Прочитайте онлайн Как понравиться маньяку | Глава 20

Читать книгу Как понравиться маньяку
3916+2475
  • Автор:

Глава 20

    Если самостоятельное расследование завело вас в тупик, отправляйтесь другим путем – где-нибудь да повезет.

    Как они будут теперь проводить вечера, для Леськи осталось загадкой. Максим Григорьевич был так взволнован, что объяснить свои слова не смог.

    Утро следующего дня началось с трезвона будильника. Заворочавшись, Ника бросила в него тапком и, посчитав, что вопрос решен, тихонечко засопела. Леська же бодро встала и принялась делать зарядку, а такого с ней не случалось больше двадцати лет.

    – Раз, два, три! Раз, два, три! – чеканила она, делая выпады вперед. – В здоровом теле – здоровый дух!

    Ника приоткрыла правый глаз и тут же его захлопнула. Поразмышляв, не сошла ли подруга с ума или, может быть, это просто страшный сон, она приоткрыла другой глаз.

    – Левой, правой! Левой, правой! – Леська перешла к махам ногами. Руки на поясе, глаза горят, а пятки шлепают по паркету.

    Нет, это не сон. Ника открыла второй глаз.

    – У тебя температура? – осведомилась она, надеясь, что этому ритмичному безумию есть какое-то нормальное, человеческое объяснение. Мало того, что ее подруга добровольно, без пыток и угроз, поднялась со звонком будильника, так она еще и зарядку удумала делать! Разве такое может быть?

    – Нет! Наоборот! Раз, два, три! Прилив сил! Раз, два, три!

    – Объясни, что происходит?

    Ника села на диван и опасливо поежилась.

    – Мы с тобой говорим твердое «нет» всем криминальным элементам, портящим жизнь добропорядочным гражданам! Раз, два, три! Мы с тобой выходим на тропу войны! Левой, правой! Левой, правой! А для того чтобы бороться с преступниками, нам нужны силы! Теперь делаем зарядку каждое утро и питаемся четыре раза в день!

    – С последним пунктом я согласна, – зевнула Ника, понимая, что ничего страшного не случилось: у Леськи очередной заскок, не более того, – а остальное уж как-нибудь без меня.

    – Ты помнишь, что мы сегодня идем навещать моего бывшего свекра?

    – Помню, осталось только узнать, где этот несчастный человек живет.

    – Почему же несчастный, мне кажется, в тот день, когда он развелся с Татьяной Аркадьевной, он стал самым счастливым человеком на земле, причем на всю оставшуюся жизнь!

    Леська легла на пол и попробовала покачать пресс, но приподняться больше двух раз не смогла.

    – Н-да, – протянула Ника, после того как раздался глухой звук – Леська ударилась затылком об пол.

    – Ничего, на сегодня достаточно. Завтра продолжу и очень надеюсь, что ты присоединишься ко мне.

    – Не надо на это надеяться, – буркнула Ника и поплелась в ванную. – Так где ты возьмешь его адрес?

    – Позвоню Николаю.

    – Это может вызвать подозрения или ненужные нам вопросы.

    – Надо подумать. Давай позвоним в справочную.

    – Ты можешь себе представить, сколько в Москве Митрохиных? – Ника выдавила зубную пасту на щетку и добавила: – Хотя если взять только район Кузьминок, и к тому же нам известно его имя и отчество… Шанс есть.

    – Значит, ты согласна? Ура!

    – Можно подумать, у меня есть выбор, – заворчала Ника и принялась за чистку зубов.

    Справочная оказала необходимую помощь. Митрохиных Дмитриев Васильевичей в обозначенном районе оказалось не так уж и много. Всего двое: мальчик двенадцати лет и, без сомнения, тот самый, которого они искали, – отец Николая. Усмирить Олесю было уже невозможно. Она порхала по квартире, распевая песни и выкрикивая призывы, которые, по ее мнению, должны были сплотить всех, кто ее услышит, и настроить их на решительные действия против преступников, террористов, мафии и враждебно настроенных инопланетных цивилизаций. Ника все это слушала и как-то не сплачивалась: единственным ее желанием было заткнуть уши и выбежать на улицу.

