Прочитайте онлайн КАРОЛИНЕЦ | Глава VII. РАТЛЕДЖ НЕРВНИЧАЕТ

Читать книгу КАРОЛИНЕЦ
4216+1780
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Полякова
  • Язык: ru

Глава VII. РАТЛЕДЖ НЕРВНИЧАЕТ

Превост рвался вперед. Его армия насчитывала около восьми тысяч солдат, но ее продвижению препятствовал отступающий заслон Молтри, и за две недели она покрыла расстояние всего около восьмидесяти миль от Саванны до Эшли. Переправившись через Саванну 25 апреля, Превост лишь в воскресенье, 9 мая, достиг южного берега Эшли и расположился лагерем, обращенным в сторону полуострова, на котором, зажатый меж устьями двух рек, раскинулся Чарлстон.

Несколькими часами раньше Молтри благополучно отступил за Эшли и привел в город остатки своего потрепанного отряда; после арьергардных боев он сократился с тысячи до шести сотен человек. Город гудел, как растревоженный улей, и готовился к обороне; его слегка лихорадило в ожидании неминуемых событий.

Накануне из Оринджберга со своим воинством прибыл Ратледж; по пути к нему присоединилось маленькое пополнение графа Пуласки. Этот храбрый поляк собрал, вооружил на собственные средства и привел с собою на защиту американской независимости целый легион в 160 человек.

Захватчики имели численный перевес – их было примерно вдвое больше, чем защитников – но жители Чарлстона не помышляли о сдаче и не теряли надежды.

Можно только удивляться, сколько было сделано для укрепления обороны за последние девять дней. Когда 1 мая сюда прибыл майор Лэтимер, высланный Молтри вперед, он нашел город крайне неподготовленным против атаки с суши. Броды и переправы через Эшли не были защищены совершенно, и единственной весьма слабой преградой мог служить узкий, глубоко вдающийся в берег залив реки Купер.

Лэтимер тут же взялся за дело. При поддержке помощника губернатора Би ему удалось убедить военные и гражданские власти, что положение опасное, и все трудоспособные горожане были срочно мобилизованы на строительство укреплений. Ответственность за работы возложили на талантливого инженера, шевалье де Камбрэ – еще одного выдающегося иностранца, верой и правдой служившего Америке. Под его руководством и белые, и негры трудились день и ночь, возводя полевые укрепления. Все дома в северном предместье сожгли и, благодаря затянувшимся на две недели отступательным боям отряда Молтри, перед красными мундирами, появившимися на том берегу Эшли, над заливом успела вырасти мощная фортификационная линия с редутами, завалами и земляными бастионами, на которых были оборудованы огневые позиции и размещены орудия.

Это подняло боевой дух горожан, а когда вскоре в город вошли отступившие в строгом порядке и бодрые солдаты Молтри, сердца жителей еще больше укрепились надеждой. Чарлстон еще не забыл эпопею обороны острова Салливэн, организованную смелым и одаренным полковником. Один только вид уверенного, доброжелательного, ныне уже генерала, Молтри вселял в людей веру и укреплял дух.

Ратледж выглядел совершенно изможденным; его замучали тревоги и бессонница. У него исчез второй подбородок, а элегантный мундир болтался на похудевшем теле, как на вешалке. Губернатор стал необычайно нервным – это с прискорбием отметили и те, кто понимал причину его нервозности, и те, кто не мог знать, что это состояние человека, слишком многое поставившего на карту и ждущего теперь, когда свои карты откроет противник. Как ни велико было тайное преимущество Ратледжа, он страшился исхода. Когда следующий день наступил и угас, не ознаменовавшись никакими событиями, нервозность Ратледжа еще усилилась, и в понедельник вечером он выказал свое раздражение в несвойственной ему манере.

В тот день губернатор должен был ужинать у Молтри и Лэтимеров. Но они с генералом задерживались, и Миртль с Гарри ожидали их в столовой. Стол был накрыт, и супруги сидели вдвоем на широком диване у окна; Гарри обнимал Миртль за талию, ее голова покоилась у него на плече, а глаза были устремлены на Эндрю – трехлетнего круглолицего мальчугана, сидевшего верхом на левом колене отца и целиком поглощенного расплетанием витого шнурка из эполета Лэтимера. Предстоящие события вызывали у Лэтимера непреходящую тревогу за судьбу этих двух самых дорогих для него людей. В их присутствии он еще бодрился и не заговаривал о штурме города. Лэтимер давно, но тщетно, пытался убедить жену уехать. Ее пугала перспектива бросить Гарри в такой момент, и она пришла в ужас, когда он предложил ей на выбор несколько вариантов отъезда. Миртль казалось, что гораздо безопаснее остаться в Чарлстоне. Даже если город сдадут Превосту, им нечего бояться: британцы не воюют с женщинами и детьми. Опасность может угрожать им только при обстреле. Если же она, как предлагает Лэтимер, попытается уплыть морем в Вест-Индию, то на них может напасть любой из вражеских кораблей, курсирующих вдоль побережья; а если она примет другое его предложение и отправится в глубь страны к Санти, то ей не видать покоя из-за рыскающих по штату банд тори, печально известная жестокость и мстительная беспощадность которых будут держать ее в постоянной тревоге. Да к этой прибавится еще и тревога за Гарри – ведь он будет так далеко.

