Прочитайте онлайн Капитан Кайман | 10 В ХОБОКЕНЕ

Читать книгу Капитан Кайман
3312+2333
  • Автор:
  • Перевёл: А. Ельков
  • Язык: ru

10

В ХОБОКЕНЕ

А у матушки Додд в Хобокене все осталось по-прежнему. И сама добрая женщина была все та же, а если в чем и изменилась, то, вероятно, лишь в том, что к размерам ее неохватной фигуры прибавилось еще несколько дюймов. Начинался вечер, и в заведении было полно посетителей.

В те дни всеобщее внимание привлекали к себе последние новости войны и политики. Счастье, до сей поры неизменно остававшееся на стороне хлопковых баронов-рабовладельцев, казалось, окончательно от них отвернулось. Каждый успех на театре военных действий с ликованием воспринимался теми, в чьих душах находила горячий отклик деятельная и глубоко человечная политика президента Авраама Линкольна.

Открылась входная дверь, и на пороге появились несколько моряков, явно находившихся в состоянии приятного возбуждения.

— Привет, парни, хотите знать свежую новость? — воскликнул один из них, одновременно, для привлечения внимания, с такой силой ударив кулаком по столу, что тот затрещал.

— Что? Что такое? Что происходит? Давай, рассказывай! — раздалось со всех сторон.

— Что происходит или, лучше сказать, что произошло? Ну а что же иное, как не морская битва, сражение, равного которому так просто и не найдешь!

— Морская битва?.. Сражение?.. Где?.. Как?.. Когда?.. Между кем?..

— Где?.. На широте Чарльстона. Как?.. Блестяще, великолепно! Когда?.. Конкретный день мне, к сожалению неизвестен, во всяком случае, это было очень недавно. А вот между кем и кем — попробуйте отгадать.

— Между нами и мятежниками! — воскликнул один.

Раздался взрыв смеха. Вошедший ухмыльнулся и сказал:

— Гляди-ка, какой ты у нас умный парнишка, это же надо — сразу до такого додуматься! Ты бы еще нам сообщил, что в море вода соленая. Что драка произошла между нами и Югом — это само собой понятно, а вот какие корабли в ней приняли участие, этого твоей мудрой башке так просто не определить!

— Что за корабли? Назови имена и скажи, кто победил!

— Что собой представляет монитор «Флорида»…

— Так там была «Флорида»? — перебила его матушка Додд, своими полными руками расчищая себе путь сквозь скопление гостей: она хотела подобраться поближе к говорившему. — «Флорида» — это новейшее, самое большое и самое мощное судно у южан, а этот его чертов таран делает его и вовсе непобедимым. У него полностью железный корпус. Кто отважился сразиться с этим Левиафаном?

— Хм, кто? Маленький лейтенант на небольшом корабле, и этот корабль — клипер, только что обогнувший мыс Горн. Я имею в виду «Своллоу» и лейтенанта Уолпола.

— «Своллоу»… Лейтенант Уолпол?.. Не может быть! С «Флоридой» не сможет справиться десяток линейных кораблей! Как могло взбрести в голову командиру какого-то клипера атаковать такое чудовище…

— Стоп! — прервала говорившего матушка Додд. — Потише с клипером, о котором тебе ровно ничего не известно! Я знакома со «Своллоу», а также и с Уолполом, который один стоит больше, чем все твои десять линкоров. Но ведь «Своллоу» сейчас должен быть у побережья Калифорнии?

— Был… Был, но получил приказ обогнуть мыс Горн и следовать в Нью-Йорк. Это непростое судно. Все вы слышали историю об «Оррибле», угнанном капитаном Кайманом с рейда Сан-Франциско. Его вернул Уолпол, с блеском перехитрив пиратов. Оба, «Своллоу» и «Оррибль», пошли вместе с юга вдоль Бразильского побережья до широты Чарльстона, где и наткнулись на «Флориду», которая тотчас же начала на них охотиться. Уолпол, взяв на себя общее командование обоими парусниками, приказал «Орриблю» броситься в мнимое бегство в открытое море, снял со «Своллоу» реи и часть рангоута, создав таким образом видимость, что его сильно пострадавший от шторма корабль будет легкой добычей для моряков «Флориды».

