Прочитайте онлайн Как понравиться маньяку | Глава 22

Читать книгу Как понравиться маньяку
3916+2486
  • Автор:

Глава 22

    Учитесь отстаивать свою точку зрения, если останетесь живы, в дальнейшем вам это пригодится.

    P.S. И уж конечно же вы всегда договоритесь, если будете разговаривать на языке Любви…

    После разговора с Капитолиной Андреевной Леська пребывала в ярком, насыщенном впечатлениями шоке. Около часа она пыталась объяснить Нике, что произошло, но та до конца так ничего и не поняла, только хихикала и говорила: «У тебя в жизни все вот так – на велосипеде через забор». Леська блаженно улыбалась и озадачивалась только двумя вопросами: невеста она уже или пока еще нет и как ей теперь вести себя с Максимом Григорьевичем? С одной стороны, предложение было сделано, Капитолина Андреевна утверждала, что ее сын пылает от любви, и только природная скромность не позволила ему до сих пор задать должный вопрос о браке, с другой стороны… с другой стороны, ситуация находится на грани реальности и бреда.

    Ближе к вечеру на Леську накатило то состояние, которого Ника немного побаивалась. Новоиспеченная невеста вновь начала петь, делать зарядку и выкрикивать речевки. Тематика возрастающего шума на этот раз была иная: куплеты вылетали исключительно про любовь, гимнастические упражнения были направлены не на накопление сил для борьбы с преступностью, а на улучшение фигуры, речевки подкупали искренней верой в светлое будущее и счастливую личную жизнь. Через час все утихло и Ника вздохнула с облегчением, но тут же забеспокоилась – подруга погрузилась в думы и вяло реагировала на вопросы, единственное, о чем она говорила охотно, так это о свадьбе. Теперь уже и Ника не знала, как себя вести с Максимом Григорьевичем при встрече: надо ли его подготовить к Лесиным речевкам заранее или пусть все идет своим чередом? Все же, как ни крути, а ему, бедному, придется жить с Леськой всю оставшуюся жизнь! Радовало во всем этом только одно – новоиспеченная невеста напрочь забыла о начатом ею расследовании, и, возможно, больше им не придется обыскивать чужие квартиры, и риск попасть в тюрьму больше не будет доводить Нику до нервного срыва. Поглядывая на подругу, Ника думала, что с новой свекровью она обязательно найдет общий язык, по рассказам подруги можно было сделать вывод, что Капитолина Андреевна такая же ненормальная, как и сама Леська.

    – Может быть, ты поесть хочешь? – спросила Ника.

    – Нет, это может испортить мою фигуру.

    – Так ты что, теперь вообще есть не будешь?

    – Не буду.

    Ника уже собиралась начать лекцию о вреде такого образа жизни, но ее остановил телефонный звонок.

    – Если это «маньяк», то меня нет дома, и вообще, скажи ему, что я счастлива и мне совершенно не до него, – лениво махнув рукой, сказала Леська.

    Это оказался Кочкин, который известил о своем скором появлении. Объявив подруге эту новость, Ника интуитивно сжалась, подозревая, что сейчас возобновятся речевки, от которых планету обязательно постигнет череда землетрясений. Леська ее не разочаровала. Вскочив с дивана, она заметалась по комнате – на пол грохнулся стул, а стекла в окнах задрожали.

    – Знают взрослые и дети – Кочкин лучше всех на свете! – выкрикнула Леська и бросилась к шкафу.

    Переодевание могло бы затянуться на века, но время на выбор нарядов было ограничено. Через десять минут взволнованная невеста стояла посиреди комнаты в темно-синем коротком платье, украшенном на поясе тонкой полоской блесток.

    – Ну как я? – с волнением спросила Леська, медленно крутясь.

    – Можно прямо сейчас в ЗАГС, – одобрила Ника. Развязку любовной истории она ждала с нетерпением и волнением, душу ее переполняли переживания за всех участников происходящего.

    – А прическа как?

    – Супер!

    – А как начать разговор, что сказать? Или пусть лучше он начнет? Что вообще делать-то?.. – заныла Леська, плюхаясь на стул.

    Максим Григорьевич приехал довольно быстро, сердился он уже меньше, но от своего решения хорошенько отругать девушек отказываться не собирался – все же речь шла об их безопасности. Натолкнувшись на сияющее лицо Ники, он занервничал. В душу закралось подозрение, что произошло что-то такое, о чем он пока даже не догадывается. Готовясь к худшему – от Лисичкиной, как показывает практика, можно всего ожидать, – он зашел в комнату.

