Прочитайте онлайн Как понравиться маньяку | Глава 8

Читать книгу Как понравиться маньяку
3916+2483
  • Автор:

Глава 8

    Помните – излишнее любопытство до добра не доводит.

    P.S. Если вы хотите выглядеть сногсшибательно, то не замазывайте след от удавки тональным кремом.

    Максим Григорьевич лично поговорил с теткой убитой Соловьевой, получил краткую характеристику на немногочисленных родственников, пришедших на похороны, и отошел в сторонку. Он держал в руке две красные гвоздики и пытался изобразить на лице скорбь – для конспирации приходилось играть роль сослуживца задушенной женщины. Игорь под видом вдовца разгребал мусор на заброшенной могилке, находящейся неподалеку, еще несколько оперативников кружили по кладбищу – кто торговал небольшими букетами, кто попросту подметал дорожки.

    Зубная боль, так милостиво исчезнувшая ночью, вновь сверлила правую щеку Кочкина. Пообещав себе сходить к стоматологу в самое ближайшее время, он сунул в рот конфету-холодок и осмотрелся по сторонам. Кроме старушек, никого не было. И как это Телефонист так опрометчиво ляпнул про похороны? Что это – наглость, вранье, мания величия или наплевательское отношение даже к собственной безопасности? Если он сказал, что обращает внимание на выражения лиц задушенных им женщин, значит, либо он подходит очень близко, либо пользуется отличной оптикой.

    – Ой, на кого же ты, родная, меня покинула, – заголосила тетка Соловьевой и прижала к глазам платок.

    Максим Григорьевич стал изучать пришедших на похороны – трое мужчин, две соседки-старушки, маленькая сухонькая женщина – представитель с работы и пышнотелая троюродная сестра. На присутствующих мужчин Кочкин ставки не делал – дальние родственники, срочно вызванные из других городов.

    Около ворот показался рослый парень в черной кожаной куртке, он направился к домику администрации. Один из оперативников направился туда же.

    – До чего же красавица была! – выкрикнула тетка, и Максим Григорьевич повернулся в ее сторону. Глаза у женщины были сухие, никакой душевной боли не наблюдалось. Он подошел поближе к родственникам и опять оглянулся к воротам. По дорожке к ряду могил, находящихся в стороне, шел Эдик Самохин – в одной руке полиэтиленовый пакет, в другой ветка искусственных цветов. Эти незабудки продавались у входа, Максим Григорьевич видел их у бойкой женщины, слишком уж громко нахваливающей свой товар. Следователь поднял ворот плаща, надвинул на нос кепку и сделал знак, чтобы этого молодого человека не трогали.

    Пока тетка Соловьевой надрывалась уже осипшим голосом над гробом, пока родственники говорили нужные слова и кидали горсти земли, Эдик крутился вокруг одной из могил, огороженной низким зеленым забором. Прибрал мусор, воткнул в землю цветы, достал из пакета бутылку водки и бутерброд, несколько раз оглянулся по сторонам, остановил взгляд на происходящих поблизости похоронах и набулькал в пластиковый стакан приготовленный алкоголь. Минут через сорок встал, прихватил пакет и направился к выходу, где тут же встретился с двумя оперативниками, которые проводили его к служебной машине.

    Максим Григорьевич, разволновавшись, хотел немедленно сорваться с места и броситься вслед Самохину, но позволить себе такое нетерпение он не мог, дождался окончания похорон Соловьевой и только после этого поехал на работу.

    Мужчина в кожаной куртке, некто Иванцов, пришел на кладбище с целью узнать расценки – у него умерла мать. После предъявления необходимых документов его отпустили, а вот Эдику пришлось задержаться.

    Кочкин прибрался на столе: сложил папочки в одну сторону, листы в другую, ручки отправил в подставку, с телефона стер тонкий налет пыли и после этого пригласил в свой кабинет подозреваемого номер один – сейчас на Эдика был навешен именно этот ярлык.

    – Здрасте, – недовольно сказал Самохин, остановившись посередине кабинета, – чего опять надо-то?

    – Присаживайтесь, будем разговаривать.

    Эдик сел на предложенный стул и забарабанил пальцами по столу.

    – Это надолго? А то у меня сегодня съемка.