— Да, а этот Уолпол — чертовски хитрый парень! — заметила матушка Додд. — Но дальше, дальше!

— Монитор действительно дал себя обмануть и последовал за «Своллоу» вплоть до прибрежных вод недалеко от Блэкфула, где сел на мель. И тогда Уолпол снова поднял все реи, прибавил парусов, вызвал «Оррибль» и приступил к бомбардировке беспомощного неподвижного колосса. Они сильно повредили ему руль, а потом пошли на абордаж. Тогда пролилось много крови. Теперь «Флорида» лежит на грунте, а оба парусника спешат в Нью-Йорк и могут в любую минуту бросить якорь здесь, в порту.

— Невероятно! Где ты все это слышал?

— Слышал в Адмиралтействе, им наверняка все было бы известно раньше, не окажись телеграф поврежден мятежниками.

— В Адмиралтействе? Ну, тогда все это чистая правда, и я от всей души желаю бедному Дженнеру с «Оррибля», чтобы ему удалось таким образом загладить свою вину из-за истории с капитаном Кайманом.

— Да, это известие радует сердце и согревает душу, — сказала хозяйка. — Слушайте, парни, я ставлю бочонок пива, пейте за процветание Соединенных Штатов, за здоровье нашего президента, за «Своллоу» и… и… и…

— И за здоровье матушки Додд! — воскликнул один из гостей, поднимая кружку.

— Ура, виват, матушка Додд! — закричали из всех углов.

— Ура матушке Додд, виват, старая шлюпка! — подхватил чей-то грохочущий бас из открывшейся двери.

Все повернулись к человеку, обладавшему столь луженой глоткой. Хозяйка, ахнув, бросилась к нему с криком радостного изумления:

— Петер, Петер Польтер, тысячу раз добро пожаловать в Хобокен! Откуда ты прибыл, старый юнга? С Запада?

— Да, тысячу раз добро пожаловать в Хобокен! — отозвался он. — Ну, иди же ко мне, дай мне сначала заключить тебя в объятия! Поцелуй меня! Halte-la, heigh-day, эй, ребята, дайте-ка мне пройти! Приди ко мне на грудь, mon bijou!

Раскидав как солому стоявших на его пути людей, он обхватил руками обширную талию хозяйки и, легко, несмотря на ее изрядный вес, подняв ее в воздух, запечатлел на ее губах долгий поцелуй.

Несмотря на множество свидетелей, она восприняла эту ласку спокойно и с достоинством, будто это было нечто вполне обыденное и само собой разумеющееся, после чего повторила свой вопрос.

— Откуда? — переспросил Петер Польтер. — Ну откуда же еще, кроме как из Сан-Франциско, на «Своллоу» вокруг мыса Горн!

— На «Своллоу»? — Все удивленно ахнули.

— Да, ребята; нравится вам это или нет, но это так.

— Значит, участвовали в деле с «Флоридой»?

— Само собой! Или вы полагаете, что Петер Польтер из Лангедорфа стушевался перед какой-то «Флоридой»?

— Расскажите, мастер, расскажите! Кто вы на судне? Оно уже здесь или…

— Стоп! Из вас вопросы сыплются, как вопли изо рта юнги, когда ему дают розог. Не беспокойтесь, я вытравлю вам канат по всей форме! Я, Петер Польтер из Лангедорфа, бывший старший боцман на военном корабле ее королевского величества «Нельсон», затем штурман на американском клипере «Своллоу», потом лейтенант немецкой полиции в прериях, потом опять штурман, на сей раз par honneur на «Своллоу», а сейчас…