В конце концов он скрепя сердце уступил ее доводам.

В полдень Миртль навестила отца; тот на сей раз был настроен благодушно.

– Он верит в британскую армию. Он так уверен, что Превост победит и капитуляция Чарлстона – вопрос только времени, что заранее возликовал и даже подобрел.

– Представляю, каково ему придется, если Превост не одержит победу. А, Бог даст, так оно и произойдет.

– В этом случае настроение отца не будет иметь большого значения. Но если город сдадут, то, полагаю, отец захочет снова стать нашим другом. Он настолько смягчился, что пообещал это. «Тебе нечего бояться, Миртль, – сказал он мне. – Моя лояльность Британии широко известна. При вступлении генерала Превоста я первый пойду его приветствовать, и у меня достанет влияния, чтобы спасти тебя».

«И повесить меня», – улыбаясь, добавил про себя Гарри.

Миртль, будто прочитав его мысли, сказала:

– Я думаю, отец будет так окрылен победой, что согласится, наконец, помириться и с тобой, Гарри, и распространит на всех нас свою протекцию. Тогда, что бы ни случилось, мы окажемся в некотором выигрыше.

– Дорогая! – Лэтимер был слегка ошеломлен. – Я очень хочу помириться с твоим отцом, но как ты могла подумать, что я готов платить такую цену?

В эту минуту вошел Джулиус и впустил лейтенанта Шабрика, бравого молодого джентльмена в пропыленном мундире, несшего дежурство на первой линии обороны. За ним в столовой появился высокий блондин, весь, от кавалерийских сапог до воротника длиннополого бежевого сюртука, забрызганный грязью. Он оскалился в широчайшей улыбке и двинулся к дивану.

Гарри издал радостно-удивленное восклицание, ссадил ребенка с колена и поднялся. Одновременно с ним встала Миртль.

– Том! – закричала она, всплеснув руками.

Не обращая внимания на Эндрю, который дергал за его ногу и вопил: «Папа Гарри! Папа Гарри!» – Лэтимер протянул руку Тому Айзарду, так неожиданно объявившемуся здесь после более чем трехлетнего отсутствия, в продолжение которого он сражался в рядах Северной армии.

Том жал им руки, беззвучно смеясь, затем, переведя дух, повернулся к сопровождавшему его офицеру, чья прежняя суровая деловитость уступила место приветливости.

– Итак, сэр? Вы удовлетворены? Убедились, что меня здесь знают? Скажи ему мое имя, Гарри, будь другом, иначе он не сможет вернуться к своим обязанностям.

– Но в чем, собственно, дело?

– Я арестован, только и всего. У вас чертовски наблюдательные дозорные. При мне нет никаких документов, и меня прекрасным образом задержали у внешних постов и привели сюда под охраной.

Лейтенант объяснил, стоя навытяжку:

– Приказ губернатора, сэр. Поступил сегодня в полдень. Всех, кто попытается перейти линию обороны как с той, так и с другой стороны, надлежит задерживать и доставлять в штаб-квартиру. Этот джентльмен представился как капитан Айзард из Континентальной армии, но…

– Все правильно, Шабрик, – перебил Лэтимер. – Капитан Айзард мне знаком. Он мой друг. Я ручаюсь за него, лейтенант. Вы можете идти.

Офицер поклонился и вышел; за ним Джулиус. За дверью послышалась резкая команда караулу, остававшемуся снаружи, и затихающий грохот башмаков.

Эндрю перестал требовать внимания папы Гарри и занялся большим, толстым незнакомцем. Он уставился огромными васильковыми глазами на капитана Айзарда, но тот его пока не замечал.

– Что, – поинтересовался он, – губернатор нервничает?

– У него для этого есть множество причин, – ответил Гарри. – Город кишит предателями, а наши силы значительно меньше, чем следовало бы, и даже меньше, чем думает Превост. Естественно, Ратледж не хочет, чтобы сведения просочились к неприятелю. Он подозревает, и, возможно, небезосновательно, что случаи шпионажа уже не раз имели место. Но расскажи нам о себе, Том. Как ты и откуда?

