Прочитайте онлайн Капитан Кайман | 8 ПИРАТСКИЙ НАЛЕТ

Читать книгу Капитан Кайман
3312+2379
  • Автор:
  • Перевёл: А. Ельков

8

ПИРАТСКИЙ НАЛЕТ

Подъезжая верхом к Сан-Франциско с востока, путник вынужден сделать остановку в Окленде из-за лежащего на его пути залива шириной примерно одиннадцать километров. Серьезным препятствием залив, однако, не является ввиду наличия удобных, в том числе и для всадника с лошадью, средств для пересечения этой значительной водной преграды. Между Оклендом и Сан-Франциско курсируют широкие и надежные паромы.

С одного из таких паромов сошли как-то двое верховых, которые за все время плавания так и не сочли нужным покинуть седла. Их породистые кони имели весьма загнанный вид. Всадники же производили впечатление людей, давно забывших, что такое блага цивилизации. Их спутанные бороды клочьями свисали на грудь, лица скрывались под надвинутыми на лоб охотничьими шляпами с широкими полями, кожаные куртки, казалось, были сделаны из потрескавшейся древесной коры, а вся прочая одежда свидетельствовала о страшных испытаниях, выпавших на долю этих мужчин.

— Наконец-то, grace a dieu! — вздохнул один из них. — Вот мы и у цели, Марк, и я думаю, что нашим невзгодам скоро придет конец.

— Извините, капитан, но я никак не могу разделить вашей уверенности. Лично я почувствую себя спокойно, лишь стоя на палубе корабля, находящегося в нескольких милях от берега. Черт меня возьми со всеми потрохами, если Полковник не мчится за нами по пятам со всей своей шайкой!

— Это возможно, но не слишком вероятно. Полагаю, что нам удалось ввести его в заблуждение и он считает, что мы направились к перевалу, намереваясь попасть в Британскую Колумбию. Мы не зря сделали этот огромный крюк.

— Хотелось бы думать, что вы не ошибаетесь, но я ни на йоту не верю этим паршивым трапперам и считаю за лучшее как можно скорей попасть на какое-нибудь судно и навсегда забыть об этой проклятой стране.

— Прежде всего нам надо снова обрести приличный вид.

— Для этого нужны деньги.

— Само собой. Посмотри туда. — Он показал направо, на стоявший невдалеке барак, под низкой крышей которого красовалась вывеска с грубо намалеванной на ней надписью: «Джонатан Ливингстон, торговля лошадьми».

— Торговля лошадьми? — сказал Марк. — За наших полудохлых кляч здесь много не дадут!

— Увидим.

И они повернули коней к дому с вывеской. Едва они спешились, как открылась дверь и из дома вышел человек, в котором за тысячу шагов можно было узнать еврея — торговца лошадьми.

— Кто вам нужен, джентльмены? — спросил он.

— Мы хотели бы видеть достопочтенного мистера Ливингстона, сэр.

— Так это я и есть.

— Вы покупаете лошадей?

— Хм… да… Таких, правда, нет, — ответил он, сопроводив свои слова пренебрежительным жестом, бросив, однако, при этом внимательный взгляд на измученных животных.

— Well, в таком случае, good-bye, сэр! — Мертенс мгновенно вскочил обратно в седло и сделал вид, что собирается удалиться.

— Мистер, потише, потише… Хотелось бы еще немного посмотреть на ваш товар.

— Если вы не покупаете «таких», то нам больше не о чем говорить. Мы вовсе не какие-нибудь там гринхорны!

— Так-так. Спуститесь, пожалуйста, снова! Хм, ужасно, ну просто ужасно! Вы приехали из прерии?

— Yes!

— Вряд ли смогу вам что-нибудь предложить; надо бы подождать, возможно, они еще выправятся, — ворчал он, внимательно осматривая лошадей со всех сторон. — Сколько вы за них хотели бы?

— А сколько вы дадите?

— За двоих?

— За обоих.

— Хм, тридцать долларов, не больше… но и не меньше.

В следующее мгновение Мертенс снова оказался в седле и не отвечая поехал прочь.

— Стоп, сэр, а сколько вы хотите получить? Сдается мне, что вы вовсе не прочь их продать.

— Да, но не вам.

— И все же вернитесь. Я даю сорок.

— Шестьдесят!

— Сорок пять!

— Шестьдесят!

— Пятьдесят!

— Шестьдесят!

— Не могу! Пятьдесят пять, и ни цента больше!

— Шестьдесят, и ни цента меньше. Всего хорошего!

— Шестьдесят? Это мне вовсе не подходит… Но стойте, эй, подождите же… останьтесь, вы их получите, свои шестьдесят, хотя эта скотинка и не стоит таких денег!