— Хватит, хватит, Петер, — вставила матушка Додд, — у тебя еще будет время обо всем рассказать, но сначала ответь на мой вопрос, он не терпит отлагательства. Как обстоят дела с теми людьми, что были вместе с тобой? Где они сейчас? Что случилось с Тиме, с Генрихом Мертенсом и Петером Вольфом? Что с «Орриблем» и с капитаном Кайманом? Я думала, что вы разыскиваете его на Западе, и вдруг слышу, что «Своллоу» поймал его в море! Удалось ли вам встретить Дедли-Гана, или как его там зовут, и оказался ли он настоящим дядей? А как дела у сыщика? И в каких делах вы, собственно…

— Подожди, дорогая, — не выдержав, воскликнул штурман, — или у тебя в легких столько воздуха, что ты можешь тараторить так еще пару часов? Дай-ка сюда полную кружку! Пока она не окажется у меня в руках, ты не услышишь ни слова! Но сначала я хочу рассказать этим джентльменам историю с «Флоридой». Остальное не для всех, это мы обсудим в другом помещении.

— Ты не получишь ни капли, пока я не узнаю хотя бы кое-что из того, что хочу знать!

— Ну и любопытная же ты! Ну хорошо, спрашивай, но только кратко и по частям!

— Тиме? Где он?

— На «Своллоу».

— Полицейский?

— На «Своллоу».

— Капитан Кайман?

— На «Своллоу», заперт в трюме.

— Ядовитый Марк?

— Там же.

— Дядя Дедли-Ган?

— На том же корабле.

— Лейтенант Уолпол?

— Там же, ранен.

— Ранен? Боже праведный, надеюсь, что…

— Пустяки! Пара шрамов, ничего больше. Ему придется взять отпуск на некоторое время. На «Флориде» было немного жарко, но нам доводилось испытывать и не такое в этих проклятых прериях. К примеру, мой проказник конь, сущий демон, ну прямо змей из какой-нибудь волшебной сказки, чуть было не вытряс из меня всю душу, и я никак не могу прийти в себя от удивления, что кости мои до сих пор еще целы. Но, впрочем, спрашивай дальше!

— Где сейчас «Своллоу»?

— Лавирует против ветра в прибрежных водах; за штурвалом — Форстер. Мы вдвоем с капитаном сошли на берег; он должен доложить о своем прибытии, а я жду его здесь.

— Ты ждешь его? У меня? Он обещал прийти сюда?

— Само собой! Бравый моряк, став на якорь в порту Нью-Йорка, просто обязан засвидетельствовать свое почтение матушке Додд. А через час «Своллоу» должен уже быть в гавани, и тогда сюда придут остальные. Пит Холберс…

— Пит Холб…

— Дик Хаммердал.

— Дик Хаммер…

— Полковник Дедли-Ган…

— Полковник Дедли-Ган…

— Тиме, Тресков, малыш Бен Каннинг, Виннету апач и…

— Виннету, а… — Имена застывали на языке у матушки Додд, столь удивило ее необычное общество, которое должно было вот-вот появиться в ее заведении. Но тут она вспомнила об обязанностях хозяйки. — …Пач, — машинально договорила она. — Но что же это я тут стою и бездельничаю, когда через час мне нужно будет обслуживать джентльменов! Петер, я иду, я бегу, лечу, и я постараюсь как следует подготовиться к их приходу. А ты пока что расскажи гостям историю о «Флориде», которую вы посадили на мель!

— Ну конечно же, я все расскажу, но ты уж позаботься о том, чтобы в моей кружке все время что-нибудь плескалось, — ведь морское сражение, пусть это даже всего лишь рассказ о нем, никак не может быть сухим!

— Не бойтесь, штурман, — утешили его из зала, — в случае чего мы вам посодействуем!

— Прекрасно! Ну так слушайте, ребята, что я вам расскажу про «Флориду». Мы уже давно оставили позади экватор, а потом и Антилы, обогнули палец Флориды и приближались к Чарльстону. Ясное дело, по возможности мы держались мористее, потому что Чарльстон принадлежит южным штатам, а их каперы и крейсеры в поисках честных северян забираются очень далеко.