    Олеся сидела за столом и держала на вытянутой руке томик Пушкина. Казалось, она увлеченно читает бессмертные строки великого поэта и больше ни о чем не думает.

    – Ах, это вы, – выдохнула она, оторвавшись от поэзии, – простите, зачиталась и сразу вашего появления не заметила.

    Максим Григорьевич занервничал еще больше: теперь он уже не сомневался, что его ждет нечто душераздирающее, возможно, даже опасное для жизни.

    Ника, понимая, что на этом празднике жизни она лишняя, вышла на цыпочках в коридор, быстро оделась и, прихватив мобильный телефон, чтобы позвонить Игорю, покинула квартиру. Ей очень хотелось остаться и при необходимости оказать первую медицинскую помощь пострадавшему, но все же она надеялась на такую развязку, которая закончится свадебным маршем.

    – Эх, жаль, я всего этого не увижу, – прошептала она, осторожно прикрывая дверь.

    Максим Григорьевич сделал шаг вперед и сказал:

    – Олеся Владимировна, я приехал поговорить с вами… Это очень важно.

    Леська встала из-за стола и смущенно потупила взор. Сейчас она решала важный вопрос – покупать фату или обойтись беленькими цветочками, которые украсят прическу? Ей даже стало жаль, что она состригла волосы и особой укладки не понадобится, а ведь локоны так красиво смотрятся!

    – Я слушаю вас, – тихо проговорила она.

    – Только не отрицайте, я все знаю…

    – Это хорошо, – счастливо вздохнула Леська.

    – Очень надеюсь, что вы понимаете, к чему это может привести…

    – Понимаю, – на ее лице заиграла улыбка.

    – Признаться, Олеся Владимировна, я не разделяю вашей радости, – Кочкин хоть и разомлел немного от общения с любимой девушкой, но все еще пытался быть строгим. – Это может плохо закончиться.

    – Я трудностей не боюсь, – гордо выпятив грудь вперед, сказала Леська. – Мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день!

    Кочкин прикрыл глаза и попытался сконцентрироваться и понять, о чем идет речь. Может быть, Олеся настолько вжилась в роль жертвы, что смерть для нее перестала быть чем-то пугающим и прискорбным? И, кажется, она считает, что он, как честный следователь, должен обязательно умереть вместе с ней.

    – Вы о чем? – спросил он, не выдержав накала собственного мозгового процесса, гадать же о том, что происходит в голове у девушки, стоящей перед ним, все равно бесполезно – она непредсказуема до кончиков ногтей.

    – А вы о чем? – у Олеси в душе проклюнулось зерно сомнения. Пора бы уже перейти к поцелуям, а дело с мертвой точки не двигается.

    – Сегодня я узнал, что вы вместе с Вероникой занялись собственным расследованием. Вы ездили на квартиру Митрохина Дмитрия Васильевича. Только не говорите, что это была просто прогулка или что вы соскучились по бывшему свекру – не поверю. Олеся Владимировна, вы должны обещать мне, что больше не будете вести себя так необдуманно и больше не будете подвергать свою жизнь опасности…

    Максим Григорьевич осекся, потому что увидел, как задрожали Леськины губы. Она всхлипнула, и по щеке ее полетела слеза. Он тут же почувствовал себя неловко и растерянно и даже пожалел, что затеял этот разговор, но, с другой стороны, запретить эту самодеятельность было необходимо. И что же она расплакалась, он ведь не кричал, говорил только строго и по существу…

    – А я думала, что вы… А вы… Как вы могли все так испортить! – Леська всхлипнула и вытерла слезы ладонью.

    – Я, право, не понимаю… не стоит так расстраиваться. Почему вы так реагируете на мои слова?

    Подавив желание притянуть девушку к себе и пожалеть ее, Максим Григорьевич сделал маленький шаг вперед. Но Леська тут же отскочила, взмахнула рукой и, постоянно всхлипывая, принялась обрушивать на Кочкина свое негодование:

    – Сегодня я общалась с вашей мамой! Да!..

    Собственно, Максиму Григорьевичу это уже сказало о многом, он почувствовал, как сердце екнуло и почти перестало биться.

    – Она мне все рассказала! Вернее, она сделала мне предложение, и я, как дура, согласилась! Теперь понимаю, что это был опрометчивый шаг! Вы злой и нечуткий, ничего не видите и не слышите!