Мертенс, ухмыляясь, поворотил коня и снова спешился.

— Ну что же, забирайте. Между прочим, вместе с седлами и уздечками!

— Зайдите, мистер, а ваш приятель пусть пока постоит тут.

Торговец привел его в небольшой чулан, разделенный на две части старым дырявым занавесом. Исчезнув за ним, он через короткое время появился с деньгами.

— Вот шестьдесят долларов. Вы получили бешеные деньги!

— Ба, не смешите меня! Однако… хм… вас знают в Сити?

— Лучше, чем многих.

— Тогда вы мне, вероятно, можете подсказать…

— Где находится гостиница?

— Нет, мне нужен ближайший банк или ломбард.

— Ломбард… хм, а что вы хотели бы заложить?

— Не имеет значения.

— Это имеет значение, сэр, если вы действительно хотите, чтобы я дал вам именно те сведения, которые вам нужны.

— Я хочу продать одну ценную бумагу.

— Под какое обеспечение она выдана?

— Под золотой песок и самородки.

— Черт возьми! Покажите мне ее.

— Это не имеет смысла.

— Отчего же? Если эта ваша бумага в самом деле имеет ценность, я куплю ее сам. Я иногда совершаю подобного рода сделки — в тех случаях, заметьте, когда это сулит какую-то выгоду.

— Вот она! — Он достал найденный в Hide-Spot бумажник, вытащил оттуда одну из банкнот и протянул ее торговцу. Пристально посмотрев на странного типа в ветхой, рваной одежде, тот изобразил на лице крайнее удивление.

— Двадцать тысяч долларов на предъявителя, банк Чарлза Брокмана, Омаха! Банкнота настоящая. Сколько же вы за нее хотите?

— А сколько дадите вы?

— Половину.

Мертенс взял бумагу у него из рук и направился к выходу.

— Всего доброго, мастер Ливингстон!

— Стойте! Сколько вы хотите за нее?

— Любой банкир не торгуясь выложит мне восемнадцать тысяч, но я уже сижу здесь у вас и, кроме того, тороплюсь. Выкладывайте шестнадцать, и банкнота ваша.

— Это невозможно. Я ведь не знаю, являетесь ли вы законным…

— Well, сэр, вам она ни к чему, и закончим на этом!

Ливингстон, схватив его за рукав, стал поднимать цену все выше и выше и кончил тем, что принес из-за драного занавеса требуемую сумму. Он принадлежал к тому типу готовых торговать всем подряд деловых людей, которые, несмотря на свой невзрачный и не свидетельствующий о кредитоспособности внешний вид, никогда не испытывают недостатка в необходимой наличности.

— Вот вам деньги; сегодня у меня такой день, что я все время вынужден уступать. Может быть, у вас есть еще векселя для продажи?

— Нет. Всего доброго.

Он ушел. Ливингстон проводил его во двор и там занялся купленными лошадьми. Оба чужака удалились. Появился работник, принявшийся освобождать животных от сбруи.

— Хороший барыш, — проворчал Ливингстон, — великолепная порода, ладно сложены; их, конечно, загнали, но при хорошем уходе они скоро снова будут выглядеть как надо.

Он все еще ходил вокруг них, когда на узкой улице раздался громкий топот копыт. Между домами галопом неслись двое всадников, прибывших со следующим паромом. Один из них был индеец, другой — белый, с густыми, падающими на плечи волосами. Заметно было, что им тоже пришлось пройти через немалые испытания, но ни в их посадке, ни в поведении их великолепных коней не было заметно ни малейших признаков усталости.

На скаку индеец случайно обратил внимание на знакомого нам торговца и в ту же секунду осадил коня.

— Пусть мой белый брат посмотрит на этих лошадей! — крикнул он.

Белый последовал за ним к дверям барака. Мельком взглянув на вывеску, он подъехал вплотную к торговцу и поздоровался:

— Good day, сэр! Похоже, вы купили этих лошадей весьма недавно?

— Yes, мастер, — ответил тот.

— У двоих, которые выглядят следующим образом? — И он дал подробное описание Мертенса или, по-другому, Бретиньи, и Вольфа, которого, как известно, прежде звали Летриер.

— Да, кажется, это были они, мастер.

— Они все еще здесь?

— Нет.

— Куда они направились?

— Не имею понятия; честно говоря, мне до этого нет никакого дела.

— Но вы должны хотя бы знать, в каком направлении они от вас ушли?

— Они завернули за угол вон там. Больше я ничего не могу сказать.

Траппер на мгновение задумался, потом бросил острый, проницательный взгляд на торговца и продолжил:

— Вы покупаете только лошадей?