– Из Миддлбрука, с секретной депешей для вашего всемогущего губернатора. Честное слово, Ратледж сделал неплохую карьеру после того, как мы расстались.

– Он заслужил это. Сильный человек.

– О да, он сильный. Но, как большинство сильных людей, неприятный. А это кто? – Он наклонился над Эндрю, который подобрался к нему вплотную, и мальчуган ответил гордо:

– Энд'ю Фиц'ой Лэтиме'.

– Да ну! – удивился Том и подхватил его на руки так неожиданно, что напугал. Мальчик заскулил свое «папа Гарри!» и начал брыкаться.

– Еще один сильный человек, – торжественно провозгласил Том и, в шутку признав себя побежденным, опустил его на пол.

Миртль увела сына и оставила на попечение Дайдо. Джулиус принес капитану бокал грога, и капитан, развалясь в кресле, вытянул свои длинные ноги и принялся рассказывать. Он не добавил ничего нового к уже известным сведениям о положении в Америке, а вместо этого долго распространялся о Вашингтоне, которого боготворил, восхищаясь его мужеством и стойкостью, его гением, терпением и неукротимой энергией.

Том все еще воздавал хвалы главнокомандующему, когда дверь отворилась и вошли опаздавшие Ратледж и Молтри. Оба выглядели устало, и платье губернатора пропылилось так же, как выцветшая генеральская форма, однако, если Ратледж был измучен и озабочен, то широкое обветренное лицо Молтри не утратило бодрости.

Миртль собиралась позвонить Джулиусу, чтобы тот сразу подавал на стол, но ей помешал Том Айзард. Он встал и поклонился.

Ратледж еще разглядывал его холодным вопросительным взглядом, когда Молтри порывисто шагнул вперед с вытянутой рукой и горячо приветствовал капитана. Тут раздался какой-то скрипучий голос губернатора:

– Почему вы не в мундире, капитан Айзард?

– Потому что я ехал с секретным поручением. Я привез вам депешу от главнокомандующего. Мне была оказана честь выполнить эту миссию.

Раздражение Ратледжа не улеглось, а даже усилилось.

– У вас имеются документы?

– Никаких, сэр. Я путешествовал как гражданское лицо и считал, что будет лучше, если у меня в случае чего их не окажется.

– И вы прошли через линию фронта без документов? В этой одежде? – разгневанно вопросил Ратледж.

Том непринужденно рассмеялся, отрицательно помотав головой.

– Чтоб я сдох! Никак нет, сэр. У ваших внешних постов меня арестовали и доставили сюда под конвоем.

– Хм! Так-то лучше.

Молтри приподнял одну бровь и взглянул на Ратледжа.

– Что вы еще предпримете? – с ехидцей спросил он.

– То, что следует предпринять, – отрезал губернатор. Он был далек от успокоения. – Вы прибыли с депешей, – продолжал он. – Какая нужда слать депеши в такое время? Попади она в руки британцев… – Он передернул плечами.

Том расправил свои плечи и с холодным достоинством перебил:

– Этого не могло произойти ни при каких обстоятельствах. Мне дали соответствующий приказ.

– Да, да, – скривил губы Ратледж; воспоминание о родственной связи Тома Айзарда с лордом Уильямом Кемпбеллом, видимо, усиливало его раздражение, несмотря на то, что всякие причины для такого недоверия давно были устранены. Он протянул руку ладонью вверх. – Где депеша?

Капитан Айзард отвернул один из обшлагов на рукаве – им обычно придавали жесткость, пропитывая клеем.

– Если ваша светлость отпорет подкладку, письмо, как я и обещал, перейдет из моих рук непосредственно в ваши.

Ратледж секунду удивленно смотрел на него. Потом лицо его прояснилось, он взял со стола нож и вспорол подкладку. Письмо, как выяснилось, служило частью самой подкладки.

– Вы считаете, британцы бы его не обнаружили? Ну, ну, возможно, вы и правы. Британский генерал не догадался бы – в этом я уверен. Но не поручусь, что до этого не додумался бы какой-нибудь офицер чином пониже.

Он прошествовал к окну и развернул обернутое в шелк письмо. С бесстрастным выражением лица он прочитал депешу, затем попросил у Лэтимера свечу, поджег край листа и бросил охваченную пламенем бумагу в камин.

Айзарда удивило, что губернатор уничтожил, скорее всего, важное военное сообщение, даже не показав его командующему обороной города, который здесь же находился. Однако Том попридержал свои мысли при себе.

