Прочитайте онлайн Казак из будущего. Нужен нам берег турецкий! | Исфахан, 7 ордибехешта 1017 года солнечной хиджры27 апреля 1638 года от Р. Х

Читать книгу Казак из будущего. Нужен нам берег турецкий!
4016+1789
  • Автор:
  • Язык: ru

Исфахан, 7 ордибехешта 1017 года солнечной хиджры

27 апреля 1638 года от Р. Х

Шахиншах Сефи был увлеченно занят делом. Немудрено, что увлеченно, потому как дело было любимым: он обговаривал с миршикар-баши (главным ловчим) и курчи-агасы (сокольничим) предстоящую большую облавную охоту. Усатые и чубатые молодцы очень старались угодить господину. И радовали его глаз своим воинственным видом. Если скучные государственные обязанности наводили на него тоску, то к охоте шах был неравнодушен и, не без оснований, считал себя хорошим лучником. Воспитанный в гареме и неожиданно для себя получивший власть после смерти великого деда, шаха Аббаса, Сефи оказался плохо подготовленным к управлению огромной и нестабильной державой. Из всех качеств выдающегося предшественника он унаследовал только патологическую подозрительность и жестокость.

«Как удачно предки придумали! И увлекательная охота, и одновременно большие военные учения. Наша конница опять потренируется действовать согласованно с исполнением сложных маневров, а я всласть поохочусь».

Время для охоты было неурочным: обычно она проводилась осенью. Но кто смеет указывать царю царей уместность или неуместность каких-либо его действий?

«Нашелся один, смевший спорить, думая, что военные заслуги спасут его от гнева шахиншаха, да ошибся. Имам Кули-хан стал примером того, как опасно противоречить повелителю. Да и вообще он мне давно не нравился – вроде бы еще его отец ислам принял, однако что-то гяурское в нем оставалось. Всегда найдется, кому войско в бой водить, и без него. Если понадобится, сам поведу, у меня, шахиншаха, это наверняка получится не хуже, чем у какого-то армяшки».

Выросшему среди женщин, а не среди войск, Сефи уже приходилось вести воинов на выручку Тебриза, но Мурад, разоривший и город, и окрестности, тогда боя не принял, отошел. Намеченной цели похода – разорения провинции Хамадан – он уже к тому времени добился. Рисковать армией вдали от своих городов, с чрезмерно растянутой линией снабжения, султан не стал. Победы над Персией он домогался целенаправленными действиями по созданию максимального урона противнику. В чем немало преуспел, даже шах почувствовал, что дело может обернуться очень неприятно.

Главный ловчий и сокольничий вышли. Шахиншах посомневался, не посетить ли гарем еще раз – некоторое томление в чреслах наблюдалось – или сначала пообедать? Тяжелые раздумья прервал эшик-агасы-баши (глава начальников порогов, главный церемониймейстер). Не так торжественно, как это делается в Европе, зато с куда более заметным почтением к повелителю, не поднимаясь с колен, он сообщил, что в приемной ждет позволения переговорить с падишахом осман.

– Какой осман? – непритворно удивился, можно сказать – поразился, Сефи. – Никаких приемов на это время я не назначал.

– Он прибыл недавно и почтительно ожидает вашего, о Светоч мира, позволения предстать перед вашим просветленным взором.

– Ну, пусть еще подождет. Эээ… месяц или два. Я его не приглашал. Надоели эти послы от пограничных беглербегов.

– О, царь царей, с ним ожидают приема курчи-баши (командир курчи (тюркской гвардии) и ополчения кызылбашей) и куллар-агасы (командир воинов-рабов, гулямов). Они также умоляют о счастье увидеть аас, повелитель…

Сефи удивленно поднял брови. Командиры гвардии входили в число людей, которым он хоть условно, но доверял. По пустякам они шаха беспокоить точно не стали бы.

– И с чего это вдруг командиры моей гвардии вдруг вздумали сопровождать простого гонца? Опять, наверное, у османов что-то приключилось? Уж не с последним из оставшихся в живых Османов, сумасшедшим Мустафой?

– Осман не гонец, царь царей. В приемной тебя дожидается беглербег Эрзерума Кенан-паша. У него какое-то важное поручение для твоего царственного слуха, о потомок Пророка!

– От кого у него может быть поручение? У них нет сейчас законной власти, а мои генералы мнутся, когда я предлагаю пойти и присоединить к нашим владениям если не все их государство, то восточные провинции Анатолии хотя бы. И Сирия нам… очень не помешала бы…

– О, любимец Аллаха, позволь ему самому рассказать обо всем! – очередным поклоном с колен сопроводил свой ответ церемониймейстер.

Сефи еще немного потянул время, не желая сразу давать ответ, уже понимая, что посланника необходимо принять.

– Ладно, зови!

