Прочитайте онлайн Капитан Кайман | 4 ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ

Читать книгу Капитан Кайман
3312+2346
  • Автор:
  • Перевёл: А. Ельков

4

ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ

«У матушки Додд в Хобокене» — какая великолепная, какая завлекательная музыка звучит в сочетании этих слов для мореплавателей всех наций, бросавших когда-либо якорь в порту Нью-Йорка! Второй такой матушки Додд не найти в целом свете — особенно там, где гуляют ветры и шумят волны; и тот, кто побывал у нее один лишь раз, везде будет рассказывать о ее необыкновенных качествах, расхваливать ее доброту и мечтать о том дне и часе, когда снова окажется под ее гостеприимным кровом.

Однако, по правде говоря, такой человек должен быть уж по крайней мере бравым боцманом, иначе может случиться так, что она ничего о нем не слыхала, и тогда он окажется на улице очень скоро, не успеет войти в дом. У нее весьма строгие понятия о приличиях, и, охраняя доброе имя своего заведения собственными силами, она столь в этом преуспела, что не один упрямый моряк изведал на собственном опыте твердость ее здоровенных кулаков и силу толстых рук. Кого она не хочет терпеть у себя в доме, тому она просто предлагает убраться, и, если он при этом замешкается, она берет его за шиворот и выводит на улицу со скоростью локомотива. Но тот, кто имел счастье завоевать ее доверие, может всегда рассчитывать на ее защиту и помощь в любой передряге; в беде она друзей не бросала. Дом «У матушки Додд» одноэтажный, но длинный и широкий. Обширная прихожая ведет в огромный гостевой зал, прокуренный потолок которого держится на толстых деревянных столбах. Спереди стоят столы «для всех», в глубине места занимают только те, кто обладает расположением хозяйки, а в задней стене есть дверь в комнату, где сиживают одни только капитаны да штурманы, и лишь изредка туда допускается какой-нибудь завсегдатай из числа морских волков, к которому хозяйка заведения в данный момент особенно благоволит.

Таких любимчиков она обслуживает сама, в то время как об остальных гостях заботится ее персонал.

В тот день на якорь встало много парусников и пароходов, вследствие чего в этом приземистом доме наблюдался большой наплыв гостей. Матушка Додд, прислонившись к косяку двери, стояла у стойки, уперев руки в толстые бока, и командовала официантами, как полководец на поле брани, в основном посредством выразительных взглядов и кивков, изредка роняя короткие и резкие слова.

За одним из передних столов сидела компания мужчин, которых знающий человек сразу бы определил как нахалов. Они разговаривали столь громко, что их голоса перекрывали весь остальной шум в зале, причем предмет разговора в те времена, незадолго перед концом гражданской войны, мог показаться весьма рискованным.

— Ты прав, Томми, — воскликнул один из них, — негры не люди! Нет, не так. Они наполовину люди, а наполовину животные и понимают только плеть. Раздери черт северян, которые хотят сделать из них джентльменов!

— Джентльменов? Так просто это у них не выйдет! Юг имеет свои права, и он их не отдаст. Будь моя воля, я бы всех этих друзей черномазых просто повесил. Матушка Додд, еще виски, старая ведьма!

В помещении мгновенно стало тихо, каждому, кто знал хозяйку, было приблизительно известно, что должно произойти дальше. Последняя покинула свое место у стойки и через весь зал, не спеша, двинулась к говорившему.

— Билл, открой дверь чуть-чуть пошире! — приказала она работнику, поднимавшему бочку с пивом. Как только приказание было исполнено, она взяла крикуна за плечи.

— Послушай, мальчик, здесь, на Севере, ты плывешь против течения. Сейчас я тебя отправлю обратно на твой Юг, а по счету можешь не платить — с таких я денег не беру!

