Прочитайте онлайн Изгой | Глава первая

Читать книгу Изгой
3312+1921
  • Автор:
  • Перевёл: Наталия Фролова

Глава первая

Бескрайние леса сенеков только на первый взгляд казались тихими и безмятежными. В густых зарослях хвойных деревьев, дубов, кленов, вязов и буков скрывались опасные звери – дикие кошки, волки, медведи – с клыками, острыми, как копья воинов-сенеков. Под ноги попадались бесшумно скользящие медянки и даже более крупные змеи, которые перед нападением предупреждали жертву особым звуком, похожим на треск погремушки хранителя веры. Но опасней всех в лесу были двуногие – воины племени эри, извечные враги сенеков и дружественных им племен, входивших в состав гордого и могучего союза ирокезов. А после недавней совместной победы ирокезов и английских колонистов над французами союзники французов, гуроны и оттава, отдельными отрядами пробирались на юг, чтобы отомстить.

Но Ренно чувствовал себя в лесной чаще как дома, хотя постоянно был настороже. Молодой воин быстро восстановил силы после героического похода на французский город Квебек. Сегодня Ренно просто бродил по лесу и наслаждался красотой осеннего дня.

Высокий и поджарый, Ренно ступал бесшумно и уверенно. В волосах у него красовались перья, – знак старшего воина. До него никто из воинов-сенеков не добивался подобного признания в двадцать два года, кроме Гонки, его выдающегося отца и великого сахема, который правил не только своим народом, но и всеми остальными племенами ирокезов.

Многих поражало то, что приемный сын так походил на Гонку. Мать Ренно, Ина, и его тетка, Санива, были уверены, что маниту, духи дикой природы, пожелали, чтобы молодой человек возвысился над всеми остальными.

Сегодня Ренно отправился на охоту со своим братом Эличи, который был двумя годами моложе. Ренно было не по себе, и только бескрайнее лесное море могло помочь ему обрести душевное равновесие.

Несмотря на свои таланты воина и предводителя, Ренно сознавал, что не похож на всех остальных сенеков. Кожа его была бронзовой лишь там, где ее касались лучи солнца. Даже глаза у Ренно были светло-голубые, какие часто встречаются у английских колонистов в форте Спрингфилд, расположенном в четырех днях пути. Ренно освоил их язык, сражался вместе с ними плечо к плечу, какое-то время ему даже казалось, что он влюбился в молоденькую англичанку. Полковник Эндрю Уилсон, землевладелец и командир отряда ополченцев западной части Массачусетса, совершенно верно предположил, что индейцы сенеки захватили Ренно двадцать два года назад, когда разграбили и сожгли форт Спрингфилд.

Ренно чувствовал, что он сенека, а с другой стороны, сознавал, что отличается от сородичей.

Но разве можно в такой прекрасный день забивать голову неразрешимыми задачами? Прохладный воздух благоухал сосновой смолой и цветами, сквозь листву деревьев пробивались теплые лучи солнца, и все лесные обитатели выбирались из своих нор и укрытий, чтобы погреться на солнышке. Маниту не оставят Ренно, они поведут его предназначенной дорогой, посылая пророческие сны, как делали до сих пор. Сегодня Ренно решил отдохнуть и потому взял с собой привычное оружие сенеков вместо английских мушкета и пистолета, с которыми тоже обращался довольно искусно. Но в умении владеть луком, томагавком или ножом никто не мог сравниться с молодым воином, кроме Гонки.

На узкой тропе Ренно остановился и оглянулся: сзади шел Эличи. Младший брат был ниже ростом и не так широк в плечах, как Ренно, но уже заслужил честь называться воином. Лица братьев ничего не выражали, но каждый ощущал взволнованное состояние другого. Колонисты в подобной ситуации болтали бы о своих переживаниях, но индейские воины умели выражать свои мысли и чувства без слов.

Братья снова тронулись в путь, внимательно осматривая каждый отрезок тропы, каждый куст, прислушиваясь к малейшему шороху. Потом Ренно снова остановился и показал брату на два небольших пятна – жухлая осенняя трава была слегка примята, здесь прошел олень.

Эличи едва заметно кивнул.

Неподалеку находился солончак, куда часто приходили полакомиться олени; братья, замедлив шаг, повернули к нему. Ренно вытащил стрелу из колчана и вставил ее в лук, то же самое сделал и Эличи. Свежий осенний ветерок дул им в лицо, значит, животное не почувствует запаха человека.

Солончак располагался у подножия скалы высотой всего пятнадцать футов. Братья остановились и осторожно выглянули на поляну, но оленя нигде не было видно. По примятой траве они определили, что он ушел с поляны совсем недавно.

Ренно и Эличи вышли из укрытия. Вокруг стояла такая тишина, что жужжание пролетающего насекомого казалось громом.

Вдруг Ренно замер. Острым зрением он уловил едва заметное движение на вершине скалы и тут же понял, почему ушел олень.