    – Хватит уже, – взмолилась она, потирая виски.

    – Миру – мир, войны не нужно, победим всех быстро, дружно!

    Речевки становились длиннее, а звон в ушах громче.

    – Долой мафиозные структуры, виват работникам прокуратуры!

    Ника издала стон.

    – Пускай на планете будет светло, посадим сады убийцам назло!

    – Хватит! Если ты сейчас не успокоишься, то к Митрохину пойдешь одна!

    В комнате сразу стало тихо.

    – Не волнуйся, не волнуйся, – заискивающе улыбаясь, охрипшим голосом сказала Леська, – больше не буду. Сейчас соберемся и отправимся в Кузьминки.

    Погода зарождала в душе оптимизм. Тепло, легкий ветерок, разносящий запах цветов, и яркие лучи солнца, согревающие асфальт. Основной поток спешащих на работу людей уже схлынул, и на улице никакой суеты не наблюдалось. Девушки сели в «Форд» и направились на встречу с отцом Николая. Леська не знала, о чем будет спрашивать и как себя поведет. Разговор должен быть непринужденным, не вызывающим никакого подозрения. Может быть, Дмитрий Васильевич и сам расскажет что-нибудь интересное, а может быть, ей удастся вставить какой-нибудь интересный вопрос. Пока же в голове было пусто, и особая ставка делалась только на случайность или везение.

    Нужный дом оказался серой пятиэтажкой, с маленькими балконами и обветшалыми подъездами. Во дворе прогуливались мамочки с колясками, а на скамейках уже начали свою вахту старушки.

    Рядом с коричневой дверью, украшенной кусками ваты, торчащими из-под дерматиновой обивки, были прилеплены два звонка.

    – Куда жать-то? – спросила Ника, переводя взгляд на подругу.

    – Откуда я знаю? – пожала та плечами. – Квартира коммунальная, наверное, сделали два звонка, чтобы не путаться.

    – Жми на синий.

    – Почему на синий?

    – Мы что, спорить об этом будем? Тогда жми на красный.

    – Сама жми.

    – Это твой свекор, а не мой.

    – Он уже тоже не мой свекор!

    – Тогда пошли отсюда.

    Леська поджала губы, надулась и нажала на синий. Раздались шаркающие шаги, дверь немного приоткрылась, показалась мощная цепочка, а затем раздался женский старческий голос:

    – Кто такие?

    – Мы к Митрохину Дмитрию Васильевичу, дальние родственницы.

    – Нет его и не будет, он уже давным-давно здесь не живет.

    – А где же он? – растерянно спросила Леська.

    – Не знаю, укатил, и ни привета, ни ответа.

    – А может быть, мы зайдем? – осторожно спросила Ника.

    – Пошли вон! – задребезжал старческий голос, и дверь захлопнулась.

    Девушки переглянулись и позвонили опять, причем в оба звонка одновременно, но дверь им больше не открыли. Старуха, видно, затаилась и разглядывала незваных гостей в глазок – изредка были слышны ее кашель и шарканье ног.

    – Она не откроет, – тихо сказала Ника, – пойдем.

    – Пойдем, – кивнула Леська. – Вот ведь грымза! И что теперь делать?

    – Давай вернемся домой и еще немного поспим.

    – Как ты можешь мне предлагать такое, когда еще час назад я просила все прогрессивное человечество объединиться в борьбе против криминальных элементов?!

    – Извини, я как-то не подумала. Сморозила глупость, – проворчала Ника, понимая, что выспаться ей никто не даст: с минуты на минуту в Леськиной голове родится очередная гениальная идея, и придется им рвануть еще куда-нибудь.