Будто подхваченный шквалом, он вылетел через прихожую из зала на улицу. Когда храбрая женщина возвратилась, приятели изгнанного поднялись из-за стола и окружили ее тесным кольцом, угрожающе сжимая кулаки. Но, оттолкнув их, она крикнула, обращаясь к гостям:

— Дети, кто поможет мне сладить с этими парнями?

Все без исключения вскочили со своих мест, и через пару минут помещение было очищено. Матушка Додд хорошо знала тех, к кому она обращалась.

Уже давно она заняла свое привычное место, как вдруг открылась дверь и в зал вошел молодой мужчина. Несмотря на поношенный костюм, вид у него был явно не затрапезный.

Он выглядел очень озабоченным и осунувшимся, как будто был болен или нес в сердце какую-то тяжелую заботу. Решив сесть недалеко от входа, он услышал голос хозяйки:

— Добрый вечер, мастер Тиме! Не хотите ли пройти в кабинет? — Она сама подошла к нему, и он последовал за ней через весь ряд гостей в заднюю комнату, где пока еще никого не было. — Бутылку портера, сэр?

Он хотел взять нечто другое, более дешевое, но было уже поздно, ибо она исчезла и через минуту принесла означенный предмет.

— Сегодня вы выглядите лучше, сэр. Надеюсь, скоро вы сможете отправиться домой!

— Много работы, очень много, матушка Додд; я не хочу возвращаться, пока не смогу вернуть долг!

Он полез в карман; однако она удержала его руку.

— Подумайте немножко головой, мастер Тиме! Вы что, за последние два дня заработали столько денег, что вам их некуда девать?

— Не совсем так, я только хотел…

— Знаю, знаю! Вы мне должны и хотите заплатить; но сейчас брать у вас деньги я не хочу, сейчас нет, потом. Я сама об этом вам напомню. Но не хотите ли вы поехать на Запад?

— Да… но…

— Но?

— Да, матушка Додд, если бы я мог найти там, на Дальнем Западе, своего дядюшку, тогда бы все мои несчастья кончились. Но этого я не могу!

— И почему же вы этого не можете?

— Я не в состоянии оплатить дорогу.

— Сколько вам нужно на все?

— Пятьдесят долларов.

— Мастер Тиме, у вас достаточно сил, чтобы предпринять это путешествие? Потому что главное именно это.

— Да.

— Well, сэр, у вас будут деньги, и сегодня же вечером, от меня!

— Матушка Додд, я вам еще не рассказал о том, что…

— Знаю, знаю, сэр! Мне хорошо известны и вы, и ваше прошлое. Но Бог не оставляет никого, кто трудится; запомните это! Ну, а теперь пейте себе на здоровье, а я пойду посмотрю, как там дела в зале.

Она вышла в большой зал как раз в ту минуту, когда с другой стороны туда вошел человек, увидев которого она вспыхнула от радости.

Это был высокий, широкоплечий мужчина с чрезвычайно развитой мускулатурой. На его аккуратно подстриженной голове сидела широкополая шляпа с чудовищного размера полями, причем если со спины они спускались чуть ли не до пояса, то вся передняя часть была просто срезана по линии лба. Одет он был в широкую, свободную куртку с короткими рукавами, которые едва достигали локтей и позволяли увидеть сначала манжеты чисто постиранной рубашки, затем загорелые кисти рук и, наконец, две огромные пятерни, которым, скорее, подобало бы принадлежать какому-нибудь чудовищу. На ногах у него были широкие брюки, сшитые из легкой ткани, под которыми видна была пара сапог, сделанных, по всей видимости, из слоновьей кожи.

В старой шляпе, куртке мышиного цвета и желтых брюках на широко расставленных ногах, он пошел между столами и стульями как по палубе корабля, которая ходит то вверх, то вниз, подчиняясь воле волн.