Огромная дикая кошка приготовилась к прыжку и хищно оскалила пасть. Это был могучий зверь серого окраса со светло-коричневыми полосами, на правом боку зияла большая рана – видимо, совсем недавно кошка с кем-то дралась не на жизнь, а на смерть. Разъяренная и голодная, она не сводила горящего взгляда с Эличи.

Времени предупредить брата у Ренно не было. Кошка уже прыгнула, выпустив когти и прижав уши к голове.

Ренно поднял лук, прицелился и выстрелил так быстро, что стрела настигла кошку, пока та была еще в воздухе. От удара кошка слегка отклонилась от цели и рухнула на землю почти рядом с ошарашенным Эличи. Несмотря на рану, она угрожающе скалила зубы и рычала.

Ренно, не теряя времени, двинулся к кошке, чтобы добить ее. На ходу он достал стальной английский нож, единственное оружие белого человека, которое было при нем, и осторожно приблизился к зверю.

Кошка снова зарычала и попыталась подняться. Стрела прочно засела в боку, мех вокруг был залит кровью. Ренно остановился, понимая, что кошка готовится к последнему отчаянному прыжку. Стальной нож сверкнул в воздухе и по самую рукоятку вонзился в горло хищнику.

Эличи на мгновение опустил голову.

– Я в долгу перед тобой, брат, – промолвил он.

– Ты бы сделал для меня то же самое, – ответил Ренно. Шкура кошки была совершенно испорчена, поэтому Ренно решил оставить добычу стервятникам. Через день-другой от зверя останутся лишь кости.

С вершины скалы до него донесся чуть слышный шум. По всей видимости, кошка была не одна. Братья вернулись под прикрытие деревьев и медленно стали пробираться к вершине по пологому склону.

К удивлению Ренно и Эличи, на самом краю обрыва валялись невероятно изуродованные туши трех взрослых диких кошек. Рядом с ними лежал громадный бурый медведь. Ренно узнал его еще издали. Это был Ягон, которого Ренно еще медвежонком пятнадцать лет назад привел домой и дал человеческое имя. В течение двух лет Ягон жил с семьей Ренно, и все воспринимали это как должное, ведь и Гонка, и Ина принадлежали к клану Медведя. Потом Ягон вернулся в лес, но и после этого Ренно часто виделся с ним.

Ягон однажды спас жизнь Ренно, а потом прогнал мальчишку, который издевался над Эличи. Между Ренно и медведем была тесная связь, но юноша всегда считал эту дружбу вполне обычным явлением.

Теперь Ренно смотрел на друга с тяжелым сердцем. Молодой человек понял, что дикие кошки напали на Ягона. Медведь был болен и совсем обессилел, но все же кошки дорого заплатили за свою наглость. Три погибли от его лап, а четвертая – от стрелы и ножа Ренно. Возможно, были и другие, но они спаслись бегством.

– Ягон, – прошептал Ренно.

Огромный медведь с трудом приоткрыл глаза. Он уже плохо видел, но по голосу и запаху узнал Ренно.

Молодой человек понял, что Ягон умирает. Эличи напряг всю свою волю, ведь настоящий сенека даже в самые тяжелые минуты не выдаст себя.

Казалось, Ренно и медведь смотрели друг на друга целую вечность.

– Я слышу тебя, брат мой, – наконец тихо сказал Ренно, – и сделаю все, как ты желаешь.

Ягон закрыл глаза.

Ренно изо всей силы три раза ударил себя кулаком в грудь и закричал:

– Слушайте меня, о маниту неба, земли и ветра. Дух моего друга Ягона теперь с вами. Он всегда был верен вам и оправдал ваше доверие. Помогите же его духу добраться до земли наших общих предков, чтобы он мог вечно жить там в мире.

Казалось, порывы ветра усилились.

Ренно опустился на колени и снова обнажил нож.

– Прощай, брат мой, – тихо произнес он. – Жди меня. Мы снова встретимся, когда я приду к тебе. – Ренно вдохнул и вонзил нож в тело медведя.

Листья деревьев зашелестели на ветру.

Ренно обтер нож, встал и взглянул на небо. Вскоре молодой воин заметил в вышине кружащего ястреба.

Ястреб всегда появлялся в самые важные мгновения его жизни. Именно он парил высоко в небе во время тяжелейшего испытания, когда Ренно проходил посвящение в воины. Он же помог Ренно при нападении на Квебек, только с его помощью сын великого сахема смог провести товарищей во внутренний город, считавшийся неприступным. Ренно знал, что ястребы являются посланниками маниту, те охраняют их и направляют.

На какое-то мгновение ястреб опустился ниже, потом улетел.

Ренно почувствовал, как у него полегчало на сердце. Маниту откликнулись на его молитвы, и помогают духу Ягона найти дорогу в мир предков.

Ренно и Эличи быстро и ловко освежевали медведя и направились домой. Ренно шел впереди и нес шкуру с головой Ягона.