— «Оррибль» был с вами?

— Конечно. С самого начала он шел у нас в кильватере, из-за чего мы все время двигались с неполной парусной оснасткой, потому как ходовые качества у нас лучше. Так, без приключений, шли мы себе и шли вперед и, оставив позади Чарльстон, слегка отвернули к берегу.

— И вдруг обнаружили «Флориду»?

— Заткнись, гринхорн! Стою я как-то утром за штурвалом — а вы знаете, что я получил от капитана место штурмана par honneur, я это уже говорил — и думаю о матушке Додд и о том, как она обрадуется, когда я опять у нее объявлюсь. Мы вырвались немного вперед, а «Оррибль» под всеми парусами шел сзади, как вдруг с марса закричали:

— Дым на северо-северо-востоке!

Ясное дело, на палубе сразу же оказалась вся команда, потому что с пароходом, когда он под вражеским флагом, шутки плохи. Капитан немедленно забрался с трубой на мачту; покачав головой, слез и приказал еще убавить парусов, чтобы «Оррибль» мог подойти на переговорное расстояние.

Когда это произошло, он крикнул:

— Пароход видели, лейтенант?

— Да, сэр!

— Чей он, как думаете?

— Не знаю, — ответил лейтенант Дженнер, — у судна нет мачт и не виден корпус. Он сидит глубоко в воде, очень глубоко, сэр.

— Скорей всего, это один из новых мониторов таранного типа, из принадлежащих южным штатам. Хотите уступить ему дорогу?

— Я сделаю то же, что и вы.

— Отлично, тогда предлагаю посмотреть, каков он из себя.

— Well; сэр, но мы раз в десять слабее его.

— Слабее, но быстрее. Кто командует?

— Вы.

— Спасибо. Мы подпустим его поближе, если он поднимет вражеский флаг, тогда вы уйдете в открытое море, а я возьму его на себя и уведу на малые глубины. Потом вы вернетесь и мы вместе дадим ему почувствовать вкус нашего свинца!

— Well, well! Есть еще что-нибудь?

— Нет.

Мы убрали большой парус, спустили реи и, сделав вид, что не можем сдвинуться с места, как якобы потерпевшие серьезную аварию во время шторма, начали стрелять из пушки, подавая сигнал бедствия. На самом деле мы хотели заманить монитор на дистанцию орудийного выстрела.

Он предложил поднять флаг. У нас на мачте появились звезды и полосы, а он развернул для всеобщего обозрения эту их мерзкую тряпку. Это был новейший монитор «Флорида», с двойной броней и тараном в носовой части, с помощью которого он мог в два счета отправить на дно любой самый лучший фрегат.

— И вы отважились полезть на него?

— Ба, я, Петер Польтер из Лангедорфа, видел в жизни и не такое. В прериях мне пришлось насмерть рубиться с вонючими огаллала. Почему я должен испугаться какого-то жестяного корыта? Нормальный деревянный корабль гораздо лучше, чем большой железный ящик, из которого даже приличных зубочисток не нарежешь. Между прочим, у нашего адмирала Фарагута точно такое же мнение. Итак, монитор потребовал, чтобы мы сдались, но мы только смеялись ему в лицо, стараясь не слишком попадать под его ядра. Тогда он решил нас догнать и насадить на свою шпору, но я вовремя вывернул руль и мы избежали удара. Он снова пошел на таран, и опять мне удалось не допустить столкновения. Так оно и продолжалось какое-то время, но в конце концов он впал в раж и потерял голову. Его ядра летели мимо и не причиняли нам никакого вреда. Он, однако, неосторожно последовал за нами в прибрежные воды и быстро угодил на песчаную мель, которую мы благополучно проскочили из-за своей более высокой осадки.

— Браво, да здравствует «Своллоу»!

— Да, долгих ему лет службы. Пейте, ребята!