— Матушка Додд! — воскликнул он, широко раскрыв руки. — Эй, парни, дайте-ка мне пройти! Добрый вечер, матушка Додд, а вот и я! Как дела, mon bijou? Петер! И вправду, это Петер Польтер, который мне…

— Натурально, Петер Польтер из Лангедорфа, бывший старший боцман на военном корабле ее королевского величества «Нельсон», потом штурман на американском клипере «Своллоу», а сейчас — хэлло, матушка Додд, подойди ко мне поближе и поцелуй меня!

Он взял ее за плечи, притянул к себе и запечатлел на ее губах крепкий и долгий поцелуй, который был воспринят с полной взаимностью.

— Ты не меняешься, подруга! Как всегда, свежа и бодра… Я умираю от жажды! Принеси-ка мне на пару глотков; ну, ты сама знаешь чего. Мне есть что рассказать, но сначала я должен промочить горло.

Он прошел во внутреннюю комнату, и только тут хозяйка обнаружила, что он пришел не один. За ним следовал некий молодой человек, в котором за тысячу шагов можно было узнать джентльмена, и оставалось только удивляться, как это старый моряк мог оказаться в таком приличном обществе.

Матушка Додд снова оказалась тут как тут. Она принесла требуемое и поставила на стол три стакана.

— Один для меня, — сказала она, — само собой разумеется, я должна выпить за приезд моего самого дорогого гостя.

— Натурально так, дорогая Каравелла! Однако слушай, я должен быть джентльменом и сначала представить тебе мастера Трескова, который является моим чертовски хорошим другом.

Она исполнила свой самый лучший книксен, и Петер продолжал:

— Мы встретились с ним там, у моего брата, который стоял на якоре у некого ювелира Тиме. Но…

— Тиме? Ювелир? Возможно ли это?

— Что возможно? — первый раз вступил в разговор Тресков.

— Ну, сударь, видите вон того молодого человека? — Матушка Додд наклонилась к Трескову и, понизив голос, продолжила: — Он вполне приличный юноша, но вот попал в беду. Его отец имел большое дело в Старом Свете, но был убит и ограблен. Незадолго до того, как с ним это случилось, он послал своего сына через океан; у старика есть брат, который живет тут, на Западе; он зверолов и нашел золото. Поскольку он не знает, что ему с ним делать, то хотел отдать его брату, которого и раньше часто поддерживал. Все это мне рассказал сам Тиме.

— Он нашел своего дядю?

— Нет, еще нет. Он недолго находился здесь, в Америке, когда получил известие о несчастье от двух земляков, бывших здесь проездом из Германии. Он им все доверчиво рассказал, а они в благодарность за это ограбили его дочиста и пропали вместе с его бумагами и последними деньгами. Сейчас он снова здоров и… послушайте, дружище, быть может, вы ему сами представитесь? Сдается мне, что его родина для вас тоже не чужбина!

Тресков тотчас же поднялся и пошел к столу, за которым сидел молодой Тиме.

— Извините, сударь, — сказал он ему по-немецки, — не могу ли я с вами поговорить?

— Что вам угодно? — спросил Тиме, приподнявшись со своего стула.

— Не более и не менее, чем ваше общество. Не будете ли вы столь добры занять место за нашим столом!

— Каким обстоятельствам я должен быть благодарен за удовольствие получить ваше приглашение?

— Одному делу, которое, возможно, покажется вам весьма близким. Мое имя Тресков, я полицейский и… Однако не хотите ли вы для начала пересесть?

Напрягшись, Тиме последовал приглашению.

— Господин Тиме, вы уже знаете о несчастье, постигшем вашего отца? Вам неизвестны подробности? Что ж, я как полицейский занимаюсь этим делом. Итак, слушайте!

С неописуемым волнением, жадно внимая каждому слову, слушал Тиме рассказ сыщика; первый раз, из достоверного источника, он узнавал подробности обрушившегося на их семью ужасного события. Как раз в то время Петер Польтер гостил у своего брата, работавшего у ювелира Тиме. Узнав, что преступники бежали в Америку, бывалый моряк немедленно присоединился к Трескову. Когда, в конце своего повествования, полицейский дал описание предполагаемых преступников, юный Тиме в сильном волнении вскочил с места и воскликнул:

— Еще раз, сэр, опишите мне их еще раз!