Часовые, стоявшие на посту в лесу, с почтением опустили головы, когда заметили, что лоб, щеки и туловище Ренно вымазаны медвежьей кровью. Старики, сидевшие на улице у длинных домов, опустили трубки, дети замолчали. Взрослые воины сложили руки на груди, этим жестом сенеки выражали скорбь по умершему другу. Женщины и девушки молча уступали Ренно дорогу.

Он принес шкуру Ягона в дом великого сахема. Ина молола кукурузу, Санива чистила рыбу – они готовили обед для всей семьи. Балинта, круглолицая младшая сестренка Ренно, которой едва исполнилось тринадцать, зажала рукой рот и, рыдая, убежала прочь.

Ренно положил шкуру друга на землю.

Эличи объяснил матери и тетке, что произошло. Только по глазам Ины можно было заметить, как она сопереживает горю старшего сына.

– Мы выделаем шкуру, Ренно, – сказала она. – И ты повесишь ее на стене дома. До конца дней своих на этой земле ты будешь помнить Ягона.

Седовласая Санива, которую побаивался сам Гонка, улыбнулась племяннику.

– Ты все сделал правильно, Ренно, – добавила она. – Ты поступил так, как хотел Ягон. Теперь за ним присмотрят маниту. Сегодня ты проявил не меньшее мужество, чем в битве. Поистине ты член клана Медведя, и я горжусь тобой.

– Идите, дети мои, – распорядилась Ина. – Умойтесь в озере и возрадуйтесь – дух Ягона скоро будет дома.

Братья повиновались и молча вышли.

Спустя несколько часов у входа в дом сахема, возле открытого очага, выложенного камнями, вся семья собралась на ужин. Никто в присутствии Ренно не вспоминал о медведе; пока шкура не выделана и не повешена на стене дома, говорить о звере нельзя. Лишь Балинта не могла скрыть переживаний, но и она сдерживалась, ведь кроме близких родственников тут еще присутствовал и Уолтер Элвин.

Уолтер был на три года старше Балинты, но в мире белых из-за своей глухоты и немоты считался неполноценным. Он был двоюродным братом Деборы Элвин, первой возлюбленной Ренно. Мать Уолтера, Ида, сумела побороть собственные предрассудки и отпустила его в земли сенеков только из-за большой любви к Балинте.

Хотя Уолтер почти всегда ел вместе с семейством великого сахема, спал он в доме мальчиков и большую часть дня проводил вместе с ними. В обществе, где говорили редко, неспособность Уолтера слышать и говорить не считалась недостатком. Мальчик охотился, ловил рыбу и играл в разные игры; понемногу он привыкал и к всевозможным видам оружия. Ему нравилась здешняя жизнь. Раньше Уолтер был толстяком, теперь же похудел и окреп. Но самое главное, он впервые в жизни почувствовал уверенность в себе.

После еды Ренно от уголька раскурил длинную трубку, сделал несколько затяжек и передал ее Эличи. Теперь настало время для разговоров.

Балинта, как всегда, первая нарушила молчание и задала вопрос, который давно вертелся на языке у братьев, но вежливость не позволяла им задать его.

– Где наш отец?

Ина быстро переглянулась с Санивой и ответила:

– Он на совете.

Ренно удивился. Совет, состоявший из старейшин, военных вождей и хранителей веры помогал Гонке решать основные вопросы жизни племени. Совет собирали только в самых важных случаях. И Ренно, молодой, но уже старший воин, недоумевал, по какой причине могли собрать совет, но даже старшим воинам далеко не всегда следовало знать об этом.

Женщины снова переглянулись.

– Джефри, сын Уилсона, – начала Ина, – прибыл сегодня в земли сенеков. Он привез послание от своего отца. Сейчас он тоже на совете.

Ренно встрепенулся. Они близко сдружились с Джефри во время похода в Канаду. Молодой офицер милиции, некогда бывший ленивым и заносчивым юнцом, совершенно преобразился в боевом походе. Ренно спас Джефри, когда того ранили в бою. После этого они побратались.

– Джефри будет спать в доме Ренно, – сказал он. Мать быстро ответила:

– Если этого пожелает великий сахем.

Джефри Уилсон прибыл не с частным визитом, он официальный посланник колонистов Массачусетса, союзников ирокезов, и принимать его следует соответственно.

– Уолтер, – начала Балинта, – тоже хочет повидаться с Джефри.

Юноша радостно закивал.

Ина улыбнулась и ответила:

– Уверена, что это можно будет устроить. – Потом она повернулась к Ренно:

– Возможно, и тебе нужно будет предстать перед советом. Великий сахем сказал, чтобы ты никуда не уходил.

Ренно вспомнил, как сразу после нападения на Квебек он пообещал, что при необходимости отправится посланником к великому сахему Англии, королю Вильгельму. Может, Джефри приехал, чтобы сообщить ему, что настал час выполнить обещание. Но Ренно не стал размышлять об этом. С самого детства его учили выдержке. Со временем он узнает все, что ему положено знать.