Сели ужинать. Во время трапезы Ратледж был погружен в задумчивость; его угрюмость давила на компанию, как грозовая туча, утихомирив даже разболтавшегося было Тома.

Когда губернатор почти сразу после ужина встал из-за стола и собрался уходить, он пожелал переговорить с Молтри и Лэтимером наедине. Молтри хотел отвести обоих в кабинет, выходящий в холл первого этажа и использовавшийся для обсуждения военных вопросов, но Ратледж остановил его по дороге.

– Нет, – сказал он резко, – я хочу дать майору Лэтимеру всего один совет. – Он повернул лицо к Гарри и понизил голос. – Пока в городе сохраняется настоящая ситуация, рекомендую вам отговорить миссис Лэтимер от визитов к своему отцу.

Майор опешил. Молтри досадливо крякнул. Через минуту Лэтимер овладел собой и ровным голосом произнес:

– Ваша светлость объяснит мне, что это значит?

– Неужели вам непонятно, сэр? Желаете большего – вспомните о печально знаменитых политических симпатиях вашего тестя, а также о том, что его дом всегда был местом встреч всяких субъектов, которым я не доверяю.

– Если тебя гнетут страхи по поводу этого дома… – вставил Молтри.

– Меня не гнетут никакие страхи, – вспылил Ратледж, показав тем самым, что дело обстоит как раз наоборот.

– Ладно, тогда я скажу иначе. Раз ты чувствуешь то, что ты чувствуешь, то почему бы тебе попросту не посадить Кэри под замок, пока нас не минуют наши нынешние трудности?

Задумчивые глаза Ратледжа рассматривали его с полупрезрительным сожалением.

– Прямые пути для простых людей. А я не прост, Уильям, и намерен это доказать. Он вновь резко обратился к хмуро раздувающему ноздри Лэтимеру: – Однажды, майор Лэтимер, мы с вами разошлись во мнениях по вопросу о канале утечки информации к вражеской стороне. В ту пору ваше упрямство одержало верх над моими спокойными и зрелыми суждениями. Если это случится и теперь, то станет большим несчастьем для всех нас, а наибольшим несчастьем обернется для вас самого.

– Вы, кажется, угрожаете мне, сэр? – ощетинился Гарри.

– Те-те-те! Угрожаю! – Ратледж убавил презрения в голосе. – Сейчас не время для аффектации так же как и для любезностей.

– Определенно, не для любезностей. Ваша светлость показали это весьма недвусмысленно.

– Я проясню еще кое-что, чтобы потом вы не искали виноватых. Вам не удастся оправдаться тем, что я вас не предупредил. Четыре года назад, когда Фезерстон пал жертвой вашего непомерного тщеславия, я утверждал, что шпиона лучше использовать, чем вешать или мазать дегтем. Это готовый канал, по которому можно передавать ложные сведения и тем дезориентировать врага. Поэтому я не арестую Кэри. Он может оказаться как раз таким каналом, который мне требуется. Если так, то да поможет ему Бог. Он послужит моим целям и одновременно выдаст себя как активного лазутчика. Надеюсь, вы понимаете. Но для этого я должен быть уверен, что к нему не поступит ни грана достоверной информации. Вот почему я предостерегаю вас в отношении вашей жены.

– Неужели вашей светлости невдомек, как меня оскорбляет подобное предостережение…

– Обижайтесь сколько вздумается, но последуйте совету.

– …и вам безразлично, – ледяным тоном продолжал Лэтимер, – что, когда закончится теперешняя кампания и ваша светлость станет не столь незаменимой для штата персоной, я потребую сатисфакции?

Ратледж свесил свой подбородок и глянул на него из-под бровей вдруг поскучневшими глазами.

– Сэр, – заговорил он наконец с подчеркнутой корректностью, напомнив прежнего Ратледжа, – не будем загадывать на будущее, пока оно не настало. Мое дело – настоящее. А в настоящее время я служу штату, и у меня нет иных мыслей или желаний, кроме тех, которые связаны с его благом. Если вы думаете по-другому – что ж, сэр, тогда вы глупец, только и всего.

От стыда Лэтимер опустил голову, но Молтри пришел ему на выручку:

– Все это мы прекрасно знаем, Джон, и Гарри знает это не хуже меня. Но, черт возьми, неужели невозможно служить штату, не оскорбляя его граждан?

Ратледж перевел на него тяжелый взгляд.

– Et tu, Brute! – сокрушенно сказал он. Затем коротко хмыкнул, повернулся на каблуках и удалился, стуча башмаками.