    «Форд» зафырчал. Они проехали сто метров, и Леська притормозила. Ника тяжело вздохнула – вот сейчас, сейчас она потребует чего-нибудь невозможного, в лучшем случае, потащит подругу на другой конец Москвы за новыми подвигами.

    – Кажется, я знаю, чем мы займемся.

    – Подожди, не говори, дай я сначала куплю себе воды, а то, чувствую, мне будет плохо.

    – Не занудствуй. Мы сейчас отправимся на квартиру Инессы Павловны и Вени и устроим там обыск. – Леська посмотрела на подругу в надежде, что та оценит ее сногсшибательную идею.

    – Всего-то? А может, сразу поедем в Третьяковскую галерею и посмотрим, что там плохо лежит? Или метнемся в Кремль, может, там сейчас никого нет, и мы наткнемся на что-нибудь интересное? Ты хоть иногда думаешь, что говоришь?

    Заглянув в Леськины глаза, переливающиеся неуемным энтузиазмом, Ника поняла, что сейчас услышит – «Если ты не поедешь со мной, то я поеду одна!»

    – Хорошо, – ответила она, – но сидеть в тюрьме в одной камере с тобой я отказываюсь. Хоть там отдохну!

    Леська хихикнула и нажала на педаль газа. К ее тянувшемуся с утра нервно-возбужденному настроению прибавилось еще и ликование. Все получится, все обязательно получится, они быстрее Кочкина найдут злоумышленника и принесут его на блюдечке с голубой каемочкой прямо в прокуратуру! Максим Григорьевич оценит это должным образом – поворчит, конечно, не без этого, все же он волнуется, но в душе отметит Леськину сообразительность и потом будет долго ее хвалить.

    – А почему мы едем с обыском к твоему второму мужу, а не к первому? – ехидно спросила Ника. – Нелогично как-то, надо бы по порядку.

    – Во-первых, у меня есть ключи от квартиры Лапушкиных. Я их сто лет назад потеряла, а потом сделала дубликаты, которые и вернула после развода. Недавно выбрасывала старую сумку и после тщательной ревизии за подкладкой обнаружила первые экземплярчики, так и валялись они без дела до сегодняшнего дня. А во-вторых… – Леська сделала многозначительную паузу. – А во-вторых, когда мы с Кочкиным их навещали, Инесса Павловна повела себя странно…

    – Вылила тебе на голову ведро холодной воды или, помня твои выкрутасы, разделась и станцевала стриптиз?

    – Нет, не перебивай, я же тебе о важных вещах толкую!

    – Прости, не удержалась, – Ника тяжело вздохнула. Сейчас она была в таком мрачном расположении духа, что и сама бы не отказалась от ведра ледяной воды. Предстояло залезть в чужую квартиру, да еще к кому! Инесса Павловна за свое имущество держится не только руками, но и зубами – пять замков на двери о многом говорят. Конечно, Леська в случае опасности сделает невинное выражение лица и скажет, что пришла просто навестить горячо любимых бывших родственников, и наверняка еще наплетет какой-нибудь ерунды, но к чему ворошить пчелиный улей? И почему Леська такая неугомонная? – Так что же странного было в ее поведении?

    – После того как мы пришли и уже завели милую беседу, она вдруг метнулась к журналам, взяла один из них и ушла.

    – Куда?

    – Не знаю. Может быть, на кухню, может, в другую комнату или туалет. Что-то здесь не так, ее поведение в тот момент очень меня насторожило.

    – То есть мы едем, чтобы отыскать этот журнал?

    – Да! – громко ответила Леська. – Она что-то скрывает, и мы должны узнать что. Может быть, там чей-нибудь номер телефона записан или еще что-нибудь. Может быть, она так с киллером связывается – через графу частных объявлений.

    – Насмотрелась телевизора!

    – Нет, это я в книге вычитала. Вот точно: журнал – ключ ко всему!

    – А когда вернулась, она ничего не жевала?

    – В каком смысле?