Умопомрачительной величины глотком почти опустошив свою кружку, он продолжал:

— Мы атаковали его с кормы и, пока его команда без толку суетилась внутри корпуса ниже ватерлинии, вывели из строя его руль. Тут подоспел «Оррибль», «Флорида» почти потеряла способность защищаться, в поврежденный трением о дно корпус начала поступать вода. Мы усилили натиск, и тогда монитор спустил флаг. Им пришлось сдаться. Команду мы приняли к себе на борт, и, как только это случилось, «Флорида» завалилась на бок и через несколько минут исчезла в волнах.

— Вот здорово! Трижды ура «Своллоу»!

— Спасибо, парни, но не забудьте и про «Оррибль», он честно исполнил свой долг.

— Отлично! Молодец, «Оррибль»! Выпьем же, друзья!

Звякнули кружки. Вдруг снаружи прогремело несколько пушечных выстрелов в знак того, что в гавань входит корабль, и тотчас же на улице стали слышны голоса и топот ног. Казалось, должно произойти какое-то значительное событие. Петер Польтер поднялся со своего места и, подойдя к окну, открыл его.

— Эй, дружище, что там такое случилось? — спросил он, высунувшись по пояс наружу и ухватив за рукав пробегавшего мимо человека.

— Радостное событие, мастер: «Своллоу», тот, что одержал блестящую победу в морском сражении против «Флориды», только что вошел в гавань. Все корабли подняли флаги и вымпелы в честь храброго капитана, и все спешат посмотреть на встречу в порту.

— Спасибо, мастер.

Он закрыл окно и, обернувшись, увидел, что все посетители покинули свои места и, забыв даже про дармовое пиво, побежали глазеть на встречу знаменитой шхуны.

— Пусть бегут, — усмехнулся он. — Между прочим, увидят не слишком много. Капитан уже на берегу, а среди тех, что сойдут с корабля, далеко не все являются настоящими моряками, хотя они, конечно, внесли свой вклад в то, что случилось. Я, пожалуй, останусь у матушки Додд, где мне и положено дожидаться мистера Уолпола.

Прошло тем не менее довольно много времени, прежде чем лейтенант появился, и не успел еще он закрыть за собой дверь, как на улице поднялся шум. Огромная толпа двигалась от гавани по направлению к дому матушки Додд, впереди шагали люди, сошедшие на берег со «Своллоу». Они вошли в зал почти сразу же после Уолпола, и вслед за героями славной морской битвы в заведение повалило столько народа, что обширное помещение не смогло вместить всех желающих. На помощь со всей решительностью пришла хозяйка, которая как раз успела закончить все приготовления. Открыв дверь в комнату для почетных гостей и затолкав туда тех, кого она с нетерпением ждала, она заперла ее изнутри на ключ, оставив остальных посетителей на попечение своего персонала.

— Wellcome, сэр! — приветствовала она Уолпола, который пожал ей руку как старой знакомой.

Радушно поздоровавшись с остальными, она пригласила всех к столу, уставленному всевозможными винами и кушаньями. У каждого под рукой было все, чего он только мог пожелать.

— Матушка Додд, ты самая лучшая из бригантин, в чьи руки мне когда-либо приходилось причаливать! — воскликнул штурман. — В этих злосчастных прериях нет ничего, кроме мяса, пороха и краснокожих. На море тоже не слишком-то разгуляешься, уж больно много голодных ртов мы погрузили на наш корабль. У тебя, однако, поесть и выпить можно не хуже, чем у Великого Могола, или как там еще звали этого парня, и если я останусь здесь на якоре еще неделю, то пусть меня повесят, если у меня не будет такого же брюха, как у этого толстого Дика Хаммердала.

— Толстый я или нет, это все равно, — заметил Дик, безмятежно потягиваясь в кресле, — если имеется возможность положить на зуб хороший кусок. А в этом я нуждаюсь больше, чем все остальные, потому что с тех пор, как я оставил в Сан-Франциско мою прекрасную старую кобылу, я резко сбавил в весе от тоски по этому замечательному верному животному. Не так ли, Пит Холберс, старый енот?

