Прочитайте онлайн КАРОЛИНЕЦ | Глава VI. НАСТУПЛЕНИЕ ПРЕВОСТА

Читать книгу КАРОЛИНЕЦ
4216+1784
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Полякова
  • Язык: ru

Глава VI. НАСТУПЛЕНИЕ ПРЕВОСТА

После беседы с Ратледжем Молтри поехал домой. Суета на улицах была совершенно иной, нежели кипевшая здесь в былые дни, да и выглядели улицы по-другому. Опустошительный пожар двухлетней давности дотла уничтожил все дома на Бэй-стрит, оставив в силуэте города зияющую брешь, сквозь которую просматривалась бухта с разбросанными по ней кораблями.

Город заполонили солдатские мундиры: необученные деревенские рекруты маршировали к ипподрому, где проводились строевые учения; конные упряжки тянули медные полевые орудия; попадались артиллеристы из форта Молтри, где стоял теперь морской гарнизон, и с батареи на заставе Хэдрелла; встречались конные полицейские, пехотинцы, саперы, очень немного бывалых солдат Континентальной армии и множество ополченцев вида более штатского, чем сами штатские. Редкие женщины казались единственными мирными гражданами на фоне всего этого пестрого воинства; несколько нарядных дам прогуливались в сопровождении офицеров; женщины попроще сами сопровождали шеренги и колонны. Тут и там все-таки можно было заметить пожилых, богато одетых плантаторов, слишком старых или чересчур преданных короне, чтобы облачаться в военную форму и вести походную жизнь.

Люди в основном были веселы и беспечны, хотя некоторые лица выглядели встревожено. Тучи войны сгущались, но где-то так далеко… Единственная попытка неприятеля ступить на землю Каролины окончилась, благодаря Молтри, крахом, и хотя Превост намеревался предпринять новый поход на Чарлстон, всем было известно, что генерал Линкольн располагает солидным войском и наверняка остановит британцев. Повсюду повторяли остроту Молтри, который грозил отшлепать ослушников, если они переплывут Саванну без спросу.

Бригадный генерал подоспел как раз к обеду; Миртль и Гарри ждали его, чтобы сесть за стол.

До окончания трапезы, когда на столе появились кувшины с вином – Молтри взирал на них с нежностью, но его подагра предписывала воздержание – он не упомянул о деле, волновавшем Ратледжа. Впрочем, он и вообще-то считал, что оно не стоит выеденного яйца.

– Миртль, моя милая, я слышал, ты наконец-то помирилась с отцом?

Она радостно улыбнулась ему:

– Да. Я как раз только что рассказывала об этом Гарри, – и она с любовью оглянулась на мужа, стоящего у нее за спиной. – Я так счастлива, генерал. Это вернуло мне покой, которого долгие годы так не хватало. Правда, в последнее время я стала смотреть на многие вещи по-другому, но все равно в сердце сидела заноза.

– Я рад за тебя, девочка. И за тебя, Гарри.

– Я и сам рад. Ни одно событие с момента нашей свадьбы не делало меня счастливее.

– Но с тобой сэр Эндрю еще не помирился?

Миртль быстро ответила за Лэтимера:

– Всему свое время, генерал. Я уверена, оно наступит… Папа в глубине души всегда любил Гарри, и я надеюсь, что скоро – возможно, когда кончится эта ужасная война – он вернет ему свою любовь.

Молтри поблагодарил за обед и придвинул к себе скамеечку для ног: подагра сегодня что-то чересчур разыгралась. Испытывая угрызения совести, чувствуя себя форменной свиньей, но выполняя обещание, данное Ратледжу, он продолжил расспросы, маскируя свои истинные намерения безобидным светским интересом.

– И как это произошло, моя милая? Ты собрала в кулак все свое мужество и пошла к нему или это он согнул свою упрямую старую шею и послал за тобой?

Миртль с тою же откровенностью поведала, как все устроилось при содействии доктора Паркера.

– Понимаю, – сказал Молтри, выслушав ее историю. – Хорошо. Я рад, что этим все кончилось. – Он угостился табаком из табакерки, пододвинутой Гарри. Набивая трубку, он продолжал зондировать, искусно скрывая подоплеку, что наполняло его одновременно самовосхищением и отвращением. – Удивительно, как неистребимы привычки целой жизни! Не успел старик как следует подняться на ноги, как снова обратил все помыслы и энергию на торговлю.

– Да, – согласилась она. – И это оказалось превосходным лекарством. Он выздоравливает с поразительной быстротой.

– Поговаривают, он даже начал лично вести дела. – Молтри раскурил трубку от тонкой свечки и небрежно спросил: – Ты не встречала его деловых партнеров?

– Видела нескольких, – отвечала она так же небрежно.

– К нему приходил продавать табак некий квакер. Парень из Вирджинии, как мне сказали. Ты с ним, случайно, не сталкивалась?