— Охотно, я даже могу показать вам их фотографию, — сказал Тресков.

Он извлек из кармана бумажник и вынул оттуда небольшое фото, которое Тиме нетерпеливо схватил.

— Это он, да, это он! Изображение очень хорошего качества. — Он вытащил носовой платок, чтобы вытереть пот со лба. — Если бы я знал! Матушка Додд, вы его узнаете?

— Да, сэр, это он!

Теперь заволновался детектив:

— Вы его знаете? Он был здесь, у вас?

— Да, он у меня здесь был, сэр! — подтвердила хозяйка.

— Расскажите, мастер Тиме, расскажите!

— Я был в Нью-Йорке уже несколько недель, прослышал про матушку Додд и часто у нее бывал. Я уже хотел отбыть на Запад, чтобы найти дядю, как вдруг познакомился с двумя земляками, которых звали Генрих Мертенс и Петер Вольф. Они только что прибыли из Европы и знали все самые свежие новости с родины. Как только они услышали мое имя, тут же сообщили мне о том, что случилось с моим отцом. Знать бы мне тогда то, что я знаю сейчас! Мертенс был не кто иной, как виконт де Бретиньи, а Петер Вольф — это, вероятно, шевалье де Саккар… Вы мне назвали его имя…

— Марк Летриер.

— Марк Летриер! — воскликнула хозяйка. — Ядовитый Марк, который плавает с капитаном Кайманом, как говорят моряки, которые у меня бывают.

— Гром и молнии, матушка Додд, старая русалка! — вступил в разговор Петер Польтер. — Когда я был старшим боцманом на ее королевского величества военном корабле «Нельсон» и потом на американском клипере «Своллоу», я не имел об этом ни малейшего понятия, однако это именно он.

— Кто? — одновременно спросили Тресков и Тиме.

— Вы когда-нибудь слышали о капитане Каймане? — спросила матушка Додд. — И о его шкипере мисс Адмиральше? Марк Летриер, Ядовитый Марк, — доверенное лицо капитана. Некоторое время тому назад пиратов удалось обнаружить, причем корабль их после тяжелого боя был захвачен. Но эти трое куда-то пропали, и больше о них никто ничего не слышал. Если хотите, я могу пересказать то, что слышала о капитане Каймане от знакомых боцманов.

Все согласно кивнули.

— Ну так слушайте! Он француз, и зовут его Самэн, из чего, путем замены букв, и получилось Кайман, что по-французски значит «крокодил». Капитан Кайман — сперва так звали его люди — стал вскоре известен всюду, и везде это имя внушало ужас. Уже в юности он был хорошим моряком; сейчас ему должно быть немногим более тридцати, и уже давно он промышляет на излюбленных судоходных путях. Он занимался работорговлей, и столь успешно, что вряд ли кто мог с ним в этом деле соперничать; брал негров в Африке и привозил их на наш Юг. Никто из капитанов не мог с ним сравниться, виной чему, кроме прочего, был его прекрасный корабль — «Оррибль». Капитан Кайман не боится даже пароходов, пока в его парусах есть ветер. Шкипером у него баба, но это черт в юбке. Она была единственным ребенком одного старого моряка, который имел такую блажь всюду таскать ее с собой. Он наряжал ее мальчиком и брал на борт во все свои рейсы. Так она полностью узнала морскую службу снизу доверху, прошла все ступени, начиная с корабельного юнги до офицера. У нее были не просто способности, но талант к морскому делу, и в результате долгой практики и уроков, преподанных ей отцом, она развила их до такой степени, что могла управлять кораблем при любом ветре и любой погоде. Но это не радовало моряков, плававших вместе с ее отцом. Уже в детстве у нее был нрав дикой кошки, и, чем старше она становилась, тем больше сатанинских черт проявлялось в ее характере. Можете себе представить последствия, когда две подобные личности, такие, как мисс Адмиральша и этот капитан Кайман, начинают орудовать сообща. Они не только охотились на негров и потом продавали их; каждую встреченную ими в море посудину, если у них доставало сил ее захватить, он рассматривали как хороший подарок судьбы. Сколько кораблей было ими разграблено и отправлено на дно вместе со всей командой, этого, наверное, никто и никогда не узнает. Интересно, однако, как случилось, что они оказались вместе?