Все разошлись. Ина с Санивой пошли под навес за домом, чтобы заняться шкурой Ягона, Балинту, несмотря на протесты, отправили спать. Эличи решил найти кое-кого из друзей, чтобы вместе идти к дому девушек, а Уолтер поспешил в свой длинный дом.

Ренно, скрестив ноги, продолжал неподвижно сидеть у костра. Он курил и размышлял. Его одолевало какое-то беспокойство, он старался убедить себя, что это не связано с приездом Джефри Уилсона, но знал, что просто обманывает себя.

Скорее всего, судьба опять сведет его с английскими поселенцами. Маниту, определявшие его судьбу, очевидно, решили, что его жизнь должна быть связана с людьми, к которым он принадлежал по рождению. Неслучайно именно он спас Дебору Элвин из рук канадских гуронов. Видимо, именно ему было суждено вернуть ее в земли сенеков и даже выучить ее язык за те месяцы, что она жила с ним как жена.

С тех пор Ренно несколько раз бывал и подолгу гостил в форте Спрингфилд, а во время войны с французами именно он стал основным связующим звеном между ирокезами и колонистами Массачусетса и Нью-Йорка. Странно, но чем ближе он узнавал белых, тем больше начинал понимать их и даже симпатизировать им.

Нельзя сказать, чтобы Ренно хотелось стать одним из них. Он навсегда останется сенека, будет гордиться своим народом и его наследием, гордиться тем, что он воин.

Совет закончился поздно. Уже взошла луна, когда великий сахем пришел домой. Крупный, широкогрудый, могучий Гонка, несмотря на почтенный возраст, ступал бесшумно, как кошка. Во всех его движениях и манерах сквозили властность и чувство собственного достоинства. Даже если бы на нем не было плаща из бизоньей шкуры и богатого головного убора, сразу было видно, что этот человек привык, чтобы ему повиновались. Гонка был верховным сахемом над другими сахемами союза ирокезов. Его избрали за непревзойденные отвагу, доблесть и мудрость. Его авторитет был настолько велик, что даже самые могущественные враги ирокезов, алгонкины, не смели объявить ему войну. Но Гонка был не только талантливейшим полководцем: колонисты Новой Англии и Нью-Йорка считали его умным политиком и преданным союзником.

Гонка заметил старшего сына, взгляд его посветлел, и великий сахем замедлил шаг.

Ренно легко поднялся на ноги и склонил голову в почтительном приветствии. Он ни на секунду не забывал о том, что его отец великий сахем.

– Ты слышал, что к нам прибыл Уилсон с посланием от своего отца, военного вождя? – Гонка никогда не говорил лишнего.

– Да, слышал, – ответил Ренно.

– Он ждет тебя в твоем доме. Он расскажет тебе, зачем прибыл сюда.

– Я выслушаю его, отец.

– Слушай внимательно, – предупредил Гонка.– А ночью, когда в лесу будут кричать совы, хорошенько обдумай то, что услышишь. Мы с тобой обсудим все утром, когда к нам снова вернется великий дух солнца.

Молодой воин кивнул в знак согласия.

Великий сахем немного смягчился:

– Ты доблестно сражался за наш народ, ты проявил смекалку и сноровку, сын мой. Вскоре женщины сложат о тебе песни, которые будут распевать потом их дети и дети их детей. Я напоминаю тебе об этом, чтобы ты не забывал о том, что и так уже много сделал. Ни один сахем, ни один совет не могут заставить воина поступать против его воли. Ты должен сам все решить. – Гонка поднял руку, он считал разговор законченным.

Ренно повернулся и медленно побрел к своему небольшому дому.

Джефри Уилсон ждал его на улице. Ростом он был почти с Ренно; сейчас перед воином-сенека стоял уже не тот вздорный, заносчивый молодой человек, каким он был раньше. Морщинки на лбу и в уголках глаз доказывали, что мудрость и опыт дались ему не так легко. В свои двадцать два года Джефри стал настоящим мужчиной.

Увидев друга, он широко улыбнулся.

Ренно поднял руку – так принято приветствовать друзей у сенеков, потом обменялся с Джефри рукопожатием на английский манер, хотя индейцы обычно старались избегать физического контакта.

– Почему ты сразу не пришел ко мне, Джефри? – спросил он по-английски.

– Я должен был исполнить приказ, ты ведь знаешь. – Джефри широко расставил ноги в армейских сапогах, заложил большие пальцы рук за ремень и внимательно смотрел на Ренно.

– Ты поправился, Ренно.

– Раньше был слишком худым. В походе ничего, кроме сушеной кукурузы и вяленой оленины, не увидишь. – Тут Ренно вспомнил, что он хозяин. – Ты ужинал сегодня?

– Женщины приносили ужин в хижину совета. – Джефри был слишком учтив, чтобы сказать другу, что ему совсем не понравилось тушеное мясо.

Но Ренно сам все понял по выражению его лица и рассмеялся:

– Утром позавтракаем у моей матери. Она готовит намного лучше.

