Прочитайте онлайн КАРОЛИНЕЦ | Глава XIII DEA EX MACHINA

Читать книгу КАРОЛИНЕЦ
4216+1768
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Полякова
  • Язык: ru

Глава XIII DEA EX MACHINA

«Страшно себе представить, – писала в своем дневнике леди Уильям Кемпбелл, – что бедняжка Миртль выйдет замуж за Роберта Мендвилла. Более печальной участи я не пожелала бы злейшему врагу». И, раз уж мы взялись цитировать ее светлость, присовокупим также ее суждение о Мендвилле: «Мендвилл – монотеист, поклоняющийся единственному божеству, и божество это – сам Мендвилл. Ему нужна не столько жена, сколько жрица».

Невозможно читать эти дневники, не поддаваясь обаянию личности их автора. Исписанные аккуратным мелким почерком странички дают гораздо более живое представление о леди Кемпбелл, нежели портрет работы Копли, завершенный через несколько месяцев после ее свадьбы. На холсте изображена дама яркой красоты, с пухлыми губами, уверенным взглядом и гордым поворотом головы; весь ее облик говорит о твердости характера и живости ума. Но лишь в дневниках полностью раскрывается ее незаурядная натура, сила любви к друзьям и ненависти к врагам, смелость мысли и поступков, юмор и неотразимое очарование.

Когда она просто и откровенно беседует с нами через пропасть в полтора века, возникает желание зайти к ней, как к доброй знакомой, будто она живет где-то рядом, и провести долгие часы за беседой, но увы… Впрочем, потом неосуществимость этой мечты воспринимается с некоторым даже облегчением, ибо подобное знакомство было бы сопряжено с благоговейной растерянностью перед такой женщиной.

Обида и негодование Миртль мало-помалу растворялись в беспокойстве за судьбу Лэтимера. Она понимала, что резкость и непреклонность Гарри были горькими плодами ревности на древе любви. Но по мере того, как росло беспокойство, ей все больше недоставало сочувствия и совета. В иных обстоятельствах она обратилась бы к отцу, хотя по характеру он не был склонен к состраданию. Но при теперешнем положении вещей отец был последним из тех, к кому следовало обращаться за помощью.

По пути к Трэдд-стрит носилки пересекали Митинг-стрит, и Миртль вспомнила о своей подруге Салли Айзард. Сама мысль о Салли согревала, и дело тут было вовсе не в том, что Салли стала женой губернатора и всеми теперь командовала.

Должно быть, сам ангел-хранитель направил стопы Миртль за утешением и поддержкой к ее светлости. Без вмешательства леди Кемпбелл история Миртль, вероятно, никогда не заслужила бы подробного повествования. Следуя импульсу, неожиданно для себя, мисс Кэри приказала слугам нести паланкин к дому губернатора, и те вскоре опустили носилки у дверей резиденции губернатора.

Известие об отказе упрямца уезжать из города, обеспокоило леди Кемпбелл не меньше самой девушки. Поначалу Миртль даже не сообразила, отчего они с братом, все еще гостившим у Салли, так сильно встревожились, пока Том ей все не объяснил.

Потом оба заявили, что должны немедленно увидеться с Гарри. Ее светлость при этом озабоченно кусала губы, тогда как брат каялся и сокрушался, что так долго пренебрегал своею обязанностью повлиять на друга.

– Это бесполезно, – убежденно сказала Миртль, – говорю вам, бесполезно! Гарри уверен, что все подстроил капитан Мендвилл, который, якобы, хочет от него избавиться.

– Я и сам так думаю, – холодно подтвердил Том.

Ее светлость остановилась возле шнура от звонка – она уже собралась распорядиться об экипаже – и, обернувшись, вопросительно посмотрела на обоих. Ей вдруг пришло на ум, что, если из известных ей фактов и не следует непреложно, что капитан Мендвилл действительно задумал подобную комбинацию, то, во всяком случае, он не торопился предотвратить кровавое развитие событий.

– Почему ты это сказал?

– Потому что на месте Гарри у меня были бы все основания рассуждать, как он, – изрек Том и отвернулся.

Леди Кемпбелл все стало ясно. Она подошла к кушетке, на которую присела Миртль.

– Интересно, какие такие основания имеются у Гарри? – строго спросила она. – Если ты хочешь, чтобы я сумела тебе помочь, ты должна рассказать мне обо всем.