Не поворачиваясь к шахиншаху задом, не поднимаясь в полный рост, эшик-агасы-баши вышел из покоя. Почти тут же, с положенными церемониями, в него то ли вошли, то ли вползли гвардейские командиры и посланник из Османского султаната. Если первые два были, как и положено настоящим мужчинам, с бритыми подбородками и затылками, длинными усами и чубами, то осман сиял бритой головой, но половину его лица прикрывала длинная борода. Шах поморщился. Хотя налог на бороды он отменил, по многочисленным просьбам местного населения, бородатые вызывали у него раздражение.

Судя по голубым глазам и светлой бороде, паша был из янычар, что для еретиков-османов, по мнению шаха, было в порядке вещей. После положенных великому государю приветствий, совсем не коротких, речь сразу зашла о деле. Отступил от положенного ритуала предварительного переливания из пустого в порожнее сам Сефи, уж очень захотелось ему узнать причину появления посланника. Беглергбега из воюющего с его страной государства на такой поступок могли подвигнуть только чрезвычайные обстоятельства.

Кенан-паша шаха не разочаровал. Он приехал просить о мире.

– …объяснить, каким образом эти, вероятно, выдуманные, венецианцы смогли взорвать одновременно сразу четыре мины возле моста, да как раз в момент нахождения на нем падишаха, руководство оджака не смогло. Пишут какую-то несуразицу и ссылаются на величие Аллаха. Да мы и сами знаем, что Аллах воистину велик и всемогущ! Но при чем здесь кяфиры-франки?

– И вы сочли, что убийство Мурада – их рук дело?

– А что нам остается думать? Без помощи охранников султана такое подлое убийство совершить было невозможно. Ну, а венецианцев приплели для отвода глаз черни. Только глупые райя способны поверить в этот бред. Да и желание оджака объявить султаном одного из принцев Гиреев… Мы не согласны с ним. Посовещавшись, руководители Анатолийской армии, бейлербеи Анатолии и Сирии решили провозгласить султаном и халифом Исмаила, сына халебского бейлербея Ахмед-паши и дочери Ахмеда III. Учитывая, что бабушкой Ахмеда-паши была дочь величайшего из султанов, Сулеймана Кануни, мы решили, что его сын наиболее подходит для наследования власти. Великим визирем избран бывший бейлербей Анатолии Гюрджи Мехмед-паша.

– А как же последний из оставшихся в живых Османов, Мустафа?

– Мы не будем покушаться на его священную жизнь, но, увы, он безумен и бесплоден. Его даже проклятые казаки, разграбившие и спалившие Истамбул, не тронули.

– Как, у вас и столица сожжена? Когда? – хиншах бросил недобрый взгляд на командира гулямов, отвечавшего за разведку. Тот был также поражен этим новым, для Исфахана, известием.

– Мы сами узнали об этом совсем недавно, незадолго до моего выезда из Анатолийской армии. Эти шайтановы дети проскочили мимо укреплений в проливе, ворвались в город и начали его грабить. Заодно все корабли позахватывали или сожгли. А пограбив, подожгли город со всех сторон, там, говорят, погибла чуть ли не половина жителей.

– Неужели в городе не было кому его защитить?

– Так в том и дело, что было! Сам не знаю, как этим проклятым гяурам удалость такое провернуть. Воистину – они дети шайтана и он им помогает! Вести оттуда идут опять-таки долго до востока Анатолии. Но я сюда не о Истамбуле договариваться приехал. Какой ответ, о великий шахиншах, вы дадите на наше предложение?

– Оно… недостаточно. Вы предлагаете оставить мне то, что и так у меня. Между тем у вас намечается война между своими. Моя же армия, раньше противостоявшая всем вашим войскам, которые сейчас будут резать друг друга, как никогда, сильна и готова к битвам! – Шах не поморщился, завираясь о своих возможностях, хотя прекрасно помнил нытье генералов о тяжелейшем положении персидского войска.

Видимо, такой поворот дела ожидался пославшими бейлербея. Кенан-паша не задумываясь ответил:

– Что вы хотите получить в обмен на заключение мира?

– Имеретию, Ван, Эрзерум, Диабакыр, Трапезунд, Халеб. И компенсацию за потери в этой войне.

– Не может быть и речи о передаче Имеретии, Халеба или Трапезунда. Даже треть нашей армии способна защитить все вышеперечисленные земли.

– Но идти на войну с половиной армии – означает заранее обречь себя на поражение.

– У нас там есть союзник, большая армия Румелийского бейлербея, Еэна-паши.

Торг, по-восточному цветистый, с перерывом на обильный обед, длился до вечера. Уже затемно договорились, что османы уступают шахиншаху Ванский, Битлиский, половину Диабакырского и сорок процентов Эрзерумского вилайетов. За что Иран обязуется продолжить поставку бесплатного шелка в прежнем объеме и не будет покушаться на остальные земли