Они сели на землю у входа в дом, прислонившись спиной к стене. Ренно вытащил трубку и протянул ее другу. Джефри покачал головой. Ему не нравился индейский табак, но он не хотел этого говорить.

– Полковник Уилсон и твоя мать в порядке?

– Да, спасибо. Скоро отца произведут в чин бригадного генерала нашей милиции.

Ренно всегда восхищался Эндрю Уилсоном и сейчас порадовался за него.

– А как Дебора?

– Еще красивее, чем прежде. Она собирается замуж за Авдия Дженкинса.

– Замечательно! Он хороший человек и будет прекрасным мужем для Деборы.

– Ты приглашен на свадьбу, Ренно. Дебора надеется, что и Уолтер сможет приехать. Насколько я понимаю, он очень изменился.

– Скоро Уолтер станет настоящим мужчиной. Но если Уолтер поедет на свадьбу, то и Балинта поедет тоже.

– Конечно, ее все ждут. Они так же дружат, как и раньше? – Ренно поднял вверх два крепко сжатых пальца.

– Я не для того проделал такое расстояние, чтобы болтать о пустяках, – внезапно сказал Джефри. – Пришло время и тебе узнать о наших планах. Мы собираемся воевать с французами и гуронами, а тебе настал черед выполнить обещание, которое ты дал нашим отцам после битвы в Квебеке.

– Говори, – осторожно ответил Ренно.

– Скоро по нашему календарю наступит одна тысяча шестьсот девяностый год. Этот год будет крайне важным для Англии, для колоний Нового Света и для вас, сенеков, тоже. Французский король Людовик Четырнадцатый человек очень жадный. Он хочет властвовать над всей Европой, но ему мешает Англия. Поэтому он собирает огромную армию и флот – готовится к серьезной войне с нами. Ренно сплюнул на землю:

– Воины-сенеки и английские солдаты превосходят французов!

– Я полностью согласен, но французов скоро будет намного больше. Они усиливают артиллерию и кавалерию. Из Лондона слышно, что в ближайшем будущем у французов будет могучий флот. К тому же их амбиции не ограничиваются одной лишь Европой. Французы собираются действовать и здесь, в Новом Свете. Ты когда-нибудь слышал об острове Кейп-Бретон?

Ренно задумался.

– Большой остров алгонкинов и абнаки.

– Именно. С этого острова можно не только контролировать вход и выход кораблей из реки Святого Лаврентия. Если французы вздумают разместить там свои суда, то окончательно подорвут торговлю Англии с колониями. Французы строят на Кейп-Бретоне огромный форт, называют они его Луисберг в честь своего короля. Туда должны прибыть солдаты из Франции. Предполагается, что это будет самая сильная крепость во всей Северной Америке.

– Это плохо для англичан.

– Все может закончиться настоящей катастрофой, – подтвердил Джефри. – Губернаторы всех наших колоний одну за другой посылают мольбы о помощи королю Вильгельму Третьему. Конечно, король Вильгельм человек умный, однако не очень дальновидный. Его заботит безопасность Британских островов, а до Нового Света ему и дела нет. Губернатор Массачусетса Шерли не единожды писал королю, что войну в Америке можно либо выиграть, либо проиграть, но власть над колониями получит победитель. Ренно и раньше слышал подобные рассуждения. Он недоумевал:

– Почему король Вильгельм не понимает этого?

– Потому что его собственные интересы не совпадают с интересами колоний. Именно поэтому наши губернаторы и их советники разработали новый план. Они решили послать в Англию специального эмиссара, который должен встретиться с королем и все объяснить ему. И человек этот должен говорить с позиций индейцев, Ренно. В качестве посланника был выбран ты. Они хотят, чтобы ты, Ренно, поехал в Англию и поговорил с королем Вильгельмом!

Ренно пожал плечами и рассмеялся:

– Я воин, а не посол!

– Подумай хорошенько. Ты действительно воин. Ты можешь показать ему, как ловко владеешь оружием. И еще – извини, я скажу сейчас то, чего никогда не касался в разговорах с тобой, но ты ведь не только индеец, ты еще и белый человек. Я уверен, что во всей Северной Америке не найти второго подобного человека.

Ренно совсем не был в этом уверен, но не стал возражать.

– Ко всему прочему, – продолжал Джефри, – ты неплохо говоришь по-английски, а когда доберешься до Лондона, будешь говорить еще лучше. Для переговоров с королем тебе не понадобится переводчик, и ты должен объяснить ему, что над колониями нависла большая угроза.

Ренно молчал. У него были дурные предчувствия. Лондон – столица Британской империи, и у него не было ни малейшего желания оказаться там всеобщим посмешищем. Белый индеец! Да, Джефри во многом прав, но кому хочется стать мишенью для насмешек.

Но Ренно смущало и другое, в чем он не хотел себе признаваться. Путешествие в Лондон подразумевало долгий путь на борту большой белой морской птицы. Он видел их в Бостонской гавани. И в Лондоне тоже придется задержаться, намного дольше, чем те несколько недель, что он провел в Спрингфилде. Может, за это время он поддастся размягчающему влиянию жизни белых или заболеет какой-нибудь болезнью, которой они так часто болеют, ведь у него тоже светлая кожа. Ренно приходил в ужас от одной мысли, что он перестанет быть воином-сенека.