Девушка принялась рассказывать и под конец, вспомнив опять непреклонную суровость Гарри, не выдержала и начала изливать свою обиду. Салли прервала ее жалобы.

– А что ему, бедняге, оставалось думать, Миртль? Своим письмом ты дала ему полную отставку, потому что, видите ли, не согласна с его политическими взглядами. Он, понятное дело, расстроился. Но не отчаялся, потому что знал – если он вообще что-нибудь знает – сколь зыбко неустойчивы позиции политики перед натиском любви. За историческими примерами не надо далеко ходить: вспомни хотя бы Ромео и Джульетту, дорогая. Итак, он вернулся, чтобы переубедить тебя, а вместо этого собственными глазами увидал Миртль в объятиях капитана Мендвилла.

– Салли! – девушка вся вспыхнула, – не в объятиях! Я рассказала тебе правду!

– Ах, да – ты была в его объятиях только наполовину. Но ревность – плохой советчик; она всегда все преувеличивает, и в представлении мистера Лэтимера ты оказалась в объятиях галантного капитана не наполовину, а вся целиком. Что бедолаге оставалось думать? Только то, что он тебе сказал: твои симпатии в его отсутствие поменялись, и ты ухватилась за политические убеждения, как за предлог, чтобы порвать с женихом.

– Салли! – Миртль объял страх, – ты тоже мне не веришь?

– Я-то верю. Но я все-таки женщина. Мужчина, моя дорогая, устроен совершенно иначе. В своих рассуждениях он опирается на так называемую логику. Что и служит источником всех человеческих ошибок. Гарри логика тоже подвела – он сделал ложные выводы.

– А что же делать мне, Салли? Он не сдвинется с места, он останется, невзирая ни на какие указы. А если он останется… – Она закрыла лицо руками и застонала. Перед ее глазами встала тень виселицы.

– Я знаю, знаю, дорогая, – Салли прижала Миртль к своей груди. – Нужно срочно что-нибудь придумать.

Изобретательный ум ее светлости, пришпоренный критической ситуацией, лихорадочно заработал в поисках выхода. Это дело затрагивало и ее интересы – через брата и мужа. Нужно во что бы то ни стало вынудить Лэтимера скрыться, или положение станет опасным. Возникнет пожар; он поглотит все, в том числе и тех, кого Салли любит больше всего на свете.

– Том, ты можешь что-нибудь предложить? – спросила она брата. – Ты понимаешь, как необходим его отъезд – не только ему самому, но и всем нам? Сумел бы ты переубедить его, как ты думаешь?

– О да! Правда, для этого не хватает безделицы: Гарри должен поверить мне в том, в чем не поверил самой Миртль.

Сарказм Тома навел Салли на новую мысль, и воз наконец тронулся с места.

– Миртль, как ты полагаешь, он уедет, если убедится в твоей верности? Если поверит, что у него нет оснований для ревности?

Миртль задумалась.

– Мне кажется, да, – медленно отвечала она, затем повторила тверже: – Да, я в этом уверена! Его удерживает только ревность.

– Тогда необходимо всего-навсего убедить его, надо дать ему доказательства.

– Но какие тут могут быть доказательства? Как я смогу доказать, что не изменяла, если моего слова ему недостаточно?

Ее светлость порывисто заметалась от Тома к Миртль, охваченная раздражением, боровшимся с отчаянием.

– Доказательства! Доказательства! – возмущалась она. – О несчастные глупцы, требующие доказательств очевидного! Том, ты мужчина и должен знать. Что для мужчины служит верным доказательством женской любви? Исключая, конечно, смерть за любимого – этого ни один из вас не достоин.

– Разрази меня гром, откуда я знаю? – проворчал Том. – Ха! Кое-кто склонен таковым считать замужество.

Но Салли опять пропустила его сарказм мимо ушей, извлекши из его слов только рациональное зерно.

– Замужество… – в глазах ее светлости внезапно вспыхнуло озарение. – Замужество! Его устами глаголет истина, несмотря на всю его глупость! Миртль! – она подбежала к кушетке, опустилась рядом, обняла подругу и заглянула ей в глаза. – Скажи, Миртль, ты любишь, ты действительно любишь Гарри Лэтимера?

– Да, да! Конечно.

– И ты хочешь выйти за него замуж?