    – Ну, может быть, журнал – это главная улика, она вышла на кухню, разрезала его на квадратики и съела, запивая кофе или соком.

    – Смейся сколько хочешь, – фыркнула Леська, демонстративно включая музыку погромче, – посмотрим, что ты скажешь, когда я найду в квартире Лапушкиных нечто важное и интересное.

    – Как журнал называется?

    – «Радужная жизнь».

    Перед дверью, обитой металлическими листами, Леська немного замешкалась – замков и ключей было слишком много.

    – Давай быстрее, – поторопила Ника.

    – Легко сказать, я и раньше путалась. Не квартира, а сейф, – прошептала в ответ Леська, – можно подумать, у них там есть что-нибудь сверхценное… сплошное барахло, да и только. Бульдозер по этой жилплощади плачет, заехать бы туда и смести все на улицу.

    – Услышала бы сейчас тебя Инесса Павловна, ей бы плохо стало. Подожди, – зашипела Ника, – мы же забыли проверить, дома они или нет. Кошмар! Ты-то ладно – известная ненормальная в нашем городе, но как же я могла об этом не подумать…

    – Потому что ты такая же, как и я, просто боишься это признать, – хихикнула Леська. – Не бойся, сейчас обтяпаем это дело. Я им позвоню, если никто не откроет, значит, дорога открыта.

    Ника подняла голову к потолку, давно не знавшему побелки, и помолилась. Лапушкины наверняка закатят неимоверный скандал, если увидят их в своих царских апартаментах, лучше бы кто-нибудь из них был сейчас дома – только это может остановить Леську. На длинный резкий звонок никакой реакции не последовало. Ника загрустила и стала подготавливать себя к худшему: ей уже виделись холодные стены тюрьмы, решетчатое окошко и скромная, завернутая в тряпицу, передача от матери – кусочек сала, луковица и краюха хлеба. Щелк, щелк, щелк… Замки сообщили, что больше не являются помехой, – сердце у Ники выпрыгнуло из груди и повисло в воздухе.

    – Ты что такая бледная? – спросила Леська, обернувшись. – На правое дело идем, между прочим.

    – Я так не думаю, хотя об этом ты сможешь рассказать более подробно, когда окажешься на скамье подсудимых, – прошептала Ника, оглядываясь по сторонам. Ей казалось, что за каждой дверью притаились бдительные соседи Лапушкиных, которые в данную минуту не отрываются от глазков.

    Оказавшись в квартире, Леська, победно улыбаясь, стала бодренько прогуливаться по комнатам, размышляя, на что бы обратить внимание в первую очередь. Перешагивая через стулья и табуреты, протискиваясь между шкафами и тумбочками, она прежде всего искала увиденный ранее журнал, но его нигде не было.

    – Начнем с кухни, – наконец-то решила она, – перетрясем шкафы и обязательно наткнемся на то, что нам нужно.

    – Ты совсем спятила, нет журнала, ну и не надо, пойдем отсюда! Сейчас Инесса Павловна придет, и что мы будем делать?

    – Треснем ее по голове чем-нибудь, она в обморок упадет, мы и убежим. Только надо бить со спины, чтобы она нас не узнала.

    Услышав это, Ника бросилась на кухню – сидеть еще и за убийство ей не хотелось, чем быстрее они закончат обыск, тем лучше. Через десять минут беглый осмотр подошел к концу, углубляться времени не было, да и, глядя на наваленное на полках барахло, создавалось впечатление, что к нему не прикасались годами. Девушки отправились в комнату Вениамина. Здесь было попросторнее и воздух не казался таким тяжелым и сухим, как в остальных частях квартиры. Кровать Лапушкина была застелена полосатым пледом, на полу лежал ковер с персидскими мотивами, а вдоль стен тянулись полки и низкие шкафы с золочеными ручками на дверцах. У окна громоздился темно-коричневый комод, заставленный хрустальными вазами и фарфоровыми статуэтками.