— Лошадей и кое-что еще.

— Также и золотые самородки?

— Да. У вас они есть?

— Не здесь; они следуют за нами. Могу я вам предложить несколько штук?

— Да, но не сейчас. Я только что отдал все свои наличные деньги.

— Тем двоим?

— Одному из них.

— Он продал вам ценное письмо?

— Да.

— На какую сумму?

— Двадцать тысяч долларов.

— Не будете ли вы столь добры, сэр, дать мне посмотреть на эту бумагу?

— Зачем?

— Чтобы определить, не был ли у вас именно тот джентльмен, с которым нам очень хотелось бы встретиться.

— Хм, так! Бумагу вы увидите, но в руки я ее вам не дам. — Он ушел в барак и немного погодя вернулся с банкнотой. Внимательно ее рассмотрев, белый покачал головой.

— Вы получили у него лишь одну эту банкноту?

— Только эту.

— Благодарю вас, сэр! Эти люди, по всей видимости, к вам больше не придут, но, если это все-таки случится, не покупайте у них больше ничего, а заявите в полицию. Эти ценные бумаги принадлежат мне, они их у меня украли. Вероятней всего, я снова появлюсь у вас!

Он поворотил коня, индеец сделал то же самое, и оба, с места пустив животных галопом, снова понеслись вдоль по улице.

Они не сказали друг другу ни слова, пока не достигли гавани. Там белый спросил:

— Мой красный брат сопровождал меня, когда мы преследовали грабителей в просторах прерии. Останется ли он со мной, если я буду вынужден взойти на корабль?

— Виннету обойдет вместе с Дедли-Ганом всю землю и не покинет его на большой воде. Хуг!

— Скорее всего, грабители захотят убежать за океан; они станут справляться об уходящих кораблях. Мы поступим точно так же и будем искать их среди пассажиров на всех отплывающих судах.

— Пусть мой брат сделает так, как он говорит, и останется у воды, чтобы я смог его найти потом. Виннету вернется туда, где мы сошли с парома, чтобы подождать и привести на это место остальных охотников, которые отстали от нас, потому что их лошади утомились.

Дедли-Ган согласно кивнул:

— Мой брат умен, пусть он поступит так, как сочтет нужным.

Он спешился у ближайшей гостиницы и отдал поводья подошедшему слуге. Апач же в одиночестве поскакал обратно тем же путем, которым они прибыли вместе с Дедли-Ганом…

В это время Бретиньи и Марк Летриер продолжали свой путь. Не спеша идя по улице, они обратили внимание на мужчину, вышедшего из одного из тесных переулков, который, не оглядываясь по сторонам, пересек улицу на некотором удалении от них. Среднего роста, но при этом довольно стройный, он был одет как золотоискатель, ненадолго выбравшийся из своей штольни, чтобы немного отдохнуть от изнурительной работы и посмотреть на город. Драная шляпа с широкими полями была надвинута на лоб, однако она не могла скрыть огромное пятно синевато-красного цвета, простиравшееся от уха через всю щеку до самого носа.

Пораженный Бретиньи остановился и схватил своего спутника за руку.

— Марк, ты его узнал? — лихорадочно спросил он.

— Этого? Нет, капитан.

— Правда нет?

— Да, конечно.

— Я неправильно спросил. Это должно звучать так: ты ее узнал?

— Ее? Гром и молния! Фигура, осанка, походка… Нет, этого не может быть!

— Это она, говорю я тебе, она, и никто другая! Мы выглядим как дикари, я думаю, что на этом расстоянии она нас не узнала. Счастливый случай еще раз свел нас. Мы должны пойти за ней!

Они зашагали вслед за мужчиной, который спустя немного времени вошел в дощатый сарай, над дверью которого мелом было нацарапано: «Taverne of fine brandy». Слева и справа от надписи, на потрескавшихся досках, тем же мелом было изображено по бутылке.

— Что ей нужно в этом кабаке? У нее достаточно средств для того, чтобы посещать приличные заведения. Значит, все это не более чем маскарад и в ее действиях присутствует какая-то тайная цель.

— Может, стоит пойти за ней, капитан?

— Не годится, Марк. Несмотря на то, что мы сильно смахиваем на бродяг, она нас узнает мгновенно. Заведение сколочено очень грубо, в стенах есть щели; спереди подходить нельзя, но, может быть, я сумею найти сбоку или сзади какую-нибудь дыру, сквозь которую мне удастся что-нибудь подслушать. Ты останется здесь и будешь наблюдать за входом. Если она выйдет раньше, чем я вернусь, сразу же беги ко мне.