– Конечно, Салли. Когда-нибудь.

– Нет, Миртль, когда-нибудь может оказаться слишком поздно. Не когда-нибудь, а сегодня! В крайнем случае, завтра.

Миртль испугалась, ее охватила паника. Она начала перечислять причины, по которым не может этого сделать – девичья скромность и прочий вздор. Но Салли бесцеремонно перебила девушку, лишь только уловила смысл ее возражений.

– Ты что, не понимаешь? Это единственный выход, единственное убедительное доказательство, которое ты можешь ему дать, и, тем самым, единственный способ спасти его жизнь и, Бог весть, сколько еще жизней. Либо замужество, либо виселица для Гарри Лэтимера. Тебе решать, что именно.

Она оставила Миртль и бросилась к открытому бюро, стоящему у французского окна с видом на залив, и быстро сочинила Лэтимеру записку, в которой просила его не счесть за труд безотлагательно нанести визит ее светлости. «У меня для вас есть новости, – писала Салли, – крайне важного свойства. Если вы тотчас не придете, то будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь».

Она свернула записку, приложила к ней печать и позвонила слуге. Леди Кемпбелл была женщиной быстрых решений и стремительных действий.

– Итак? – снова подступила она к Миртль, – ты решилась?

Миртль металась, запутавшись в собственных чувствах, как птичка в силках.

– Но, Салли, дорогая, мой ответ мало что решит. Нужно получить папино согласие.

– Папино согласие ты получишь потом, когда ему поздно будет отказывать. – Она вручила записку явившемуся слуге. – Передайте посыльному, чтобы сейчас же отнес это на набережную, мистеру Лэтимеру.

Слуга удалился, и ее светлость, радостно возбужденная, раскрасневшаяся, заняла позицию посреди гостиной, весело посматривая то на Тома, то на Миртль.

– Вот так-то, милая!

– Тебе весело, а я просто в отчаянии! – дрожащим голоском отозвалась Миртль, потом вскочила и стала нервно кружить по комнате.

– Если вас так сильно страшит перспектива замужества, Миртль, – лениво вмешался Том, – то можете не переживать. Оно наверняка не состоится.

– Что такое ты там болтаешь? – грозно спросила его сестра.

– Да то, что с тобою всегда так, Салли. Ты не замечаешь препятствия, пока не споткнешься об него и не набьешь шишку. Законы – о них ты забыла? Здесь тебе не Англия. Миртль еще несовершеннолетняя, и без согласия отца она не может выйти замуж. В колонии ни один священник не освятит этот союз, да и найдись такой, брак все равно считался бы недействительным.

Ее светлость эти слова просто подкосили. Салли застыла, прижав пальцы к вискам. Но, похоже, вместо того, чтобы принести Миртль облегчение и избавить от отчаяния, ее они подкосили не меньше. Она опять беспомощно опустилась на кушетку.

– О-о, – только и простонала Миртль, но большего отчаяния не выразил бы и целый фолиант.

– Что ж, значит, нам придется заручиться согласием сэра Эндрю, – заявила ее неустрашимая наставница.

Но Том оказался настолько черствым и нетактичным, что демонстративно рассмеялся.

– Ха-ха! Провалиться мне на этом самом месте, Салли, легче изменить закон.

И Миртль подтвердила его мнение, рассказав, как далеко зашли разногласия Гарри с ее отцом.

Тут уж и ее светлость признала себя побежденной. Она обессилено села на диван, и целых полчаса они втроем подавленно перебрасывались фразами, блуждая в словах, как в потемках, и натыкаясь на преграды доводов разума, будто пойманные зверьки на стены западни.

Единственным заслуживающим упоминания результатом этого бесплодного времяпрепровождения было то, что Миртль, которая, пока не встретилось препятствие, испытывала настоящий ужас перед молниеносным замужеством, сейчас тоже искала выход из тупика.

Лэтимер прибыл даже раньше, чем они рассчитывали. Входя в гостиную, он ожидал увидеть в ней только ее светлость. Внимательно вглядевшись в лица подруг, Лэтимер сумрачно поклонился. Леди Кемпбелл двинулась ему навстречу и сразу взяла быка за рога.

– Гарри, – сказала она, – посмотрите на это бедное дитя. За что вы обошлись с нею так жестоко?

– Сударыня, – сказал он, – у меня сложилось противоположное впечатление: ваше бедное дитя жестоко обошлось со мною.