— Ну, это я тебе могу объяснить, матушка Додд, любопытная ты моя! — сказал Петер Польтер. — Когда я был штурманом на «Своллоу», старые матросы рассказывали об этом. Не выбери он плохую дорожку, он мог бы далеко пойти, этот капитан Кайман! Но если мисс Адмиральша в детстве напоминала дикую кошку, то он был похож на шкодливого и бессовестного лиса. Морское дело было его стихией, и в свои пятнадцать лет он разбирался в нем лучше, чем иные офицеры с военных кораблей. Но в нем сидел сатана, который не допустил того, чтобы он лег на правильный курс. Он делал глупость за глупостью, и все они долго сходили ему с рук, но в конце концов он стал вести себя слишком нагло и, несмотря на то, что на службе был весьма полезен, его с позором прогнали с корабля. Долгое время он не мог нигде задержаться, переходил с корабля на корабль; и все это были посудины с весьма сомнительной репутацией. Тогда-то он и познакомился с мисс Адмиральшей. Ее отец незадолго до того умер и оставил ей кучу денег. Оба быстро поняли, что подходят друг другу, и решили купить корабль, чтобы сообща торговать черным товаром, прихватывая по дороге то, что, как они полагали, само плывет им в руки. Сатана устроил так, что им попался «Оррибль», о котором потом пошла весьма дурная слава. Дело двигалось успешно и стало приносить весьма солидный доход. Первое время на «Орибле» было два капитана, так как мисс Адмиральша считала себя равной своему компаньону. Но постепенно он все больше и больше отодвигал ее на второй план; она не могла не видеть, что как мореход он ее превосходит, и была вынуждена довольствоваться второй ролью шкипера. Однако эту, как она ее называла, несправедливость она сполна вымещала на подчиненных, по отношению к которым ее поведение было бесчеловечным. На борту воцарилась «кошка» — ужасная плеть о девяти хвостах, и тот, кто отваживался не исполнить приказ, после жестоких избиений быстро оказывался за бортом. На «Своллоу» нам об этом много раз рассказывал один старый матрос; похоже, он какое-то время плавал на «Оррибле», и у меня нет оснований ему не верить.

— И как раз эти трое, капитан Кайман, мисс Адмиральша и Ядовитый Марк, не были тогда пойманы… — задумчиво сказал Тресков. — Эта мисс любит бывать на людях, переодетая мужчиной! Довольно любопытно. Похоже, все совпадает, но пока все это только подозрения. Мистер Тиме, мы вас прервали, вы не могли бы продолжить свой рассказ?

— Охотно. Итак, ни о чем не подозревая, я присоединился к землякам и сообщил им о предполагаемой поездке к моему дядюшке. Я довольно подробно рассказал Мертенсу о себе и о своем отце и…

— Извините! — прервал его полицейский. — А нельзя ли и нам узнать об этом подробнее?