— Если ты думаешь, Дик, что тебе сильно не хватает твоей лошади, так я ничего не имею против. Я тоже давно не видал моего коня. А как ты, Бен Каннинг?

— А что я? Где сейчас мой мустанг, мне, в общем, все равно, хи-хи-хи. Главное, что мне нравится у матушки Додд.

— Это правильно, — сказала хозяйка, — угощайтесь в свое удовольствие. Но не забудь про обещание, Петер!

— Какое?

— О том, что ты собирался мне рассказать.

— Ах вот что! Ну, раз ты нас так щедро встречаешь, придется и мне не поскупиться на слова, да и вообще, с тобой я всегда рад поделиться новостями.

Пока он, жуя, рассказывал о пережитых испытаниях, Виннету молча отдавал должное непривычным для него кушаньям бледнолицых. К вину он, однако, не притронулся. Он хорошо знал, что «огненная вода» является злейшим врагом его народа, поэтому он ее ненавидел и презирал. Его внимание было поглощено беседой, в которой принимали живое участие остальные. Разговор велся негромко, что свидетельствовало о важности предмета.

— Как дела в Адмиралтействе? — спросил у лейтенанта Дедли-Ган.

— Все как и ожидалось, — ответил тот, держа на перевязи раненую руку. — Произвели в капитаны и дали отпуск до полного выздоровления.

— Что со «Своллоу»?

— Он сильно поврежден и отправится на ремонт в сухой док.

— А пленные?

— Каждый из них получит то, что заслужил.

— Это означает…

— Их повесят как корсаров, ничего иного никто и не ожидал.

— Как корсаров? Но капитан Кайман утверждает, что он захватил «Оррибль» лишь для того, чтобы в качестве капера воевать против Юга. Не удастся ли ему таким образом выкрутиться?

— Никоим образом, у него нет каперского свидетельства, и, даже если бы он его и имел, он все равно остается капитаном Кайманом, который за свои прежние заслуги, в частности торговлю рабами и пиратство, должна быть вздернут на рее.

— А мисс Адмиральша?

— Ее также повесят, можете в этом не сомневаться. Остальных пленных, из тех, что участвовали в угоне «Оррибля» и остались живы, вероятнее всего, ждет та же участь, ибо всех их следует рассматривать как пиратов. Думаю, что они останутся не так довольны своей судьбой, как вы — тем известием, что я принес из Адмиралтейства.

— Значит, это хорошее известие?

— Очень хорошее. Во-первых, та огромная сумма, что мы обнаружили у мисс Адмиральши, с которой она хотела бежать, рассматривается как принадлежащий нам приз. Во-вторых, нам выплатят большой куш за возврат угнанного капитаном Кайманом «Оррибля». И, в-третьих, мы получим значительные призовые деньги за нашу победу над «Флоридой». Сейчас она лежит на дне, но потом ее поднимут. Эти деньги мы поделим между собой, и каждому из нас достанется столько, что…

— Только не мне, — прервал его Дедли-Ган.

— Почему?

— Я не привык брать не принадлежащие мне деньги.

— Но вы их заслужили!

— Нет. Я был всего лишь гостем на вашем корабле; призовые деньги принадлежат команде.

— Вы не гость, вы дрались с нами плечом к плечу.

— Возможно, но все-таки я ничего не возьму. Я забрал у капитана Каймана те ценные бумаги, что он украл у меня в убежище. Одну из них он, правда, продал, но из полученной суммы успел истратить очень мало, так что я чувствую себя вполне удовлетворенным. Виннету тоже ничего не возьмет, а что до моих храбрых трапперов, то никому из них не придет в голову лишать ваших моряков значительной части их призовых денег. Мы и так должны быть благодарны вам и им за возможность получить обратно наше имущество. Скажи-ка, Дик Хаммердал, ты хочешь иметь эти деньги?