    – Ответите на пару вопросов, потом проверим ваши слова, а там видно будет.

    – Не понимаю, почему у вас такой интерес именно ко мне, – Эдик пожал плечами.

    – Что вы делали сегодня на кладбище?

    – Навещал могилу одноклассника.

    – Что с ним произошло?

    – Попал в автомобильную катастрофу.

    Максим Григорьевич подробно расспросил Эдика про одноклассника. Появление Самохина на кладбище могло быть совпадением, а возможно, он просто воспользовался тем, что по соседству с могилой Соловьевой находится могила старого приятеля, и разыграл отличный спектакль, не зря же он собирается стать актером.

    – Когда он погиб?

    – Четыре года назад.

    – Число, месяц.

    – Двадцать пятое сентября.

    – Вы часто его навещаете?

    – Приблизительно раз в месяц.

    Если могила друга – только предлог, то вряд ли Самохин помнил бы даты и нюансы. Завалив его вопросами и попросив немного подождать, Максим Григорьевич тут же стал проверять полученную информацию. Через некоторое время пришлось извиниться и отпустить Эдика – все оказалось правдой.

    Кочкин не расстроился: подобные ошибки он считал плюсом, да и практика показывала, что впоследствии все может перевернуться с ног на голову. Он сидел и курил вторую сигарету за день и размышлял о Телефонисте. Если Самохин не имеет к убийствам никакого отношения и он не маньяк, то что же получается? Они проглядели Телефониста или он не пришел? Если не пришел, то почему? Такие зацикленные люди просто так от своих привычек не отказываются.

* * *

    Леська металась по квартире, как зверь в клетке.

    – Звоню Кочкину, а он не отвечает, вернее, говорят, занят. Ну не безобразие ли это? Хочу знать, схватили они маньяка или нет, надоело ходить в мешках из-под картошки, с головой, похожей на перепелиное яйцо! Позвони ты, а?

    Ника только что пришла, в ушах еще жужжала неуверенная речь ученика, а в душе который день плескались теплые чувства к Игорю.

    – Уверена, ты уже замучила там всех, кого только можно, кажется, он обещал сам позвонить, вот сиди и жди.

    – Хорошо тебе говорить, а я уже собственного отражения боюсь. Утром в ванной оборачиваюсь, а передо мной голая женщина стоит, задумчивая такая. Ну, думаю, все – конец мне пришел, умру в расцвете лет от рук обнаженной идиотки! Только через три минуты дошло, что это я стою перед зеркалом. Психом уже стала!

    – Ничего, – утешила Вероника, – поймает Кочкин маньяка, и мы тебя в больничку положим, отдохнешь, покушаешь таблеток, поваляешься месячишко под капельницами и станешь как новенькая.

    Завыть Леська не успела, ее перебил телефонный звонок, она бросилась к трубке, но тут же остановилась – это пиликал мобильник Ники.

    – Слушаю, – промурлыкала Вероника, последнее время она отвечала на звонки только так – ласково и томно. Вдруг это Игорь? – Привет… Ах да, конечно, узнала… Соскучились? Приятно…

    Леська по голосу подруги поняла, что та разговаривает с долгожданным помощником следователя, сразу же позабыла обо всем на свете, вскочила на диван и пристроила свое ухо рядом с ухом Ники. Мечтая услышать, о чем говорит Игорь, она замерла и не шевелилась. Потом все же вспомнила о Телефонисте и стала делать знаки, чтобы Ника о нем спросила, – сжала руки на своей шее, высунула язык и выпучила глаза.

    – А как все прошло на кладбище, поймали маньяка? Нет… А почему? Убежал? Не пришел… Жаль, очень жаль.

    Леська сморщила нос и разочарованно махнула рукой – расслабиться не получится, домашний вечерний арест продолжается.

    – Да… Да… – кивала Ника, крепко сжимая трубку. – Давайте сегодня вечером… Вы за мной заедете? А я сейчас живу у Олеси. Да, охраняю ее, как могу. Договорились…

    Положив мобильник на комод, Ника прижала руки к груди и возвела глаза к потолку:

    – Господи, спасибо тебе за то, что на свете есть такие милые помощники следователей!

    – Встречаетесь?

    – Ага. Сегодня.

    – Ух ты! Везет.