Он завернул за угол. Обстоятельства оказались благоприятными. Пивная не имела дверей с обратной стороны и была отделена от другого подобного строения небольшим свободным пространством шириной в три шага. Бретиньи тихо пошел вдоль стены и вскоре обнаружил маленькую дыру от сучка, через которую он мог наблюдать большую часть зала со стойкой, — там сидело множество посетителей.

Человек с красным пятном занял место около широкой печи, но потом неожиданно исчез где-то в дальнем углу зала. Дальше в этом направлении, решил Бретиньи, должно существовать отдельное помещение, предназначенное для частных дел. Он осторожно двинулся дальше до тех пор, пока ему не показалось, что через тонкую стенку ему слышны негромкие голоса. Он остановился и, прижавшись ухом к доске, стал слушать.

— Где мы встретимся, сэр? — Этот вопрос был первым, что он услышал.

— Не здесь, это было бы невозможно, но также и не на набережной, а в маленькой бухте, той, что находится за последней рыбацкой хижиной.

— Когда?

— Когда это случится, еще не совсем ясно; к одиннадцати часам вы должны собраться, но ничего не предпринимать до моего появления.

— Прекрасно. Придется, наверное, изрядно повозиться, прежде чем корабль будет наш.

— Не так уж и изрядно, как вы думаете. Офицеры и унтеры сегодня вечером приглашены на раут на берегу, а на борту будет праздничное настроение, и это должно сыграть нам на руку.

— Посмотрим. На борту есть свои люди?

— Длинный Том и еще кое-кто из тех, что ждут нашего прихода.

— Тысяча чертей, вы хорошо обделываете дела. А что, капитан Кайман, он и в самом деле будет с нами?

— Обязательно. Мы сразу же поднимем якоря; ветер благоприятен; как раз будет отлив, и это нам в самый раз; если не случится непредвиденных неприятностей, об «Оррибле» скоро будут рассказывать те же самые истории, что прежде.

— На нас вы вполне можете положиться, сэр Нас около тридцати человек, и при хороших офицерах, стоя на палубе такого парусника, можно не бояться всех флотов мира.

— Я тоже так думаю. Вот вам подъемные и еще кое-что сверх того, на выпивку. Но пока не напивайтесь, иначе уже занесенный кулак может угодить мимо цели.

Раздался грохот отодвигаемого стула, говоривший последним ушел. Хотя голос был явно изменен и в нем преобладали низкие тона, Бретиньи узнал его сразу. Услышанное было настолько необычайно, что, не в силах совладать с охватившим его волнением, он на некоторое время застыл неподвижно, и неизвестно, сколько еще времени он продолжал бы так стоять, если бы его не вывел из оцепенения тихий короткий свист. В конце узкого проема, делая ему знаки, стоял Летриер.

— Она ушла. Быстрей, быстрей!

Капитан выбрался из тесного пространства между строениями как раз вовремя, чтобы увидеть, как объект его наблюдения исчезает за углом. Вдвоем они поспешили за ним по грязным переулкам пригорода, потом по широким улицам более приличных кварталов, пока наконец не оказались у решетки расположенного несколько особняком сада. Здесь он оглянулся и, не заметив ничего подозрительного, ловким кошачьим прыжком перемахнул через забор. Преследователи напрасно прождали больше часа — никто не появился.

— Скорей всего, она здесь живет, Марк. Давай-ка поищем дом, к которому относится этот сад.

Чтобы сделать это, им пришлось пройти целый переулок. Выйдя из него, они увидели великолепный экипаж, стоявший перед дверью дома, который, очевидно, был именно тем, который они искали. В экипаж как раз вошла дама и подала кучеру знак двигаться. Капитан и Летриер отступили обратно в переулок; роскошная карета проехала рядом, так что можно было легко разглядеть черты лица ее обладательницы.

— Это она! — воскликнул Марк.

— Да, это она, здесь не может быть ошибки. Я останусь здесь, а ты иди в дом и попытайся разузнать ее нынешнее имя.

Летриер повиновался приказу и через короткое время вернулся с нужными сведениями.

— Ну?

— Мадам де Булетр.

— О! Где она живет?

— Она занимает весь первый этаж.

— Идем в гавань, дальнейшее ты узнаешь там!

Они двинулись в названном направлении и по дороге зашли в «Магазин одежды», посещение которого полностью изменило их внешний вид. Медленно пробирались они сквозь толпу на набережной. Неожиданно Летриер вздрогнул от ужаса; он схватил капитана и затащил его за большую кучу мешков с каким-то товаром.

— Что случилось? — спросил тот.

— Выгляните, капитан, посмотрите и скажите, узнаете ли вы человека, стоящего под большим краном!