Что это – Миртль опустила глаза? И не померещилось ли ему, что она задержала дыхание? Пауза действительно затянулась или ему так только показалось из-за напряженного ожидания ответа? Генерал успел мысленно задать себе все эти вопросы, прежде чем услышал спокойный голос:

– Может быть. Как его имя?

– Имя? – Молтри порылся в памяти. – Э-э, Нилд, если не ошибаюсь.

– Нилд… – медленно повторила Миртль и так же медленно, как если бы не была твердо уверена, ответила: – Да… Думаю, я встречала человека с таким именем. – Боясь категорически отрицать то, что было очень вероятно, она неохотно призналась. Потом быстро спросила: – Почему вас это интересует?

Генерал добродушно засмеялся:

– Они там, в Вирджинии, выращивают добрый табак, а добрый табак в наши дни становится редкостью. Случись этому парню оказаться неподалеку с партией превосходного табаку на продажу, я бы с радостью приобрел. Но ты ведь его не особенно запомнила?

Она покачала головой, притворяясь, что вспоминает.

– Нет, – сказала она, – не особенно.

– Ты с ним не говорила?

– Может быть, и говорила. Кажется, однажды мы действительно перебросились парой слов. Но я не уверена.

– Ладно, не имеет значения. – И Молтри сменил тему.

Он не думал и не желал думать, что Миртль может сознательно врать. Добродушная беспечность была единственным его недостатком, о котором сожалел еще генерал Ли.

После обеда Миртль, сославшись на недомогание, ушла в свою комнату. Здесь она предалась невеселым мыслям, но не о том, что Нилд вызывает чьи-то подозрения, а о том, что солгала, ввела в заблуждение и Молтри, и Гарри. Несколько раз за те дни, когда Гарри был в городе, она порывалась обо всем ему рассказать, но каждый раз ее одолевали сомнения, и чем дальше она оттягивала признание, тем труднее было на него решиться. Поэтому и сегодня она не смогла признаться. Чем оправдала бы она свое промедление; да и сами оправдания – не есть ли они отчасти признак вины? Миртль не сумела преодолеть в себе страха перед новой вспышкой ревности Гарри к Мендвиллу, каких раньше случалось немало. Эта его ревность разгорелась бы сейчас сильней, чем прежде; а всему виной ее молчание. Теперь лучше уж держаться выбранной линии. В конце концов, от ее молчания никому не будет вреда, ведь Мендвилл дал слово не возвращаться в Чарлстон до окончания войны; а от признания ничего хорошего ждать не приходится.

Спустя несколько дней Молтри и Лэтимер вновь уехали из города, оставаясь в полнейшем неведении относительно разговора Миртль с Мендвиллом в доме сэра Эндрю.

В лагерь под Пьюрисбергом генерал со своим адъютантом приехали февраля под проливным дождем. Там они узнали подробности о победе над Бойдом. Генерал Линкольн, воодушевленный последним успехом, был полон замыслов, хотел провсти более широкую операцию против британцев. Он выделил две тысячи человек и послал их под началом генерала Эша вверх по реке к Огасте с приказом отрезать от основных сил большой английский отряд полковника Кемпбелла.

Кемпбеллу, однако, это пришлось не по вкусу. Обнаружив напротив своего лагеря крупный отряд противника и опасаясь, что он переправится ниже по течению и отрежет его от главного лагеря на Саванне, Кемпбелл быстро свернул палатки и пошел на юг по правому берегу реки.

Эш переправился и бросился за ним вдогонку. Это было 25-го, за день до возвращения Молтри в Пьюрисберг, а двумя днями позже Эш достиг Верескового ручья и расположился немного выше места его впадения в Саванну. Второго марта он отправил донесение, что занимает безопасную и выгодную позицию, и враг его явно боится.

К такому выводу генерал пришел, основываясь, должно быть, на том факте, что враг ему не показывался. Однако истина заключалась в ином. В то самое время, когда Эш отправлял гонца с хвастливым докладом, Превост предпринимал обходной маневр, чтобы напасть на него с тыла; и произошло это уже на другой день.

Едва только генерал Линкольн принял под Пьюрисбергом посланца с докладом Эша, как за ним по пятам примчался лейтенант Итон, которому пришлось переплыть реку на лошади и галопом скакать в лагерь с известием о и полном разгроме американцев. Редкая армия испытывала потрясение более ужасное, чем армия Эша на Вересковом ручье. Внезапное появление британских солдат вызвало среди ополченцев дикую панику; они не сделали почти ни единого выстрела, побросали оружие и кинулись спасаться бегством через топкую, залитую половодьем низину; и многие, кого пощадил огонь британских ружей, нашли свой конец в воде.

Легко себе представить, в какое уныние были повержены каролинцы, в одночасье лишившиеся трети боевого состава. К счастью, прибыло пополнение новобранцев, и к концу месяца армия достигла своей первоначальной численности.