    – И как ты такого домовитого мужа упустила, не понимаю, – хмыкнула Ника, разглядывая полки, – не дом, а полная чаша.

    – Если хочешь, можешь выйти за него замуж, он вроде сейчас свободен.

    – Слушай, а вдруг он встречается с какой-нибудь фифой, которая ревнует его к бывшим женщинам и поэтому потихонечку их убивает?

    – Очень романтично, – скривилась Леська, – хотя я уже ничему не удивлюсь.

    Она выдвинула ящик комода и замерла – на аккуратно сложенных футболках лежала фотография красного старенького «Форда». Ника подошла сзади и заглянула через плечо подруги.

    – Он что, так любил вашу тачку, что теперь в разлуке скучает? Так и вижу, как он достает ее перед сном и говорит: «Машинка, спокойной ночи!»

    – Он на ней даже не ездил… – пробормотала в ответ Леська.

    – А ты почему такая задумчивая?

    – Посмотри, какая дата стоит на фотографии, и посмотри, где припаркована машина!

    Ника взяла фотографию, и ее брови изумленно поползли вверх.

    – Март этого года, а дворик мне знаком…

    – Вот именно! Месяц тому назад он приехал к моему дому и зачем-то сфотографировал «Форд» и теперь не только хранит фото, но и, по всей видимости, частенько его рассматривает – снимок лежал сверху.

    – Может быть, у него нездоровая любовь ко всему, что состоит из железа?

    – Раньше я что-то за ним такого не замечала.

    – Это после общения с тобой его переклинило, – усмехнулась Ника.

    – Подежурь у окна, а я его шкаф изучу, – сказала Леська и с новой волной энтузиазма продолжила поиски. Под каждой футболкой или рубашкой ей мерещились новые части головоломки, но, к сожалению, ничего интересного обнаружить не удалось.

    – Про журнал не забудь, – напомнила Ника, теребя край занавески.

    – Я уже везде, где только можно, посмотрела, ничего нет. Эх, жаль, нельзя забрать снимок с собой, Веня наверняка заметит пропажу. – Леська положила фотографию на место и оглядела комнату – вроде бы беспорядка они не оставили. – Пожалуй, пойдем уже. Жаль уходить, но злоупотреблять гостеприимством Лапушкиных не стоит.

    Ника от радости подскочила и бросилась к двери – какое же это счастье, что руки ее не будут украшены наручниками и не придется ближайший пяток лет сидеть в тюрьме! Она так переволновалась из-за Леськиной идеи обыскать квартиру Вени и Инессы Павловны, что на время забыла о запланированной встрече с Игорем.

    – Ты расскажешь о фотографии Кочкину? – спросила она, торопливо спускаясь по ступенькам вниз.

    – Нет, придется ему объяснять, как я об этом узнала, а он нашу маленькую шалость не одобрит, к тому же – это мое расследование.

    Понимая, что впереди маячит продолжение криминальных приключений, Ника закатила глаза и издала стон.

    – Больше ничего не хочу знать, – сказала она, – а сейчас отвези меня к прокуратуре, я из-за тебя чуть не забыла, что встречаюсь с Игорем. Вот тебе ключи от моей квартиры, обыскивать ее не надо, если заедешь и польешь цветы – буду тебе благодарна. Я с этими убийцами-маньяками дома уже сто лет не была.

    – Не волнуйся, все сделаю в лучшем виде, – Леська хлопнула дверцей машины. – Ах, «фордик», «фордик», и почему это Веня тебя так сильно полюбил?..

* * *

    В ожидании обеденного перерыва Максим Григорьевич тоскливо перебирал бумаги. Одно нераскрытое убийство, второе нераскрытое… Тьфу! Он встал из-за стола и подошел к окну. Разглядывая пару воробьев, скачущих на ветке и крикливо доказывающих что-то друг другу, он спросил Игоря:

    – А ты веришь в настоящую любовь?