В любом случае такие важные вопросы на ходу не решаются.

– Пойдем спать. – Ренно поднялся. – Утром я переговорю с отцом. Потом дам тебе ответ.

Джефри Уилсон устал после долгого пути и утомительного совета и вскоре заснул. Ренно, напротив, заснуть никак не мог, он ворочался на своей жесткой постели. Ему не хотелось признавать, что он испытывает страх, хотя он прекрасно знал, что даже самому отважному воину следует опасаться неизвестности. Бостон со своим десятитысячным населением произвел на него гнетущее впечатление, и он никак не мог представить себе Лондон, в котором проживали сотни тысяч человек.

Ренно знал, что придется, есть непривычную пищу и носить одежду белого человека, которая ему так не нравилась – и смешная, и неудобная. От ремня с пистолетами он, конечно, не откажется, ведь теперь он прекрасно умеет ими пользоваться, но фехтовать придется учиться.

Еще он знал, что в Лондоне наверняка встретит много привлекательных молодых женщин, и это обстоятельство тоже беспокоило его. Ему никогда не забыть Дебору и Нетти, проститутку из форта Спрингфилд, с которой он был близок и которую всегда вспоминал с теплотой. Ему не давало покоя то, что намного ярче и отчетливее в его памяти запечатлелись минуты близости именно с этими белыми женщинами, а не с индианками. А вдруг он полюбит девушку в Лондоне и не сможет вернуться к сенекам?

Видимо, чтобы выполнить обещание, ему понадобятся вся сила воли, вся выдержка и мужество, на какие он только способен.

Заснул Ренно в эту ночь очень поздно.

На рассвете он был уже на ногах, тут же растолкал Джефри, и вместе они побежали за частокол к озеру. Они натерли лица оленьим жиром и побрились, а потом вдоволь поплавали, несмотря на то, что вода была достаточно холодной.

Когда молодые люди вышли на берег и начали одеваться, у Джефри стучали зубы.

– Благодарю Бога, что я не родился сенека, – еле выговорил он.– Если бы мне пришлось постоянно плавать в такой ледяной воде, я бы по полгода валялся в постели.

Ренно рассмеялся. Они не спеша, возвращались в селение. В воздухе пахло осенью. Ренно так хотелось бы остаться здесь, в родных лесах, поохотиться с Эличи и другими товарищами. Но сначала предстоит решить серьезный вопрос.

Молодые люди подошли к дому великого сахема. Балинта так набросилась на Джефри, что чуть не опрокинула его. Ее мать и тетка нахмурились, но Гонка снисходительно улыбался. Было ясно, что дочь занимает особое место в его сердце.

Джефри поклонился Ине, Саниве и Гонке, а Эличи приветствовал как воин воина – сжал ему руку чуть выше локтя.

Всем хотелось узнать о предстоящей свадьбе Деборы. Преподобный Авдий Дженкинс бывал в землях сенеков вместе с полковником Уилсоном, но Санива и Ина его почти не помнили. Джефри попробовал говорить на языке сенеков, но не выдержал и нескольких минут и перешел на английский. Переводил Ренно.

Он уверил женщин, что святой отец честный и достойный человек, что он станет прекрасным мужем для Деборы. Гонка встречал священника во время похода в Канаду и кивком подтвердил слова Джефри. Его жена и сестра немного успокоились.

Ина быстро взглянула на Ренно.

Он прекрасно знал, что означал ее взгляд. Мать упрекала его, что он сам не взял Дебору в жены, а Ренно считал ниже своего достоинства объяснять матери, что у них слишком разные взгляды на жизнь.

Всем была известна цель приезда Джефри Уилсона, но во время еды Гонка ни разу не обмолвился на эту тему. Все остальные также молчали. Джефри с помощью Балинты поведал Уолтеру последние новости из форта Спрингфилд. Только Балинта и Уолтер понимали язык жестов, с помощью которого и переговаривались.

Когда все поели, Гонка кивнул Ренно, они поднялись и вместе вышли. Отец и сын прошли через все селение, вошли в лес и добрались до небольшой просеки. Великий сахем опустился на плоский камень, а Ренно пристроился на камне поменьше.

– Ты обдумал предложение Уил-сона? – спросил Гонка.

– Я много думал, отец.

– На совете мы тоже много думали и пришли к выводу, что великий сахем англичан даст тебе много мушкетов, металлической посуды, мягких одеял и других полезных для наших людей вещей.

– Англичане делают много подарков друзьям, – согласился Ренно.

– Они так щедры, – сухо ответил отец, – потому что французы щедро одаривают своих союзников. Оттава и гуроны провели в их лагере более двенадцати месяцев. Те­перь французы пытаются наладить дружбу с алгонкинами, и именно это больше всего беспокоит совет и сахемов союза ирокезов.