    – А какое предложение она вам сделала? – спросил Максим Григорьевич, боясь, что Олеся после встречи с его матерью, которая наверняка закончилась плачевно, не захочет с ним общаться.

    – Она попросила меня стать вашей женой! – Леська громко зарыдала, чувствуя, как обида ее вырастает до гигантских размеров.

    Кочкину показалось, что он задыхается. Расстегнув две верхние пуговицы рубашки, он сделал несколько глубоких вдохов. В его голове запрыгали недавно услышанные слова: «…и я, как дура, согласилась, и я, как дура, согласилась, и я, как дура, согласилась…» Пребывая в состоянии счастья, боясь и мечтая услышать ответ, дрожа от волнения, он задал следующий вопрос:

    – А что же вы ответили?

    – Согласилась, – буркнула Леся, чувствуя, что слезы отхлынули, а тело покалывают странные острые иголочки, точно воздух в комнате вдруг пропитался электричеством. Она подняла глаза и встретилась с влюбленными, искрящимися надеждой глазами Кочкина. Ни разу в жизни она не видела ни у кого такой яркой, чистой, искренней и притягивающей, точно магнит, радости. – Согласилась, – более твердо повторила она и робко улыбнулась.

    Максим Григорьевич обхватил свою голову руками, взъерошил волосы и бросился к Олесе с объятиями. Сначала робко поцеловал ее в нос, потом осторожно коснулся губами ее губ, прошептал: «Моя мечта сбылась», и стал целовать ее так, что у Леси по телу пробежала волна желания, а в душе зацвели незабудки. Отвечая взаимностью на страстные прикосновения, она решила не покупать фату, а остановиться на маленьких беленьких цветочках и свадебных заколках.

    Через три минуты они сидели на диване, держась за руки.

    – Пообещайте, Олеся Владимировна, больше не подвергать свою жизнь опасности и еще пообещайте, что никакого самостоятельного расследования вести не будете. Как вообще вам такое пришло в голову?!

    – А почему бы и нет? Между прочим, речь идет о моей жизни, и мне решать…

    – Речь уже давно идет о вашей смерти! – перебил Кочкин.

    – Вы опять намекаете на то, что я ни на что не способна, а я уже, к вашему сведению, раздобыла интересную информацию… – Леська осеклась, потому что радовать Кочкина раньше времени не планировала.

    – Я даже не собираюсь это обсуждать, – строго сказал Максим Григорьевич, сжимая ее пальцы в ладони. – Вы будете сидеть в квартире, а я буду искать преступника. Я сам обо всем позабочусь и смогу вас оградить от надвигающейся опасности.

    – Ах вот как, – Леська выдернула руку и скривилась, – «вы будете сидеть в квартире, а я буду искать преступника», – повторила она, подражая голосу Кочкина, – может быть, после свадьбы вы вообще потребуете, чтобы я стала домохозяйкой и проводила время стоя у плиты и гладильной доски?!

    Она резко поднялась, гордо вздернула нос и со словами: «Не дождетесь!» вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и в Максима Григорьевича полетели простынка, подушка и тонкое сложенное одеяло.

    Кочкин вскочил, возмущенно мотнул головой, нахмурился, поджал губы и стал решительно раздеваться – вот как, ну как ей объяснить, что он беспокоится и боится ее потерять?! Он тут же замер и покачал головой. Дурак, какой же дурак, так и надо было сказать – «Я жить без тебя не хочу и не могу, ты самая лучшая… я люблю тебя…» Кочкин вздохнул, мысленно отругал себя за то, что не смог подобрать нужных слов, и лег под одеяло.

    Сон не приходил: Максим Григорьевич вспоминал, как он целовал Олесю, и улыбался. Он решил прямо с утра еще раз с ней поговорить и обязательно признаться в любви и конечно же попросить ее руку и сердце, так как сделать это он должен сам. Очень надеясь получить согласие, он закрыл глаза, но ему тут же пришлось их открыть… Дверь скрипнула, и в комнату проскользнула Олеся. Остановившись около стола, она жалобно шмыгнула носом.

    – Иди ко мне, – попросил Максим Григорьевич и откинул одеяло.

    Леська скользнула к нему под бок, улыбнулась и почувствовала, как тонет в нежности и поцелуях.