    – Угу, – ответил Игорь, в который раз пытаясь уложить папки ровно, но они были настолько потрепаны, что организовать их не удавалось: то одна съезжала, то другая. – Передать бы все в архив, – вздохнул он, – устал я разбираться в этом шкафу.

    Он встал с коленей, отряхнулся, закрыл створки шкафа и тоже подошел к окну.

    – Это что же тебя натолкнуло на подобные мысли? – спросил он, изучая обстановку во дворе дома.

    – Да так, – вздохнул Максим Григорьевич. – Накатило что-то.

    – Думаю, я уже встретил ту единственную и неповторимую, о которой мечтал, – улыбнулся Игорь.

    – Вероника?

    – Да.

    – Хорошая девушка, – кивнул Кочкин. – Мне вот тоже кажется, что я встретил ту единственную и неповторимую, о которой мечтал всю жизнь.

    – Лисичкина?

    – Да.

    Максим Григорьевич смутился, еще раз посмотрел на уже угомонившихся воробьев и поплелся обратно к столу.

    – Ну так действуй, – приободрил Игорь.

    – Легко сказать, как-то отвык я за дамами ухаживать. Все знаю, все понимаю, а как до дела доходит, так и теряюсь. Сколько раз уже собирался пригласить ее куда-нибудь, и все никак – в последний момент горло перехватывает и нужные слова не вылетают. Может, оно и к лучшему, не тем у меня голова забита – надо искать, кто ее хочет убить, а не утопать в мечтах.

    – Одно другому не мешает, – глубокомысленно изрек Игорь, облокачиваясь на подоконник. – Давай-ка, начальник, бери себя в руки, и вперед, мне кажется, ты ей тоже очень симпатичен, так что не теряй времени зря.

    – Обязательно завтра приглашу ее в кафе или кино, – решительно сказал Максим Григорьевич и поближе придвинул к себе один из отчетов экспертизы. На миг показалось, что сейчас любые горы ему по плечу и стоит только щелкнуть пальцем – нераскрытые дела тут же перетекут в разряд раскрытых.

    – Не получится, – покачал головой Игорь. Увидев в окно Нику – она шла от остановки, время от времени поправляя распущенные волосы, – он улыбнулся своим приятным мыслям. – Олеся по вечерам должна сидеть дома, даже с таким сопровождающим, как ты, ей не стоит гулять, когда стемнеет. Так что лучше отправляйся к ней в гости, а там разберетесь, чем вам заняться. Ника приехала, я побежал, прихвати мне из столовой пару-тройку пирожков и бутерброды, если будут.

    – Хорошо, – вздохнул Максим Григорьевич и задумался. Игорь прав, лучше сейчас никуда Олесю не приглашать, преступник давно ждет подходящего для убийства случая, и кто знает, на какие ухищрения он готов пойти? Рисковать глупо, да и омрачать первое свидание чем-либо не стоит.

    Кочкин раскрыл свой блокнот, пробежался глазами по последним записям и остановил взгляд на фамилии свекра Олеси. Пожалуй, расследование можно начать с него. От Николая и Татьяны Аркадьевны он несколько отдален, но наверняка поддерживает с сыном какие-нибудь отношения и, возможно, что-нибудь и знает, к тому же интересно послушать, как он живет после развода. Максим Григорьевич секунду размышлял, где раздобыть адрес Дмитрия Васильевича, и для начала решил узнать, был ли он прописан в квартире Татьяны Аркадьевны или нет, и если был, то куда выписался.

    Бойкая девушка из жилищной конторы охотно удовлетворила его любопытство, поделившись необходимой информацией. Решив навестить Митрохина сразу же после обеда, Максим Григорьевич отправился в столовую, где опять в предчувствии изжоги взял тарелку со сверкающим красным борщом, украшенным столовой ложкой сметаны. Минут пять он размышлял, как бы все выведать у Митрохина, не вызывая подозрений, и, ничего не придумав, перешел к обеду – пирожки с капустой уже манили своим ароматом и пышностью.