– Сенеки сами могут одержать победу над алгонкинами, – гордо заявил Ренно.

Отец осадил его:

– Если французы снабдят алгонкинов мушкетами, нам будет трудно справиться с ними даже в союзе со всеми другими ирокезскими племенами. Помни, что алгонкины так же многочисленны, как кукурузные початки на наших полях. Только у великого сахема Англии есть много оружия, и он может дать его нам.

– Значит, ты хочешь, чтобы я поехал к английскому сахему и рассказал ему о наших бедах?

– Не важно, чего хочу я, – ответил Гонка. – Я не могу требовать от тебя подобной жертвы. Ты сделал гораздо больше других воинов для нашей победы в Квебеке. И ты завоевал право решать самостоятельно.

Ренно мучили сомнения.

Отец буквально сверлил его взглядом:

– Ты опасаешься этого путешествия. Почему? – Ренно почувствовал, что должен поведать отцу то, что никогда никому не говорил.

– Мои глаза и кожа такие же светлые, как у англичан. Если я слишком долго проживу с ними, я могу стать таким же, как они.

К его удивлению, великий сахем тяжело вздохнул:

– Я боялся того же, сын мой, с того самого дня, когда в наши земли с вампумом мира пожаловали английские колонисты.

– Я вижу, какие опасности ожидают нас и других ирокезов в будущем, – медленно начал Ренно. – Я, не задумываясь, отдам жизнь в бою. Я умею воевать. Но я не представляю, что ждет меня в конце долгого пути в Англию. Возможно, их великий сахем захлопнет передо мною дверь своего длинного дома.

Гонка кивнул:

– Я тоже смутно вижу твое будущее. И я знал, что тебя будут мучить сомнения, что ты почувствуешь то же самое, что почувствовал я. Поэтому вчера вечером я говорил с твоими матерью и теткой. Они мудрые женщины. Они слышат голоса маниту, когда другие не слышат ничего. Часто им снятся сны, в которых к ним приходят Священные Лики, передающие нам желания духов.

Ренно сложил руки на груди. Он ждал. Все уже решилось без его участия.

Отец отстегнул от пояса небольшой кожаный мешочек.

– Санива просила передать тебе это, – сказал он. – Может, ты тоже увидишь сон. Возможно, во сне тебе станет ясно, что нужно делать.

Молодой воин взял мешочек.

Гонка поднялся и, не глядя на сына, бесшумно пошел прочь.

Ренно тяжело вздохнул и открыл мешочек. Как он и ожидал, внутри была смесь сушеных трав. Санива и Ина знали много рецептов таких смесей и держали их в секрете.

Рбнно не снились сны с тех самых пор, когда они возвращались из Канады. Тогда приходилось идти день и ночь без передышки. Ренно не боялся людей, разве что отца, но с духами и их посредниками, Священными Ликами, надо быть осторожным.

Молодой воин прекрасно знал, что надо делать. Он взял щепотку смеси и положил ее на язык. Потом пересел на плоский камень, на котором сидел Гонка, скрестил ноги, сложил руки на груди и принялся ждать. Дул крепкий ветер, обрывая с деревьев пожелтевшие листья, и Ренно вдруг почувствовал, что замерз.

Но голова оставалась ясной, видел он все так же четко, как и прежде, и, не отрываясь, смотрел на столп солнечного света в самом конце просеки. Он взял еще одну щепотку трав, потом осторожно завязал мешочек, подвесил его на пояс, положил на камень рядом с собой лук и стрелы, одной рукой крепко сжал томагавк, другой нож и лег.

Долгое время ничего не происходило.

Потом Ренно показалось, что вокруг потемнело, а ветер усилился. На самом деле все оставалось как прежде – и солнце светило, и ветер не менялся.

Хороший знак. Ренно понял, что сейчас ему будет видение. Ренно казалось, что он идет сквозь темное густое облако, вокруг почти ничего не было видно. Он ступал по гладким, тесно уложенным камням одинакового размера. Очень похоже на булыжную мостовую в Бостоне.

Неожиданно облако рассеялось. Полная луна освещала большой длинный дом. Сенеки таких не строят. Дом напоминал жилище губернатора Уильяма Шерли в Бостоне, но был еще больше, а над крышей дома на длинном шесте развевался флаг.

У ворот стояли двое караульных в красно-белой униформе. Стоило Ренно подойти ближе, они открыли ворота и тут же исчезли.

Внутри никого не было. Ренно бродил по каменным залам, но везде было пусто. Залы тянулись бесконечно, и, хотя никто лучше Ренно не мог читать следы и ориентироваться в лесу, он не знал, сможет ли найти путь назад.

Наконец он вошел в комнату, превосходившую по размерам остальные, и остановился. В огромном очаге горел огонь, напротив него на стене висела деревянная маска, подобная тем, какие использовали хранители веры сенеков.

Вот оно что, Священный Лик.

– Ты пришел с миром? – Спросила маска хриплым голосом, губы ее оставались неподвижными.