    – Я так волнуюсь, так волнуюсь! Сколько осталось времени? Надо же придумать, что надеть.

    – Хочешь, я тебе отдам свою серую юбку с розовыми карманами и цветастую кофту с атласными зелеными бантиками? – ехидно предложила Леська.

    – Спасибо, не надо, – замотала головой Ника.

    – Тебе надо одеться похуже, тогда ты будешь уверена, что он полюбил тебя за богатый внутренний мир, а не за красивые голубые глаза. Хи-хи!

    – Пусть он меня сначала полюбит за глаза, а там уж мы разберемся. – Ника засуетилась и занервничала. – Не знаю, что делать: бежать домой за нарядами или у тебя что-нибудь стащить?

    Леська сейчас была просто не в состоянии расстаться с подругой, ей тоже передалось ее возбуждение, да и вещей было абсолютно не жалко.

    – Не боись, – сказала она. – Сделаем из тебя конфетку.

    Выбор был остановлен на узких коричневых брюках с кожаной отделкой и белом, серебрившемся на горле и рукавах свитере. Ника почувствовала себя красивой и уверенной и с нетерпением стала ждать назначенного часа.

    – Везет же тебе, – выдохнула Леська и мечтательно добавила: – Взглянуть бы хоть одним глазком, как вы там будете друг перед другом выпендриваться.

    – Даже не думай, – погрозила пальцем Ника, – а то знаю я тебя – одно шило в попе, другое в голове.

    – Может быть, я и ненормальная, но не до такой же степени, чтобы бегать за влюбленными дураками под носом у маньяка, – обидчиво сказала Леська, прикидывая, на сколько метров лучше не приближаться к машине Игоря, чтобы он ее не заметил. Хорошо, что «Форд» сейчас изрядно грязен, не так будет бросаться в глаза красный цвет. А что такого? На самом деле, уже давно можно успокоиться. Телефонист убивает выбранную жертву только тогда, когда она надевает обувь из магазина «Коллекционер», что тут беспокоиться, у нее-то такой нет! Конечно, меры предосторожности не помешают, но с ума-то сходить из-за этого не стоит – маньяку она сейчас не интересна, да и рядом будут Ника с Игорем, стоит только крикнуть, и они прибегут на помощь. Сколько можно вести такой образ жизни?! Еще немного, и от нее будет пахнуть плесенью, а на ушах повиснет кружевная паутина. Интересно же понаблюдать за Игорем, да и за Никой тоже. Леська еле сдержала улыбку. Разве не должна она насладиться счастьем подруги? Должна!

    Как только Игорь позвонил и известил о том, что приехал, и Ника, ахнув и охнув, вылетела трепетной ласточкой за дверь, Леська натянула куртку, надела ботинки и прижала ухо к замочной скважине – до слуха донесся звук сначала открывающегося, а затем закрывающегося лифта. Леська выскочила из квартиры и понеслась на первый этаж по ступенькам. Наблюдая в малюсенькое окошко подъезда, как Ника смущенно здоровается с Игорем, а тот галантно распахивает перед ней дверь, она потирала ручки, наслаждаясь собственной затеей.

    Ехала Леська за ними на расстоянии, улыбаясь до ушей. Уже стемнело, так что можно было расслабиться и не слишком опасаться, что Игорь обнаружит слежку, а уж Нике так сейчас точно не до этого, наверняка журчит без умолку и дрожит от волнения.

    – Ну, мои дорогие, не подведите, отправляйтесь-ка в большой ресторан, чтобы я могла и дальше за вами спокойненько наблюдать, – захихикала Леська.

    Машина Игоря остановилась около ресторана «Зигзаг». Этому стоило только порадоваться: ресторан хоть и был небольшой, но представлял собой широкий волнообразный коридор, заставленный по стенам квадратными столиками, – укрыться от сладкой парочки труда не составит. Леська дождалась, пока Ника с Игорем скроются за прозрачными дверями, потерпела пять минут и направилась следом.

В ресторане царил полумрак, свет исходил только от голубых ламп, тянущихся по стенам. Играла медленная музыка, туда-сюда сновали одетые в синюю форму улыбчивые официанты. Леська осторожно прошла вдоль стены и заглянула за угол – Ника и Игорь сидели в углу и улыбались друг другу.

