведицы.

— Нет, не знаю, — поторопился ответить Рэд.

— Эту историю индейцы рассказывают у всех костров.

— Ну что ж, послушай их… А эти двое у тебя еще не были?

— А что им здесь делать?

— Ну, им могут, например, потребоваться патроны.

— Это верно.

— Если они здесь появятся…

— То ты хотел бы их еще раз повидать?

— Нет, познакомиться.

— А я говорю повидать. Ведь ты же их знаешь.

— Идиот. Если бы я знал, я бы тебя не спрашивал.

— Именно поэтому ты и спрашиваешь.

— Я тебе говорю — нет. Я всегда говорю правду, запомни это!

— Это я вижу, старый разбойник. Ладно, вот я дарю тебе еще пару пачек табаку.

— Годится.

И разговор на этом прервался.

Вечером Рэд отправился спать к своему коню. Известия, полученные от Бена, очень заинтересовали его. Раз вождя выгнали из рода, надо с ним повидаться. Индеец, изгнанный из племени, — это несчастное существо, слабое и беспомощное.

Едва занялся рассвет, Рэд уехал прочь, не простившись с Беном. Он направился на юго-запад, к строителям железной дороги. Может быть, там он услышит что-нибудь об изгнанниках. Рэд теперь был доволен, что вовремя покинул лагерь индейцев. То, что он услышал от Бена, по всей видимости, было правдой. Хорошо, что он тогда вовремя убрался, утром могли быть неприятности с индейцами. Кто же подслушивал?..

Рэд поднял лошадь в галоп.

Прерия уже полна была примет надвигающейся осени. Зимой снега покроют землю, разыграются бури. Замыслы Рэда должны осуществиться прежде, чем начнутся метели.