— Ах… тысяча чертей, это он — Полковник, Дедли-Ган! Значит, они не дали ввести себя в заблуждение и все время следовали за нами по пятам. А где могут прятаться остальные?

— Как пить дать проклятый полицейский распределил их по городу, чтобы выяснить наше местопребывание.

— Наверняка. Старик нас заметил?

— Не думаю. Он глядел в другую сторону, когда я его увидел, к тому же ему будет трудно узнать нас в наших нынешних костюмах, во всяком случае если мы не станем подходить к нему слишком близко.

— Верно. А теперь посмотри-ка на рейд. Не кажется ли тебе знакомым корабль, стоящий рядом с броненосцем?

— Хм… да… это… это он… гром и молния, это не кто иной, как наш «Оррибль», я его сразу узнал, даже с измененными парусами и такелажем!

— Тогда пошли!

Стараясь все время находиться среди самой густой толпы, они нашли стоящий несколько особняком трактир, где заказали себе отдельный кабинет. Здесь они могли обсудить положение не опасаясь чужих глаз и ушей.

— Значит, ты узнал наш «Оррибль»? — спросил Бретиньи-Мертенс.

— Сразу, капитан.

— Знаешь, кто им сейчас командует?

— Нет.

— А известно ли тебе, кто им будет командовать завтра в это же время?

— Видимо, тот же, кто и сегодня.

— Нет.

— Значит, предстоит смена капитана?

— Думаю, да. Нынешнему придется выпить из большой кружки, а на его месте окажется небезызвестный Кайман, или, если тебе так больше нравится, капитан Кайман.

Марк Летриер ухмыльнулся.

— В таком случае мисс Адмиральша, вероятно, снова окажется шкипером? — спросил он, решив продолжить шутку.

— Определенно так.

— И будет, как в былые времена, мести палубу своей девятихвостой плеткой?

— А может, и нет. Я подберу для этой пантеры такой ошейник, который она не сможет перегрызть, даже если очень захочет, можешь не сомневаться!

— А верный Марк Летриер, какое место уготовано ему?

— Найдем что-нибудь подходящее.

— Как мне жаль этот карточный домик!

— А если это вовсе не карточный домик, но твердый, надежный и прекрасный корабль?

Летриер был искренне поражен его серьезным, уверенным тоном. Он посмотрел капитану в лицо и проворчал:

— Хм, на свете иногда происходят невозможные события. Во всяком случае, по отношению к нам это, безусловно, справедливо.

— Конечно. Послушай, что я тебе скажу, Марк!

Он рассказал ему о том, что ему удалось подслушать сквозь стену пивной, присовокупив свои собственные подозрения и выводы, к которым его привел услышанный разговор. Марк застыл от удивления.

— Черт! От этой бабы всего можно ожидать.

— Она выполнит задуманное, это наверняка.

— А мы?

— Разве я не сказал тебе, что сегодня вечером я буду командовать «Орриблем»?

— Прекрасно! Но так просто она не уступит.

— Тьфу! Я и раньше ею командовал, и сейчас постараюсь сделать так, чтобы в этом смысле все осталось по-старому. Но она все та же. Украсть корабль! В Сан-Франциско, посреди гавани! Чудовищно! Но это как раз именно то, что нам нужно. Какое счастье, что мы ее встретили и узнали, несмотря на весь этот маскарад!

Пока они вели этот разговор, в апартаментах мадам де Булетр в самом разгаре были приготовления к великолепному званому ужину. Здесь оказались представлены лакомства всех стран и изысканные вина из самых знаменитых винодельческих регионов планеты. Давно возвратившись с прогулки, хозяйка уделяла самое пристальное внимание этим последним. Открыв некоторое количество бутылок, она аккуратно всыпала в каждую из них незначительное количество приятного на вид белого порошка, после чего снова тщательно их закупоривала.

Вечер приближался; становилось темно, и из окон ее жилища струились потоки яркого света, затмевавшие мерцание уличных фонарей.

Гости, в том числе командир броненосца, вместе с приглашенными офицерами с других кораблей были уже у нее и наслаждались предложенными удовольствиями. Куча зевак из простого народа толпилась у дверей, норовя заглянуть в богато украшенные внутренние покои, и жадно вдыхала распространявшийся вокруг аромат благосостояния.

В этой толпе было двое парней в матросской одежде. Они молча стояли рядом, равнодушно поглядывая на остальных. Их внимание в основном было направлено на одно из освещенных окон. Они ждали долго, очень долго. Наконец шторы раздвинулись и тень чьей-то руки за окном несколько раз поднялась и снова опустилась, после чего свет в окне погас.