— Да, конечно. Вам даже нужно это знать. Мой отец не всегда был таким состоятельным человеком, как в последние годы перед кончиной. Родители его были бедны и с трудом смогли поддерживать своих двух сыновей, только пока те учились. Следуя своим склонностям, папа стал работать по золоту, а его брата интересовало лесное хозяйство, и он получил место лесничего. Но тут наступили тяжелые времена, так что многие вынуждены были бежать за море в поисках спасения. Дядя также попал в заваруху, потерял место, а потом вообще исчез. Лишь через несколько лет он решился нам написать. Оказалось, что он уехал в Америку и, как отличный стрелок, занялся охотой на пушного зверя. С тех пор он постоянно присылал заработанные деньги своим родителям, а когда они умерли, то брату, которому эта помощь была очень кстати. Суммы становились все больше и больше, а в письмах мы находили кое-какие подробности его жизни. Он познакомился с Инчу-Чуной, и таким образом…

— Инчу-Чуна? — воскликнул Петер Польтер. — Так это вождь апачей, которого я встретил у Дедли-Гана, когда ездил на Запад — мне хотелось самому посмотреть на прерии, о которых я так много слышал.

— Дедли-Ган? — удивленно спросил Тиме. — Вы его знаете?

— Знаю ли я его! Само собой разумеется! И его, и Дика Хаммердала, и Пита Холберса, и Бена Каннинга, и всех, кто торчит в убежище как корабельный боцман в своей каюте.

— Какое совпадение! Дедли-Ган — так прозвали моего дядю за твердость рук, когда он держит свое ружье.

— Ваш дядя? Молодой человек, дайте мне вашу руку, я должен ее пожать. Матушка Додд, накапай-ка той коричневой водицы, — когда Петер Польтер доволен, он не может не выпить!

— Что вы имели в виду под убежищем, потайным; местом?

— Это такое место, которое подыскали себе эти парни, чтобы краснокожие их не скушали; это, скажу я вам, отличное место; там чувствуешь себя в такой же безопасности, как здесь, под крылышком матушки Додд.

— И вы знаете, как его найти?

— Да, это нелегкое дело! Описать дорогу туда невозможно, но если ты лег на правильный курс, то можешь рассчитывать встать там на якорь.

— Хорошо, мы поговорим об этом потом. Какое счастье встретить вас тут! Но вернемся к моему рассказу! Этот Инчу-Чуна показал дяде место в горах, где должно быть очень много золота. Наше дело получило мощную поддержку. Незадолго до убийства от дяди пришло письмо, в котором он приглашал меня приехать. Ему очень хотелось увидеть кого-нибудь из родных; сам он, однако, настолько привык к жизни на Западе, что не мог решиться покинуть его. Дальше он писал, что я уже достаточно взрослый, чтобы предпринять такое путешествие, и в случае приезда персонально получу большую сумму денег. Путь к нему лежит через Арканзас вверх до Форт-Гибсона, и немного далее у некого Винклаи…

— Мастер Винклаи, ирландец? О, этого я тоже знаю! Чертовски медлительный тип, и к тому же у него продается самый плохой жевательный табак, который я когда-либо видел, — заметил штурман. — Да, верно! Там я должен был спросить о Дедли-Гане.

— Мастер Тиме, а почему вы до сих пор сидите здесь, на приколе, и не отчалили по направлению к старому Арканзасу?

— Потому что… Да, здесь мы снова возвращаемся к виконту де Бретиньи. Он спросил меня, знает ли меня дядя лично и если нет, то могу ли я ему доказать, что я его племянник. Я показал ему бумаги, полученные мною в полиции, и дядины письма, которые я вез с собой. Только потом мне пришло в голову, что он постоянно переводил разговор на нашу семью только лишь для того, чтобы как следует все изучить и впоследствии извлечь из услышанного пользу. На следующий день, на прогулке, один из этих мерзавцев ударил меня сзади, после чего они сбили меня с ног и ограбили дочиста: взяли все бумаги, деньги и вообще все предметы, имеющие хоть какую-то ценность. Потом господин виконт и его слуга исчезли. Я очень долго не мог подняться, ибо был тяжело ранен, и мне пришлось долго лечиться, и только сейчас я чувствую в себе достаточно сил, чтобы подумать об осуществлении поездки.