– Да, я пришел с миром, – подтвердил Ренно.

– Ты старший воин сенеков?

Ренно почувствовал раздражение. Маска сама должна все знать, ведь на лбу, щеках и туловище у него желто-зеленая боевая раскраска старшего воина сенеков.

– Конечно, – ответил он.

Маска явно подсмеивалась над ним:

– Ты уверен в том, что ты сенека?

– Да, уверен!

– Тогда зачем ты здесь, воин? – Маска рассмеялась, звук внутри каменного зала все нарастал и нарастал.

У Ренно уже болели уши. Он выбежал в соседний зал, и смех резко прекратился.

В открытое окно лился лунный свет, в воздухе сильно пахло цветами. В дальнем углу стояла кровать с балдахином, такая же была у Нетти в форте Спрингфилд.

С постели поднялась молодая женщина. Сначала Ренно решил, что это Нетти, но нет, это кто-то другой. И не Дебора. Кожа у женщины была тоже светлая и гладкая, но волосы рыжие и свисали почти до пояса. Глаза у нее были зеленые и очень яркие. Ренно с большим трудом отвел от женщины взгляд.

На ней было платье из мягкого, блестящего белого материала. Глубокий квадратный вырез подчеркивал ее высокие, упругие груди. Талия у женщины была тонкая, а юбка очень широкая, подшитая снизу каким-то материалом, белым и пышным, как пена у водопада.

У Ренно пересохло в горле. Он замер на месте.

Женщина заговорила.

Но он ничего не понимал. Говорила она не на языке сенеков или каком-либо другом индейском языке, но и не на английском.

Ренно напряг слух, пытаясь разобрать непонятную речь.

Женщина замолчала и улыбнулась. Полные губы были подкрашены красной краской.

Ренно чувствовал себя очень глупо, но тоже улыбнулся в ответ.

Она тут же заговорила по-английски, но с сильным акцентом.

– Приезжай в Лондон, воин-сенека. Ты отважен и не бежишь от французских мушкетов или стрел оттава. Посмотрим, хватит ли тебе отваги, чтобы приехать сюда.

Отваги? Его дела говорят сами за себя, никто из воинов не сравнится с ним. Только Гонка носит на поясе столько же скальпов. Женщина смеется над ним. Ренно так разозлился, что не смог ответить.

Она медленно отступила в дальний угол комнаты и оттуда снова сказала ему что-то на непонятном языке.

Ренно гневно смотрел на нее. Он уже подумывал, не запустить ли в женщину томагавком. Нет, во сне это ни к чему не приведет, она просто исчезнет, томагавк не причинит ей никакого вреда.

– Если хватит смелости, – продолжала она, – приезжай в Лондон. Это твоя судьба, Ренно, воин-сенека, избежать ее можно, только смалодушничав. Но тогда до конца дней своих ты будешь, несчастен, ибо в душе будешь знать, что струсил.

Ренно рассердился не на шутку и уже всерьез потянулся к томагавку.

Женщина рассмеялась и исчезла. Вслед за ней исчез и дом, опять поднялся ветер. Ренно снова был в лесу.

Он открыл глаза. Уже стемнело. Он проспал весь день. Ренно быстро собрал оружие, спрыгнул на землю и помчался домой.

На улице перед домом Гонки у огня сидела вся его семья, Уолтер и Джефри Уилсон. Они спокойно ужинали. Никто ничего не сказал Ренно. Он сел, скрестив ноги, рядом с Эличи, и мать протянула ему миску с дымящимся тушеным мясом.

Джефри украдкой взглянул на Ренно, но тоже промолчал – он знал индейские обычаи. Балинта начала было говорить, но Санива сердито взглянула на нее, и девочка замолчала.

Ренно набросился на еду, аппетит у него был зверский. После еды Гонка закурил трубку и сначала протянул ее Джефри. Потом трубка перешла к Ренно и Эличи. Уолтеру тоже хотелось, чтобы к нему относились как к мужчине, поэтому Эличи протянул трубку и ему.

Юноша затянулся, закашлялся и передал трубку Гонке. Балинта улыбнулась, взрослые знали, что она потом будет подсмеиваться над Уолтером.

Наконец Ренно прервал молчание.

– Я отвезу Уолтера и Балинту на свадьбу Деборы, – сказал он.– Мы тронемся в путь с восходом солнца. Эличи тоже пойдет с нами, он возьмет с собой троих воинов.

– Зачем тебе нужны Эличи и воины? – Гонка прекрасно знал ответ, но соблюдал все правила.

– Балинта и Уолтер не могут возвращаться одни, – спокойно ответил Ренно. – Им нужна защита.

Гонка прекрасно понимал, что Уолтер может защитить Балинту, но промолчал. Взгляд его прояснился, хотя он даже не улыбнулся.

– А сам ты не вернешься?

Ренно взглянул на отца, потом на мать и тетку. Затем повернулся в сторону Джефри Уилсона.

– Все решено, – сказал он. – Я поеду с тобой к великому сахему англичан.