– Это потому, что вы слепы.

– Напротив, мадам, у меня необыкновенно острое зрение.

– Вы имеете в виду свои глаза, от которых все равно мало проку вашей большой, глупой и упрямой голове. Но я, Гарри, подразумевала слепоту душевную.

– Стоит ли углубляться в дискуссию? – заметил Гарри с деланным спокойствием. – Если бы я знал…

– Вы бы не пришли, понятное дело. Потому-то я вам ничего и не написала. Но скоро вы, надеюсь, упадете на колени и возблагодарите Господа, что пришли.

Теперь, когда читатель знает, какого блестящего адвоката приобрела Миртль в лице ее светлости, ему будет нетрудно представить себе натиск и убедительность защиты. Леди Кемпбелл разрушила стену суровой отчужденности, за которой укрылся Лэтимер. Он изумленно и с каким-то страхом посмотрел на Миртль.

– Вы хотите сказать… – он не смел вздохнуть и не решался продолжить.

– Что, раз вам так нужны доказательства ее любви, то Миртль готова представить вам единственное и окончательное доказательство, какое только женщина способна дать мужчине. Против воли своего отца, ценой, если понадобится, разрыва с ним, она согласна без промедления выйти за вас замуж. Неужто эта жертва, на которую добровольно идет наш бедный ягненок, не убедит вас в ее верности и преданности?

– Миртль! – Лэтимер подошел к ней, охваченный нежностью. – Миртль, моя дорогая, это правда?

– Давайте, давайте, миритесь, – проворчала Салли, – для спасения души это полезно.

Миртль встала и протянула к нему руки.

– Да, Гарри. Клянусь, я выйду за тебя сразу, как только это станет возможно.

– Станет возможно? – чуя подвох и мгновенно насторожившись, повторил он.

– В том-то и дело! – вставил некстати Том. – Сейчас это невозможно. Есть одна загвоздка. Но, лопни мои глаза, Гарри, Миртль имела такое намерение. Записка была отправлена тебе раньше, чем мы обнаружили помеху.

Вот как, они тут обнаружили помеху! Все еще держа Миртль за руки, Гарри окинул всех подозрительным взглядом и подумал, что хитрость шита белыми нитками. Миртль все еще привязана к нему и ей хочется спасти ему жизнь – это ясно. Она прибежала после своей неудачи к леди Кемпбелл, и та, желая вывести своего мужа из щекотливого положения, придумала этот на редкость хитрый ход, чтобы успокоить ревнивца и тем заставить его переменить решение. Лэтимера охватило разочарование, но он справился с собой.

– В чем же загвоздка? – спросил он с легким презрением.

– По закону Миртль несовершеннолетняя, – объяснил Том, – и необходимо согласие ее отца. При нынешних твоих взаимоотношениях с сэром Эндрью…

Но закончить ему не удалось. Ее светлость перебила, патетически провозгласив:

– Однако законы колонии не распространяются на Англию! – И добавила: – Черт возьми.

Гарри не стал скрывать иронии:

– Ваша светлость предлагает нам венчаться в Англии?

– Совершенно верно! – леди Кемпбелл так и сияла.

– Чтоб я сдох, Салли! – запротестовал брат.

– Вам не придется плыть дальше бухты, – объявила она, торжествуя. – Там стоит на якоре корабль британского флота «Тамар», а на корабле есть капеллан. Знайте, что на борту «Тамар» вы формально будете на территории Англии, и действуют там английские законы.

– Господи, Боже! – сказал Том, выразив общее мнение.

Гарри всмотрелся в лицо ее светлости. Да, он был несправедлив, она оказалась искренней. Затем он перевел взгляд на Миртль. Ее глаза были опущены, ресницы трепетали.

– Ты согласна, Миртль? – тихо спросил он и, спрашивая, уже притянул ее к себе. Его неистовая подозрительность наконец отступила перед несомненным свидетельством того, что она предпочла его Мендвиллу.

– Если… если согласен ты, Гарри, – робко ответила девушка, – и если все получится, как Салли говорит.

– Предоставьте это мне. Я сама все устрою, – заверила Салли, – даже свадебный завтрак. Мы сервируем его на палубе. А теперь, Том, мне кажется, они прекрасно обойдутся без нас. – И она вытолкала брата из гостиной.