— Хочу я их иметь или нет, это все равно, но я их не возьму, — ответил Дик. — А ты что на это скажешь, Пит Холберс, старый енот?

Длинный равнодушно проворчал:

— Если ты считаешь, Дик, что я их не должен брать, так я ничего не имею против. Никто из нас их не возьмет. А если кто-нибудь нас к этому принудит, то пусть Петер Польтер получит мою долю, хотя бы для того, чтобы это вселило в него желание снова приехать к нам на Запад. Мне доставляет большое удовольствие видеть его на лошади.

— Оставьте меня в покое с вашими лошадями! — завопил штурман. — Пусть меня лучше растолкут в ступе, а из того, что получится, наделают морских сухарей, чем я еще раз сяду на скотину, подобную тому рысаку, на котором мне пришлось скакать в последний раз. Больше я, пожалуй, ничего не скажу, потому что то, что я имею сказать по этому поводу, пусть уж лучше останется невысказанным, до такой степени мне все это противно.

— Тебе вовсе нет надобности снова становиться траппером, — заметил Уолпол. — Я рассказал в Адмиралтействе, чем мы тебе обязаны и как храбро ты себя вел. При первой же вакансии о тебе вспомнят и дадут место, которым ты вполне сможешь гордиться.

— Это правда? На самом деле так? Вы вспомнили обо мне среди высоких господ?

— Да.

— И мне доверят хороший пост?

— Мне обещали это совершенно твердо.

— Благодарю вас, сэр, благодарю вас! Скоро я снова буду нужен! Гей, ура, ура! Петер Польтер…

— По какому поводу ты так сильно рычишь, старый морской лев? — прервала его хозяйка, которая как раз вошла в дверь.

— И ты еще спрашиваешь! — ответил он. — Раз уж я — морской лев, то, конечно, должен рычать. И у меня есть все основания для этого. Ты знаешь, матушка Додд, за мои большие заслуги меня скоро сделают адмиралом.

— Адмиралом? — расхохоталась она. — В это я, конечно, верю, потому что кое-что для этого у тебя имеется, спору нет. Но что тогда прикажешь делать с твоей новой профессией, которой ты столь сильно гордишься?

— Что это за новая профессия?

— Ну как же, вестмен, траппер, охотник за бобрами…

— Молчи! Ни слова больше, если ты не хочешь насмерть со мной поссориться! Если я сажусь на коня, мне никогда не известно, куда его понесет. Но стоя на палубе корабля, я всегда точно знаю курс и не могу выпасть из седла. Так что черт с ними, с этими вестменами, я теперь немного представляю себе, что это такое, но мне, пожалуй, лучше так и остаться старым морским львом, каковым я, собственно говоря, всегда и был!

Наступила ночь, и пора было уже подумать о сне. Матушка Додд приготовила для гостей свои самые лучшие комнаты.

Дедли-Ган с племянником вышел прогуляться в примыкавший к дому матушки Додд сад. Он сказал:

— Я долго колебался, но теперь решил: раз уж мы оказались здесь, на востоке, я поеду с тобой дальше.

— И останетесь с нами навсегда, дорогой дядя?

— Нет. Прерия никогда не отпускает от себя тех, кто принадлежит ей. Я проведу у вас некоторое время, но потом вернусь обратно к моим трапперам. Прерия дарит нам свободу в этой жизни, найдется в ней для меня местечко и после смерти.

Они дошли до угла сада, где росли высокие, стройные липы с густыми кронами, и вдруг увидели фигуру растянувшегося на траве мужчины.

— Кто это? — спросил Дедли-Ган.

Они подошли ближе.

— Кто здесь? — повторил вопрос Тиме. Мужчина скинул с себя одеяло и встал. Это был Виннету.

— Вигвам, в котором спят мои белые братья, очень хорош, но сын прерий больше любит блеск звезд и свежий воздух. Апач чувствует себя дома среди стеблей травы, прикрывшись небесным облаком — как это с детства делают сыны моего народа. Хуг!