— Это знак, — прошептал один.

— Пошли, — ответил второй.

Они зашагали прочь и вскоре завернули за угол. У садовых ворот стоял чемодан, около которого маячила одинокая мужская фигура. Темнота скрывала подробности, но все же позволяла разглядеть, что мужчина едва достигал среднего роста, а нижнюю часть его лица скрывала густая темная борода. Это была не кто иная, как мадам де Булетр, в очередной раз изменившая облик. В чемодане находились ее ценные навигационные инструменты.

— Экипаж заказан? — спросил чернобородый.

— Да, — прозвучало в ответ.

— Вперед!

Его голос звучал повелительно, как у человека, с юности привыкшего отдавать приказы. Матросы взяли чемодан и пошли дальше. Он последовал за ними. На углу одной из улиц стояла коляска. Чемодан поставили на козлы, трое заняли места, и лошади помчали их рысью через весь город. Оказавшись за городской чертой, экипаж остановился. Пассажиры вышли, взяли чемодан и, пока коляска разворачивалась, направились к морю.

Не доходя до берега, они услышали прозвучавший из-за кустов вопрос:

— Стой, кто идет?

— Капитан Кайман.

— Добро пожаловать!

Целая толпа темных мужских фигур вынырнула из черноты ночи и почтительно сгрудилась вокруг чернобородого.

— Шлюпки в порядке? — спросил он.

— Да.

— Оружие?

— Все готово.

— Кто-нибудь не пришел?

— Все на месте.

— В таком случае come on; я буду в первом ялике!

Чемодан был погружен, старательно обмотанные тряпьем весла опустились в воду, и легкие лодки бесшумно заскользили по волнам.

Сначала взяв направление в открытое море, они сделали через некоторое время правый поворот на правый борт и с величайшей осторожностью начали приближаться к застывшему в темноте «Орриблю», на носу и корме которого тускло мерцали неяркие корабельные фонари.

Они настолько приблизились к судну, что при обычной бдительности их непременно должны были бы с него заметить. Тот, кто назвал себя капитаном, встав у руля во весь рост, вперил свой острый взгляд в темную громаду парусника. Это был миг, когда решалась судьба всего предприятия, и от него требовалось полное напряжение всех сил.

Вдруг прозвучал негромкий резкий крик чайки. Люди в шлюпках облегченно вздохнули, — это был заранее оговоренный с Длинным Томом условный знак, говоривший о том, что на борту все идет как надо. У кормы сверху свисали несколько канатов.

— Причаливай и наверх! — последовала тихая команда.

Несколько мгновений спустя все уже стояли на палубе. Том ждал их.

— Как дела? — спросил бородатый.

— Все в порядке. Я и все наши стоим на вахте. Остальные пьянствуют в кубрике, а кое-кто уже валяется на полу.

— Всем вниз! Но по возможности не убивать. Мы их свяжем и запрем в трюме, потом заставим поклясться в верности и сделаем такими же, как мы. Чем больше рабочих рук мы получим, тем лучше для нас.

Этот приказ был быстро и без шума выполнен. Сопротивление одурманенной грогом, ничего не подозревающей команды было быстро подавлено, моряки были связаны и брошены в трюм. Тогда на борт был поднят чемодан, немедленно отнесенный в капитанскую каюту, и перерезаны веревки, которыми были привязаны шлюпки, использованные для налета. Они могли теперь плыть куда угодно — корабль находился во власти пиратов.

Чернобородый созвал своих людей и указал каждому его место.

— Мы выходим в море. Смажьте маслом кабестан и блоки, чтобы не было лишнего шума. Командовать обычным порядком я не смогу, иначе меня услышат на броненосце, но я надеюсь, что каждый из вас знает свое дело.

Все разбежались по местам. Командир ходил от одного к другому и негромко отдавал команды; был поднят якорь, поставлены и наполнились попутным ветром паруса. Послушный рулю корабль слегка развернулся и, разрезая носом волны, направился в открытое море.

И только тогда с борта броненосца раздался пушечный выстрел… за ним другой… третий. Там знали, что офицеры «Оррибля» сошли на берег, и, хотя и слишком поздно заметив движение парусника и заподозрив в этом что-то неладное, если не вовсе противозаконное, тремя выстрелами подали сигнал тревоги.

Новый командир «Оррибля» стоял на квартердеке. Рядом с ним был Длинный Том.

— Послушай, Том, они заметили, что мы уходим! — сказал он.

Его собеседник бросил испытующий взгляд вверх, на вздымающуюся к небу громаду парусов.

— Они уже ничего не смогут сделать. Слишком поздно продрали глаза. Однако… вы знаете, как меня зовут, сэр?