    – Только попробуйте мне не пожениться, – прошептала Леська, немного отступая назад. Села за столик и изредка стала выглядывать из-за угла.

    Голубки мило беседовали, через полчаса Игорь уже держал Нику за руку и, по всей видимости, одаривал комплиментами – она хихикала и смущенно опускала глаза. Леська изъерзалась на мягком стуле и ничуть не жалела о своей проделке. Полученное удовольствие стоило того. Она так переволновалась, что помяла почти все салфетки, выпила три чашки кофе и переломала около двадцати зубочисток. Посидев еще немного, Леська расплатилась и покинула ресторан – главное, чтобы ее не застукали. Она пока еще не решила, рассказывать Нике о том, что не удержалась и отправилась за ней следом, или нет.

    – Все равно разболтаю, – махнула она рукой, улыбнулась и завела мотор. Ничего страшного, сначала Ника поругает, а потом еще смеяться будет и обязательно спросит, как она смотрелась со стороны.

    Настроение у Леськи было замечательным, оно испортилось, только когда она поняла, что место, где раньше стоял «Форд», занято и теперь придется искать другое. Ника сразу все поймет и наверняка влетит в квартиру злая, как фурия. Леська поежилась и стала придумывать оправдательную речь. Припарковалась за соседним домом, с тоской поглядела на свою машинку и пожелала ей спокойной ночи.

    Фонари горели через один, и Леське вдруг стало страшно. Сзади послышались шаги.

    – Только не это, – прошептала Леська и поежилась. Оглядываться не стала, делая вид, что все в порядке, вынула руки из карманов и пошла вперед. Помощи ждать было неоткуда, сзади дома находились гаражи и свалка. – Маньяк, уходи, пожалуйста, ты мне совсем не нужен!

    Плюнув на гордость и на все на свете, она побежала. Тут же поскользнулась и упала на одно колено, и тут же за спиной раздалось тяжелое дыхание, а перед глазами мелькнул шнурок. Леська хотела закричать, замахать руками, применить пару-тройку приемов, выученных на уроках самообороны в институте, плюнуть в лицо маньяку, связать его по рукам и ногам, позвонить Кочкину и передать ему в руки Телефониста, но не смогла. Горло сдавила удавка, а в глазах потемнело. Попытка встать не увенчалась успехом. Леська даже не могла сосредоточиться, мысли дрожали и падали в пустоту. Она прохрипела что-то и почувствовала, как теряет сознание. И вдруг впереди замаячил свет фар и раздался звук подъезжающей машины. Удавка мгновенно соскользнула с шеи, и воздух влетел в легкие. Леська сделала несколько судорожных вдохов, застонала, медленно поднялась, развернулась, попыталась сфокусировать взгляд хоть на чем-то и погрозила в пустоту кулаком.

    – Доберусь я до тебя, сволочь криворукая! – просипела она.

    Доковыляв кое-как до квартиры, Леська сразу же метнулась к зеркалу – четкая полоса на шее убедила ее в том, что все это не бред и еще несколько минут тому назад она могла распрощаться с жизнью.

    – Это как же так, – возмущенно сказала она, хмурясь, – получается, что меня чуть не отправили на тот свет! И я больше никогда бы не увидела Нику и Кочкина… Ничего себе перспективка!

    Через полчаса вернулась Ника. Распахнув дверь, она блаженно улыбнулась и обрушила свои эмоции на Леську. Любовное помутнение рассудка помешало ей заметить, что «Форда» на прежнем месте нет, так что на Леську она накинулась вовсе не с нотациями.

    – Он такой, он такой, он просто замечательный! Может быть, завтра опять встретимся… – тут она осеклась. Выражение Леськиного лица красноречиво показывало, что ей явно не до восторженной чепухи, насыщенной восклицательными знаками. – Что случилось-то?

    Олеся для пущей наглядности задрала голову вверх и продемонстрировала украшенную тонкой полосой шею.

    – Это ч-ч-что? – заикаясь, спросила Ника.

    – Ты видишь перед собой жертву маньяка-Телефониста. Единственную жертву, оставшуюся в живых!

    Ника побледнела, пошатнулась, рухнула на пол и погрузилась в глубокий обморок.