* * *

    Утром все спорилось: яичница удивила тем, что не подгорела, булочка в микроволновке не засохла, а кофе не напомнил горькую микстуру с ржавой пенкой. Флюиды семейного тепла и уюта разносились по квартире, переплетаясь с ароматами приготовленного Леськой завтрака. Накормив любимого, получив порцию комплиментов и благодарностей, она некоторое время пребывала на вершине блаженства. Потом, вспомнив, что Кочкину пора на работу, расстроилась и поплелась к холодильнику делать ему бутерброды к обеду. Собственный поступок так Леську удивил, что минут пять она стояла около стола с батоном колбасы в одной руке и буханкой ржаного хлеба в другой, – раньше такой заботливой она не была.

    – Это любовь, – тихо сказала Леся и, найдя оправдание своим действиям, принялась старательно готовить бутерброды. Украсив каждый веточкой укропа, она завернула их в пищевую пленку и положила в пакет. Проявлять заботу ей даже понравилась, и она решила в самое ближайшее время записаться на кулинарные курсы.

    Проводив Кочкина на работу, Леська немного послонялась по квартире, посмотрела на часы и, придя к выводу, что все порядочные люди уже должны быть на ногах, стала звонить Нике – поделиться счастьем не терпелось, к тому же в мыслях опять замелькала фотография «Форда», найденная в комнате Вениамина.

    – Ну как? – это был первый вопрос подруги.

    – Супер, – выпалила Леська. – Все случилось!

    – Что случилось?

    – Все!

    – Ух ты!

    Приняв искренние и продолжительные поздравления, Леся перешла к делу.

    – Собирайся, сейчас я за тобой заеду, – сказала она, планируя еще один обыск в квартире Лапушкиных.

    – Я хотела еще немного поспать… А куда это ты собралась?

    Ника встревожилась: предчувствие подсказывало, что тюрьма вновь может замаячить на горизонте.

    – Поедем к Вене, попробуем еще раз найти журнал.

    – Нет, только не это! – воскликнула Ника, и сон как рукой сняло. – Я все Максиму Григорьевичу расскажу!

    – Ябеда! К тому же о том, что мы ходили к моему бывшему свекру, он уже знает.

    – Неужели он тебя не отругал?

    – Еще как отругал, – хихикнула Леська, – и даже потребовал дать честное слово, что больше я никакими расследованиями заниматься не буду.

    – А ты? – с надеждой в голосе спросила Ника.

    – А я грамотно увильнула от этой темы. Конечно, мне с Максимом ругаться не хочется, но и отказаться от начатого я не могу. Ты только представь – мы на пороге раскрытия преступления! Будет о чем рассказать внукам.

    – Какие внуки! После того как ты отсидишь в тюрьме за воровство, на тебя уже никто не посмотрит, ты будешь лысая и старая!

    – Не волнуйся, Лапушкины побоятся шумиху поднимать, покричат, конечно, для порядка, и все. Да и на работе они уже, в квартире никого нет.

    Ника недовольно засопела в трубку: пережить еще раз этот кошмар она вряд ли бы смогла – всю ночь ей снились Инесса Павловна с мухобойкой и мутный серо-зеленый суп в алюминиевой миске. Но Леську, кажется, не остановить.

    – Хорошо, я согласна поучаствовать в твоем очередном беспределе, – сдалась Ника, – но давай выберем какой-нибудь другой путь к истине. Зачем тебе вообще этот журнал?

    – Ты бы видела лицо Инессы Павловны в тот момент, когда она его выносила из комнаты! Можно не сомневаться – в нем что-то важное, – горячо отрапортовала Леська. – И наверняка есть связь с «Фордом».

    – Тогда пойдем к киоску с прессой и просто купим этот журнал.

    – Но я не знаю, какой именно номер нам нужен.

    – Последние три-четыре. Развелась ты недавно, машину тебе отдали почти добровольно, так что передумали они именно в последние месяцы.

    – Ника, какая же ты умная!

    – Да, я такая, – она зевнула и помолилась, чтобы подруга ухватилась за эту идею и рисковать своей свободой в квартире Лапушкиных им уже не пришлось бы.

    – Да, но вдруг важен не сам журнал, а то, например, что Инесса Павловна записала на одной из страниц, или то, что она вложила в него?

    – Зачем гадать, сначала раздобудем журналы, а там посмотрим.

    – А как мы поймем, что нашли именно то, что нам нужно?

    – Интуиция подскажет, – ответила Ника, стараясь, чтобы ее голос был твердым и вселял оптимизм и уверенность.

    – Ладно, уговорила, – радостно ответила Леська. – Заеду за тобой через час.