— Я думал, ты узнал капитана Каймана, ведь мы так долго плавали вместе.

— С вами? Не хочу сказать ничего плохого, вы хороший офицер, я уже успел это заметить, но то, что вы не Кайман, это точно, его я хорошо знаю.

— Ну что же, тогда мне придется стать им.

— Не выйдет. Люди хотят служить только под его началом, и тот тип с красным пятном, я имею в виду агента, который нас завербовал, пообещал нам, что он жив и вечером будет на палубе.

— Человек с красным пятном? Ты его в самом деле не узнал?

— Узнал?.. Его?.. Этого парня я видел первый раз в жизни!

— Его, а лучше сказать ее, ты видел тысячу раз, Том, тысячу раз, а может, больше, говорю я тебе! Подумай хорошенько!

— Его?.. Ее?.. Гром и молния, она… она?.. Так это… это была мисс Адмиральша?!

— Это была она. Разве ты не веришь, что ей вполне по силам сыграть капитана Каймана?

Пораженный Том отступил на несколько шагов назад.

— Утонуть мне на этом месте, сэр… мисс, я хочу сказать, что это совершенно удивительная история. А я-то думал, что вас повесили, когда англичане взяли «Оррибль».

— Не совсем. Но послушай, на борту только ты один знаешь капитана в лицо, и ты никому не скажешь о том, что я и тот агент — это одно и то же лицо, а оставишь их при убеждении, будто я и есть капитан Кайман. Понял?

— Вполне!

— Внакладе не останешься!

— А мне безразлично — сэр нами какой-нибудь командует или мисс, если при этом мы берем хорошую добычу. Можете на меня положиться.

— Прекрасно. Но оглянись — в гавани и на рейде зажглись огни. За нами послали погоню. Однако я думаю, уже через два часа они потеряют нас из виду, будь это даже при свете дня.

Бородатый, приказав поставить все паруса, так что сильно накренившееся судно стало рассекать волны с удвоенной быстротой, вцепился рукой в ванты и повис, в полной мере вкушая неизъяснимое наслаждение от ощущения качки и стремительного хода корабля, от которого он столь долго был отлучен.

Лишь когда забрезжил рассвет и отпала необходимость в его присутствии на палубе, он спустился вниз и зашел в каюту. Там стоял его чемодан. Горела лампа.

— Мда, — усмехнулся он, явно обрадованно оглядываясь вокруг, — Дженнер не такой болван, как я думал, все устроено очень изящно. Но прежде всего я должен взглянуть, на месте ли ящичек, о котором даже Кайман не имел ни малейшего понятия.

Он отодвинул в сторону одно из зеркал и нажал на скрытую за ним крохотную кнопку. Открылась небольшая двустворчатая дверца, явив взору углубление в стене, в котором лежало большое количество всевозможных бумаг. Он жадно стал разбирать их.

— В самом деле, ничего не тронуто! Тайник хорош, я тотчас же им снова воспользуюсь.

Он вытащил из кармана ключ и открыл чемодан. Одно из его отделений было доверху набито деньгами и банкнотами.

Он затолкал все это в тайник и, закрыв его, задвинул зеркало на место. Потом извлек из чемодана груду белья и одежды, аккуратно уложил все это во встроенный шкаф и занялся наконец теми драгоценными инструментами, которые лейтенант Дженнер в свое время видел у мадам де Булетр.

— Если бы бедный лейтенант знал, для чего его знакомая дама научилась обращаться с такими скучными предметами! Клянусь всеми святыми, сегодня я провернула лучшее дело в моей жизни, и мне очень хочется знать, что сказал бы капитан, окажись он сейчас здесь и…

— Он сказал бы: браво, Кларион! — неожиданно прозвучало за ее спиной, и чья-то тяжелая рука опустилась на ее плечо.

Она обернулась и, застыв от ужаса, уставилась широко открытыми глазами в лицо того, чье имя она только что произнесла.

— Кай… Кай… Кайман! — запинаясь, пролепетала она со всхлипом.

— Капитан Кайман, — кивнул тот, спокойно и задумчиво улыбаясь.

— Не может быть! Это его… его… дух…

— Ой-ля-ля! Неужели шкипер «Оррибля» верит в привидения?

— Но как… где… когда… как ты попал во Фриско и потом на борт?

— «Как» я попал сюда — это я объясню тебе позже, но вот что касается «почему»… Может быть, ты и сама знаешь?

— Я не знаю ничего!

— В том числе и о моих деньгах, которые благодаря твоим стараниям пропали вместе с тобой в Нью-Йорке, когда ты оставила меня гнить там, как никому не нужное дерьмо?

— Не знаю.