В начале апреля Линкольн совещался в Оринджберге с губернатором Ратледжем, обсуждая с ним план кампании. Когда он вернулся, лагерь облетел слух о скором выступлении. Начались лихорадочные приготовления и спешное обучение свежего пополнения. Губернатор снова вызвал к себе Линкольна; на этот раз главнокомандующий взял с собой Молтри, а тот, в свою очередь, Лэтимера.

В Оринджберге они обнаружили внушительный лагерь, где под личным наблюдением Ратледжа проходили выучку около трех тысяч рекрутов. Линкольн объяснил Молтри, что губернатор задумал ловкий ход, который в случае успеха сулит победоносное завершение войны на всем Юге, а то и на Севере. Однако генерал не имел права вдаваться в подробности. Линкольн уважал Молтри, прислушивался к его мнению и поэтому не скрывал, что желал бы посвятить его в замысел Ратледжа: Молтри, используя свой опыт и проницательность, мог внести в него нечто существенное.

Молтри тоже стремился к этому, однако его ждало разочарование, тем более обидное, что с Ратледжем его связывала крепкая дружба. Бригадного генерала допускали на некоторые военные совещания, но не на самые важные, и назад, в свой лагерь, он отправился с таким же смутным представлением о затее губернатора, с каким незадолго до этого приехал.

Одну важную деталь на каком-то из советов Молтри все-таки услышал и запомнил. Ратледж упомянул о том, что Превост предложил через парламентеров договориться о признании нейтралитета Джорджии. Это был один из редких случаев, когда люди слышали смех губернатора.

– Его предложение – абсурд и нелепица; я не желаю это даже обсуждать, – заявил Ратледж. – По сути дела, оно и ответа не заслуживает, но, дабы проинформировать об этом генерала Превоста, ответ ему я все же послал.

Генерал Линкольн был грузен, неспешно передвигался, медленно думал и медленно говорил – словом, был медлителен во всем. По приезде в Пьюрисберг он так быстро, как только позволяла его медлительность, составил диспозицию своих войск и к двадцать третьему апреля закончил, наконец, свои приготовления. Оставив Молтри тысячу человек и задание внимательно наблюдать за Превостом, он со всей остальной армией, с конницей и пехотой, с артиллерией и обозами, начал поход на север вдоль реки, еще взбухшей от весенних дождей, но быстро мелеющей. Погода стояла великолепная. Генерал явно намеревался снова, по стопам Эша, вторгнуться в Джорджию близ города Огасты и совершить обратный марш на Саванну по противоположному берегу реки.

Из оставленных Молтри распоряжений следовало, что Линкольн вовсе не рассчитывает на то, что Превост станет его дожидаться. Превост, скорее всего, попытается воспользоваться моментом и тоже перейдет через Саванну, только на эту сторону; в задачу Молтри входило задержать его столько, сколько это будет возможно. Он имел право отступать по мере необходимости, но должен был сражаться за каждый фут чарлстонской дороги, если британцам вздумается наступать на город. Одновременно к Ратледжу в Оринджберг был отправлен курьер с сообщением о начале осуществления задуманной операции. Теперь Ратледжу предстояло поднять свою свежеобученную армию и вернуться в Чарлстон.

События начали развиваться точно так, как предполагал Линкольн. Получив донесение об уходе основных сил армии противника, Превост форсировал Саванну и вынудил Молтри с боями отступать.

Линкольн ждал выше по реке и не переправлялся до тех пор, пока не получил известия, что Превост уже на левом берегу. Тогда он поднял свои войска и открыто двинулся на незащищенную столицу Джорджии. Он охотно объяснял всем направо и налево, что считает переправу британцев ложным маневром, цель которого – выманить его из Джорджии, и не даст себя обмануть.

Его разглагольствования дошли до Превоста, и тот, несомненно, посмеялся над старым боровом, возомнившим себя прозорливцем. Вполне удовлетворенный, не обращая более внимания ни на армию Линкольна в Джорджии, ни на его тонкую стратегию, он ринулся вперед, тесня Молтри и стремясь воспользоваться подвернувшимся шансом, чтобы быстро овладеть столицей Южной Каролины.

Правда, близ Покоталиго его все же посетили некоторые сомнения. Действительно ли Линкольн такой болван, каким хочет казаться; не скрывается ли за этим какой-нибудь далеко идущий умысел? Три дня сомнения продержали британского генерала в бездействии, пока свежие данные, поступающие со всех сторон, не вынудили его отринуть колебания. Перспектива казалась чересчур заманчивой, чтобы не оказаться ложной, однако Линкольн, судя по всему, действительно позарился на легкую добычу и устранил последнюю преграду на пути британской армии; Превосту не оставалось ничего иного, кроме как полным ходом развивать свое наступление.