— Вы дали показания в полиции? — вступил в разговор Тресков.

— Конечно, но лишь через несколько дней и без какого-либо результата. Так как при нападении я имел с собой все свои деньги, я остался полностью без средств к существованию, и если бы не матушка Додд…

— Стоп, мистер Тиме! — прервала его хозяйка. — Вы же знаете: то, что вам необходимо, у вас будет. Пусть это вас не волнует!

— Таким образом, очевидно, — подвел итог Тресков, — что мнимый виконт завладел вашими бумагами. Отсюда следует, что он имеет намерение отправиться на Запад и предстать перед вашим дядей под видом племянника. Сказанное и тот факт, что негодяи действовали вдвоем, а не втроем, как это было ранее, наводят на некоторые размышления. Где та чудовищная сумма, которая была изъята у вашего отца при ограблении? Там было целое состояние, и растратить его полностью за такое короткое время немыслимо. Утеряна? Весьма невероятно. Спрятана? Едва ли. И где третий сообщник, будь это шевалье де Саккар или Марк Летриер? Один из этих двоих, видимо, сбежал от остальных; причем, вероятно, он прихватил с собой все деньги. Но как бы там ни было, наш следующий маршрут — вверх по Арканзасу к убежищу, о котором нам рассказал штурман. Я убежден, что двое из преступников находятся там. Мистер Тиме, вы готовы туда поехать?

— Это мое самое большое желание! — ответил тот, радостно вздохнув. — Ничего лучше я и представить себе не мог. Матушка Додд, каков самый короткий путь на Запад? Как вы думаете, что в данном случае лучше — железная дорога или пароход?

— Yes, my dear, по железной дороге вы туда попадете быстрей, чем плывя на корабле. Однако сейчас ездить сухим путем в Соединенных Штатах неудобно, поскольку дороги забиты войсками, которые направляются на Юг. По морю вы без помех доберетесь до Нового Орлеана. Сегодня ночью отчалит пароход «Левиафан»; у его капитана есть кое-какие дела на берегу, и он наверняка зайдет сюда, чтобы сказать «прощай» матушке Додд. Он хороший офицер, и его корабль неплохо откилеван. Конечно, военный корабль не предназначен для пассажиров, но мое слово кое-что для него значит; я с ним поговорю.

— Сделайте это, матушка Додд!

— Охотно. Хотя я с большим удовольствием не отпускала бы вас от себя. Надеюсь только, что вы не оставите меня справа или слева по борту, когда возвратитесь. Мне хотелось бы точно знать, куда дальше потянется эта нить.

— Silence, Матушка Воплощенное Любопытство! — заметил Петер. — Когда мы вернемся, я стравлю тебе этот канат дюйм за дюймом, потому что знаю…

— Вы, Петер? Вы тоже хотите ехать?

Старый штурман раскрыл рот и уставился на нее.

— Разрази меня гром, а что прикажете делать? Торчать тут и спокойно дожидаться, когда мой дорогой господин полисмен вместе с мастером Тиме будут сожраны койотами или зарезаны индейцами? А кто покажет им путь до мастера Винклаи и дальше к убежищу, если этого не сделает штурман Петер Польтер из Лангендорфа? Нет, нет, я еду с ними!

Славную женщину весьма огорчила перспектива так быстро снова его потерять; но делать было нечего — приходилось смириться.

Дальнейший разговор, который мужчины вели уже втроем, касался в основном разных частностей и подробностей подготовки к предстоящему событию. В комнату заходили разные гости; пришел и капитан «Левиафана». Матушка Додд сдержала слово и поговорила с ним. По ее просьбе он изъявил готовность в нарушение правил взять троих пассажиров до Нового Орлеана.

Им тотчас же пришлось собраться в дорогу, так как времени терять было нельзя, и, сердечно простившись с хозяйкой, вместе с капитаном они поднялись на борт парохода.