— Так! К сожалению, мне теперь выпало редкое счастье стоять перед тобой с полным набором неопровержимых доказательств. Но сначала давай-ка немножко поразмыслим. Ты угнала «Оррибль»…

Она не ответила.

— И под это дело навербовала людей…

Она промолчала и на этот раз.

— Пообещав им, что командовать будет капитан Кайман.

Она все еще находилась во власти страха, вызванного его неожиданным появлением.

— Желая дать тебе возможность сдержать слово, я приплыл на корабль раньше вас и спрятался среди бухт якорных канатов до той поры, пока не решил, что наступило время поставить тебя в известность о моем присутствии на борту. Ты воистину чертова баба, но, принимая во внимание ловкость, с которой ты сумела устроить это дело, я готов, хотя и только на время, пока мы не рассчитаемся, снова предоставить тебе прежнее место шкипера. Кстати, сними эту идиотскую бороду. Тебе она совершенно не идет, а капитана Каймана весь этот маскарад никоим образом не способен ввести в заблуждение.

Его спокойный, рассудительный тон привел ее в бешенство, на щеках заиграл румянец, глаза начали мерцать, как у кошки.

— Я — шкипер? А если я вообще не знаю, кто ты такой?

— В таком случае меня очень хорошо знают Длинный Том и Марк Летриер. И они гораздо больше привязаны ко мне, чем к той наводящей на всех ужас пантере, которую являла собой мисс Адмиральша.

— Марк Летриер? Где он?

— Здесь, на борту. Он пришел со мной и сейчас беседует с Длинным Томом, и уже, конечно, сообщил ему, что я здесь.

— Ничего у вас не выйдет! — злобно прошипела она.

Выхватив револьвер, она повернула его дулом к нему. Молниеносный удар выбил оружие у нее из рук; в следующее мгновение он схватил ее за плечи и намертво прижал ее тонкую, гибкую фигуру к стене каюты.

— Слушай и запоминай, что я тебе скажу, мисс Адмиральша! Ты хотела, чтобы я умер, и, пока я доверял тебе, моя жизнь всегда была в опасности. Я — капитан моего корабля, а ты — я сделаю так, что ты больше не сможешь мне повредить!

Страшный удар кулака по лицу свалил ее на пол и лишил сознания. Сняв с чемодана ремни, он связал ее и, покинув каюту, поднялся наверх.

Уже наступило утро, так что можно было одним взглядом оценить положение. Люди собрались на палубе, образовав тесную толпу вокруг Длинного Тома и Летриера, которые, казалось, их в чем-то убеждали. Вдруг Марк увидел капитана. Растолкав остальных, он подбежал к нему и, сорвав с головы зюйдвестку, закричал:

— Это он, ребята! Виват капитан Кайман!

Шапки полетели в воздух, тот же возглас вырвался из всех остальных глоток. Пират, с достоинством кивнув головой, гордым шагом вышел на середину расступившегося круга. Все по очереди дали обычную в таких случаях клятву, после чего каждый получил от капитана изрядную сумму так называемых парусных денег. Были поделены оружие и вахты, определен порядок службы, и, когда все оказалось надлежащим образом упорядочено, капитан Кайман с Летриером снова отправились в свою каюту посмотреть на мисс Адмиральшу.

Она была в сознании, но сразу же закрыла глаза, когда он вошел. Нагнувшись к ней, он спросил:

— Где деньги, которые ты у меня украла?

Ее глаза открылись, сквозь прищуренные веки блеснул исполненный ненависти взгляд. Он повторил свой вопрос.

— Спрашивай сколько влезет, ответа ты все равно не получишь! — сказала она.

— Как вам угодно! — рассмеялся он. — Большая часть, конечно, потрачена, — потребности мадам де Булетр стоили недешево. Остальное здесь, на борту, — я тебя знаю.

— Поищи!

— Само собой разумеется, я этим займусь. И если ничего не найду, тем хуже для тебя, у меня, как ты сама понимаешь, найдутся средства, чтобы развязать тебе язык. Марк!

— Капитан?

— Эта баба останется связанной здесь, в моей каюте. Ее сторожем буду только я, никто другой не должен иметь к ней доступа, в том числе и ты. Тот, кто сделает хотя бы малейшую попытку к ней приблизиться, получит пулю. Кстати, никто, кроме тебя, не должен знать, где она находится. А сейчас выводи по одному на палубу прежнюю команду «Оррибля»! Я хочу посмотреть, что можно сделать из этих людей.

Марк ушел. Капитан втащил свою узницу в соседнюю каюту и удвоил количество ремней, которыми она была связана. Он сказал правду: она больше не имела над ним власти.